Русская буржуазия, которая уже давно правила страной экономически, после революции 1905 г. стала приобретать все большее влияние и в области политической. Этому в значительной мере способствовала конституция, которая довольно широко раскрыла перед буржуазией двери к политической деятельности. Все буржуазные партии — партия к.-д., октябристов и др. — были фактически легализованы, и их пресса пользовалась большой свободой.
Имея такую значительную свободу, буржуазия быстро забрала в свои руки местное самоуправление, съезды разных видов, Думу и др. общественные организации, делая их опорными пунктами всевозраставшего своего политического влияния. К 1914 г. русская буржуазия, несомненно, уже частично являлась носителем политической власти в России и своей позицией нередко определяла политику царского правительства.
Первая мировая война еще теснее спаяла русскую буржуазию с царизмом, установив между ними полное единение и согласие. Но через три-четыре месяца после начала войны это единство было поколеблено. Самодержавие оказалось несостоятельным перед лицом тех огромных задач, которые ставились войной. Русские войска терпели одно поражение за другим вследствие отсутствия в армии достаточного количества ружей, патронов и снарядов. В тылу положение складывалось не лучше. Здесь уже начало ощущаться одно из самых тяжелых последствий войны — хозяйственная разруха, вызываемая в значительной мере неумением правительства справиться с затруднениями военного времени. Все это ставило под большое сомнение возможность победы России и толкало российскую буржуазию на путь оппозиции царскому правительству.
Заинтересованная в успешном ходе войны буржуазия еще в самом начале ее превратила находившиеся в ее руках общественные организации (Всеросс. зем. союз, Всеросс. союз городов и др.) во вспомогательные органы при государственных военных и гражданских учреждениях. Эти организации были более подвижны, чем правительственные, и вскоре приобрели большое значение в деле обслуживания нужд войны. Правительство вынуждено было считаться с их работой и предоставлять им довольно широкие права. Но этого, по мнению буржуазии, было недостаточно для того, чтобы изменить положение, и она настойчиво требовала предоставления ей еще больших прав в вопросах руководства и организации войны.
Николой II под арестом во время прогулки.
Отступление русских войск из Галиции во второй половине апреля 1915 г. заставило правительство пойти на уступки. Летом того же года в Петрограде было образовано Особое совещание по государственной обороне с участием представителей заводчиков и фабрикантов, членов Государственной думы и т. д. С этого времени буржуазия фактически забрала в свои руки военную экономику. Но она добивалась большего. Ее представителями в Думе от имени так называемого прогрессивного блока, объединявшего думское большинство, было выдвинуто требование создания «ответственного министерства».
Таким образом буржуазия хотела не только держать в своих руках военную экономику путем Особого совещания, но и добиться взятия в свои руки политического руководства страной. Последнее приобретало в ее глазах тем большую настоятельность и значение, что в придворных кругах начало усиливаться германофильское направление, стремившееся к сближению с Германией и к заключению с нею сепаратного мира.
Слухи о ведущихся за кулисами переговорах беспокоили патриотически настроенную буржуазию не меньше, чем неудачи на фронте, неурядицы и бесхозяйственность в тылу. Тем не менее Дума не решалась встать на путь активной борьбы с царским правительством, ее оппозиционность была чрезвычайно умеренной и носила преимущественно словесный характер.
Провести в жизнь требование ответственного министерства мирным путем буржуазии не удалось. Придворная камарилья, во главе с Распутиным, крепко держала власть в своих руках и не допускала каких-либо новых уступок. Николай II находился всецело под влиянием своей жены, которая, в свою очередь, как известно, находилась под исключительным влиянием Распутина. В России фактически установилось самодержавие Распутина.
О его всесилии можно судить хотя бы по тому факту, что за последние два-три года до свержения самодержавия не было, кажется, ни одной смены министров, которая произведена была бы без его ведома и согласия. Этот захват власти Распутиным сопровождался невиданным разложением аппарата самодержавия, сделав его ареной похождений всяческих авантюристов и шантажистов. Даже такой оголтелый монархист, как Пуришкевич, и тот должен был признаться, что «правительство наше — все сплошь калейдоскоп бездарности, эгоизма, погони за карьеризмом, лиц, помнящих только о своих интересах, живущих одним лишь сегодняшним днем».
Осенью 1916 г. недовольство достигло больших размеров. Даже среди верноподданного дворянства политика царского правительства уже не встречала прежней безоговорочной поддержки. Съезд представителей дворянства, состоявшийся 28 ноября, присоединился к умеренным требованиям прогрессивного блока.
За дворянством последовали и родственники царя — великие князья, умолявшие последнего принять меры к спасению династии от неминуемой гибели. Великий кн. Александр Михайлович с тревогой писал Николаю II: «Мы переживаем самый опасный момент в истории России… Какие-то силы внутри России ведут тебя, и следовательно, и Россию к неминуемой гибели».
Вслед за ним предостерегающее письмо пишет другой родственник Николая, в. к. Николай Михайлович, указывая в своем письме, что царь «находится накануне эры новых волнений»; он уверял Николая, что «если бы удалось устранить постоянное вторгательство во все дела темных сил, сразу началось бы возрождение России, и вернулось бы утраченное доверие громадного большинства подданных».
