Вероника подождала, пока они тронутся, затем сказала:
— Куда теперь?
Это было важное тактическое решение. Они не могли отрабатывать список по порядку, иначе тот, кто заметил, что бывшие агенты ЦРУ умирают, знал бы, где сосредоточить ресурсы. Роберта и Вероника хотели, чтобы их противники были рассредоточены как можно шире, а это означало выбирать следующую цель случайным образом. Но ничего по-настоящему случайного не бывает. Проведены всевозможные исследования. Подсознательные влияния формируют выбор людей разными тонкими способами. Поэтому они прибегли к технике, которую выучили много лет назад.
Роберта сказала:
— Осталось три имени на выбор. — В уме она присвоила каждому оставшемуся номер. — Назови мне три цвета.
— Красный. Серебристый. Белый.
Следующая машина, которую они увидели, была белой. Третий цвет, который назвала Вероника. Третье имя в мысленном списке Роберты — Майкл Раймер, живший в северном Колорадо.
Роберта сказала:
— Готовься к высоте. Мы едем в Денвер.
Ричер бросил машину на стоянке и направился внутрь, к стойке регистрации. Он спросил агента Оттоуэй, которая действительно существовала. Это была маленькая жилистая женщина с длинными черными волосами, и она пришла за ним всего через пару минут. Она воспользовалась пластиковой картой, чтобы пропустить его через турникет, и проводила к лифтам, а затем в комнату для совещаний в конце коридора на третьем этаже. Это было небольшое, спертое помещение без окон. Пахло сигаретным дымом и потом, будто половина воздуха поступала из бара, а другая половина — из раздевалки, а содержимое выглядело так, будто это свалка ненужной мебели. Там было с полдюжины стульев. Два стола, один на другом, вверх ногами, ножками к потолку. И несколько низких книжных шкафов, у всех не хватало половины полок.
Ричер не удивился этому месту. Он знал, как обстоят дела с межведомственным сотрудничеством. Выбор такой комнаты был способом выразить отсутствие энтузиазма со стороны принимающей стороны. Ричер понимал их позицию. Он был на их территории. Его запрос не прошел через надлежащие каналы. И был сделан практически без предупреждения. Вероятно, это растянуло их ресурсы, задействованные в какой-то другой операции. Но если это сработает, оно того стоило. Он был в этом уверен.
Начальник агента Оттоуэй пришел почти сразу за ней и провел инструктаж на удивление коротко. Все трое сидели, сбившись в кучу на раздолбанных стульях под мигающим светом люминесцентной лампы. Никакой необходимости в записях или диаграммах. Никаких лишних сложностей, что нравилось Ричеру. Просто подтверждение цели. Время и место. Основные участники. И кодовое слово на случай, если потребуется отменить операцию.
Когда все детали были согласованы, агент Оттоуэй повела его обратно к лифту. Она нажала кнопку, и, пока они ждали прибытия кабины, сказала:
— Капитан, можно задать один вопрос?
Ричер сказал:
— Давай.
— Что вы планируете надеть сегодня вечером?
Ричер взглянул на свою рубашку и штаны.
— То, что на мне сейчас.
— Этого я и боялась.
— Есть проблема?
— Вы могли бы с тем же успехом повесить на себя табличку «Тайный полицейский». Ладно. Вот что мы сделаем. Если у вас есть планы на вторую половину дня, отменяйте их. Я веду вас по магазинам.
Телефон в Пентагоне снова зазвонил в 13:02 по восточному времени. Внеплановый звонок.
Парень, ответивший на звонок, выслушал, повесил трубку, затем прошел во внешний офис и набрал другой номер. Это был номер сотового телефона, установленного в машине, которая ехала на юго-восток по Пенсильвания-авеню.
Чарльз Стаморан снял трубку после первого гудка.
— Скажите, что Притчард нашелся.
— Простите, сэр, — сказал парень из Пентагона. — Это насчет Джеффри Брауна. Он мертв. Причина смерти ожидает подтверждения из лаборатории, но офицер полиции Нового Орлеана, прибывший на место, был уверен, что узнал симптомы. Браун получил смертельную дозу яда сонорской пустынной жабы. Он курил высушенные выделения, смешанные с табаком, в трубке, найденной рядом с ним. Люди делают это ради галлюциногенного эффекта и для борьбы с психологическими расстройствами вроде ПТСР. Если Браун был новичком в этой практике, он мог использовать слишком высокую концентрацию. Источник вещества отслеживается, но, скорее всего, это один из городских магазинов, торгующих принадлежностями для псевдорелигиозных церемоний. К Брауну никто не приходил, и он не получал посылок. Он сам позвонил в 911, так что полиция считает, что смерть, вероятно, несчастный случай, хотя нельзя исключать и передуманное самоубийство.
