Была ли Нелли Блай уникальным явлением в США в свое время? Нет, ведь на рубеже веков и другие американки уже выделялись в разных жанрах большого репортажа.
Например, Мэри Э. Харт прославилась в жанре приключенческого репортажа, исследуя далекие земли, особенно для читательниц Women’s Journal. В 1902 году она провела несколько месяцев среди пионеров Клондайка в канадском Юконе и приобрела известность на Аляске. Во время своего пребывания она собрала множество свидетельств и впечатлений, а также встретила королеву Мэри из Синрока – знаменитую личность среди северных племен Аляски. Смело добившись у нее интервью и фотографии в обмен на несколько безделушек и украшений, Мэри Харт получила высшую честь: королева разрешила ей около десяти дней оставаться рядом с собой и ее двенадцатью детьми, разделяя с ними трапезы, которые, как отмечала сама Харт, «в основном состояли из оленины».
Однако именно форме глубокого расследования – журналистики расследования, требующей продолжительной и кропотливой работы, – женщины больше всего способствовали развитию на заре XX века. В этом жанре сбор информации прежде всего направлен на то, чтобы выявить сокрытое от читателя-гражданина – обнажить правду, вызвать ее всплеск, порой рискуя скандалом. Две американки поколения Нелли Блай, родившиеся с разницей в несколько лет, – Ида Минерва Тарбелл (1857) и Ида Белл Уэллс (1864) – ярко иллюстрируют этот подход. Темы их расследований были совершенно разными, однако обе черпали силы и смелость в лично пережитых ими несправедливостях – семейное разорение для первой и расовая дискриминация для второй, – чтобы преодолеть все преграды на своем пути.
Уэллс и Тарбелл, по термину, придуманному Теодором Рузвельтом в 1906 году, были «muckrakers» – что можно вежливо перевести на французский как «любознательные журналисты», а если передать истинный смысл, то «копатели в грязи» (от англ. «muck» – «грязь», «навоз», «дерьмо» и «to rake» – «грабить», «перерывать»). Этот тип журналистики, связанный с прогрессивным движением в США, разоблачал всевозможные злоупотребления в американском обществе: дикий капитализм, коррупцию политиков, скандалы, связанные с бедностью, а также страдания чернокожих и иммигрантов. Главные журналисты-«копатели» – это люди, которые месяцами ведут непрерывные расследования с поразительным упорством, пока собранные доказательства, подкрепленные источниками и проверенные, не проливают свет на правду, как это ярко показано на примере Уэллс и Тарбелл.
Вступление Иды Уэллс в журналистику в 1884 году прозвучало как крик протеста молодой женщины, которая отказывалась считаться вечной рабыней лишь из-за цвета своей кожи. Она сама родилась рабыней в Холли-Спрингс (Миссисипи) 16 июля 1862 года – за шесть месяцев до того, как Линкольн объявил об отмене рабства, и за три с половиной года до того, как отмена была закреплена Тринадцатой поправкой к Конституции. Ее отец, Джеймс Уэллс, был сыном белого землевладельца – строителя, который устроил его учеником, чтобы тот освоил ремесло плотника и каменщика. Джеймс всегда верил, что только образование может дать черным настоящую свободу. Именно поэтому он был строжайшим в вопросах учебы своих восьми детей, включая четырех дочерей. «Наша работа, – рассказывала Ида Уэллс, – заключалась в том, чтобы ходить в школу и учиться всему, чему могли». Сам Джеймс Уэллс входил в совет директоров Раст Колледжа (Rust College) – учебного заведения для освобожденных рабов, где учились его дети. Судьба Иды была предопределена: она должна была стать учительницей.
В 1878 году ее родители и один из братьев погибли от желтой лихорадки. Теперь, став главой семьи, она нашла работу в сельской школе, а затем, когда братья были устроены на учебу и работу, отправилась вместе с сестрами к тете в Мемфис. Там она собиралась сдать экзамен, дающий право преподавать в государственных школах города. Экзамен она успешно сдала, но, пока ждала его результатов, устроилась работать в Вудстоке.
