Окна кабинета директора холдинга «Медаглия» выходили на садовое кольцо. С третьего этажа хорошо была видна улица Новый Арбат — это магическое место, где современность встречается с историей. Она является одной из главных артерий Москвы и ее сердцем. Вдоль улицы расположились величественные здания, которые олицетворяют собой дух и историю города. С одной стороны, на Новом Арбате выстроились современные небоскребы, сияющие стеклом и металлом, отражающие свет вечернего города. Их зеркальные фасады создают иллюзию бесконечности, словно уходящие в бескрайность времени, соединяя прошлое, настоящее и будущее. На другой стороне улицы расположились старинные особняки и дворцы, с их колоннами и ажурными карнизами. Они стоят как молчаливые свидетели былой славы и могущества Москвы, напоминая о том, что история этого города уходит корнями в глубь веков. Ночью Новый Арбат преображается. Тысячи огней освещают улицу, превращая ее в сказочное королевство. Здания становятся еще более величественными и прекрасными, а люди собираются на улице, чтобы насладиться атмосферой праздника и веселья.

Гриша в очередной раз уставился на крутящуюся вокруг глобуса большую букву «А» красного цвета. Рекламная установка располагалась на крыше ресторана «Арбат», стоявшего на противоположной стороне садового кольца от особняка холдинга и представляла собой почти 10–метровую модель земного шара, опоясанную световым слоганом «Альфа-Банк». Вращался он против часовой стрелки, а опоясывающая его надпись — по часовой. Он поймал себя на мысли, что видит совершенно другую картинку. Раньше вокруг глобуса двигалась модель самолета «Ту-144» и надпись 1,5 метровыми буквами «АЭРОФЛОТ ▪ СКОРОСТЬ ▪ КОМФОРТ». Сам глобус светился изнутри, а на его поверхности вспыхивали лампочки, обозначавшие города, куда совершала рейсы крупнейшая авиакомпания страны. Необычная конструкция, вызывавшая восторг у москвичей и гостей столицы, вскоре стала одной из достопримечательностей Москвы.

Конец февраля 2006 года выдался снежным и холодным. Город застыл в многокилометровых пробках. Сегодня у Тополева был день рождения — 32 года, но настроение с самого утра оказалось испорченным скандалом с женой. В последних числах января у него родился третий ребенок в семье и вторая по счету дочка Ксенечка. Это событие по идее должно было сплотить пошатнувшиеся отношения, но Оксана после выхода из роддома как с цепи сорвалась. Она разговаривала с мужем только на повышенных тонах, находила любой мало-мальски подходящий повод для скандала и обвиняла Гришу во всех смертных грехах. Он конечно же старался как мог сглаживать углы и окружать домашних нежностью и вниманием, пологая, что постродовое нервное напряжение рано или поздно спадет. Но сегодняшнее утреннее выяснение отношений вывело его из колеи. Рабочий день пролетел как одно мгновение. Совещания, многочисленные беседы по телефону с партнерами и подчиненными, вычитка договоров и деловых бумаг перемешались с поздравлениями от родных и близких, друзей и коллег. И вот уже вечером, уставший от работы и вымотанный от переживаний, он уставился в окно, стараясь найти уединение и отдых в мыслях-тряпках. Идти отмечать в ресторан не было никакого желания, поэтому когда Витя Налобин и Коля Золотарев предложили посидеть узким кругом в офисе, он даже обрадовался.

— Гриш, пойдем за стол праздновать?! — раздался голос Чупрова из открытой двери кабинета. — Мы все разложили по тарелкам и разлили по стаканам! Не хватает только именинника.

— Пойдем, Антош! — согласился Тополев и резко развернулся. — Спасибо тебе огромное, дружище! За все спасибо!

— Это лучше в тосте высказать, — пошутил главный юрист холдинга.

— Обязательно! В первом же тосте и скажу! Захвати из шкафа подарочный коньяк пожалуйста. Хочу сегодня пить только дорогие напитки, — попросил друга Тополев и поспешил на первый этаж в переговорную где был накрыт шикарный стол в честь его днюхи.

