Когда Вацлав в течение нескольких недель лежал в госпитале после травмы, отец не приехал навестить его. Кроме того, к этому времени отец совсем перестал присылать деньги. Как оказалось позже, отец сломал ногу, и ему пришлось разорвать контракт на время лечения. В одночасье Элеонора оказалась перед лицом нищеты. Арендная плата за квартиру не была внесена, появились долги перед местными продуктовыми магазинами. Мать была вынуждена сдавать вещи в ломбард. Большинство из них так и не вернулись.
Чтобы помочь Элеоноре, её сестра Стася пригласила Вацлава и Броню провести с ней лето в Мариамполе. Стасик в этот период находился с отцом. Сама мать решила остаться в Петербурге, чтобы работать в одном из Летних театров.
Дети были в восторге, что отправились в одиночку на поезде в долгое путешествие из Санкт-Петербурга в Мариамполь, который находился недалеко от прусской границы. Город был похож на большой парк. Везде цвели сады и пахло сиренью. Тётя Стася со своим мужем жили в большом двухэтажном доме, окружённом собственным садом. У них было много друзей. Все вместе ходили на пикники и купаться на речку. На свежем воздухе Вацлав восстанавливал силы после тяжёлой травмы. Тётя баловала его в надежде, что он быстрее поправится. Она была счастлива видеть, как Вацлав постепенно начинал весело играть и бегать без боли в спине и ногах. Лето пролетело и в середине августа дети вернулись домой.
Как оказалось, надежда матери на работу в Летнем театре не оправдалась, поэтому ей пришлось уволить прислугу, а все три комнаты их квартиры сдать на лето знакомым. Сама же Элеонора жила на кухне и сама убирала и готовила. Однако ко времени возвращения детей домой квартирантов уже не было.
Тогда же мать привезла домой и Стасика, которого около года назад отец забрал к себе. Беспокоясь о здоровье Стасика, Элеонора в прошлом году обратилась за консультацией к профессору Бехтереву — знаменитому психиатру. Бехтерев сказал, что Стасик нуждается во внимании старшего мужчины — своего отца. Тогда было решено, что Стасик какое-то время будет жить с отцом в Вильно. Но когда Элеонора поехала за сыном, оказалось, что Стасик жил в ужасных условиях у знакомых отца в Вильно, так как сам отец не мог за ним присматривать из-за своей болезни.
Отец всё лето не работал и был не в состоянии высылать деньги на содержание сына. Время, проведённое в разлуке с семьёй, не пошло на пользу Стасику. У него стали проявляться признаки агрессии. Элеонора снова обратилась к профессору Бехтереву. Профессор несколько раз навестил Стасика и вынес вердикт, что его опасно оставлять дома. И ради спокойствия других детей настоятельно посоветовал Элеоноре поместить Станислава в специальный санаторий. Это было огромное горе для всей семьи. Бедный Стасик, который был очень привязан к своей семье и которого все любили, был обречён на одинокую жизнь в психиатрической клинике.
Версия, что Томаш сломал ногу и поэтому не мог навестить Вацлава в больнице, не мог работать всё лето и не мог присылать деньги ни семье, ни на содержание Стасика, принадлежит самому Томашу. Однако я нашла в архивах письма и афиши, которые опровергают эту версию.
Письмо Ф. Л. Нижинского в театральное агентство г-же Рассохиной от 6 января 1902 года. Копия из личного архива автора. Публикуется впервые. (Источник: РГАЛИ Фонд № 2492 опись № 1 дело № 550).
В январе 1902 года Томаш Нижинский договаривается с театральным агентством на свой ангажемент, где подробно расписывает своё жалование: «Многоуважаемая, г-жа Разсохина (Е. Н. Рассохина — прим. автора). Предложенный Вами ангажемент в Петербурге для меня неподходящий, хотя я на лето ещё не занят, поэтому прошу меня иметь в виду. 1) Как танцор и балетмейстер моё жалование (400 руб.) 2) Вдвоём в кафешантане очень хороший и оригинальный номер 600 руб. 3) Или же 16-ть персон балет, с примой очень хорошей и 4 солистки, красивая и хорошая в том числе, 4 мужчин, остальные кордебалет. Костюмы мои для всех балетов, жалование (2200 руб.) 4) Или же в оперетте и опере пусть дадут мне субботы в мою пользу для постановки самостоятельных балетов, афиши оркестра и т. д. Даст Дирекция тогда жалование 1600 руб. в месяц. Остаюсь к услугам Ф. Л. Нижинский. Одесса. Городской театр».
Из этого письма наглядно видно сколько Томаш Нижинский зарабатывал (это огромные суммы — Вацлав после окончания Училища будет зарабатывать 65 руб. в месяц) и что он не хочет работать в Петербурге, видимо, чтобы не встречаться со своей семьёй. А сохранившиеся афиши показывают, что в июне 1902 года Томаш работал в Белгороде. А в июле-августе — на Нижегородской ярмарке — крупнейшей в Российской Империи. Вряд ли он мог бы танцевать со сломанной ногой.
Афиша. Гастроль балетной труппы под управлением балетмейстера Правительственных театров Ф. Л. Нижинского. Дивертисмент исполнять будут г-жа Румянская и г. Нижинский. Летний театр и сад общественного собрания. Город Белгород. 27 июня 1902 года
Как видим, Томаш прекрасно танцевал, и даже вместе со своей любовницей Румянцевой. (Румянская — видимо, опечатка). Отец, который не приехал к умирающему сыну. Отец, который отдал своего ребёнка с особенностями развития малознакомым людям и не присылал денег на его содержание (пережитый стресс привёл к ухудшению здоровья, которое потребовало пребывания в специальном заведении до конца жизни). Отец, который оставил свою семью на произвол судьбы. Отец, который врал своим детям, что не мог работать из-за болезни, зарабатывая при этом огромные суммы. Я предлагаю своим читателям самим сделать выводы.