4 мая 1884 года взгляд Иды Уэллс на жизнь резко изменился. Она села в поезд, следующий из Мемфиса в Вудсток, имея билет первого класса, предназначенный для женщин. Внезапно кондуктор появился и потребовал, чтобы она покинула вагон, уступив место белой женщине, и пересела в второй класс – вагон для курящих, но главным образом для чернокожих пассажиров. Она возразила, спор накалился, и в конце концов она укусила кондуктора за руку, когда тот пытался ее выселить. В дело вмешалась полиция и выгнала Иду из поезда. Уэллс подала в суд на железнодорожную компанию, опираясь на Закон о гражданских правах 1875 года. Она выиграла дело, но Верховный суд Теннесси отменил это решение.
Однако для нашей истории важен вовсе не сам инцидент, а то, что последовало дальше. Ида Уэллс написала свое первое резкое и гневное письмо – статью о своей неприятной ситуации, которая была опубликована в The Living Way, приходской газете афроамериканского сообщества. Статья вызвала широкий резонанс, и с тех пор Ида начала вести еженедельную колонку под псевдонимом Иола. Быстрая слава позволила ей получить работу в мемфисской ежедневной газете Evening Star. В 1889 году, продолжая преподавать, она становится соредактором небольшого антисегрегационного издания – Free Speech and Headlight. Два года спустя после публикации статьи, в которой она обличает неравное финансирование черных и белых школ, Ида была изгнана из школьной системы Мемфиса. С этого момента ее путь стал предельно ясным: она станет профессиональным журналистом и борцом с расовой дискриминацией.
Теперь расскажем о событии 1892 года, которое перевернуло жизнь Иды Уэллс и привело ее к большому расследовательскому репортажу. Один из ее друзей, Томас Мосс, открыл бакалейную лавку для чернокожего сообщества в районе Кёрв в Мемфисе. Его бизнес стал настолько успешным, что начал тягаться с более старой бакалейной лавкой по соседству, которой владел белый мужчина по имени Уильям Барретт. Барретт не мог смириться с конкуренцией. После оскорблений последовали запугивания и угрозы. Мосс, безуспешно пытавшийся заручиться защитой полиции, решил вооружиться и самостоятельно защищать свой магазин при поддержке двух друзей.
Однажды вечером произошла роковая конфронтация. Барретт вместе с шерифом, его людьми и несколькими городскими чиновниками организовали группу, которая осадила бакалейную лавку Мосса. В темноте он и его друзья не могли разглядеть нападавших, но слышали их крики ненависти. Перепуганные, они открыли огонь в их сторону: в результате был убит заместитель шерифа, а несколько чиновников ранены. Осознав свою ошибку, они сдались и были немедленно отправлены в тюрьму в ожидании суда. Но события приняли трагический оборот. Слухи об их аресте быстро распространились, и атмосфера в районе стала накаленной. Ночью собралась толпа белых мужчин, готовых «осуществить правосудие» своими руками. Они ворвались в полицейский участок, вытащили Мосса и его друзей из камеры, вывели на железнодорожные пути и зверски забили до смерти. На следующий день пресса ничего не сообщила об этом расистском линчевании, ограничившись обвинениями жертв в «варварстве вооруженных негров».
В тот день Иды Уэллс не было в Мемфисе. Вернувшись и узнав о случившемся, она написала открытое письмо, в котором призвала чернокожих покинуть город, где власти никогда не защитят их, где слово чернокожего никогда не будет равнозначно слову белого и где всегда закрывают глаза, когда белые хладнокровно убивают чернокожих. Затем она решила провести масштабное расследование случаев линчевания на юге страны. Оно длилось три месяца. Как только она узнавала о новом случае насилия, она отправлялась на место, опрашивала свидетелей, тщательно восстанавливала ход событий. В поисках правды Ида шла на огромный риск для своей жизни, но это ее не останавливало. В мае 1892 года она поехала в Тунику, деревню в Миссисипи, где линчевали чернокожего, обвиненного в изнасиловании дочери белого фермера. Вернувшись, она опубликовала статью, в которой доказала, что молодая женщина была согласна на сексуальные отношения и что ее отец об этом знал. Это не единичный случай, объясняла Ида: обвинения чернокожих в изнасиловании – систематический прием для сокрытия добровольных сексуальных отношений и подогрева ненависти вплоть до преступления.
