Всю обратную дорогу в автобусе молчали. Мадина пару раз пыталась разговорить Румию, но та зевнула и сделала вид, что хочет спать. В голове снова крутились вопросы: встретятся ли они с Ильгамом? Вдруг ему не понравилось, что она опьянела? А если заболел или попал в аварию?
В общаге еще было пустынно: на первом этаже встретилась только сонная вахтерша, которая едва оторвала взгляд от газеты, на пятом – семья преподавателя с коляской. Около своей двери Румия поставила на пол сумку – абика нагрузила ее продуктами так, что едва не разошелся замок, – повернула ключ, вошла. Под сапогами раздался неприятный хруст, и запах тоже был странный. Включив свет, она едва не выскочила обратно: каждый сантиметр пола был усыпан дохлыми тараканами. Перед отъездом они с соседками потравили их, расчертив белыми каракулями мелка «Машенька» плинтуса и линолеум.
В сапогах, на носочках, Румия дошла до веника, начала сметать тараканов в совок и пересыпать в ведро. Ее замутило, она открыла форточку, подышала морозным воздухом и продолжила. С большой комнаты, кухни и коридора тараканов набралось треть ведра. Румия вытащила его на площадку: к семи должна была приехать мусорка. Тщательно вымыла руки, понюхала – и только потом занесла сумку с едой и разложила все по полкам холодильника. Заурчал живот, но есть у себя не хотелось. Взяв сверток с абикиными беляшами, она отправилась в левое крыло, оставив в двери записку для Ильгама: «Я в 627».
– О, ты приехала! – Бибка встретила ее несколько растерянно.
– Все нормально?
– М-м-м. Да.
Они обнялись, Зарина поздоровалась и кивнула:
– У нас как раз чай вскипел.
На столе с клеенкой уже дожидались нарезанный хлеб, пирожки и домашний каймак в пол-литровой банке. Когда на соломенный круг водрузили почерневший чайник, с площадки вошла Василя – в новой дубленке, норковой шапке и с тяжелой сумкой грязно-зеленого цвета.
– О-о, – оценила Зарина. – Крутой прикид!
– Я замуж вышла, – буднично сказала Василя, раздеваясь.
– Что-о?! Когда? – вскрикнули все в один голос.
– Вот, в субботу.
– Вы же собирались на следующий год! – Бибка подвинулась, уступая место за столом.
– Решата мать сказала: все равно корову режем, давайте заодно свадьбу, вот и сыграли.
– Так просто? – усмехнулась Зарина.
– Ну да.
– А почему ты такая грустная?
– Не выспалась.
– А у вас было? – Бибка расширила глаза.
– Что?
– Ну как что!
– А-а-а, – Василя важно перекинула волосы на одну сторону. – Девочки, ну естественно!
Зарина присвистнула и выразительно посмотрела на Румию.
– Это он тебе шмотки купил? – она потрогала рукав дубленки, которую Василя убирала на вешалке в шкаф.
– Ну да, с коровы часть денег осталась.
Зарина прыснула, но, когда Василя обиженно посмотрела на нее, сделала серьезный вид и снова повернулась к Румие:
– Ильгам приходил?
– Нет, не было с Нового года.
– Ясно.
Вернувшись к себе и увидев у двери ведро с тараканами, Румия поморщилась, вспомнив, что пропустила мусорную машину и теперь ведро будет стоять до завтра. В комнате глянула на расчерченный мелками пол: надо будет его еще отмывать, – увидела на кровати Наташи книжку про Анжелику, прочитала несколько страниц и захлопнула. Поглядела в окно. На Пролетарской мелькали огни машин, а по дорожке к общаге, как арестанты на каторгу, тянулись студенты с большими сумками. Полежала, глянула на часы, съела ириску, взяла тетрадь и нарисовала лицо с пухлыми губами, длинную шею, кудри и декольте.
Постучались. Румия побежала открывать, но, задержавшись перед зеркалом, поправила волосы и сделала лицо построже.
В дверях стоял Алик. Он был взволнован, и его волнение передалось Румие.
– Где Ильгам? – с ходу спросила она.
Алик помялся, снял шапку.
– Можно войти?
Румия пропустила его в комнату, в животе сжался комок. Алик прошел в коридор, аккуратно закрыл дверь, и замок автоматически щелкнул.
– Ты одна?
– Да. Что-то случилось?
Она почувствовала, как слабеют ноги.
– Ну… Ильгам попросил с тобой поговорить.
– Ильгам?
– Ну да, – Алик заглянул в комнату из коридорчика. – А девчонки тебе ничего не сказали?