Несмотря на то, что Вацлав ещё не до конца восстановился после болезни, он очень редко приходил домой на выходные в этом учебном году. С одной стороны, он часто был занят в спектаклях по воскресеньям, а с другой, он не хотел обременять мать, так как их материальное положение было бедственным и Элеонора могла с трудом прокормить даже себя одну. Броня тоже стала проживающей воспитанницей и находилась на полном пансионе в Училище, поэтому отец решил, что может урезать содержание своей семьи до минимума. Но и эти деньги он присылал нерегулярно.
Школьные ведомости воспитанников В. Нижинского, Г. Розая и А. Бурмана за 1902/1903 учебный год. Копия из личного архива автора. Публикуется впервые. (Источник: РГИА Фонд № 498 опись № 1 дело № 6512)
В этом учебном году все трое: Нижинский, Розай и Бурман учатся вместе во 2-м классе старшего отделения. У Нижинского средний балл за год — 7 (удовлетворительно), у Розая и Бурмана (второгодника) — 8 (удовлетворительно). У Нижинского общий балл снижается с 8 до 7, у Розая и Бурмана повышается с 7 до 8 (не проставлено). У Вацлава впервые за все годы обучения оценка по танцам снижается до 9 баллов — он ещё не окончательно восстановился после травмы. В 1-й четверти Розай торжествует — теперь он первый! Но уже со 2-й четверти у Вацлава опять 10 баллов. По общеобразовательным предметам Бурман учится лучше, так как для него это повторение программы. Нижинский и Розай примерно одинаково, но у Вацлава опять плохой французский, и в целом, в этом году он учится хуже, сказываются последствия травмы, даже по чистописанию только 10. Но поведение у Нижинского, как всегда, лучше, чем у других.
Бурмана переводят в 3-й класс, с пересдачей французского осенью (сдаёт экзамен 5 сентября). Розая тоже переводят в 3-й класс, но с пересдачей экзаменов по всем предметам осенью (сдаёт все экзамены в сентябре). Нижинского же оставляют на второй год, хотя оценки у него не очень низкие. По какой причине неизвестно. Других переводили и с более низкими оценками. Возможно, Вацлава решили не травмировать экзаменами, а подержать ещё год в этом классе, так как его здоровье ещё не до конца восстановилось. Тем более, что он самый младший. В следующем году Нижинский и Розай впервые будут учиться в разных классах.
Вацлав Нижинский в возрасте 13-ти лет получил тяжелейшую травму благодаря своим подонкам-одноклассникам. Некоторым из них было уже по 15–16 лет — уже не дети, и они отдавали отчёт в своих действиях: когда натирали пол мыльной стружкой перед пюпитром, когда одни подняли высоту подставки, пока другие отвлекали Вацлава, когда подначивали его (младшего) на прыжок — это действия слаженной команды. Они не могли не понимать, что всё это смертельно опасно, однако ничто не остановило их. После этой катастрофической травмы Вацлав чудом выжил, но она отбросила его развитие как танцовщика по крайней мере на один год, так как уже в прошлом году по балетным танцам у него было 11 баллов (при максимальном в младшем отделении — 10). Снова 11 баллов по танцам у него появятся только в следующем году.
Также травма отбросила Вацлава назад и по общеобразовательным предметам. Можно с уверенностью сказать, что второй раз на второй год он был оставлен именно из-за последствий травмы, из-за не до конца восстановленного здоровья. При этом многие его соученики (Розай, Бурман, Лопухов и др.) также, в течение обучения в Училище, дважды оставались на второй год, но без всяких трагедий в их жизни. При этом многие из них унижали Вацлава за то, что он якобы учился хуже, чем они. Фёдор Лопухов (о нём есть целая глава в этой книге) посвятит большую часть своей жизни, чтобы донести до потомков, что Нижинский был «совершеннейшим идиотом». Даже Анатолий Бурман в своей книге пишет, что его оценки были лучше, чем у Вацлава (однако документы доказывают обратное). И какая же это подлость — чуть не убить человека (причём только за то, что он имеет талант от Бога), замедлить его образование и развитие, а потом вещать на всю Вселенную, что он был идиотом!
Но Вацлав оказался выше, сильнее, мудрее и великодушнее их всех вместе взятых. Не только как Гений Танца, но и как Человек. Он не только выжил, но уже через три года одержал свой первый триумф на сцене Мариинского театра и все газеты написали о нём как о вундеркинде-феномене. Также и по обычным школьным предметам он стал хорошо учиться через какое-то время. И всё это благодаря тому, что он был настолько великодушным человеком, что смог всех простить и искренне не держать ни на кого зла. Иначе ему было бы невозможно продолжать учиться среди своих подлых однокашников. Не просто учиться, а постоянно находиться вместе с ними — садиться с ними за один обеденный стол, спать в одной общей спальне. Ради служения своему Божественному Дару Вацлав смог преодолеть всё.
Но, к сожалению, этим завистникам всё же удалось повесить на него свою чёрную метку, поставить на него клеймо, которое он несёт до сегодняшнего дня. Об этом — следующая глава этой книги.