Ида Уэллс прекрасно понимала, какую волну гнева вызовет ее статья. Поэтому, проявляя осторожность, она не подписала ее своим именем. Однако спустя несколько дней, когда она находилась в поездке на Восточном побережье, здание редакции ее газеты было атаковано разъяренной толпой, разгромлено и подожжено. После этого Ида уже не могла вернуться в Мемфис и в итоге продолжила свою журналистскую деятельность в Нью-Йорке, присоединившись к газете New York Age, которую возглавлял радикальный активист за права чернокожих Тимоти Томас Форчун. Здесь она смогла продолжить борьбу с расовой сегрегацией и углубить свои расследования случаев линчевания.
В начале 1893 года Ида Уэллс отправилась в Чикаго, где 1 мая должна была открыться Всемирная выставка, прославляющая промышленные, технологические и интеллектуальные достижения Соединенных Штатов. Однако для Уэллс стало неприятным открытием то, что чернокожие практически не были представлены на этом мероприятии. При поддержке Фредерика Дугласа – бывшего раба и известного борца за отмену рабства – она выпустила небольшой четырехстраничный буклет, находящийся на стыке памфлета и репортажа, под названием «Причина, по которой чернокожие американцы отсутствуют на Всемирной Колумбийской выставке» (The Reason Why the Colored American is not in the World’s Columbian Exposition). Этот буклет был предназначен для 27 миллионов посетителей со всего мира. В нем читатели могли узнать правду, подкрепленную цифрами и фотографиями, о положении чернокожих, которое характеризовалось дискриминацией, сегрегацией, бедностью и линчеванием. Поскольку официальной статистики по линчеваниям не существовало, Уэллс опиралась на «белые» источники, в том числе на уважаемую газету Chicago Tribune. Два года спустя, в 1895-м, Ида Уэллс публикует еще одну небольшую книгу – «Красный архив» (The Red Record). В ней она продолжила свое расследование и показала, что насилие в отношении чернокожих отражает страх бывших рабовладельцев перед социальным восхождением освобожденных рабов.
Хотя ее расследования, широко обсуждаемые в американской прессе, принесли Иде Уэллс известность, они также вызвали резкую критику, в том числе со стороны северных газет, таких как The New York Times, которые обвиняли ее в распространении клеветы. В Великобритании же ее приняли гораздо более благосклонно: там она провела два турне с лекциями. Общественный резонанс был настолько силен, что британские текстильные промышленники были вынуждены оказать давление на американских производителей хлопка, чтобы те положили конец практике линчевания.
В итоге после окончания Всемирной выставки Ида Уэллс обосновалась в Чикаго и присоединилась к старейшей афроамериканской газете города – Chicago Conservator, которую возглавлял адвокат Фердинанд Ли Барнетт. В 1895 году она вышла за него замуж, и у них родились трое детей. В дальнейшем вся ее жизнь была посвящена борьбе за равноправие афроамериканцев и женщин.
Ида Уэллс воспринимала журналистику не просто как профессию, а как миссию. В 1892 году в своей брошюре «Ужасы Юга» (Southern Horrors), посвященной теме линчевания, она писала, что не испытывает никакого удовольствия, «погружая руки в преступную грязь», но при этом подчеркивала: «Кто-то должен показать, что афроамериканская раса скорее жертва, чем виновница, и, похоже, именно мне это и предстоит сделать».
«Способ исправить несправедливость – это пролить на нее свет правды», – писала она. В некотором смысле Ида Уэллс изобрела форму журналистики расследования, служащей интересам чернокожего меньшинства, за что спустя 89 лет после смерти была удостоена Пулитцеровской премии «за выдающиеся и мужественные репортажи о жестоком и порочном насилии над афроамериканцами в эпоху линчевания». На долгое время после ее смерти в 1931 году Ида Уэллс стала иконой борьбы афроамериканцев, и в 2022 году компания «Барби» (Barbie) посвятила ей фигурку в коллекции «Вдохновляющие женщины» (Inspiring Women) – «героини, которые вдохновляют нас мечтать о большем».