Стаморан опустил трубку на колени и взглянул в окно машины на толпы людей, снующих туда-сюда из офисных зданий. Он чувствовал, как закипает злость. Он мог придумать объяснение, которое нельзя исключать. Жабий яд? Серьезно? Браун действительно курил трубку. Курил много лет. И после всего, что он сделал, было бы чудом, если бы у него никогда не возникало каких-либо психологических реакций. Но он ни за что не стал бы связываться с этой новомодной наркотой для хиппи. Не добровольно. Щедрую порцию бурбона с водой? Да. Курить выделения ядовитых амфибий? Нет. Ни за что на свете. Кто-то добавлял оскорбление к injury.
Стаморан поднял трубку.
— Ждать, пока этот тип нанесет удар, бесполезно. Нужно действовать на опережение. Оставьте агентов, наблюдающих за Раймером и Адамом, на месте, но создайте также оперативную группу. К завтрашнему дню. Представители армии, ЦРУ, ФБР, Казначейства и любого другого ведомства, из которого мог быть этот тип, судя по его действиям и очевидной подготовке. Я хочу, чтобы его опознали. Мне нужен конкретный круг подозреваемых, с которым наши люди на местах могли бы работать. И я хочу, чтобы его остановили.
В восемь часов вечера Ричер сидел в баре в районе Ривер-Норт в Чикаго. На нём был второй комплект новой одежды, купленный за день. Чёрные джинсы, тёмно-зелёная рубашка, кожаная куртка и чёрные ботинки на щиколотке, которые застёгивались на ремешки. Агент Оттоуэй сидела напротив за низким круглым столиком. На ней было простое чёрное платье, а волосы вились сильнее, чем днём.
Бар устроили в старом заводском помещении. Стены были кирпичные, в выбоинах и пятнах, усеянные дырами, гнёздами и кронштейнами, на которых когда-то крепилось разное оборудование. Как индустриальные петроглифы, подумал Ричер, рассказывающие историю людей, проводивших там жизнь. Несколько минут он пытался их расшифровать, затем скользнул взглядом по сцене в дальнем углу. Там выступало трио. Играли они технически грамотно, но ничего захватывающего Ричер в этом не находил. Ничто не грозило свергнуть Хаулина Вулфа или Мэджик Слима с его личного пьедестала.
Оттоуэй под столом коснулась ногой ноги Ричера и едва заметно кивнула в сторону входа. Вошёл сержант Шапелье. На нём были выцветшие джинсы и футболка с турне Metallica. На мгновение он замер, словно кого-то искал, затем направился к пустому столику. Тот находился в шести футах от столика Ричера и Оттоуэй, в секции, отделённой от остального пространства рядом вертикальных железных труб. Их было дюжина, в трёх футах друг от друга, четырёх дюймов в диаметре, проржавевших почти до черноты. Десять из них подсвечивались сверху. Должны были подсвечиваться все. Но лампы над двумя перегорели, и те тонули во мраке.
Ричер делал вид, что наблюдает за барменом, но краем глаза следил за Шапелье. Тот ёрзал, барабанил пальцами по столу и то и дело поглядывал на дверь. Никто не входил. Официант подхватил поднос с напитками. Он направлялся к столику в глубине. Тот был сделан из старой пивной бочки, а вместо стульев — нечто, похожее на перевёрнутые вёдра. Там сидели двое парней лет двадцати с небольшим и две девушки чуть младше.
Один из парней жестом поторопил официанта. Может, хотел пить. Может, пытался покрасоваться. Но как бы то ни было, он не помогал. Официант старался изо всех сил. В зале было людно. Мебель стояла под самыми разными кривыми углами. Прохода не было. Бесполезно было пытаться заставить его двигаться быстрее. Пару раз он чуть не уронил поднос. Один раз поскользнулся на мокром месте на полу. И наконец, когда он уже почти добрался до нужного столика, он врезался в другого посетителя.
Этого типа было трудно не заметить. Шесть футов шесть дюймов росту, огромная борода, бейсболка козырьком назад, мешковатые джинсы и клетчатая рубашка, пуговицы которой с трудом сдерживали его брюхо. Он оглянулся. Проверял, смотрит ли кто. Увидел, что смотрят многие. Поэтому толкнул официанта в грудь. Сильно.
Официант отшатнулся на пару шагов, затем потерял равновесие. Поднос выскользнул у него из рук. Четыре напитка упали на пол. Три пива и какой-то вычурный коктейль с зонтиком. Официант перекувыркнулся назад и ударился головой об основание другого столика.
Шапелье не обращал на потасовку никакого внимания. Его взгляд был прикован к двери. Никто не входил. В отгороженной трубами секции бара было уже пару десятков человек. Никто и пальцем не пошевелил, чтобы помочь официанту. Даже поставить его на ноги. Наконец он перекатился, затем подполз, чтобы забрать поднос. Толстяк отодвинул его подальше ногой. По-прежнему никто ничего не делал. По-прежнему никто не входил в дверь.
