С тех пор, как Михаил Обухов стал преподавателем Нижинского, он стал уделять Вацлаву много дополнительного времени, так как понимал, что его ученик — настоящий юный гений, что в Училище до сих пор не было воспитанника, равного ему по таланту. Вацлаву очень нравились индивидуальные занятия с Обуховым. Даже после небольшого перерыва в своих регулярных балетных упражнениях, например, во время двухнедельных рождественских или пасхальных каникул, Вацлав всегда переживал, что его мышцы теряют свою эластичность и не слушаются. Ему требовалось по меньшей мере две недели интенсивных занятий у станка, чтобы привести себя в прежнюю форму. Учась у Обухова, Вацлав осознал важность хорошо сложенного тела и необходимость силовых тренировок в дополнение к балетным упражнениям. Обухов был очень спортивным и верил в ежедневные тренировки для поддержания формы. Вацлав каждый день занимался вместе с ним в школьном гимнастическом зале, поднимал тяжести и работал на параллельных брусьях, чтобы развить мускулатуру, а также приобрести ловкость и силу, столь необходимые танцовщику для совершенствования своей техники. Вацлав и от природы обладал огромной физической силой, но постоянно занимаясь силовой гимнастикой, развивал её ещё больше. Занятия силовыми тренировками он не прерывал на выходные и каникулы, принося гири из Училища домой. Ещё будучи школьником, он мог одной рукой легко поднимать вверх двухпудовую гирю (32 кг).

Слухи о необыкновенной танцевальной одарённости Вацлава, о сенсации, которую он вызвал на прошлогодних экзаменах (весной 1904 года), достигли Императорской балетной труппы. Члены экзаменационной комиссии рассказывали всем об открытии нового таланта, о том, что появился танцевальный феномен — Нижинский. Артисты начали посещать занятия Обухова, чтобы своими глазами увидеть этого юного вундеркинда-танцовщика. Обухов — превосходный артист классического балета и великий педагог, с энтузиазмом утверждал, что талант Нижинского уникален, хотя и никогда не отступал от обычных рутинных занятий в классе и не выставлял Вацлава напоказ. Как и следовало ожидать, комментарии, высказанные императорскими танцорами, многие из которых увидели в Нижинском будущего конкурента, были противоречивыми и не всегда благоприятными.

В начале марта 1905 года в Театральном Училище начались репетиции экзаменационного спектакля. Ежегодное выступление учащихся было большим событием для всей школы. В нём принимали участие все ученики, и волнение начинало нарастать задолго до самого спектакля, который проходил на сцене Мариинского театра. Для выпускников это было не только театральным опытом, но и соревнованием. От этого выступления зависела их будущая карьера артистов. Каждый год программа состояла из двух одноактных балетов и дивертисмента. В этом году Куличевская поставила «Парижский рынок» на музыку Пуни, а Михаил Фокин поставил балет на тему греческой мифологии «Ацис и Галатея» на музыку Кадлеца. Для дивертисмента Фокин и Куличевская подготовили несколько танцевальных номеров для своих выпускников, а Н. Г. Сергеев, преподаватель танцевальной нотации по системе Степанова, поставил па-де-труа из балета «Голубая георгина» на музыку Пуни.

Роль Галатеи Фокин поручил своей выпускнице Марии Горшковой, а роль Ациса — выпускнику Обухова — Фёдору Лопухову. Оба этих человека, и Горшкова, и Лопухов, в дальнейшем сыграют свою не лучшую роль в жизни Вацлава.

Для своего совершенно инновационного «Танца Фавнов», Фокин использовал двенадцать мальчиков, а солистами были Нижинский и Розай. В своих воспоминаниях «Против течения» Фокин пишет: «Фавны были похожи на зверей. Они не делали никаких балетных па и в конце танца кувыркались через головы, что было не по „классической“ школе, но очень соответствовало звериному характеру танца… Движение это применил я не ради трюка, а в целях выражения характера, в целях художественных». Одеты были фавны в коричневые трико и фуфайку, через плечо — коричневая шкура. На голове — завитой парик с рожками.