Чупров открыл створки верхней секции черного офисного шкафа и уставился в ряд многочисленных бутылок элитного алкоголя. Шефу часто дарили изысканные виски и коллекционные коньяки, а так как он был человеком малопьющим, то все это богатство просто пылилось в темных углах его кабинета. Выбрав две коробки, Антон по очереди бережно достал их и поставил на рабочий стол. В этот момент он заметил, что компьютер шефа не выключен как обычно. Более того на экране светилась страница с приложением кипрского банка. Увидев цифры в графе «остатки текущих средств», он даже присел от неожиданности на кресло и еще раз все внимательно и досконально изучил. После этого потушил монитор и поспешил вниз к застолью.

Антон с Виктором и Колей занимали отдельный кабинет на втором этаже особняка и не имели секретов друг от друга. На следующий день Чупров поведал им о том, что смог подсмотреть в кабинете начальника и их товарища.

— Да ладно?! 63 миллиона долларов?!! — удивлялся Золотарев. — Откуда столько?!

— Ты ничего не мог перепутать? — спросил Налобин.

— Пацаны, я несколько раз нолики пересчитывал, пальцем закрывал на экране. Ошибки быть не может! У него на оффшоре 63 миллиона баксов.

— А нам говорит, что денег нет на наши проекты! — возмутился Николай. — А он не мог «Полянку» продать дороже, а нас обмануть?! Занизил цифры реализации проекта раза в два и соответственно рассчитался с нами меньшими деньгами.

— Вполне возможно… — задумчиво произнес Виктор. — С остальными участниками концессии у него же были оговорены фиксированные выплаты и только с нами процентовка от чистой прибыли. Так что мог и надуть.

— Я сейчас пойду к нему и спрошу в лоб, откуда у него такие деньжищи! — заявил Николай и резко вскочил с места.

— Он тебе соврет, как обычно! — сказал Антон. — Придумает что-нибудь, например, что это не его деньги… Что его попросили уважаемые люди выступить транзитером за малый процент. И что ты ему на это скажешь?! Попросишь показать все транзакции по счету?

— Да! А почему бы и нет?! — взволнованно отреагировал Коля. — Если он врет, то потребуем перерасчет, а если нет, то …

— Вот видишь! Ты сам не веришь в то, что нас не обманывают, — резюмировал Чупров.

— Все равно, спросить надо! — продолжил настаивать Золотарев.

— Спросить мы всегда успеем, — хитро ответил Налобин. — Наоборот, я предлагаю промолчать и сделать вид, что мы ничего не знаем. Понаблюдать за ним, наберем информации, а в нужный момент нанесем удар. Спрашивать надо так, чтобы у него не было возможности выкрутиться и соврать.

— Ага! Наш Гриша как уж на сковородке. Он вывернется при любых обстоятельствах. Вы же его знаете, — возмущенно произнес Антон. — Мне вообще кажется, что он готовится сдриснуть из страны и повесить на нас весь геморрой с холдингом. А мы без его денег это все не вывезем и не разгребем! Закончится все это очень для нас печально. В лучшем случае посадят, а в худшем грохнут.

— За что?! — испуганно спросил Коля.

— Евтушков, которому Гриша дорогу перешел в Шереметьево, любезничать не станет. Его методы хорошо всем известны — пуля в лоб и в бетон под мачтой сотовой связи его компании.

— Ты думаешь, Григорий решил бежать?! — задал вопрос Налобин.

— А что его тут держит?! — начал философствовать на эту тему Чупров. — В семье у него раздрай. В бизнесе расходы превышают доходы из-за войны за АНТЦ. Мы туда вбухиваем сейчас миллионы рублей, а отдачи пока немного. Сами знаете, взятка за назначение нашего директора — миллион евро, долги по зарплатам и коммуналке выплатили, ремонты текущие и будущие, расходы на безопасность и прочее и прочее. А с такими миллионами на Кипре можно спокойно новую жизнь начать, а нам ручкой помахать.

