Остался один парень. Он сместился, оказавшись прямо перед столом, и доставал что-то из кармана брюк. Рукоятку ножа. Он нажал круглую латунную кнопку, и лезвие выскочило на место, блестящее, острое и злое.
Ричер сказал:
— Поднеси эту штуку ко мне, и я заставлю тебя её съесть.
Парень выставил нож перед собой и водил им из стороны в сторону медленным, плавным, насмешливым движением.
Ричер сказал:
— Не говори, что я не предупреждал. — Он потянулся в сторону и взял стул, на котором тот сидел. Перевернул его так, что ножки были направлены прямо вперёд, и рванул вперёд. Он оттеснил парня назад. Руки парня размахивали, а нож никак не мог найти цель. Ричер продолжал движение. Парень ударился о край стола и упал, растянувшись на его исцарапанной деревянной столешнице. Ричер бросил стул, прижал запястье парня одной рукой, а другой предплечьем сдавил ему горло. Он приподнял запястье парня, затем с силой опустил его, выбив нож из хватки. Взмахнул ногой вверх и придавил коленом грудь парня. Поднял нож. Сложил лезвие. И зажал парню нос.
Парень задержал дыхание на тридцать секунд. Сорок пять. Его лицо покраснело. Глаза начали вылезать из орбит. Он наконец открыл рот. Захрипел и закашлялся. Ричер засунул нож так глубоко, что тот упёрся парню в нёбо. Затем приподнял его и швырнул головой в стену.
Мужчина за столом откатился на кресле назад, чтобы его не задело. Он подождал мгновение, затем встал, обошёл стол и поставил упавший стул на место у стены. Он уставился на каждое бессознательное тело по очереди, затем переключил внимание на Ричера. Этот тип был дюймов на пять ниже, но, должно быть, фунтов на пятьдесят тяжелее. Ноги были относительно короткими, а талия узкой, отчего грудь и плечи казались мультяшно огромными. Он замер на мгновение, затем рванулся вперёд, раскинув руки, прямо на Ричера. Он пытался схватить его и повалить на пол. Ричер двинулся одновременно. Прямо на парня. Одну руку вверх. Локоть вперёд, как остриё стального прута. Он встретил переносицу парня. Его голова остановилась как вкопанная. Ноги продолжили движение. Ступни оторвались от пола, и он рухнул, плашмя на спину, неподвижный как камень.
Смит подошла к Ричеру. Она ткнула его в руку и сказала:
— Какого чёрта ты наделал? Как мы теперь с ним поговорим?
Ричер сказал:
— Не волнуйся. Это не тот, кто нам нужен. Не может быть. Слишком легко было.
Роберта Сэнсон хотела, чтобы агент мучился как можно дольше, поэтому она оставила его корчиться на полу, схватившись за пах, пока не услышала, как грузовик UPS подъехал к дому Невилла Притчарда. Затем она пнула его в висок, убедилась, что он вырубился, легла на ковёр и развела руки так далеко, как позволяли пластиковые наручники. Она просунула запястья за спину, под ноги, и вытащила их из-под ступней. Встала и пошла впускать Веронику через парадную дверь.
Вероника достала нож и освободила руки Роберты. Она обняла её, затем посмотрела на тела агентов, распростёртые в коридоре, и сказала:
— Ты в порядке?
Роберта сказала:
— Нормально, — и стащила с себя балаклаву. — А ты?
Вероника отклеила повязку со щеки.
— Притчард назвал имя?
— Его здесь нет. Это была засада.
— Где он?
— Он пропал. Они не знают, где он. Нужно выяснить, куда он делся. И времени у нас немного. Я отправила наблюдение по ложному следу, но они скоро вернутся. Максимум девяносто минут.
— Сбежал?
— Должно быть, услышал о «несчастных случаях» со старыми друзьями.
Вероника замерла на секунду, затем повернулась и посмотрела на дверной косяк. Она открыла дверь и провела пальцами по участку у замка. Она сказала:
— Я не уверена насчёт этого. Эту дверь выбили, потом починили. Недавно. Думаю, они пришли забрать его, напортачили, и он каким-то образом ускользнул.
— Может быть. Но *почему* сейчас не важно. Важно *где*.
— Он был карьерным агентом. Осторожным. У него должна была быть тревожная сумка наготове. Его машина здесь?
— В гараже.
— Значит, он ушёл пешком или у него была другая машина поблизости. Что-то, что нельзя отследить.
— Должна быть машина. Он уже не молод, и ему нужно было везти припасы. И если бы его увидели идущим или бегущим пешком, это могло бы вызвать подозрения. Особенно если они пришли за ним ночью.
— Так что за машина? Где бы он её держал? Как бы он до неё добрался?
— Если они атаковали дом спереди, они бы также следили за тылом. Восточная сторона довольно открытая. Не лучшее место для отступления. Что насчёт западной? Нужно проверить гараж.