Еще дальше пошел в. к. Георгий Михайлович, намекая Николаю на необходимость, в интересах династии, образовать, правда, на весьма своеобразный лад, «ответственное министерство».
Однако Николай был глух ко всем этим мольбам и советам и не соглашался на умаление своей самодержавной власти, а его жена — так та просто не хотела слышать об этом.
«Глупец тот, кто хочет ответственного министерства», — писала она Николаю относительно указания в. к. Георгия Михайловича. По поводу же письма в. к. Николая Михайловича, который набрался смелости заикнуться об опасности влияния «темных сил» и, в частности, ее, Александры Федоровны, — последняя писала мужу: «Пожалуйста, прикажи Николаю Михайловичу уехать — он опасный элемент здесь, в городе». И в результате этот в. к. был выслан из Петрограда в свое имение.
Неизменно наталкиваясь на такое сопротивление со стороны Николая, эта часть правящих верхов стала искать других путей спасения себя и династии. В их глазах главным виновником наблюдавшегося развала в стране и влияния «темных сил» на царя был Распутин. Только устранение последнего, по их мнению, могло спасти династию. Поэтому среди них возникает мысль об убийстве Распутина.
В. к. Дмитрий Павлович совместно с князем Юсуповым и известным монархистом Пуришке-вичем решаются пойти на этот шаг. Они предполагали к выполнению своего плана привлечь В. Маклакова, одного из видных кадетских лидеров, рассчитывая придать задуманному делу более широкий общественный характер. Но Маклаков, не возражая принципиально против «благого» начинания, струсил и, под предлогом срочного выезда в Москву, отказался от непосредственного участия в этом деле. По словам Пуришкевича, Маклаков ему заявил, что едва ли он может быть полезен, как активный деятель, в самой ликвидации Распутина, но что после таковой, если что-либо у нас выйдет не гладко и мы попадемся, он не только готов помочь нам юридическим советом, но и охотно выступит нашим защитником на суде, если дело дойдет до такового. «Но вот о чем я вас горячо прошу, — с живостью добавил Маклаков, — если дело удастся, не откажите немедленно послать мне срочную телеграмму, хотя бы такого содержания: «когда приезжаете». Я пойму, что Распутина уже не существует и что Россия может вздохнуть свободно».
Таким образом ожидание спасения самодержавия ценою убийства Распутина разделялось и руководящей партией буржуазной оппозиции, которая неофициально была втянута в это террористическое предприятие.
17 декабря 1916 г. Распутин был убит в доме князя Юсупова, куда он был приглашен на специально организованную для покушения вечеринку. Но спасения царизма, конечно, не последовало.
Происходившие вслед за этим смены министров показывали твердое намерение царского правительства вести прежнюю политику, не считаясь ни с буржуазной оппозицией в лице прогрессивного блока, ни с оппозиционным настроением в своей собственной среде.
Под влиянием этого среди представителей буржуазии, а также в некоторых военных кругах вначале тайно, а потом все более открыто начала обсуждаться мысль о разрешении вопроса о власти путем дворцового переворота. «Мысль эта, — по свидетельству Курлова, — встретила сочувствие и среди некоторых членов царствующего дома».
Переворот становился для буржуазии единственной предпосылкой победы в войне. П. Милюков в своей «Истории второй русской революции» сообщает о существовании двух кружков, которые обсуждали подробности предстоящего переворота. Во главе одного из этих кружков, состоявшего, по-видимому, из военных, стоял известный генерал Крымов. В другой входили «некоторые члены бюро прогрессивного блока с участием некоторых земских и городских деятелей».
Этот кружок, по словам Милюкова, «обсуждал вопрос о том, какую роль должна сыграть после переворота Государственная дума. Обсудив различные возможности, этот кружок также остановился на регентстве в. к. Михаила Александровича, как на лучшем способе осуществить в России конституционную монархию. Значительная часть членов первого состава Временного правительства участвовала в совещаниях этого кружка».
Такова была в общих чертах политическая программа участников готовившегося переворота. О том, какие меры готовы были принять заговорщики для успешного выполнения своей цели, рассказывает в своих воспоминаниях генерал Деникин. Предполагалось, что в одну из поездок Николая в Ставку на царский поезд должен был напасть ген. Крымов со своим отрядом и предложить ему отречься от престола, а в случае упорства со стороны Николая «физически его устранить». Осуществление этого плана намечалось на февраль 1917 г.
В то время как велась подготовка дворцового переворота, о котором было известно довольно широким кругам, царское правительство, не зная в деталях планов своих противников, готовило контрудар. О нем рассказывает генерал Курлов, по словам которого, контрудар сводился к роспуску Государственной думы, а чтобы предупредить движение масс, предполагалось опубликовать «закон о наделении крестьян землей… уравнять все население в гражданских правах и… издать закон о равноправии всех национальностей».
Что такой план действительно существовал, можно отчасти видеть из показаний министра внутренних дел Протопопова Чрезвычайной следственной комиссии Врем, правительства, организованной после Февральского переворота для расследования противозаконных действий деятелей старого режима. По-видимому, с указанными мероприятиями царское правительство связывало заключение сепаратного мира с Германией, о чем Курлов и Протопопов, по понятным причинам, не говорят.