Ида Минерва Тарбелл – еще одна ключевая фигура в истории большого журналистского расследования. Она навсегда останется той, кто благодаря своему расследованию, опубликованному в девятнадцати статьях с ноября 1902 по октябрь 1904 года в журнале McClure’s Magazine, сумела пошатнуть позиции одного из самых могущественных людей в Соединенных Штатах – Джона Д. Рокфеллера.
Когда вышло ее расследование, Иде Тарбелл было 45 лет, и за плечами у нее уже была долгая карьера в журналистике. В 1883 году она получила работу в небольшом образовательном журнале Chautauquan в Мидвилле, штат Пенсильвания. Его директор, Томас Флад, как раз искал помощника и предложил место Иде Тарбелл, которая без колебаний согласилась. На тот момент она тяготилась своей преподавательской работой и, увлекаясь наукой, мечтала о карьере биолога. Новая должность позволила ей оставить класс и проводить больше времени за микроскопами. В Chautauquan она неожиданно для себя открыла страсть к писательству: ее статьи становились все более глубокими и обстоятельными, она начала интересоваться социальными темами – неравенством, несправедливостью, ролью женщин в истории.
В 1891 году Ида Тарбелл решает посвятить себя карьере историка и публициста. Заинтересовавшись Французской революцией, она переезжает в Париж, чтобы написать биографию мадам Ролан – знаменитой хозяйки салона. Однако по мере исследований ее воодушевление постепенно угасает: Тарбелл представляла мадам Ролан как передовую, свободолюбивую и независимую женщину, но обнаруживает в ней соучастницу Террора – холодную и расчетливую. Тем не менее, посещая лекции в Сорбонне и знакомясь с трудами французских историков, она осознает значение первоисточников, доказательств, аргументации, исторического метода – всех тех инструментов, которые впоследствии станут основой ее журналистских расследований.
Но жить на что-то нужно, и Ида Тарбелл начинает отправлять статьи о Париже и парижской жизни в американские издания, такие как Chicago Tribune или Scribner’s Magazine. Среди ее читателей оказался восхищенный ею Самуэл МакКлюр. Он мало что понимал в журналистике, но мечтал создать журнал, в котором сочетались бы культура и журналистские расследования. Он был твердо намерен привлечь Иду Тарбелл к этому проекту. Проезжая по Европе, он специально заехал в Париж, чтобы с ней встретиться. В свойственной ему восторженной манере он заявил: «Я хочу, чтобы вы стали главным редактором моего журнала!» Она отказалась. Тогда он продолжил настаивать, даже прислал к ней представителей, чтобы уговорить. В конце концов Тарбелл согласилась писать для McClure’s Magazine, первый номер которого вышел в 1893 году. По его заданию она берет интервью у Пастера, Золя, Дюма…
Вернувшись в США в 1894 году и обосновавшись в Нью-Йорке, Ида Тарбелл официально становится журналисткой McClure’s Magazine. Там она публикует, в частности, цикл статей о Наполеоне, вызвавший такой ажиотаж, что журнал приобрел сто тысяч новых читателей! Вслед за этим она начинает работать над биографией Линкольна, которая также приносит огромный успех. Ее интересует малоизвестный период жизни убитого президента – его юность. Чтобы как можно точнее восстановить этот этап, Тарбелл проводит настоящее расследование: она берет интервью у сотни свидетелей, размещает объявления с просьбой прислать фотографии, письма, неизвестные ранее тексты. Проверенный и сопоставленный источник, доказательство, подкрепляющее аргументацию, интерпретация, основанная исключительно на подтвержденных фактах, – все это становится основой «метода Тарбелл», которая в полной мере проявится спустя несколько лет в ее знаменитом расследовании против «Стандарт Ойл» (Standard Oil), основанной Джоном Д. Рокфеллером.
