Ежедневный партийный контроль над отрядами и бригадами на местах должны были осуществлять подпольные партийные органы – подпольные обком КП (б) Б и райкомы. Однако, базировавшемуся в Любанском районе Минскому подпольному Обкому КП (б) Б руководить партизанами северной части Минской области было затруднительно даже в силу географической отдаленности региона. Подпольные же райкомы в области в середине 1942 года еще только предстояло создать. В силу сказанного, охватить своим влиянием все партизанские формирования партийным властям было невозможно. В этих условиях ЦК КП (б) Б принял решение о создании на оккупированной территории подпольных межрайонных партийных комитетов – межрайкомов. Это были не предусмотренные уставом партии промежуточные (между обкомом и райкомами) партийные органы, которые должны были руководить деятельностью партизан и подпольщиков в нескольких расположенных рядом районах295.

11 августа 1942 года Минским (легальным) обкомом был создан Борисовский межрайонный партийный центр (одновременно со Слуцким и Минским межрайонными партийными комитетами; разница между центром и комитетами была незначительной296, поэтому для простоты изложения мы позволим себе иногда называть партийный центр межрайкомом).

Как сообщалось в докладной записке обкома в ЦК КП (б) Б, Борисовский межрайпартцентр должен был развернуть партийно-политическую работу по созданию прочного партийного подполья на территории Борисовского, Бегомльского, Холопеничского, Крупского, Смолевичского, Логойского и Плещеницкого районов.

Кроме того, перед межрайкомом в качестве основной ставилась задача активизации боевой деятельности партизанских отрядов. Для этого предполагалось передислоцировать отряды ближе к железнодорожным и шоссейным магистралям, ведущим к фронту. Декларировалось также, что деятельность межрайпартцентра должна быть направлена на развитие партизанского движения в Борисовской зоне – вплоть до вооруженного восстания трудящихся зоны297.

Во главе межрайпартцентра был поставлен Павел Антонович Жукович, уроженец Борисова, карьера которого была типичной для руководителя среднего уровня тех лет: рабочий, затем мастер на Борисовском стеклозаводе; образование – рабфак и Высшая школа профсоюзного движения, что позволило продвинуться и по общественной линии, а с 1939 года он занял должность заведующего отделом Чашницкого райкома КП (б) Б, с 1940 – 3-й, затем 1-й секретарь Куренецкого райкома КП (б) Б Вилейской области. С началом войны находился на фронте, затем в распоряжении ЦК КП (б) Б298.

Павел Жукович

Членами Борисовского межрайпартцентра были утверждены Смирнов и Василий Пыжиков299.

С организацией подпольных партийных органов на вверенной ему территории и с управлением ими Межрайком вполне мог справиться. Сложнее было с руководством партизанским движением. Павел Антонович Жукович, как и всякий партийный работник того времени, имел соответствующее звание в системе политорганов РККА, а после введения единоначалия в Красной Армии ему даже будет присвоено воинское звание подполковника. Однако, не менее очевидным представляется и тот факт, что для непосредственного руководства боевой деятельностью партизанских отрядов межрайкому требовалась помощь профессиональных военных. Для этого при Борисовском межрайкоме был сформирован оперативный центр во главе с полковником Абрамовым.

В состав оперативного центра было включено несколько командиров и политработников, прошедших курс двухмесячной подготовки организаторов партизанской войны в Барвихе. Первоначально ее готовили для заброски в Смоленскую область в расположение оказавшихся в окружении частей кавалерийского корпуса генерала Белова – с целью организации там партизанских формирований. Однако, к моменту завершения обучения ситуация на этом участке фронта изменилась и группу передали в распоряжение ЦК КП (б) Б300.

В ее состав входили:

Полковник Абрамов – начальник Оперативного центра;

Старший политрук Семенов – комиссар;

Старший лейтенант Титков – начальник штаба;

Старший лейтенант Тихонов – начальник разведки;

Лейтенант Гоникман – начальник диверсионного отдела;

Старший политрук Лихтер и старший лейтенант Пустовит придавались центру в качестве резерва на должности комиссара и командира партизанской бригады Борисовской зоны301 (которую предстояло создать).

Перед отправкой в тыл работников межрайкома (и, судя по воспоминаниям Ивана Титкова, их группу) лично принимал Пономаренко. В качестве одной из важнейших была поставлена задача разобраться с положением дел в партизанском движении, взять партизанские отряды под свое руководство, закрепив каждый партизанский отряд за конкретным районом302.