Сцена из балета «Ацис и Галатея», 20 апреля 1905, выпускной спектакль. Второй слева — Вацлав Нижинский (фавн). В центре — Фёдор Лопухов (Ацис), слева от него — Мария Горшкова (Галатея)

Для своего балета «Парижский рынок», главные роли в котором были отведены Надежде Соболевой и Фёдору Лопухову, Клавдия Михайловна Куличевская специально создала вставное па-де-де для своей выпускницы Анны Фёдоровой и её партнера — воспитанника Нижинского. Анна Фёдорова была на два года старше Вацлава и, будучи выпускницей, уже больше года занималась в классе у Павла Гердта. Хотя Вацлав и учился в классе усовершенствования, до его собственного выпуска оставалось ещё два года. Выбор такого юного ученика для исполнения па-де-де в ученическом спектакле был совершенно исключительным событием для Училища. Никому не разрешалось видеть их репетиции. Обухов хотел, чтобы первое появление Нижинского на сцене Мариинского театра стало сюрпризом. Обухов поставил вариацию для Вацлава в двойной такт, чтобы легче было немного менять темп, учитывая его исключительную элевацию, не нарушая ритма музыки. Это также давало Нижинскому возможность вносить более широкий спектр нюансов в своё исполнение.

Анна Фёдорова — первая партнёрша Вацлава Нижинского в классическом па-де-де

Наконец настал долгожданный день — 10 апреля 1905 года. В этот день на сцене Мариинского театра состоялась Генеральная репетиция спектакля учащихся в Императорском Театральном Училище. Это была полноценная Премьера. Привилегированный спектакль, на который были приглашены родители, родственники, друзья учеников, администрация Императорских театров, театральные критики. Здесь были музыканты и артисты балета, оперы и драмы, среди них — Матильда Кшесинская. Зал был переполнен.

Элеонора была страшно взволнована: она впервые увидит своего сына на сцене Мариинского театра, своего Вацлава вместе с выпускниками Училища. А ведь ему только что исполнилось всего 16 лет, он воспитанник 3 класса и до выпуска ему учиться ещё 2 года.

Бронислава тоже участвовала в этом спектакле в кордебалете, но она беспокоилась не о себе — о Вацлаве… Сможет ли он сам загримироваться? … Уложить волосы? … Как он будет выглядеть в своем костюме? …Будет ли волноваться перед своим первым выступлением в классическом па-де-де?

Занавес открылся.

Спектакль начинался с балета «Парижский рынок». Броня была на сцене с самого начала, но ничего не осознавала, пока Нижинский и Фёдорова не вышли на сцену, танцуя адажио. Вацлав не проявлял никаких признаков нервозности. Он был красив и выглядел элегантно в своем костюме, который ему очень шёл. Вацлав был великолепным партнёром. Лёгким прикосновением руки он поддерживал равновесие танцовщицы и незаметно помогал ей в пируэтах и подъёмах. При этом он продолжал вести свою танцевальную тему, он никогда не прерывал собственный танец. Фёдоровой и Нижинскому одобрительно зааплодировали после адажио.

Но вот Вацлав один на сцене.

На секунду он застывает в пятой позиции, почти незаметная подготовка, а затем потрясающий огромный прыжок гранд-эшапе (grand échappé) с плотно сомкнутыми ногами. Вацлав замирает в воздухе, и по залу проносится вздох восхищения. Он стремительно опускается на сцену во второй позиции, чтобы снова взлететь прямо вверх как мяч, с силой брошенный об пол, и снова Вацлав зависает в воздухе. Он медленно опускается, мягко касаясь сцены в пятой позиции, едва заметная подготовка на полупальцах и снова Нижинский взмывает высоко в воздух по спирали, совершая три тура в воздухе, поднимаясь всё выше и выше. После третьего тура он прекращает движение по спирали, поднимаясь всем телом ещё выше, а затем, повернувшись лицом к публике, опускается вниз. Плавно, поддерживая течение танца, он скользит в короткой глиссаде (glissade), слегка касаясь пола, а затем огромными прыжками гранд ассамбле (grand assemblé) пролетает по всей ширине сцены с антраша-диc-десять (entrechat-dix). Он отбивает антраша высоко над центром сцены и продолжает свой полёт по воздуху на другую сторону сцены. В момент, когда Нижинский замирает в воздухе на две-три секунды, прежде чем спуститься, аудитория взрывается аплодисментами. Вацлав повторяет всю танцевальную комбинацию под всё нарастающую бурю аплодисментов. Он продолжает танцевать, а зрители продолжают аплодировать.