Официант вернулся через пару минут со шваброй, веником и ведром. Начал убирать беспорядок. Толстяк при каждом удобном случае задевал и толкал его. В баре никто не помогал. Затем Ричер перестал смотреть на этот спектакль. Потому что кто-то наконец вошёл. Мужчина, под сорок, свободная рубашка, мешковатые джинсы и потёртая кожаная сумка через плечо. Он был тощим, с сальными, немытыми волосами и недельной щетиной на лице. Ричер узнал этот образ. Доллар против цента — бывший военный. Наркотики привели к кражам, кражи — к позорному увольнению со службы. Схема, которую Ричер видел тысячу раз.
Тощий парень поспешил к столику Шапелье и сел. Появился официант, Шапелье что-то сказал, затем поднял два пальца. Парни молча сидели, пока официант не вернулся с двумя пивами. Они кивнули, чокнулись и оба осушили кружки одним глотком. Тощий парень рыгнул, затем поставил сумку на пустой стул рядом с собой. Шапелье взял её. Заглянул внутрь. Затем достал из кармана ключ от машины и положил на стол. Тощий парень снова кивнул, взял ключ, поднялся и направился к двери.
Оттоуэй отвернулась и достала из сумочки рацию. Поднесла её ко рту и сказала:
— Он выходит. Направится к машине. Подождите, пока сядет, и берите.
Минута прошла, и рация Оттоуэй снова ожила. Мужской голос произнёс:
— Он у нас. И контрабанда тоже. Дело закрыто.
Сьюзан Каслуга повесила трубку и закрыла глаза. Медленно выдохнула и почувствовала, как узлы в плечах слегка ослабли. Она сидела за столом в своём домашнем кабинете. Это была маленькая комната, но тихая, а вид на пруд и деревья компенсировал её скромные размеры.
— Неприятности на работе? — сказал Чарльз Стаморан.
Каслуга открыла глаза и увидела мужа, стоящего в дверях. Она сказала:
— Ты следишь за мной?
— Если бы следил, ты бы никогда не узнала.
— Может, это двойной блеф?
— Нет. Так что случилось? Не туда попала?
Каслуга схватила ярко-розовый мячик для снятия стресса и запустила ему в голову.
— Не твоё дело. А теперь убирайся. Я работаю.
Оттоуэй вышла из бара первой. Ричер — последним, а Шапелье оказался зажат между ними. Улица снаружи полыхала красным и синим. Четыре машины Бюро стояли с мигалками на приборных панелях. Тощий парень сидел на заднем сиденье последней машины. За ней стоял старый, побитый «Тойота Королла». Его водительская дверь была открыта. Багажник тоже. Рядом стоял агент, и, когда Ричер смотрел, рядом остановился простой белый фургон, и из него вылезла пара техников. Оттоуэй направилась к головной машине и наклонилась поговорить с кем-то на пассажирском сиденье. Затем из тени у стены вышли двое мужчин. Подтянутые. Худощавые. Оба в чёрном. Словно французские философы-авангардисты, помешанные на спорте, подумал Ричер. Хотя он знал, кто они на самом деле. Он мог распознать военных в барах и вокруг них даже во сне. Многолетний опыт отточил этот инстинкт. А военных полицейских было ещё легче заметить. Никто другой с ними никогда не тусовался. Они были слишком непопулярны. Единственное, чего Ричер не мог понять, что они здесь делают. Он не запрашивал подкрепления.
Военные полицейские шагнули вперёд. Тот, что повыше, сказал:
— Капитан Ричер?
Ричер кивнул.
— Не могли бы вы подтвердить это, сэр.
Ричер достал бумажник и показал удостоверение Военной полиции.
— Благодарю вас, сэр. — Военный полицейский вытащил из кармана куртки конверт и протянул его.
Ричер разорвал конверт. Внутри был один лист бумаги с гербом Военной полиции наверху. Там говорилось, что он должен передать сержанта Шапелье и явиться по адресу в Вашингтоне, округ Колумбия, к 11:00 утра следующего дня.
Ричер посмотрел на военного полицейского.
— Что вам известно об этом?
— Ничего, сэр.
— Что вы слышали?
— Нам ничего не сообщали, сэр.
Ричер улыбнулся. Было ясно, что эти парни — сержанты. Хребет службы. И Ричер знал по опыту, что сержантские сплетни — самое эффективное средство связи в мире.
— Я спросил не что вам *сообщили*. Я спросил, что вы *слышали*. И если вы скажете, что ничего не слышали, я упеку вас за самозванство в рядах Армии США. Так что начнём с этого. Меня отправляют в Вашингтон. Какого чёрта?
Военный полицейский взглянул на своего напарника, затем сказал:
— Говорят, несколько человек умерли.
— Кто?
— Неизвестно.
— Наши?
Военный полицейский покачал головой.
— Учёные на пенсии. Одного убило током. Один выпал из больничного окна.
— Выпал?
Военный полицейский пожал плечами.
— Значит, они были из ЦРУ. А нам-то что?
— Говорят, это часть чего-то большего. ЦРУ, плюс другие ведомства. Приказы из Пентагона.