Для защиты межрайкома и его Военно-оперативной группы на марше и непосредственно в районе базирования (на озере Палик) был создан партизанский отряд имени Кирова. Его сформировали из числа курсантов Особого белорусского сбора. Еще в апреле 1942 года по решению ЦК КП (б) Б были образованы специальные курсы по подготовке организаторов партизанского движения в Белоруссии. Расположилась эта школа в 18 километрах от г. Мурома Владимирской области, руководил сбором капитан Деревич. Программа обучения была рассчитана на несколько недель и была утверждена Наркоматом обороны СССР. За время его существования (до ноября 1942 года) через сбор прошло 2865 человек303.

Школа готовила руководителей партизанских групп и отрядов (командир, комиссар, начальник штаба), специалистов узкого профиля (в основном подрывников и инструкторов минного дела). Остальным курсантам прививались простейшие умения и навыки для ведения борьбы в тылу врага. Судя по всему, эта подготовка включала в себя изучение трофейного оружия и боевые стрельбы из различных его видов, главным образом, из автоматического (пулемет MG-34, пистолет-пулемет MP – 38, пистолет «Парабеллум»). Практиковались также метание немецких ручных гранат и, в виде исключения – показательные стрельбы из миномета304.

Первый выпуск сбора состоялся в середине июня, то есть обучение продлилось едва ли больше двух месяцев. Всего было подготовлено и отправлено в немецкий тыл 12 партизанских отрядов, четыре из них было отправлено в Минскую область, в том числе три – в Борисовскую зону. Отряд «Гвардеец» (командир Синьков, комиссар Исаченко) должен был действовать в Крупском районе, отряд «Смерть фашизму» (командир Сиваков, комиссар Панкевич) – в Смолевичском районе и, наконец, отряд «Буря» (командир Ловарчук, комиссар Мурашко) – в Борисовском.

Отряд имени Кирова несколько выделяется из этого ряда, поскольку создавался для выполнения специфической задачи – для охраны межрайонного партийного центра. Иван Титков полагает, что этот отряд был сформирован из комсомольцев-спортсменов Кировской области305 – отсюда, мол, и его название. Начальник штаба этого отряда Василий Шарков в своих воспоминаниях уточняет, что отряд проходил подготовку на Муромском сборе, а сам Шарков – в его офицерской роте306.

В отряде насчитывалось 48 бойцов, его командиром был назначен младший лейтенант Гамезо Алексей Михайлович. Он родился в соседнем Березинским районе и, кроме того, до войны учился в Борисовском русском педагогическом училище, так что можно даже предполагать некоторое его знакомство с будущим местом дислокации отряда.

Заведуя однокомплектной начальной школой, Алексей Михайлович в 1936 году был обвинен в растрате и следующие два года провел в исправительном трудовом лагере НКВД на Байкало-Амурской магистрали, правда, в должности инструктора-методиста в школе для взрослых. В 1939 году был призван в РККА, до августа 1941 года служил в 44 отдельной местной стрелковой роте в должности заведующего складом боепитания, до апреля 1942 года – в 97 запасном стрелковом полку 1-й запасной стрелковой дивизии, в котором окончил курсы младших лейтенантов. На особом белорусском сборе у капитана Деревича он уже был назначен командиром взвода курсантов307, а затем, как видим, возглавил партизанский отряд имени Кирова.

Комиссаром отряда имени Кирова был назначен М. П. Петухов, а начальником штаба стал Василий Антонович Шарков.

На примере других отрядов мы видели, что продвижение от линии фронта до Палика занимало в среднем около месяца. В нашем случае рейд прошел ненамного быстрее. Из деревни Бор (в нашем тылу) вышли 10 сентября 1942 года, удачно преодолели линию фронта, добрались до бригады Дьячкова, совместно с бригадой Шмырева все еще удерживавшей Витебские ворота (они будут окончательно закрыты лишь 25—28 сентября 1942 г.). В бригаде Дьячкова взяли маршрут, и после непродолжительного отдыха выступили в поход308. Почти сразу же возникли и проявились некоторые противоречия между партийным руководством и военными участниками рейда. Павел Жукович в своем дневнике сетует, что Военно-оперативная группа отделилась от партцентра, а несколько заносчивое поведение командного состава в пути следования мешало переходу309.

При продвижении по тылам противника как обычно отряду было запрещено вступать в стычки с противником. Однако без потерь добраться до Палика, где должны были расположиться межрайком и Кировский отряд, не удалось и в этом случае. В целом путь пролегал по маршруту, проделанному в июне месяце отрядом Старика (через Полоцкий район) и Павлу Жуковичу предстояло познакомиться с некоторыми «узкими» местами того рейда. Если железную дорогу Витебск – Невель преодолели под прикрытием затеянной бригадой Дьячкова перестрелки с противником, то переход железнодорожного полотна Полоцк – Витебск 20 сентября привел к столкновению разведки Кировского отряда с немецкими патрулями и гибели одного из разведчиков310. Несколько следующих попыток пересечь эту магистраль тоже не принесли успеха, так как на дороге происходило весьма интенсивное движение эшелонов к линии фронта, и немцы усилили ее охрану, устраивая на подходах многочисленные засады. При следующей попытке перейти дорогу в ночь на 23 сентября разведка отряда имени Кирова столкнулась с группой партизан, сопровождавшей за линию фронта мобилизованную в Витебской области молодежь. В ходе возникшей перестрелки потерь не было, однако переход был сорван. Пересечь железную дорогу удалось лишь сутки спустя311.