Роберта повела, повторяя свой путь от момента, когда она прокралась в дом. Гараж был маловат по современным меркам. Там помещалась одна машина плюс едва хватало места для верстака в дальнем конце и стеллажей вдоль стен. Верстак содержался в чистоте, и на доске над ним висел целый ассортимент инструментов. Стеллажи прогибались под тяжестью всего, что на них навалили. Многолетние накопления автомобильных запчастей, садового инвентаря, ненужной кухонной утвари и банок с сухими продуктами. А машина была красавицей. Кроваво-красный «Камаро» 1969 года с чёрной полосой на капоте. Выглядел ухоженным. Притчард явно был добросовестным, когда дело касалось ухода. Косметически — безупречно. Краска блестела, не было видно ни царапины, ни вмятины. Смотровая яма тянулась во всю длину пола, так что сёстры предположили, что, возможно, он и механикой занимался сам.
Они осмотрели каждый дюйм стен. Роберта пошла по часовой стрелке. Вероника — в обратную. Они давили и тянули каждую доску, каждую панель. Ничто не поддавалось. Они даже потыкали в потолок метлой, но и он был намертво закреплён.
Роберта направилась к двери. Она сказала:
— Пошли. Мы теряем время.
Вероника осталась на месте. Она сказала:
— Подожди. У меня идея. Ты здесь видела фонарик?
— Кажется, нет.
Вероника кивнула и направилась к капоту «Камаро». Она спустилась по ступенькам в смотровую яму. Мгновение спустя под машиной зажглась переноска. Вероники не было видно больше двух минут. Когда она вылезла обратно, на её лице была улыбка. Она сказала:
— Вот оно. Яма уходит вбок и выходит под фальшивым люком для угля с другой стороны стены гаража. Это его путь наружу. Иначе и быть не может. Так что за мной. Быстро. Нужно выяснить, куда он отправился дальше.
Ричер опустился на корточки и начал обшаривать карманы парня. Он вытащил бумажник и открыл его. Протянул Смит, чтобы та увидела. В центральном отделении под прозрачным пластиком были водительские права. Имя: Валерий Кержаков.
Ричер повысил голос и сказал:
— Интересно, что скажет русская община в Вашингтоне, если узнает, что Максим Сарбоцкий — такой претенциозный урод, что мало того, что выдумывает себе имена, так ещё и прячется за двойником? Посмеются, спорим. И уж точно перестанут ходить в его кафе.
Сбоку из-под стены послышался скрежет. Секция деревянной панели за парой стульев отъехала в сторону. В образовавшемся проёме показался мужчина. На нём был костюм с характерной выпуклостью под левой подмышкой. Голова бритая. Он был высок, но не гигант. Широк, но не внушителен. Где-то между Сергеем и вертлявыми парнями, которые теперь лежали без сознания на полу.
Ричер сказал:
— Есть там ещё приятели? Без обид, друг, но одному тебе далеко не уйти.
Парень сказал:
— Я здесь не драться с вами. Если бы я... — Он похлопал по выпуклости в пиджаке. Потом отступил и жестом пригласил Ричера следовать за ним. — Прошу.
Ричер шагнул в скрытый проём. Смит и Найлсен последовали за ним. Проход вёл в другую комнату, такого же размера и формы. В этой тоже было окно и стол с парой стульев перед ним. Сбоку стоял кожаный диван. На стенах висели картины с батальными сценами девятнадцатого века. А в углу стояла консоль с банком маленьких квадратных телеэкранов. Их было шесть. Все чёрно-белые. Они показывали прямую трансляцию из комнаты, которую Ричер только что покинул, из коридора, с лестницы, две из кафе и одну с тротуара снаружи. Ричер повернулся к парню, сидевшему за столом. Он сказал:
— Понравилось представление?
Парень был поразительно похож на Кержакова, за исключением того, что был ещё способен сидеть прямо. У него были такие же бочкообразная грудь и широкие плечи. Такая же квадратная голова, маленькие глазки и неолитический лоб. Он уставился на Ричера и пожал плечами, словно намекая, что видывал и получше.
Ричер сказал:
— Вы Сарбоцкий?
Парень ощетинился.
— Я Его Королевское Высочество принц...
— Кончай эту чушь, — сказал Ричер. — Это Америка. Сын короля или сын шлюхи — здесь всё одно.
Сарбоцкий нахмурился. Он сказал:
— А вы?
— Джек Ричер. Армия США.
— Армия? Все трое?
— Достаточно близко.
— Чего вы хотите?
— Я здесь, чтобы оказать вам услугу.
— Какую услугу?
— Не сжечь это место дотла.
— Не самая щедрая услуга.
— Лучшее предложение, которое вы получите.
— Несомненно. И я полагаю, вы хотите что-то взамен.
— Немного. Кое-какую информацию.
— Почему я должен вам доверять?
— А почему нет? — Ричер указал на телеэкраны. — Вы видели, что это не светский визит.
— Вы не можете заставить меня сотрудничать. У меня есть защита.
— Защита? — Ричер оглядел комнату. — Где же она?
— От правительства США. У нас соглашение. Контракт. Водонепроницаемый.
