отдыхаем с подругами,

после всего, что было,

обсуждаем чувства и произнесенные слова, их несоответствие. делимся

выводами. пьем пивко с рыбкой и пукаем – почему бы и нет? – кто

громче. курим, что хотим.

отдыхаем с подругами после всего.

после того, как каждая после учебы и работы посмотрела искаженные

военные кадры,

не успев понять. изъясняемся таким языком,

точнее придумываем его, а, может быть, и вообще

не хотим разговаривать.

отдыхаем с подругами, обсуждаем секс

с парнями (почти всегда неудачный) и деньги,

которые заняли у других, обсуждаем волосы на теле и одежды

матерей, разорванные послесоветским временем. обсуждаем запах

робы отца, и то, как ужасно стирать ее раз за разом —

ничего не простирывается. лица

своего изъяны, потерю координации в событиях,

ускользающий возраст. обсуждаем

минусы обучения в районном ПТУ на цветоводок и поварих, минусы

моего обучения на учительницу русского языка и литературы, стихи.

они говорят: «да забей».

отдыхаем с подругами, ночью

катаемся с ледяной горки, сцепившись,

бегаем в плюшевых тапках, а над нами

взрывается дым из труб заводских, с неба стекает сперма

наших друзей, парней, – ядовитая, вонючая, злостная. курим

в подъезде, продумывая пути отступления отсюда, но некуда.

раскалываем язык,

на прямые и непрямые формы несоответствия, обличаем

невозможности любовного выражения, каждый миф,

когда они расстегивают свои спортивки и достают оттуда ножи,

чисто чтобы понтоваться, а не бунтовать. надо вместе

изловчиться, – хватит въ.ывать на чужих и е.ться, как чужие,

не чувствуя ничего.

отдыхаем без музыки. потому что по-прежнему

музыки нашей нет, и «классы не существуют». но есть богатые мудаки,

про которых мы знаем, что они делают с женщинами,

да и с парнями… музыку мы найдем,

и пиво выпьем наше

дешевое, жидкое, горькое. зароним свои зерна

раздора в мертвый язык.