échappé

glissade

a ssemble

e ntrechat six

Во время второй музыкальной фразы вариации, Нижинский парящими прыжками летит вперёд из глубины сцены. В своем танце он пролетает по диагонали через всю сцену со следующим потрясающим па: короткая подготовка, маленький соединяющий прыжок, затем он взмывает высоко в cиссон субресо (sissonne soubresaut), парящее тело выгнуто назад, подвешено в воздухе, затем плавно линии его тела перетекают в новую форму и он приземляется в аттитюд эфасе (Attitude effacee). Едва коснувшись пола правой ногой, он быстро выносит левую ногу вперед для подготовки к прыжку и снова полёт вперед по диагонали. Большой прыжок бризе воле (grand brisé volé) и антраша-дис, его туловище наклонено вперед, руки и голова почти касаются высоко поднятых перед собой трепещущих ног, бьющих антраша. Ещё раз то же самое па, выводящее его к рампе. Вацлав заканчивает вариацию стремительным пируэтом — контуры его тела исчезают в нарастающем темпе десяти пируэтов андеор (en dehors). Нижинский танцует легко и непринужденно. Во всех его танцевальных движениях, даже в самых сложных технических па, в теле Нижинского не чувствуется никакого усилия или напряжения. Когда Нижинский взмывает ввысь, он отрывается от земли легко как бабочка, или отскакивает как мячик в стремительных па батю эшапе (Pas battu échappé). Он заканчивает свое соло двенадцатью пируэтами а ля сегонд (a la seconde).

pas soubresaut

attitude effacee

brisé

en dehors

a la seconde

В заключение Фёдорова и Нижинский блестяще станцевали коду. В конце па-де-де раздалась буря аплодисментов, но когда Вацлав вышел на сцену один, то публика встретила его появление с неистовым энтузиазмом.

Никто не видел, чтобы Вацлав танцевал на репетициях так, как он танцевал этим вечером. Нижинский на сцене переродился, превратившись в ликующее существо, преодолевающее ограничения человеческого тела. Сияние его внутреннего пламени оказывало на зрителей магическое действие, доводя их до восторженного исступления.

Вторым в программе шёл балет М. Фокина «Ацис и Галатея». О том, как прошло это представление, оставлены очень скудные воспоминания. Но вот, что написала спустя многие годы Мария Горшкова — исполнительница главной роли в этом балете: «Работа для М. М. Фокина с нами была первая и может быть, трудная… Но всё же у меня было прекрасное адажио в па-де-де с Лопуховым и красивый общий вальс. Всё было очень интересно по рисунку и по замыслу и всё прошло неплохо… Вацлав Нижинский был выделен сольным исполнителем среди фавнов и обнаружил свой талант. Танец фавнов был очень удачным и особенно выделило этот номер участие именно Нижинского». Т. е. по свидетельству М. Горшковой, Вацлав Нижинский, который был лишь одним из 12-ти фавнов, и при участии нескольких десятков исполнителей других ролей находившихся на сцене, именно он своим соло в танце фавнов и вытянул весь балет на приличный уровень. Но разве Михаил Фокин мог признать это в своих воспоминаниях? Кстати, Г. Розая, который тоже был фавном-солистом, Горшкова не упоминает.

Далее по программе следовали дивертисменты.

Когда в третьем номере Нижинский вышел танцевать паде-труа из «Голубой георгины» с Марией Горшковой и Еленой Смирновой, зрители сразу узнали его и неистово зааплодировали.