– Нет.
Он не спеша снимал ботинки и куртку, ей хотелось поторопить его, но она сдержалась.
– Куда можно присесть?
Алик прошел в комнату. Румия села на свою кровать, ему показала на Танину.
– В общем, такое дело, – Алик окинул взглядом комнату, задержался на фотографии смеющейся Алены. – Ильгам просил передать, что между вами все кончено.
Румия ткнула себе в ладонь стержнем ручки.
– Не расстраивайся! Вы с ним не пара, – сочувственно пробормотал Алик.
– Это он тебе так сказал?
– Ну, – Алик помедлил. – Да.
– Хорошо, – сказала Румия, покусывая губу. – Я тоже так думаю. Можешь ему передать.
Алик сел рядом и приобнял ее:
– Ты очень красивая, не переживай.
Она сидела прямо.
– Я и не переживаю.
– Ну и молодец, – он обнял ее крепче.
Румия хотела встать, но он удержал ее, потянул к себе и задышал в лицо:
– Ты мне нравишься.
Она попробовала его оттолкнуть, но он был сильнее. Обхватил ее и попытался поцеловать в губы. Румия увернулась:
– Уйди! Что ты делаешь? Я Ильгаму скажу!
– Ха, Ильгаму ты не нужна!
Он стиснул ее и повалил на кровать. Она снова попыталась вырваться. Он больно сжал ногу выше колена и стал стягивать лосины.
– Отпусти! – просипела она.
Голос куда-то пропал.
– Ты сама этого хочешь! Ты ведь тогда с Ильгамом была!
– Нет!
– Он сам сказал!
От возмущения у нее появились силы, она извернулась, но не смогла встать, упала на пол. В нос ударил тараканий запах. Алик поднял ее и прижал к стене.
– Ну же, девочка, расслабься, что ты тут из себя строишь? В общаге все дают. И ты дашь.
– Убери руки!
В дверь постучали.
– Молчи, – сказал он.
– Это девчонки, у них все равно есть ключ.
Он выругался и отпустил ее. Она рванула к двери, споткнулась и снова чуть не упала. Дрожащими руками повернула замок, боясь, что он передумает, а тот, кто снаружи, уйдет. В коридоре стояла Бибка.
– Ты чё? – та смотрела испуганно.
Румия сделала шаг и повисла на ней.
Алик проскользнул мимо, больно задев ее плечом, и быстро стал спускаться по лестнице. Бибка помогла Румие войти, уложила на кровать, подняла с пола подушку, принесла воды. Румию все это время трясло.
– Ну тихо, тихо, – Бибка села рядом и взяла ее руку.
Ладонь Румии была исколота синими точками ручки.
– Румиюш, ты узнала про Ильгама?
– Ненавижу… Не хочу… Уеду, – слова вылетали против воли.
– Ту-у, не надо так расстраиваться из-за пацанов! Мы просили Алика: не говори ей, а он: пойду, пойду! Вот козел Ильгам! Ты знаешь, он ведь еще к Заринке подкатывал! Тогда утром, после Нового года. Мы все спали, а он с ней на кухне сидел. Говорит, мол, ты мне больше нравишься. Но она его сразу отшила, ты не подумай!
Румия почувствовала во рту сухость с горечью, как будто выпила таблетку без воды.
В этот вечер она так ничего и не рассказала Бибке про то, что случилось, лишь попросила ее не уходить. Бибка легла на Таниной кровати без простыни, накинув на себя покрывало. Румия провалилась в сон.
Ночью с поезда приехала Алена. Включив свет, возмутилась, увидев спящую Бибку:
– Это еще кто такая?
– Выключи свет, – неожиданно резко сказала Румия, и та послушалась.
Когда Алена, несколько раз недовольно цокнув языком, затихла, по лицу Румии снова потекли слезы. Глаза набухли, в горле запершило, захотелось кашлять. Она попыталась сглотнуть комок, застрявший выше ключицы, но он не смог пройти. Воздух над ней стал тяжелым и кислым, словно сверху кто-то навис. Румия судорожно раскрыла рот. Сердце бешено затрепыхалось в грудной клетке, казалось, оно разгонится сейчас так, что ее разорвет на атомы.
– Мама, – заплакала Румия. – Мамочка, помоги мне.
– Ну сколько можно! – голос Алены врезал под дых.
Бибка подскочила к Румие и обняла. Рядом с ее большим теплым телом стало спокойнее. Сбитое дыхание постепенно выровнялось. Бибка уложила ее и гладила по голове, пока Румия не заснула.