К весне 1904 года материальное положение семьи Нижинских настолько ухудшилось, что Элеонора была вынуждена отказаться от аренды так полюбившейся им квартиры на Моховой улице. Чтобы сэкономить деньги на лето они сняли небольшой, довольно дешёвый крестьянский дом в пригороде Санкт-Петербурга недалеко от Дудергофа.
Семья очень грустила, расставаясь с прекрасной квартирой, где они прожили семь лет. Этот дом был для них особенным, с его красивыми высокими окнами и внутренними двориками, и это был их первый постоянный дом.
У Вацлава была ещё одна привязанность к дому на Моховой улице — его первая любовь — девочка Лиза. Она жила этажом ниже. Её мать, которая была швеёй, снимала там маленькую комнату. У Лизы были тонкие черты лица, светло-голубые глаза, рыжие волосы, и она была немного моложе Вацлава. Вацлаву было 15 лет, а Лизе 14. Перед самым отъездом Броня неожиданно наткнулась на целующуюся парочку на лестнице. Это были Вацлав и Лиза. Вацлав, обняв, целовал Лизу, и она подарила ему свою фотографию. Броня заметила, с какой нежностью Лиза относилась к Вацлаву.
Когда, выехав на поезде из Санкт-Петербурга, семья проезжала мимо Красного Села, Элеонора рассказала, что когда-то они с отцом танцевали здесь вместе. В Красном Селе был небольшой летний театр. На спектаклях часто присутствовали Царь, великие князья и офицеры гвардейских полков, приезжавшие в Красное Село на летние военные учения. Для артистов Мариинского театра было большой честью быть приглашенными выступать в Красном Селе.
«Когда-нибудь я тоже приеду сюда из Санкт-Петербурга, чтобы танцевать в качестве артиста Императорских театров», — с большой уверенностью сказал Вацлав.
Следующая станция была Дудергоф. Рядом со станцией было большое озеро. Небольшая община Дудергоф состояла из четырех деревень. Три из них использовались для размещения эскадрона донских казаков Императорской гвардии. Дом, в котором разместились Нижинские, находился в четвёртой деревне на холме, в двух километрах от станции. Другую сторону холма занимали богатые дачи и парк. Несколько семей из Санкт-Петербурга тоже останавливались здесь на лето, среди них были и знакомые.
Станция Дудергоф. Начало XX века. Сегодня здание вокзала сохранилось, но заброшено
Станция Дудергоф. Начало XX века
Впервые Вацлав и Броня проводили лето в российской деревне. Узнавали местную природу и общались с простыми крестьянами, которые научили их отличать поля ржи от полей пшеницы, листья картофеля от свёклы. Крестьянская девушка научила их искать грибы в лесу, собирать дикие ягоды и орехи. Дети перебирались через болота, перепрыгивая с кочки на кочку. Крупные птицы — тетерева и куропатки взлетали у них из-под ног. Всю жизнь Вацлав очень любил птиц. Их способность летать приводила его в восторг. Весь день дети проводили в лесу. По дороге домой они любовались нежными поздними ландышами, но никогда не трогали их, так как цветы были слишком красивы, чтобы их можно было сорвать.
Вацлав изучал и тонко чувствовал природу. Он видел красоту во всём: в каждом листике, в каждом цветке. Ему казалось, что всё в природе танцует на ветру свой собственный танец, отличный от других. Вацлав наблюдал и запоминал эти движения. Его также привлекали повадки животных. Он легко мог повторить их. Вацлав хорошо понимал язык жестов, поэтому интуитивно чувствовал без слов не только людей, но и животных.
Недалеко от их деревни располагался эскадрон донских казаков. Во дворе перед казармами был тренировочный столб с верёвками для лошадей, Вацлав и Броня качались на канатах или играли в игру «Гигантские шаги». Эта игра была довольно опасной, особенно, когда Вацлав взлетал очень высоко, полусидя в петлях канатов. Он испытывал восторг от свободы экспериментировать с полётом.
Иногда из казачьего лагеря вырывалась лошадь и на полном скаку неслась по дороге в сторону деревни. Детей учили не бояться, а стоять посреди дороги с вытянутыми руками, и тогда лошадь поворачивалась и мчалась обратно в лагерь.
Все казаки были высокими и крупными, у всех были густые бороды, а волосы были собраны в тяжелую прядь с одной стороны фуражек. Они часто проезжали мимо деревни в полной военной форме со своими копьями и саблями. Вацлав и Броня выбегали на тропинку рядом с дорогой и пытались познакомиться с ними, но казаки выглядели устрашающе. В казачьем лагере дети обычно покупали чёрный хлеб, который имел редкий, восхитительный вкус.
Дети знали, что Япония начала войну против России в феврале 1904 года, но в школе им почти ничего не рассказывали об этом. Когда они спрашивали об этом казаков, те смеялись и говорили: «Мы этих япошек шапками забросаем!».