К этому времени у железной дороги собралось несколько отрядов и групп, продвигавшихся тем же курсом, в том числе группы Балабуткина, Купчени и Пасекова. Двое последних направлялись в Гомельскую область для работы по партийной линии, а группа Балабуткина представляла собой не что иное, как Минский межрайком и направлялась в Червенский район к месту своего базирования.

По крайней мере, до Палика эти группы вполне могли продвигаться вместе с Жуковичем под охраной Кировского отряда. Однако, после преодоления железной дороги Семен Балабуткин увел своих людей вперед и самостоятельно добрался до Борисовской зоны, намного опередив основные силы, участвующие в этом рейде. По свидетельству лейтенанта Гоникмана, участника перехода в составе военно-оперативной группы полковника Абрамова, Балабуткин миновал базы «Старика» на Палике и расположил свою группу на дневку в деревне Мстиж. Его бойцы вели себя чересчур беспечно, они разместились в деревне как дома, даже пошли на деревенскую вечеринку без оружия. Сам Балабуткин с командным составом ушел в штаб бригады «Старика». В это время в Мстиж нагрянули немцы. В результате, уже согласно сообщениям Пыжикова, группа была рассеяна, а радиостанция, шрифт для типографии и семь подвод взрывчатых веществ и боеприпасов брошены. В группе имелись убитые и раненые, а немцы учинили расправу над местным населением – погибло почти все мужское население деревни, а сама она была сожжена (в первый раз за время оккупации; вторично это произойдет в 1943 году). В бригаде «Старика» в связи с произошедшими событиями была отпечатана листовка под названием «Новое кровавое злодеяние». Делая естественный акцент на жутких особенностях произошедшего, политработники Старика почти не сообщают о сопутствующих ей обстоятельствах и вовсе не упоминают о разгроме в Мстиже группы Балабуткина: из контекста рассказанной ими истории остается неясным, вела ли она бой, и, если вела, то каковы были его результаты. В листовке сообщается лишь о налете карателей на деревню: захватив всю молодежь, немцы заперли 50 юношей в сарай и подожгли его. Все они заживо сгорели. 40 человек мужчин загнали в окоп, расстреляли там, а затем раненых добивали гранатами. Женщин с детьми, старых и молодых, заперли в помещение сельмага и три дня держали там без хлеба и воды.

Более информативной в этом отношении является рассказ Нины Бузо, проживавшей осенью 1942 года в сросшихся с Мстижом Волоках. 1 октября, в субботу, в деревне остановился Московский отряд десантников (речь, вероятнее всего, идет не о десантниках, а об отряде, сопровождавшем Минский межрайком из-за линии фронта – своего рода аналоге отряда Алексея Гамезо). Бойцов распределили по домам. Предполагалось, что группа покинет деревню вечером того же дня, но она задержалась вплоть до воскресенья. В середине дня 2 октября на деревню налетели каратели из Плещеницкого немецкого гарнизона. Завязался бой. Жестокая перестрелка длилась минут 10—15. Группа Балабуткина, как нам известно, была разгромлена, но людские потери были и у немцев – «…вскоре по улице на телегах везли убитых немцев», – пишет Бузо.

Позже каратели забрали всех мужчин от мала (13 лет) до стариков и увели за деревню. Там их держали до вечера. Часов в шесть вечера выгнали из домов всех женщин, сказали быть на улице около своих домов. Когда стало темнеть, всех мужчин строем погнали в центр деревни. Из отряда московских десантников задержаны были медсестра и один партизан, их расстреляли возле сельсовета.

Женщин и детей закрыли в здании магазина, мужчин – в конюшне, но в ней все не поместились, поэтому остальных заперли в старом здании сельсовета. В полночь конюшня вместе с людьми была подожжена. Запертых в сельсовете по одному выводили в ледник и расстреливали, выстрелов не было слышно в сельсовете, поэтому запертые там узники думали, что людей уводят на допрос, а не на расстрел.

Женщин в магазине держали без еды и воды три дня и тоже готовились поджечь. В среду в полдень неподалеку приземлился самолет и прилетевший на нем из Плещениц высокий чин, судя по всему, отменил это решение, отдав карателям приказ сняться и уходить. Дверь магазина была открыта и узникам было сказано расходиться по домам.