Когда Ида Тарбелл пришла в McClure’s Magazine, тираж издания составлял двадцать пять тысяч экземпляров. С ее появлением – и во многом благодаря ее историческому подходу – тираж вырос до трехсот тысяч. В 1899 году она становится главным редактором. Она – уважаемая журналистка, женщина, играющая заметную роль в интеллектуальной жизни Нью-Йорка. Так почему же она решается на расследование против могущественного треста Рокфеллера, который славится своей беспощадностью к тем, кто слишком пристально интересуется его делами? Почему она идет на риск потерять репутацию, которую ей удалось завоевать с таким трудом? Чтобы понять это, нужно вернуться в детство Иды Тарбелл.
Детство Иды Тарбелл пришлось на время «нефтяной лихорадки» в Пенсильвании. Нефть внезапно вытащила ее семью из нищеты. Отец Иды, Франклин, решил обосноваться в Тайтусвилле – небольшом городке, который вырос буквально на глазах благодаря соседним нефтяным месторождениям. Будучи плотником, он сначала занялся изготовлением деревянных резервуаров, а затем вместе с другими первопроходцами основал небольшую компанию по добыче и переработке нефти в округе Венанго. Семья Тарбелл быстро вошла в достаток, и Ида могла смотреть в будущее с уверенностью. Но в 1871–1872 годах все резко изменилось.
Хотя Франклин Тарбелл и другие нефтедобытчики действовали независимо, они все же зависели от железнодорожных компаний региона, которые перевозили сырую нефть на переработку, а затем доставляли готовую продукцию в Кливленд. Именно в этот момент на сцену выходит Джон Рокфеллер. В глубокой тайне он заключает договор с железнодорожными магнатами: те удвоят тарифы на перевозку для всех независимых производителей – за исключением тех, кто согласится присоединиться к его компании South Improvement Company[11]. Цель Рокфеллера была предельно ясна: разорить конкурентов, скупить их предприятия за бесценок и установить монополию на рынке нефти. Когда тайный сговор стал достоянием общественности, среди нефтяников поднялась волна возмущения. Производители начали объединяться, устраивать митинги, громко обвиняли Рокфеллера в шантаже и взывали к вмешательству властей. Гнев толпы вскоре вылился в акты насилия и вандализма.
В апреле 1872 года власти Пенсильвании признали соглашение Рокфеллера с железнодорожными компаниями незаконным. Но было уже поздно. Сопротивление сменилось паникой, и большинство нефтяников предпочли продать свои предприятия Рокфеллеру, чтобы избежать полного разорения. Всего за 4 месяца он выиграл «нефтяную войну», поглотив 22 из 26 конкурирующих предприятий. И это был лишь первый шаг. Рокфеллер повторил ту же схему в Питтсбурге, Филадельфии, Нью-Йорке и Балтиморе. Меньше чем за десятилетие основанная им компания «Стандарт ойл» установила контроль более чем над 90 % всей нефтяной промышленности США.
Отец Иды Тарбелл никогда не желал подчиняться. Это обернулось для него трагедией: он разорился, а его партнер покончил с собой. Франклин был вынужден заложить дом и изо всех сил бороться за пропитание семьи. Как рассказывала Ида, после этих событий он погрузился в мрачное молчание, питаемое отчаянием. Почти через тридцать лет, когда дочь поделилась с ним планом расследования против Рокфеллера, он испытал лишь страх: «Не делай этого, особенно не делай, – умолял он ее. – Они уничтожат твою газету». Но Ида Тарбелл не последовала его совету. Она сама была глубоко ранена «кливлендской резней», как позднее назовет те события история. «Этот „огр“ Рокфеллер преследовал меня с пятнадцати лет, – писала она. – Он пробудил во мне ненависть ко всякому привилегированию». То, что она увидела и услышала тогда, навсегда укрепило в ней решимость бороться за социальную и экономическую справедливость.
Джон Рокфеллер хотел представить расследование Иды Тарбелл как проявление личной мести. Она никогда не сомневалась, что он попытается ее дискредитировать, сведя спор к эмоциям. Поэтому ее расследование, опубликованное в 1904 году в книге «История “Стандарт ойл”» (The History of the Standard Oil), было построено как беспристрастный, отстраненный рассказ, где журналистка отходит на второй план перед фактами, а моральные оценки и полемический тон полностью исключены. «Моя задача, – объясняет она во введении, – состоит в том, чтобы объективно изложить историю компании “Стандарт ойл”. Это моя ответственность, и я подойду к ней так же, как к любому историческому исследованию: тщательно собирая информацию непосредственно из первоисточников».
