— Было чего рассказывать. Он рассказал нам. Мы ему поверили. Так что теперь мы хотим имя.

— Я не знаю никакого другого имени.

— Последний шанс.

— Больше никого нет!

— Ладно. Если ты так хочешь.

Вероника толкнула ноги Чарли выше, пока он не соскользнул и его руки не коснулись земли. Роберта встала и обхватила его колени руками. Вероника перепрыгнула через перила и взяла его за правую ногу. Роберта держалась за левую. Она посмотрела на сестру и беззвучно произнесла: «Раз, два, три». Затем они рванули его ноги вперёд, в сторону океана. Инерция перебросила его через маленький выступ, на котором лежала Роберта, и дальше, прочь от скалы. Он полетел вниз, кувыркаясь, набирая скорость и отскакивая от камней, пока не рухнул на пляж. Он приземлился головой вперёд, на несколько дюймов войдя в песок и переломив себе шею пополам.

* * *

Кристофер Баглин открыл совещание новостью о гибели Майкла Раймера.

Когда он закончил, в комнате воцарилась тишина. Воздух казался тяжёлым. Гэри Уолш уставился в окно. Эмбер Смит выглядела разъярённой. Кент Найлсен выглядел так, будто спал в кустах и не был уверен, как оказался в помещении.

Баглин сказал:

— Тот факт, что ещё одного человека убили, несмотря на круглосуточное наблюдение, показывает, с какой угрозой мы столкнулись. Итак, мне нужны имена. Ричер, вы первый. Что у вас есть?

Ричер протянул через огромный стол листок бумаги. На нём было пять имён. Четыре из них появились из списков, которые он сопоставил в своём кабинете по коридору. Он ожидал большего, но данные позволяли только это. В 1969 году в Химическом корпусе числилось 3798 офицеров и солдат. Из них у 157 были дети, которые пошли по их стопам в армию. И только один из этих детей в момент убийств был в самоволке, плюс ещё трое, которые уже уволились.

Баглин сказал:

— Степень уверенности?

— От низкой до очень низкой.

Баглин кивнул.

— Смит?

Смит протянула листок, сложенный пополам. Баглин развернул его, и Ричер увидел шесть имён, аккуратно перечисленных в столбик. Они были нацарапаны тем же резким почерком, который он видел в отеле.

Смит сказала:

— При всём уважении к остальным, сэр, я считаю, что их подход ошибочен. Моё расследование показывает, что мы имеем дело не с одним человеком, совершившим несколько убийств. Мы имеем дело с несколькими убийцами, работающими на одну организацию. Одна голова, разные руки. Это объясняет несоответствие в почерке преступлений.

Баглин выпрямился.

— Интересная теория. И организация?

— Эти люди — кагэбэшники до мозга костей. Та же игра, другое название.

— Степень уверенности?

— От высокой до чрезвычайно высокой.

— Хорошо. Их проверят в первую очередь. Теперь Уолш?

Уолш оторвал взгляд от окна и сказал:

— У меня ничего.

— Ничего? Ни одного имени?

— Ничего. Работа, которую делали те парни, материалы, с которыми они имели дело, в гражданской сфере практически неприменимы. С уверенностью могу сказать, что мой колодец пуст.

Баглин сверкнул взглядом на Уолша, затем перешёл к следующему.

— Найлсен?

Найлсен достал из кармана пиджака лист бумаги и протянул его. Лист был на удивление гладким и не помятым, а четыре имени были аккуратно выведены кобальтово-синими чернилами.

— Степень уверенности? Тоже от низкой до очень низкой. Хотел бы сказать иначе, но фактов просто нет.

Баглин сложил три страницы стопкой, выровнял края и поднялся на ноги. Он сказал:

— Продолжайте работать. Напрягите мозги. Мыслите нестандартно. Гадайте на кофейной гуще или кидайте куриные кости, если придётся. Просто найдите мне больше имён на случай, если ни одно из этих не подтвердится. Сегодня днём вам доставят пейджеры. Носите их всегда. Если что-то случится в нерабочее время, вы должны быть здесь через пятнадцать минут. Вопросы есть?

Ричер спросил:

— Были сообщения о нападениях на учёных из других проектов?

Баглин покачал головой.

— Нет. Только этот.

* * *

Телефон в Пентагоне снова зазвонил в 11:21 утра по восточному времени. Внеплановый звонок.

Парень, ответивший на звонок, выслушал, повесил трубку, затем прошёл во внешний офис и набрал номер машины Чарльза Стаморана. Стаморан только что устроился на заднем сиденье после совещания в Белом доме, которое прошло не так хорошо, как он надеялся. Он снял трубку и сказал:

— Надеюсь, это хорошие новости.