— Да, но у него родители в нашем холдинге работают и жена… — возразил Николай.

— Жену он бросит без зазрения совести! — ответил Чупров. — А мать с отчимом и теткой… Ну, не знаю… Я бы точно бросил, будь у меня такие деньжищи.

— А давайте его опередим?! — предложил вдруг Виктор.

— Это как?! — с надеждой в голосе спросил Золотарев.

— Я предлагаю нашего бывшего друга Гришу рейдернуть! Тем более, что мы в этом большие специалисты. И от кого как от нас он точно этого ожидать не станет.

— Отнять у него все?! — снова ужаснулся Коля.

— Ну, зачем все?! — возразил Виктор. — Перепишем на своих людей холдинг, а потом потребуем выплатить нам компенсацию. Если заплатит, то вернем ему все обратно и спокойно уйдем с деньгами, а если нет, то продадим бизнес по частям и разбежимся.

— А как вы себе это представляете?! — тряся руками нервно выпалил Золотарев. — За ним Сырников и куча всяких генералов из Шереметьево стоят.

— Ничего страшного! — спокойно ответил Налобин. — А за нами Фил и вся подольская братва. Да, и против Сырникова есть что поставить. Да так, что он сам не обрадуется. По крайней мере лезть точно не станет!

— Ну, я не знаю… — заныл Коля. — Не знаю… Мне страшно!

— Не ссы, Колян! «Полянку» прошли и это пройдем! — заявил весело Антон и потрепал сомневающегося товарища по плечу.

— Разработку плана мероприятия я беру на себя! — заявил Витя. — Наша задача помалкивать и стараться сделать так, чтобы у нашего бывшего друга Гриши становилось как можно больше проблем и неприятностей. Тогда он будет занят их устранением и не заметит как мы к нему вплотную подобрались.

— А может быть просто сопрем у него с оффшора несколько миллионов и уйдем?! — предложил как вариант Золотарев.

— Я уже думал об этом! — ответил Чупров. — К сожалению это нереально. Там помимо кодов и паролей есть флешка с шифрованием. И я не знаю где она находится. Я ее видел один раз в руках Гриши, но это было давно. Так что без его согласия со счета не уйдет и цента.

— Мы подумаем и об этом в последующем, — задумавшись произнес Виктор, явно заинтересовавшийся данным вопросом.

— А Николай Валентинович с нами?! — вдруг задался вопросом участи в их авантюрном проекте отца Виктора и начальника службы безопасности холдинга Коля.

— Я поговорю с папой! Но мне почему-то кажется, что он возражать не станет.

В то время, когда самые близкие друзья Тополева замышляли против него заговор, он находился в офисе «Авиатехснаба» в Шереметьево и беседовал со Стасом Люлькиным. После поздравления с прошедшим днем рождения сын директора института гражданской авиации перешел к обсуждению текущих вопросов.

— У нас намечается большая проблема в АНТЦ! — сообщил он Григорию после отчета о выполнении последних контрактов фирмы.

— Да?! — как-то безразлично отреагировал Гриша. — Я уже привык к слову «проблема» из уст своих партнеров, но от тебя, Стас, я слышу его впервые. И что же у нас намечается в АНТЦ?!

— По моим данным Сашка Алексеев скурвился и начал работать на Евтушкова, — заявил Люлькин и пристально посмотрел на начальника.

— И с чего ты сделал такой вывод? — оторвавшись от изучения отчета, спросил Григорий.

— Он тайно встречался с вице-президентом АФК «Структура» в бизнес-терминале. Его засекли мои знакомые пилоты. А официантка из тамошнего бара рассказала мне, что слышала часть их разговора. «Структурщик» предлагал Александру высокую должность в их компании, если тот подпишет заявление об уходе, а до этого назначит их человека своим заместителем.

— Своего человека — это Хаймовича, что ли? — предположил Гриша.