По мере того, как Вацлав знакомился с казаками, он больше узнавал об их образе жизни. Каждый казак, когда он зачислялся в Императорскую гвардию, должен был обеспечить себя двумя лошадьми, которые должны были быть такого же цвета и роста, как все остальные лошади в эскадроне. Сами казаки тоже должны были быть определенного высокого роста.
Вацлава очень привлекали казацкие лошади, он наблюдал, как за ними ухаживали, тщательно расчесывали их гривы и хвосты. Иногда волосы заплетали на ночь так, чтобы утром грива и хвост развевались волнами. Он очень любил гладить лошадей по шее или по их мягким ноздрям. Дать лошади кусочек сахара — всегда было для него волнующим событием. Вацлав мечтал прокатиться на казацких лошадях, но ему не разрешали даже сесть на одну из них.
Дудергоф. Казацкий лагерь, озеро и вид на холмы, где находилась деревня, в которой жили Нижинские. Начало XX века
Вид с холма на Дудергофское озеро. Такой пейзаж видели Нижинские со стороны деревни, где они жили. По этой природе будет безутешно скучать Вацлав, когда в конце 1910-х годов он будет жить на берегу швейцарского озера в Санкт-Мориц, элитарном горнолыжном курортном городе
Зато, когда Вацлав помогал местным крестьянам выводить их лошадей на луг для ночного выпаса, он всегда ехал верхом на неосёдланной лошади. Броня тоже отправлялась с братом. Потом, в темноте, они бежали обратно, торопясь домой, чтобы мама не узнала об их верховой езде — запрещённом для них виде спорта.
Как и родители в большинстве танцующих семей, мать всегда предупреждала их об опасностях спорта. В спорте можно травмировать тело так, что человек больше не сможет танцевать. Кроме того, увлечение каким-либо одним видом спорта может чрезмерно развить определенные мышцы и помешать правильному развитию тела танцора. Верховая езда, езда на велосипеде и катание на коньках — всё это портит и искажает нормальную форму ноги, в то время, как гребля на лодке чрезмерно развивает плечи. Также мать строго-настрого запрещала детям ходить босиком, не столько из-за возможности простудиться или поранить ноги, сколько потому, что она считала, что хождение босиком огрубляет и расширяет ступни. Она даже считала, что дети должны носить узкую обувь, чтобы ступни оставались маленькими и узкими. Тем не менее Вацлав и Броня всё равно бегали босиком тем летом в деревне, когда мать не видела, особенно по лужам после дождя вместе с крестьянскими детьми.
В этой же деревне проводила лето со своей семьёй школьная подруга Брони. Она познакомила Броню и Вацлава со своими местными друзьями. Все они были девочками, так что Вацлав был единственным мальчиком среди всех. Вместе они играли в разные уличные игры — лапту и городки. Городки были для них новой игрой, но Вацлав очень быстро освоил её до такой степени, что мог одним ударом сбить все деревянные фигуры, независимо от того, как они были расставлены. Однажды палка выскользнула у него из руки, ушла в сторону и ударила Броню ниже колена. Вацлав очень испугался, что сломал сестре ногу, лицо его побелело, а губы посинели. Но с ногой ничего страшного не случилось.
Во время другой игры Броня с подругой стояли лицом друг к другу с натянутой между ними веревкой, которую они держали так высоко, как только могли дотянуться, а Вацлав разбежавшись, легко перепрыгивал через канат, поражая всех, кто собирался вокруг, чтобы посмотреть. Каждый раз, когда он прыгал, он делал все меньшие и меньшие пробежки, пока, наконец, стоя почти рядом с канатом, он без труда перелетал через него.
В середине августа семья Нижинских вернулась в Санкт-Петербург. Элеонора сняла другую квартиру на Гагаринской улице, параллельной Моховой и совсем рядом с Музеем барона Штиглица. Эта квартира была намного дешевле прежней, в ней было две комнаты и кухня. Квартира находилась на первом этаже, и так как её окна были почти на одном уровне с землёй, в них проникало очень мало солнечного света. После просторной, светлой квартиры на третьем этаже большого дома на Моховой, детям совсем не понравилась эта сырая и мрачная квартира.
Санкт-Петербург, улица Гагаринская, дом 13. Современный вид. Фото автора
Санкт-Петербург, улица Гагаринская, дом 13. Вид со двора. Справа — возможно, окна квартиры, в которой жили Нижинские. Современный вид. Фото автора
Однажды, когда Элеонора приводила в порядок одежду Вацлава перед возвращением в школу, она обнаружила в кармане его форменной куртки фотографию девочки Лизы с трогательной надписью: «Не забывай меня». Лиза подарила эту фотографию Вацлаву перед его отъездом из дома на Моховой. Фото привело мать в ужас. Она нервно подозвала Вацлава к себе, быстро разорвала у него на глазах фотографию на мелкие клочки и отчитала его за невыполнение обещания сосредоточиться на учёбе. Видимо, такая агрессивная реакция матери произвела на Вацлава впечатление и положила конец его первой любви. С Лизой он больше не встречался.