Парень из Пентагона вздохнул, затем сказал:

— Чарли Адам мёртв. Он упал со скалы с террасы за своим домом. Его жена вернулась с прогулки с собакой и обнаружила, что он пропал. Она подумала, что он ушёл в магазин, но его машина стояла в гараже. Потом она заметила, что над пляжем кружит и пикирует больше чаек, чем обычно. Она посмотрела вниз и увидела его тело. Оно было в плохом состоянии. Врач подтвердил, что смерть наступила в результате травм, полученных при падении. Перила соответствуют местным строительным нормам, поэтому падение не могло быть несчастным случаем. Если только мистер Адам не перелез через них добровольно, а затем поскользнулся или потерял равновесие. Агенты подтвердили, что никто не входил на территорию и не покидал её, поэтому насилие маловероятно. Миссис Адам признала, что в последнее время муж проявлял признаки депрессии, но отвергла идею самоубийства.

Стаморан откинул голову на мягкую кожу. Чарли Адам был тем парнем из проекта, которого он знал меньше всего. Он всегда считал его колючим и слегка тщеславным. Он не мог составить обоснованного мнения о том, что бы Адам сделал или не сделал в любой конкретной ситуации. Кроме этой. Он был уверен, что Адам не прыгал. И уверен, что не падал. Как бы ни была *маловероятна* эта версия, здесь было насилие. Он не сомневался. Потому что дело было не в Адаме. Дело было в том, кто охотился на учёных одного за другим. Теперь остался только один. Притчард. А Притчард всё ещё был в бегах. Такое положение дел могло сыграть им на руку. Но могло и не сыграть. Как бы Стаморану ни было неприятно это признавать, возможно, пришло время подумать о запасных вариантах.

Стаморан выпрямился и сказал:

— Здесь есть и плюс. Мы знаем, где парень нанесёт следующий удар. Мы знаем, что Притчарда там не будет. Мы можем устроить там сюрприз. Но я хочу иметь что-то в запасе, если это станет необходимым. Баглин руководит оперативной группой?

— Да, сэр.

— Скажите ему, пусть продолжает искать имена. Если мы сможем опознать этого ублюдка до того, как он доберётся до дома Притчарда, тем лучше. Но также скажите ему, чтобы сменил фокус. Есть кое-что ещё, что я хочу, чтобы он нашёл.

* * *

Пейджер доставили Ричеру в кабинет в 1:00 дня. Он видел, как врачи и бизнесмены носят пейджеры, пристёгнутые к поясу, но сам он так делать не хотел. Решил, что это будет выглядеть претенциозно, поэтому засунул его в карман куртки. В 1:05 пейджер запищал. Сначала тихо, но к тому времени, как Ричер вытащил его и нащупал кнопку, он уже орал громко и сердито. Ричер сунул его обратно в карман. Он решил, что звук был какой-то проверкой или подтверждением того, что устройство активировано. Затем он услышал, как захлопали двери и по коридору заспешили шаги, и понял, что тревога настоящая.

* * *

Когда Ричер добрался до зала заседаний, Кристофер Баглин уже сидел на своём месте во главе стола. Остальные трое рассаживались. Ричер обогнул стол, сел на своё место и скрестил руки. По выражению лица Баглина и по тому, как ссутулились его плечи, он понял, что будут плохие новости.

— Мы потеряли ещё одного. — Баглин посмотрел на каждого по очереди. — Ещё одного учёного из Проекта 192. Чарли Адам. Официально он прыгнул или упал со скалы за своим домом в Калифорнии. Но давайте реалистично смотреть на вещи. Никто не купится на такое совпадение. Его убил тот же человек, что и его коллег.

— Или другой человек из той же организации, — вставила Смит.

Баглин сверкнул на неё взглядом, затем сказал:

— Думаю, на данном этапе нельзя исключать и командную работу. Но вот в чём дело. В живых остался только один учёный. Очевидно, усилия по его защите будут максимальными. Но мы уже видели, что наш преступник довольно искусен в обходе охраны. Он как призрак. Было бы гораздо безопаснее перехватить его до того, как он приблизится. Для этого нам нужно его опознать. Так что мне нужно, чтобы вы мыслили шире. Творчески. Короче говоря, мне нужно больше имён. И нужны они мне были вчера. Всем ясно?

Четыре головы за столом кивнули.

Баглин сказал:

— Хорошо. Если накопаете что-то горячее, шлите сигнал на пейджер. Если нет, встретимся завтра в 9:00. А теперь ещё кое-что. Ричер и Найлсен, вы искали родственников учёных из шестидесятых в ваших ведомствах. Тех, кто умер совсем недавно или тяжело болен. Мне это нравится. Логика здравая. Но я хочу, чтобы вы расширили поиск. Не обязательно, чтобы учёный и убийца были родственниками. Они могли быть друзьями. Товарищами по какому-нибудь движению контркультуры. Чёрт возьми, нынешний парень мог просто получать деньги от старшего. Так что перестаньте на мгновение зацикливаться на точной связи. Потом соберём всё воедино. Просто ищите любого, кто связан с программой шестидесятых, пусть даже отдалённо. Всем ясно?

* * *

Роберта и Вероника Сэнсон сделали всё возможное, чтобы угнанный «Джип» исчез. Они припарковали его на долгосрочной стоянке в LAX, на всякий случай протёрли отпечатки и ушли.