— А кого еще?! Конечно его! — уверенно ответил Стас.

— И что, он согласился?!

— Неизвестно… Как я понял, он взял паузу для размышления. Понимаешь, Григорий Викторович, он и тебя боится, и Евтушкова. Поэтому сейчас разрывается от сомнений и мучительно страдает от страха принять неверное решение с кем остаться.

— Так надо ему помочь сделать правильный выбор! — решительно заявил Григорий. — Как думаешь, долго он еще будет в этих смятениях находиться?

— Как минимум пару дней точно. Я его знаю хорошо. Он трус по натуре, а все трусы чем больше думают, тем больше боятся.

— Значит надо чтобы нас он боялся больше, — задумчиво произнес Тополев, достал из кармана мобильный телефон и набрал номер главного боксера его «пехоты». — Привет, Василий! Узнал?! Прыгай в подаренную мной тачку и пулей лети в «Шарик»[4]. Адрес скину тебе смской. Есть срочное дело для твоих бойцов. Оплата будет не хуже, чем за адвоката. Понял?! Жду!

В офисе «Авиатехснаба» в институте гражданской авиации после 16-ти часов никого кроме Гриши и Стаса не было. Было принято решение, что генерального директора фирмы Володю Мишина не стоит информировать о делах в АНТЦ, поэтому Григорий отправил его на переговоры, а сотрудников пораньше отпустили по домам, дабы никто не смог увидеть его вместе с боксером Васей. Спортсмен добирался до места встречи более двух часов и теперь, сидя в кресле перед шефом, клял по чем зря вечную пробку при выезде из Москвы на Ленинградском шоссе, город Химки и всех автомобилистов, решивших в этот день поехать в сторону аэропорта.

— Ладно, Вась, не ной! — оборвал его стенания Гриша. — Я почти каждый день сюда мотаюсь и ничего. Хочешь жить в столице, привыкай к пробкам. У тебя в Череповце пади столько машин нет?!

— Да вы что, Григорий Викторович! Там в час-пик во всем городе не наберется столько тачек, сколько ночью в Москве на самой спокойной улице, — ответил боксер и громко рассмеялся.

— Ладно, вернемся к нашему терпиле! — строго и очень серьезно произнес Тополев. — У нас в холдинге появилась одна гнида, которая хочет кинуть меня на большие бабки и уронить мой авторитет. Нужно проучить его как следует, при этом повернуть все дело так, чтобы он на меня даже не подумал. Пока ты ехал, мы со Стасом прикинули тут пару вариантов… — Гриша посмотрел на Люлькина и негласно передал ему слово.

— Короче, вот фотки нашего сотрудника, — Стас выложил на стол конверт и подтолкнул его Василию. — Здесь еще домашний адрес клиента и данные на его автомобиль. Делать надо у его дома, а не тут.

— Работу надо сделать быстро и красиво, как твои пацаны умеют, — добавил Григорий и бросил на стол еще один конверт. — Здесь 5 тысяч баксов. Когда закончите, получите еще столько же.

— Какие будут пожелания?! — спросил боксер. — Голову ему проломить арматуриной, как тому адвокату, или просто побить без нанесения тяжких телесных?

— На твое усмотрение, Вась, — ответил Тополев. — Главное, чтобы терпила как минимум недельки на две выбыл из рабочего процесса.

— Тут ювелирно предстоит работать… — начал размышлять о деле боксер. — Ударить так, чтобы не покалечить и в больничку упечь на долго… Это не каждому поручить можно… Добавить бы надо! Тыщенки две хотя бы?!

— Я тебе лично пятерку дам, если сработаете оперативно и как надо! — заявил Гриша.

— Да, кстати, а как срочно надо клиента обработать? — снова обратился с вопросом Василий.

— Сегодня понедельник? — сам себя спросил Тополев. — Ну, давай не позднее среды! Сможете?

