– Выходит, «мань», – хмыкнул шептун.

– Что это значит? – спросил я. – Погодите, я что, умер?

– «Мань» – это седьмое слово Нга, – прокашлявшись, сказал Валера.

Вот сволочь, это ведь он, он был моим сиделкой! Это ему я всё рассказывал! То-то в шёпоте чудилось что-то знакомое!

Я подался вперёд, но мышцы тела воспротивились моим движениям. Совсем как тело тадебе-кочевника удерживало душу Конюковой. Звякнули колокольчики. Они были не где-то рядом, а на мне. Неужели…

Нервно ощупал собственные руки и обнаружил на левой отсутствие безымянного пальца и мизинца. Ну точно. Я – мертвец. И я был в теле Нойко.

– Нга нэдаравы нопой хабця' танявы, нюмда мань, – проговорил Валера. – Что значит, «Была смерть, посланная Нга, и у неё моё имя». Вот они, Семь Слов Нга. А ведь ты почти всё испортил, КСП, чуть не отдал душу Нуму, едва не стал равным Нойко по силе тадебе, услышал шестое слово раньше меня. Нга, наешь ли, не повторяет.

Так вот зачем он скрывался за шёпотом и помогал вспоминать – хотел вытянуть из меня всё поочерёдно. Но ради чего это всё?

– Зачем же они нужны, эти слова? – спросил я.

– Для моей новой книги, – ответил Валера. – Назову её, знаешь, хм… «Пазори». Как тебе? Валерий Горшков, «Пазори». Звучит ведь, правда?

Скрипнула дверь, и в комнату шагнул кто-то. Послышался плач младенца, однако какой-то искажённый, точно грудничка заставили дышать тяжёлым газом. Или же понизили звук записи его крика до инфернального баса.

– А вот и наш маленький Властелин, – проговорил Горшков. – Он кормится страхом. Я напишу книгу обо всех этих событиях от твоего лица, и выдам её за фолк-хоррор. Люди будут читать её, а заодно и эти Семь Слов Нга. Чем больше человек прочтёт, произнесёт или услышит послание Отца Семи Смертей, тем сильнее будет становиться тело его воплощения в Среднем мире. Верить в это не обязательно, всё равно Властелин будет крепнуть.

– Потому что любое знание питает свой источник, даже если ты его отрицаешь, – мой рот повторил сказанные однажды Нойко слова его голосом.

Больше я не мог ничего произнести. Окружающая тьма сгустилась в щупальца, опутала ими меня и, поглощая, увлекла вниз под седьмой слой вечной мерзлоты.