Эпизод расправы над Мстижем вошел также в книгу Алеся Адамовича, Янки Брыля и Владимира Колесника «Я из огненной деревни». Рассказанная ими история в целом совпадает со сведениями Нины Бузо312.

Член Минского подпольного горкома Алексей Котиков в объяснительной записке относительно своего ареста Минским СД и побега из города сообщает, что 5 или 6 октября 1942 года его (вместе со связной «Дяди Коли» Олей) вывозили в Мстиж для очной ставки с «пойманным во время боя командиром бригады». С большой долей вероятности можно предполагать, что речь в данном случае шла об одном из участников группы Балабуткина. Это подтверждается вполне удовлетворительной датировкой событий (2 октября – налет карателей на деревню, 5 или 6 – очная ставка), а также неудачным (для Минского СД) ее результатом: ни Котиков, ни схваченный партизанский командир не опознали друг друга313 (и не могли опознать, если речь шла о недавно прибывшем из-за линии фронта человеке).

Самого Балабуткина и остатки его группы проводники Старика благополучно провели в Червенский район к месту их работы314. Трофим Радюк, уполномоченный Минского обкома, отправленный осенью 1942 года с инспекторской проверкой в Борисовскую зону, в своем первом отчете Климову уточнил основную причину этого разгрома (пьянство), понесенные группой потери (более 20 человек) и, самое важное – сообщил, что Балабуткин потерял шифр, скрывал этот факт, благо, что шифр был найден и уничтожен одним из местных партизанских отрядов315 (Радюк не уточняет, каким именно; Павел Жукович говорит, что шифр нашли крестьяне и передали его в отряд «Мститель» бригады Воронянского316).

Руководителем межрайонного партийного комитета Минской области, как известно, стал «довоенный» член Минского обкома, создатель и комиссар партизанского отряда «Разгром» Иван Сацункевич. В своих послевоенных воспоминаниях, однако, он сообщает, что узнал о решении ЦК КП (б) Б создать на оккупированной территории сеть межрайкомов только в октябре 1942 года, прибывший в Червенский район Семен Балабуткин, собственно говоря, об этом ему и сообщил317. Учитывая, что Минский межрайком был сформирован в тот же день, что и Борисовский – 11 августа – представляется маловероятным, чтобы Сацункевич не знал о своем назначении вплоть до прихода группы Балабуткина.

Индюков Яков Ульянович 28 августа получил от секретаря Минского обкома Ивана Климова специальное задание пробраться в Червеньский район, отыскать партизанский отряд «Разгром», и установить связь с его комиссаром, довоенныым секретарем Минского обкома Сацункевичем. 13 октября Индюков встретился с Сацункевичем и передал ему решение ЦК КП (б) Б и Минского обкома о том, что на днях к нему прибудет с группой Семен Балабуткин для организации Минского межрайкома318 (выделено мной – Е. И.).

Буквальное прочтение высказывания Ивана Сацункевича и докладной записки Индюкова в адрес Пономаренко вынуждает нас предположить, что первоначально во главе Минского межрайкома был поставлен Семен Лукьянович Балабуткин, однако после описанных выше событий во Мстиже это решение было изменено. 3 октября секретарем Минского межрайкома был назначен Иван Сацункевич, а Балабуткин вошел в его состав рядовым членом. Некоторые сомнения в такой интерпретации произошедшего вызывает лишь расхождение в датировке событий у Сацункевича (создание межрайкома 3 октября) и у Индюкова, согласно которому 13 октября произошла лишь его встреча с командованием паризанского отряда «Разгром».

Другая, «Борисовская», часть участников рейда несколькими днями позже Балабуткина сумела добраться до Палика. Днем 24 сентября, сразу же после перехода железной дороги Полоцк – Витебск, была форсирована Западная Двина, через которую переправились с помощью местных партизан319. А в ночь на 30 сентября попала в засаду группа Михаила Пасекова. Случилось это в деревне Жары, на границе Ушачского и Лепельского районов. По мнению Жуковича, жители деревни, зная о засаде, не предупредили высланную туда разведку об опасности, и группа была разгромлена, ее потери составили 22 человека320.

Сам Пасеков в этом бою был тяжело ранен (навылет в грудь). Он говорит, кстати, о пяти погибших своих товарищах, притом, что в его группе всего числилось 10 человек Вероятнее всего, Павел Жукович под «группой Пасекова» подразумевал несколько продвигавшихся под его руководством небольших подразделений – такое их подчинение на время рейда опытному командиру было обычным явлением.

После ранения и фактического разгрома группы Михаил Пасеков получил от Пономаренко разрешение прервать продвижение в Жлобинский район и оставаться в распоряжении Павла Жуковича. 20 октября он был назначен секретарем только что созданного Холопеничского райкома и, одновременно, комиссаром отряда «Старика» – вместо Кузьмы Потапенко, возглавившего этот отряд после формирования бригады321.