Истеричное поведение матери, её ужас, можно объяснить только тем, что она боялась, что сын пойдёт по стопам отца и тоже станет патологическим бабником. Видимо, мать не безосновательно видела в Вацлаве предпосылки к этому, судя по его очень рано проявившемуся интересу к противоположному полу. И страх матери был настолько велик, что совершенно не считаясь с чувствами своего гениального сына с тонкой душевной организацией, она унижает его и ставит ему полный запрет на девочек. Видимо, здесь примешивается ещё и чисто женская ревность — Элеонора рвёт фотографию Лизы как своей соперницы. Мужа увели, так и сына уведут!
Вацлав любил свою мать бесконечно, он относился к ней с огромной нежностью, сочувствием и уважением, она была для него высшим существом, он был готов ради неё на всё, защищать её от всего мира и даже отдать за неё собственную жизнь. Но перестать влюбляться в девушек, перестать испытывать влечение к ним, он не мог — здесь его природа была выше его силы воли. Но, при этом, он испытывал сильнейшее чувство вины, ведь влюбляясь в противоположный пол, он не только нарушал материнский запрет, но и приносил страдания своей матери, а для него это было невыносимо.
Много лет спустя Вацлав подробно рассказал жене Ромоле о своих впечатлениях этого первого лета в русской деревне, которые оставили глубокий след в его душе. Что именно тогда впервые проявилась его любовь к русской природе, русской земле, русскому народу. Именно тогда он стал идентифицировать себя как русского.
Вацлав рассказал Ромоле, как чувствовал себя единственным защитником матери, как помогал ей по хозяйству на кухне и сам научился готовить. Он проводил много времени со своей матерью и она делилась с ним своими горестями. Вацлав научился ценить простую жизнь крестьян, понял её ценности, радости и печали. Впервые он осознал тогда неизбежность смерти. Вацлав пробовал работать в поле вместе с крестьянами и понял, какой это тяжкий, утомительный труд. Он осознал насколько благополучие человека зависит от всемогущества природы. Чувствительный мальчик, раннее детство которого прошло в постоянных переездах, теперь почувствовал корни, которые связывали его со своей страной, своим народом, своими традициями. Когда лето прошло и Вацлав вернулся в город — он уже нёс в своём сердце вечную любовь к русской земле. А ведь речь идёт о 15-ти летнем мальчике. Миллионы детей отдыхают летом в деревне, но многие ли из них после этого выносят такие философские познания об основах мироздания? Возможно, только будущие учёные, писатели, поэты. И Вацлав Нижинский.
Находясь среди простых людей, Вацлав чувствовал себя легко и непринуждённо. Ведь никто не завидовал ему, никто не издевался над ним, никто не обращал внимания на его акцент. Его замкнутость и молчаливость, которые появлялись в тяжёлой враждебной атмосфере Училища, исчезали без следа. Он снова, как в дошкольном детстве, становился общительным, весёлым, озорным заводилой. Простые люди привлекали Вацлава своей бесхитростностью и прямодушием, он видел в них родственные души. Он и сам был таким. Он не умел обманывать, лукавить, лицемерить. Он написал про себя: «Я не умел врать. Когда я начинал врать, я дрожал, как осиновый лист. Я был листом Божьим». Вацлав проявлял самый искренний интерес к простым людям. Легко знакомился с ними, старался, как можно больше узнать о их повседневной жизни. И его увлечение толстовством позже, через 12 лет, было не на пустом месте. Под влиянием толстовства он действительно серьёзно думал о том, чтобы уехать в Сибирскую деревню и вести жизнь простого крестьянина, что приводило его жену-аристократку в отчаяние.
В своём Дневнике Вацлав написал так: «Я русский человек, ибо я говорю по-русски. Моя дочь не говорит по-русски, ибо война устроила мою жизнь так. Моя маленькая поёт по-русски, ибо я ей пою песни русские. Я люблю песни русские. Я люблю речь русскую. Я знаю многих русских, которые не русские, ибо говорят по-иностранному. Я знаю, что русский тот, кто любит Россию. Я люблю Россию… Я люблю землю русскую. Я буду строить дом в России. Я знаю, что поляки будут меня ругать. Я понимаю Гоголя, ибо он любил Россию. Я тоже люблю Россию. Россия чувствует больше всех. Россия мать всем государствам. Россия любит всех. Россия не политика. Россия любовь. Я поеду в Россию и покажу эту книгу. Я знаю, что меня многие поймут в России. Россия не большевики. Россия мать моя. Я люблю мою мать. Моя мать живет в России. Она полячка, но у неё разговор русский. Она питалась в России. Я питался хлебом русским и щами. Я люблю щи без мяса. Я Толстой, ибо я его люблю. Я хочу любви к моей России. Я знаю её недостатки. Россия разрушила планы войны. Война бы кончилась раньше, если бы Россия не впустила большевика. Большевик не народ русский. Большевик не рабочий народ. Народ русский есть дитя. Его надо любить и им хорошо управлять».
Как видим, в 1919 году, когда Нижинский писал свой Дневник, живя в Швейцарии, он связывал своё будущее с Россией. Но не случилось, не сбылось, ничего не сбылось…