Мария Горшкова

Елена Смирнова

Элеонора была счастлива, сидя в зале и слыша вокруг себя: «Нижинский превзошел их всех»… «На выпускников почти не обратили внимания»… «Нижинский затмил всех сегодня вечером».

Мария Горшкова и Фёдор Лопухов, выпускники, в тот вечер не получили той оценки, которой заслуживали, поскольку по сравнению с Вацлавом их выступления были бледными, что, возможно, негативно сказалось на их дальнейшей танцевальной карьере.

На следующий день в Санкт-Петербургской газете «Русь» было напечатано: «Воспитанник Нижинский имел большой успех, благодаря своим прыжкам в высоту и быстрым поворотам, которые он выполнял с лёгкостью и без каких-либо признаков акробатики. С уверенностью мы можем предсказать этому молодому артисту будущие балетные лавры».

В газете «Биржевые ведомости» от 12 апреля 1905 года, известный театральный критик Валериан Светлов сообщил: «Воспитанник Нижинский (не выпускной) оказался прекрасным готовым танцовщиком с большим полётом, с чувством ритма, ловким, смелым и изящным. Ему предстоит будущность».

В «Петербургской газете» от 12 апреля 1905 года, в рубрике «Театральное эхо», другой критик написал: «Балетный экзамен. Самый интересный по новизне спектакль в сезоне. Вчера была генеральная репетиция учащихся в театральном Училище… Присутствие начальства и приглашённой публики не могло не отразиться на исполнении юных дебютантов… нельзя не заметить, что настоящий выпуск не богат талантами. Больший успех имели те, кто не выходит в эту весну из Училища: воспитанница Смирнова и воспитанник Нижинский. Танцы первой не лишены техники и природного дарования и благородства. Воспитанник Нижинский изумил всех: юному артисту едва 15 лет и предстоит провести в школе ещё 2 года. Тем более было приятно видеть такие исключительные данные. Лёгкость и элевация, вместе с замечательно-плавными и красивыми движениями — поразительны. Вот будущий достойный партнёр для г-жи Павловой и г-жи Седовой. Воспитанница Горшкова, исполнявшая „Галатею“, играла и держалась ровно и танцевала хорошо: у неё выразительное лицо… но ей надо ещё много учиться… Выпускные воспитанники ничем себя не проявили. Следовало бы производить их выпуски через год: имеемых уже на сцене слишком достаточно, а даровитых весьма мало»…

Про Анну Фёдорову упомянуто не было. Т. е. Вацлав, сам того не желая, своим мужским соло невольно затмил женский танец. Раньше такого никогда не было. При этом надо учесть, что в обоих балетах этого спектакля участвовали не менее сотни учащихся, среди них 16 выпускников, дивертисмент состоял из десяти номеров. Спектакль шёл три с половиной часа. Нижинский за весь вечер появился на сцене всего три раза: среди 12-ти фавнов в балете «Ацис и Галатея», во вставном па-де-де с Анной Фёдоровой в балете «Парижский рынок» и в па-де-труа с Горшковой и Смирновой в одном из десяти номеров дивертисмента. Тот же выпускник Фёдор Лопухов, который исполнял главные роли в обоих балетах и ещё пять раз выходил на сцену в отдельных номерах, даже не был упомянут критиком. Мария Горшкова исполняла главную роль Галатеи и шесть раз участвовала в отдельных танцах. (Немного забегая вперёд, скажу, что через два года Вацлав влюбится в Марию и соберётся жениться на ней почти сразу после окончания Училища. Но Мария некрасиво и недостойно поведёт себя по отношению к Вацлаву, чем сильно ранит его. А в дальнейшем, вместе с Фёдором Лопуховым, будет принимать активное участие в интригах и злых сплетнях против Нижинского).