— Водонепроницаемый. Хм. А он огнеупорный? Он защитит эту собственность и всё, чем вы владеете, от того, чтобы не сгореть дотла?
Сарбоцкий не ответил.
— Он звуконепроницаемый? Он гарантирует, что весть о вашем местонахождении не распространится среди парней на родине? Тех, кого вы, без сомнения, продали, чтобы получить это соглашение?
Сарбоцкий скрестил руки на груди. Не ответил.
— Я слышал, ваша родина разваливается. Рушится как карточный домик. Спорим, многие из этих парней планируют переехать? Присматривают уютный маленький бизнес, чтобы вложиться. Только не деньгами.
Сарбоцкий откинулся назад и сложил пальцы домиком.
— Может, я смогу помочь вам с этой *информацией*, которую вы хотите. Но не могу просто так её вам дать. У меня есть принципы. Мне нужно что-то взамен.
— Что?
— Борьба была бы неплоха. Вы и пара моих парней. Одно дело смотреть схватку на экране, но ничто не заменит насилие вблизи, верно? Я обожаю борьбу. — Сарбоцкий вздохнул. — Скажу вам правду, я скучаю по ней.
— У меня никогда не было на неё времени. Никогда не видел смысла. Слишком много правил.
— Хорошо. Тогда выпьем. — Сарбоцкий открыл ящик стола, достал хрустальный графин, полный прозрачной жидкости, и пару стаканов. Тоже хрустальных. Размером с тумблер, не с рюмки. Он всё выставил на стол, наполнил стаканы и пододвинул один Ричеру. — Давай. Садитесь. Первый — за добрую волю. Потом зададите свой вопрос.
Ричер двинулся к одному из стульев. Неохотно. Он предпочёл бы тот же подход, что использовал с армейским водителем в Арсенале Рок-Айленд. Он был не большой любитель выпить. Но не из моральных соображений. Это было практическое соображение. Алкоголь снижает эффективность. Он видел этот эффект тысячу раз. Так что идти рюмка за рюмкой с огромным русским было не идеальным решением. Особенно когда рюмки были сверхразмерными. Это уж точно. С другой стороны, у него был большой опыт допросов. Одни субъекты ломались, получив правильный стимул. Другие скорее умерли бы, чем заговорили. Нутро подсказывало ему, что, несмотря на всё его бахвальство, Сарбоцкий был из второй категории.
Ричер медлил. Найлсен оказался быстрее. Он метнулся вперёд, плюхнулся в ближайший стул, схватил стакан и осушил его пятью долгими, жадными глотками. Он улыбнулся и сказал:
— Полагаю, это по моей части.
Сарбоцкий покачал головой.
— Нет. — Он указал на Ричера. — Договор с ним.
Найлсен сказал:
— Забудьте о нём. Хотите развязать кому-то язык этой штукой? Может, разузнать пару секретов, услуга за услугу? Тогда он не ваш человек. — Он постучал по лбу. — Здесь гораздо более интересные вещи. Поверьте мне.
Сарбоцкий подумал мгновение, затем снова наполнил стакан Найлсена. Он сказал:
— Для вас цена двойная.
Найлсен снова осушил стакан.
— Очень щедро. Мы могли бы подружиться. Итак, мы хотим знать о Проекте 192. Это было в шестидесятых.
Сарбоцкий осушил свой стакан, затем наполнил оба.
— Это был ваш проект. Не наш. — Потом он моргнул и начал смеяться. Всё его брюхо тряслось. — Вы знаете, что не можете доверять собственному правительству, поэтому приходите в КГБ, когда вам нужна правда. Вы мне нравитесь. Ладно. Проект 192. Полагаю, вы знаете основы. Это была программа по созданию противоядий от нашего химического и биологического оружия.
Найлсен кивнул и осушил стакан.
Сарбоцкий сказал:
— Ваше правительство, вероятно, даже признаёт это, по крайней мере приватно. Да? Но вы подозреваете, что было нечто большее. Вы чувствуете это. — Он выпил, затем налил обоим добавки. — Что ж, ваши инстинкты вас не обманывают. Было нечто большее.
Сарбоцкий жестом велел Найлсену пить.
Найлсен одним глотком осушил стакан и с грохотом поставил его на стол.
Сарбоцкий опрокинул свой и сказал:
— Был параллельный проект. Секрет внутри секрета. Мы никогда не узнали его официального обозначения. В Москве его называли *Тифон*. Самый смертоносный из мифических монстров. И кто скажет, что у коммунистов нет классического образования? — Он снова засмеялся, так же глубоко, как прежде.
Найлсен сказал:
— И целью этого второго проекта было? — Его голос становился немного заплетающимся.
Сарбоцкий наполнил оба стакана и сказал:
— 192 был оборонительным. Противодействие нашему оружию. Тому, о котором вы знали, во всяком случае. Тифон был противоположностью. Он был на сто процентов наступательным. Буквально и фигурально. Америка варила новые и более nasty виды оружия, чтобы атаковать нас, и всё это время притворялась пассивной жертвой советской враждебности. — Он снова выпил. — Лицемерие Запада в действии.