Спорить о том, куда ехать дальше, не пришлось. Не нужно было выбирать наугад из списка целей. Они точно знали, куда направляются. И у них был план, как добраться туда, не привлекая внимания. Роберта взяла рейс «Дельты» до Вашингтон-Нэшнл. Вероника полетела «Юнайтед» до Даллеса. Обе расплатились наличными и воспользовались фальшивыми документами. А затем, чтобы немного разнообразить рутину, они решили остановиться на ночь в отеле при аэропорту, угнать по машине следующим утром и направиться к побережью.

* * *

Совещание закончилось, и вторая половина дня Ричера прошла примерно так же, как и предыдущая. Телефонные звонки, факсы и списки имён. Ничего, от чего бы забилось сердце, но и ничего такого, на что можно было бы пожаловаться. Напрямую.

В десять минут шестого в дверь постучала Смит и предложила подвезти до отеля. Ричер согласился. На стоянке их ждал Найлсен. Он предложил поужинать в том же месте, что и накануне, и Смит с Ричером не возражали. Они встретились в холле отеля в 6:00 и снова пошли пешком. И снова начал накрапывать дождь. Бар был не заполнен, поэтому они заняли тот же столик. Подошла та же официантка, чтобы принять заказ.

Найлсен пропустил шампанское и сразу перешёл к виски. Ричер и Смит остались на пиве. Ричер подождал, пока принесут еду и остальные приступят ко второму напитку, затем сказал:

— Одно из имён, что я дал Баглину, было для солдата в самоволке. Никакого отношения к оперативной группе. Я сделал это, чтобы избавить себя от необходимости выслеживать его позже.

Найлсен осушил стакан и поставил его.

— Зачем ты нам это рассказываешь? Прошлой ночью ты был мистером Скрытность.

— Из-за того, что ты сказал. О важности доверия друг к другу. Сейчас это ещё важнее.

— Почему?

— Я встречал одного моряка много лет назад. У него была поговорка: если ты не знаешь, в какой порт держишь путь, ни один ветер не будет попутным.

— Ты понимаешь, о чём он? — спросила Смит у Найлсена. — Я не улавливаю.

Ричер сказал:

— Это как если не знаешь, к чему стремишься, всегда будешь промахиваться. Как с этим заданием, которое нам поручили. Как мы можем делать верные выводы, если не знаем, что происходит на самом деле?

Смит сказала:

— Ты что, не слушал? Исследования биологического оружия, убитые учёные, разоблачения, которые могут опозорить страну. Этого разве недостаточно?

— Недостаточно. Картина не сходится так, как её представляет Баглин. Подумай логически. Кто-то утверждает, что США проводили секретные исследования по созданию противоядий от биологического оружия? Ну и что? Зачем это отрицать? Конечно, мы это делали. Мы должны были. Было бы стыдно, если бы не делали. Хуже того, это было бы преступно.

— Ты слишком логичен. Мы говорим о широкой публике. О гражданских. Их биологическое оружие пугает. Они думают о людях, у которых кровь из глаз идёт, и о младенцах с двумя головами.

— Поэтому и нужны противоядия.

— Опять же, забудь о логике. Тут дело в эмоциях.

— Дело в чём-то, чего мы пока не видим. Вспомни последнее, что Баглин сказал сегодня. Ему нужны имена учёных из шестидесятых. Зачем? Они не могут стоять за планом выяснить, что было сделано. Они и так знают, потому что сами это делали.

— Наверное.

— И было много таких проектов по созданию противоядий от биологического оружия. Ни один из других не был атакован. Почему именно этот? Что в нём особенного?

— Не знаю. Это важно?

— Скоро всё изменится. Я это чувствую. Если последний учёный погибнет, или если какой-то другой секрет выплывет наружу, фокус сместится на поиск виноватых. Сама ситуация перестанет быть проблемой. Проблемой станет то, что мы её не предотвратили. И, как сказал Найлсен, у каждого из нас сейчас есть тёмные пятна в личном деле. Есть у вас люди, готовые за вас поручиться? Потому что у меня — нет.

— И что нам делать?

— Начнём с того, что узнаем правду о Проекте 192.

— Как? Заняться внутренними разборками? Покопаться? Надавить на кого надо?

— Нет. Это не поможет. Если мы хотим спасти того учёного и свои собственные задницы, нам нужно немного отойти от инструкций. Вместе. Отсюда и доверие.

Наступило молчание, затем Найлсен сказал:

— Два имени из моего списка я дал по своим причинам. Плохие парни, безусловно. Мир станет лучше без них. Или если они окажутся в безымянных могилах. Но к оперативной группе они отношения не имеют.

Смит сказала:

— То же самое с моими шестью. Все — убийцы и ублюдки, но к мёртвым учёным отношения не имеют. — Она помолчала. — Итак. Проект 192 был совместной армейско-цэрэушной затеей. Ты предлагаешь тебе и Найлсену надавить на кое-кого? Срезать углы? Нарушить правила? Ты это имеешь в виду?