Из дневника Директора Императорских Театров В. А. Теляковского. Запись от 10 апреля 1905 года: «Присутствовал в Мариинском театре на ученическом спектакле. Театр был совершенно полон даровой публикой. Поставлены были вновь балетики „Парижский рынок“ и „Ацис и Галатея“. Костюмы были вновь сделаны из материй, находящихся в складе, под наблюдением Крупенского. Лучше всех на экзамене оказались Смирнова и особенно Горшкова, у которой очень интересное лицо. Хорош был воспитанник Нижинский. Остальные были удовлетворительны».

Через 10 дней — 20 апреля (3 мая) 1905 года в Мариинском театре состоялся повторный экзаменационный спектакль для всех желающих зрителей. Вацлав Нижинский имел ещё больший оглушительный успех. Многие зрители и критики пришли второй раз на спектакль, чтобы снова увидеть именно Нижинского. Его невероятный талант и огонь, который горел в его сердце, приводили публику в неконтролируемый восторг.

Среди этих зрителей был и Сергей Павлович Дягилев. Ещё будучи чиновником особых поручений при Директоре Императорских Театров князе Волконском в 1900 году, Сергей Павлович приметил юного воспитанника Училища, который сильно выделялся своей одарённостью среди остальных, и запомнил его. И вот теперь Сергей Павлович, как и все, впервые увидел этого подросшего мальчика на сцене Мариинского театра. Острое желание, которое возникло у Дягилева в отношении прекрасного юноши-танцовщика было не впервые. Почти десять лет назад он уже испытывал подобные чувства к талантливому и обворожительному 18-ти летнему Сергею Легату. Но осуществить свою мечту тогда Дягилеву не удалось. Сергей Легат был младшим братом Николая Легата — известнейшего артиста и педагога, да и к тому же Сергей вскоре стал гражданским мужем Марии Петипа — дочери легендарного Мариуса Петипа. И вот теперь, когда Дягилев увидел на сцене 16-ти летнего Вацлава Нижинского, его мечта вспыхнула с новой невероятной силой. И с этой минуты в голове Сергея Павловича начал зреть план. И не только касательно личных отношений, а также возможности использовать невероятный талант Нижинского в своих целях. Как это осуществить Сергей Павлович пока не знал, но справки о Нижинском навёл. И узнал, что юноша проявляет самый здоровый интерес к девушкам, что вполне естественно для его возраста. А также, что живёт юноша в очень стеснённых материальных условиях, что его отец давно бросил семью, а будущее матери, младшей сестры и недееспособного брата полностью зависит от дальнейшего профессионального успеха Вацлава. Вот от этих то познаний и решил отталкиваться Дягилев для осуществления своей мечты. Но пройдёт ещё долгих два с половиной года, прежде чем Вацлав и Сергей Павлович будут официально представлены друг другу, и плюс ещё целый год до того, как они вступят в личные отношения. Всю длительную и сложную подготовительную работу к началу их отношений Дягилев сделает чужими руками. О том, как у него это получилось, я буду писать самым подробным образом, когда повествование моей книги подойдёт к этому моменту.

А пока давайте вернёмся к первому успеху юного Вацлава Нижинского, который своим Танцем впервые приводит в экстаз переполненный зал Мариинского театра и даже не подозревает о том, что в этом зале находится человек, который уже задумал ловушку, которая полностью изменит жизнь Вацлава.

21 апреля 1905 года в «Петербургской газете» тот же самый критик написал: «Балетный экзамен. Полный зал Мариинского театра доказал, что наша публика интересуется юными силами балета. Шло то же, что и на репетиции: „Парижский ранок“ и „Ацис и Галатея“, а затем дивертисмент… В-ца Горшкова избавилась от смущения перед начальством и показала очень хорошую школу… Она танцует мягко и законченно. Играет осмысленно для воспитанницы… Недурной кавалер — в-к Лопухов, но, пока не изящный. Руки и отсутствие игры — слабые места выпускаемых. Не выпускные: в-ца Смирнова и в-к Нижинский устыдили не только выпускных, но и многих уже состоящих на сцене. О выпускнике Нижинском мы уже говорили. Остаётся пожелать, чтобы юный 15-ти летний артист не остался вундеркиндом, а продолжал совершенствоваться: он в хороших руках (класс г-на Обухова). В-ца Смирнова и в-к Нижинский — единственные, получившие полные баллы на экзамене… Гвоздём дивертисмента были те же артисты: па-де-труа из „Георгины“: Смирнова, Горшкова и Нижинский… Выпускные — Гиммельман и Фёдорова имеют тоже некоторые данные… В общем спектакль смотрелся легко и оживлённо: такова сила двух-трёх юных дарований».