На самом деле идея расследования исходила не от Тарбелл, а от издателя МакКлюра. Мы находимся в 1900 году – эпохе крупной промышленности, монополий и неприкасаемых бизнесменов, а также времени, когда прогрессивисты выступали против дикого капитализма и коррупции. МакКлюр хотел провести расследование империи Рокфеллера – и кто, если не Тарбелл, мог бы справиться с этим лучше всех? Однако она неохотно согласилась на эту идею, ведь, по сути, как и большинство людей того времени, считала, что Джон Рокфеллер добился успеха потому, что был лучшим, и, честно говоря, ей не хотелось это писать.
Она не сказала твердого «нет» и, не слишком веря в успех, начала собирать сведения о восхождении нефтяного магната. Ей рассказали о небольшой книге в сто двадцать шесть страниц – «Взлет и падение South Improvement Oil Company[12]» (The Rise and Fall of the South Improvement Oil Company), опубликованной в 1872 году Союзом нефтепроизводителей, где рассказывалось о деятельности Рокфеллера в Пенсильвании. Тематика книги напрямую касалась ее истории и краха отца. Особенно ей сообщили, что в книге содержатся показания, представленные на слушаниях комиссии, в которых говорится о взятках, которые Рокфеллер платил железнодорожным компаниям в обмен на информацию о его конкурентах. Но главная проблема заключалась в том, что эта книга была практически недоступна.
Ида Тарбелл начала поиски книги – обращалась к официальным инстанциям, посещала книжные магазины, исследовала библиотеки нефтяных регионов. Но все было тщетно: казалось, что книга исчезла бесследно. Вернувшись в Нью-Йорк, она зашла в публичную библиотеку и шутя спросила библиотекаря, нет ли у них этого издания в коллекции. Через некоторое время из архивов ей принесли экземпляр. Ошеломленная, она с трепетом погрузилась в чтение, которое подтвердило все слухи, которые ей рассказывали. Вскоре Ида поняла, что расследование, проведенное в Пенсильвании по факту нарушения правил конкуренции, не было единичным: многие аналогичные дела вели Конгресс и штаты, где действовала компания «Стандарт ойл». Закон Шермана об антимонопольной борьбе, принятый в 1890 году и направленный напрямую против империи Рокфеллера, лишь усилил этот процесс, а комиссия, назначенная президентом Мак-Кинли, была настроена положить конец промышленным монополиям. В результате были собраны сотни свидетельств, в том числе и показания самого Рокфеллера и руководителей компании, – настоящий клад для расследования, которое решилась начать Ида Тарбелл.
Вместе со своим помощником Джоном Сиддаллом Ида Тарбелл собрала разрозненные сведения, нашла копии документов, загадочным образом исчезнувших из судебных архивов, взяла интервью у сотрудников «Стандарт ойл», которые участвовали в уничтожении секретных и компрометирующих бумаг, а также собрала свидетельства бывших партнеров Рокфеллера, жестоко отстраненных нефтяным магнатом. Перед ней открылась целая система коррупции, включающая шпионаж, взятки, шантаж конкурирующих компаний и их союзников.
Рокфеллер вскоре узнал о расследовании Тарбелл и косвенно попытался запугать ее. Во время приема в Нью-Йорке один из вице-президентов «Стандарт ойл» подошел к ней и с понимающей улыбкой поинтересовался надежностью финансов ее издания. Поняв угрозу, Ида громко ответила так, чтобы все вокруг услышали: «Это не моя проблема!»
В кругу семьи Рокфеллера со временем начали раскрываться тайны. Его брат, Фрэнк, принял Иду Тарбелл. Он не вынес того, что Джон потребовал от него вернуть личный заем, и позволил себе ехидные высказывания, описывая брата как «садиста, который получает удовольствие, уничтожая своих противников». После этой встречи Ида вышла из дома Рокфеллеров измученной: Фрэнк вылил на нее потоки злобы, но так и не предоставил конкретных доказательств, которые ей были нужны.