«Петербургская газета» от 12 апреля 1905 года. Фрагмент статьи

«Петербургская газета» от 21 апреля 1905 года. Фрагмент статьи

Так состоялся первый триумф Вацлава Нижинского на сцене Мариинского театра. То, что это был настоящий триумф, подтверждает и Николай Легат, который 27 лет спустя написал в своей книге: «Он (Нижинский) произвёл сенсацию своим первым появлением в Мариинском театре».

Очень часто в биографиях Нижинского, да и в бесчисленных статьях о нём, можно прочитать, что «благодаря Дягилеву, Нижинский из малоизвестного танцовщика превратился во всемирную знаменитость». Даже Тамара Карсавина написала, что Нижинский после окончания Училища «был не замечен среди свиты пажей. И только Дягилев, обладавший даром предвидения, открыл его миру». Иногда можно даже прочитать, что Дягилев вытащил Вацлава из кордебалета. Но Нижинский никогда не был малоизвестным! Он сразу и безоговорочно стал знаменитостью в свои 16 лет, ещё за два года до окончания Училища. (Газеты писали, что Вацлаву 15 лет, так как столько ему было по документам).

О Нижинском стали писать не только в Петербургских газетах, но и по всей России. Вскоре ему начали поступать предложения от аристократических семей — преподавать бальные танцы их детям. И в следующем году, едва Вацлаву исполнится 17 лет, он начнёт давать уроки танцев, чтобы помочь своей матери. Т. е. ещё не закончив школу, Вацлав уже зарабатывал своим трудом.

В профессиональном, творческом плане, в этом юном возрасте Нижинский был уже непросто выше всех, а он был уже недосягаем для всех, чем и вызывал зависть и ненависть, которые плотным клубком вились вокруг него. И очень скоро школьная травля переросла в жесточайшие интриги в театре. А будучи очень скромным и застенчивым человеком по своей природе, Вацлаву было очень сложно противостоять такому яростному напору интриг, которые ломали его судьбу. Отвечать завистникам так же в ответ он не хотел, да и не умел — он был слишком благороден по своей натуре, а защитников у него не было. Конечно, в этой ситуации Вацлаву была необходима поддержка понимающего, сильного, любящего отца, но Томаш уже много лет не интересовался жизнью своего сына.

Программы Мариинского театра от 10-го и 20-го апреля 1905 года

* * *

Школьные ведомости воспитанников В. Нижинского, Г. Розая и А. Бурмана за 1904/1905 учебный год. Копия из личного архива автора. Публикуется впервые. (Источник: РГИА Фонд № 498 опись № 1 дело № 6517)

В этом учебном году Нижинский и Розай учатся в 3-м классе (Розай — второй год), а Бурман учится в 4-м классе. В целом все они стали учиться лучше. Нижинский, в основном, по общим предметам — хорошо и очень хорошо, арифметика и французский — удовлетворительно (по этим предметам он сдаёт экзамены), Розай — хорошо и удовлетворительно (экзамены сдаёт по четырём предметам), Бурман сдаёт экзамены по всем предметам и заваливает французский.

По теории балетного искусства у Вацлава уже 9 (хорошо), у остальных — 6. По балетным танцам у Нижинского впервые 12 среди года и экзамен снова — 12 баллов, у единственного из всех учащихся. У Розая — 10, у Бурмана — 9. Поведение у всех становится лучше, особенно у Вацлава. У него впервые поведение — 11 баллов (очень хорошо).

Нижинского и Розая переводят в 4-й класс, а Бурмана в 5-й выпускной класс, с пересдачей французского в августе. (При этом Бурман в своей книге пишет, что никогда не заваливал свои экзамены).