Совсем иным было свидетельство Генри Роджерса, временного директора «Стандарт ойл» и соратника Рокфеллера уже более двадцати пяти лет. Благодаря ему Ида Тарбелл смогла по-настоящему понять внутренние механизмы работы корпорации. Почему Роджерс согласился принять ее, пусть и тайно, но не один раз? Во-первых, потому что у Роджерса и Тарбелл был общий друг – Марк Твен, который выступал посредником. Во-вторых, потому что в то время компания находилась под пристальным вниманием правительства, и Роджерс хотел доказать ее невиновность в махинациях Рокфеллера. Роджерс передал Иде документы, которые считал не слишком компрометирующими, но они навели журналистку на след гораздо более серьезных источников, вредящих репутации «Стандарт ойл». Когда вышли первые публикации, Роджерс осознал свою ошибку, и его охватило яростное негодование. Однако было уже поздно. Ида заранее предупреждала его, как и всех опрошенных сотрудников «Стандарт ойл»: «Я ищу только факты и оставляю за собой право интерпретировать их по своему усмотрению. Моя цель – выяснить, что действительно произошло, а не просто придерживаться мнений моих информаторов».
Первые статьи Иды Тарбелл вышли в то время, когда цены на топливо резко взлетели из-за забастовок в горнодобывающих регионах, а недовольство граждан росло в адрес энергетических магнатов. Никогда ранее журналистское расследование не вызывало столь широкого резонанса и не порождало столь оживленные дебаты как в прессе, так и в деловых кругах. Глава McClure’s Magazine буквально потирал руки: продажи взлетели. Раскрытия Тарбелл вызвали общественное возмущение и встревожили окружение Рокфеллера, которое старалось их игнорировать. Инструкция была проста: «Никаких комментариев!» Сюжет разворачивался почти два года, и интерес к расследованию не угасал. Книга, которую Ида выпустила в 1904 году под названием «История “Стандарт ойл”», была встречена The New York Times как «самое выдающееся произведение такого рода, когда-либо написанное в этой стране».
Благодаря объему собранной информации, примененной методике и значимости ее раскрытий для демократической жизни США, расследование Иды Тарбелл быстро стало образцом великого журналистского расследования. Особенно это важно, поскольку оно способствовало разрушению промышленных монополий. Именно благодаря ее работе суды наконец получили возможность применять антимонопольное законодательство, от которого Рокфеллер ранее уходил с помощью различных юридических уловок. В 1906 году генеральный прокурор добился осуждения «Стандарт ойл» штата Нью-Джерси за нарушение закона Шермана. Пять лет спустя, в 1911 году, Верховный суд признал компанию незаконным монополистом и постановил ее ликвидировать, вынудив Рокфеллера разделить ее на тридцать четыре отдельные компании, среди которых оказались «Эксон» (Exxon), «Мобил» (Mobil) и «Шеврон» (Chevron).
Ида Тарбелл не разрушила ни Рокфеллера, ни его империю, которая продолжила процветать через множество компаний после 1911 года. Однако она никогда не ставила перед собой цель уничтожить кого-либо. Ее единственная задача заключалась в том, чтобы раскрыть недопустимые практики, которые, хоть и были запрещены законом, все же оставались недоказанными в судах. В этом смысле она достигла своей цели.
Сама Ида Тарбелл всегда отказывалась от статуса образца для подражания – той женщины, которая своей упорностью пробилась в жанр журналистики, долгое время считавшийся мужской крепостью. Она всегда держалась в стороне от феминистского движения и даже выступала против предоставления женщинам избирательного права, считая, что роль женщины в обществе – сугубо личное дело каждой. Даже с легкой долей провокации она добавляла, что рада быть женщиной… потому что это освобождает ее от необходимости выходить замуж за другую!
В дальнейшем Тарбелл уже не проводила столь масштабных расследований, как дело империи Рокфеллера. Она продолжила работать журналистом, стала соиздателем American Magazine и в 1919 году отправилась во Францию, чтобы освещать переговоры по Версальскому договору. Однако ее книга «История “Стандарт ойл”» навсегда осталась в памяти и признании – Университет Нью-Йорка включил ее в пятый десяток «ста лучших произведений американской журналистики XX века».