— Мы с пацанами сегодня же к его дому съездим, все посмотрим внимательно, сориентируемся на местности, проследим за клиентом завтра утром и после этого я сообщу о точной дате акции.

— Он обычно после девять утра из дома выходит по будням. — добавил Стас. — Ему на работу к 10-ти. Ехать не дольше 30-ти минут.

— Так что в 9 утра выставляйтесь завтра у его подъезда, не раньше, — зная толк в наружном наблюдении, посоветовал Гриша.

— Принято! — согласился с предложением Вася и поднялся с кресла, заканчивая разговор.

— Да, и самое главное! — вдруг вспомнил Тополев. — Перед тем как начнете его бить, передайте привет от Евтушкова.

— Я там в конверт с адресом и фотографиями положил бумажку с текстом послания! — сообщил Люлькин.

— На всякий случай запомни текст! — попросил Григорий. — Пусть передадут следующие слова: «Долго думаете, Александр! Евтушков отказов не принимает. Это наше последнее предупреждение! Если вы не с нами, то следующего разговора уже не будет».

В среду утром генеральный директор АНТЦ Алексеев был найден у своего подъезда с проломленной головой. Скорая помощь была вызвана неизвестным гражданином и довольно оперативно доставила пострадавшего в ближайшую больницу, что конечно же спасло ему жизнь. Трое суток Александр был без сознания и первым кого он увидел открыв глаза был Гриша. Окончательно придя в себя, он поведал своему неформальному боссу о послании от бандитов, нанятых Евтушковым, о своей встрече с человеком из АФК «Структура», и даже повинился перед Тополевым за то, что не рассказал ему об этом сразу же.

— Да, Саш, если бы ты вовремя мне все сообщил, сейчас бы здесь не лежал… Тем ни менее, я считаю, что опасность еще не миновала и угрозы тебе рассматриваю как угрозу себе. За дверью я оставил бойцов для твоей охраны. Скоро приедут сотрудники правоохранительных органов и наш адвокат. Вы совместно с ним напишите заявление с требованием завести уголовное дело по факту нанесения тебе тяжких телесных повреждений. Ты им все подробно расскажешь. И про встречу в аэропорту, и про послание от бандитов. Кстати, ты запомнил хоть одного из нападавших?!

— Нет! Они в балаклавах были.

— Может глаза запомнил, одежду или голос?!

— Что ты, Григорий! Мне не до того было совсем! Даже если их поймают и приведут мне на опознание, я их не узнаю. Знаешь, как страшно было?!

— Все, Саша! Больше можешь не бояться! После заведения уголовного дела они уже тебя тронуть не посмеют. Если ты со мной по жизни идешь, то это для тебя как гарантия безопасности. Я своих не бросаю в беде.

— Конечно с тобой!!! — поспешил заверить Гришу в своей благонадежности Алексеев.

— Вот и прекрасно! Лежи сколько надо, отдыхай, не о чем не волнуйся. Когда врачи разрешат покинуть стационар, отправим тебя на море с семьей в отпуск. Тебе теперь предстоит долгий процесс восстановления как физического, так и морального. На работе я тебя прикрою. Ты мне только подпиши приказ о моем назначении исполняющим обязанности директора на время твоего отсутствия, — сказал Гриша и достал из портфеля папку с уже готовыми бумагами. Алексеев приподнялся на кровати, и даже не раздумывая и не читая, подмахнул пару-тройку листов и, с облегчением выдохнув, рухнул от усталости на подушку.

Тополев понимал, что несмотря на то, что он сейчас выиграл немного времени, разборки с Евтушковым на этом не прекратятся. Собственник «Структуры» наверняка знал, что за Гришей помимо Сырникова стоит и Артем Гагарин — сын генерального прокурора России, и тем ни менее, он продолжал играть свою партию, поднимая ставки все выше и выше. В таких случаях опытные игроки стараются насытить игровую доску еще более весовыми фигурами. Именно поэтому Григорий решил принять приглашение в гости от депутата государственной думы Скоробогатов, который тоже интересовался активами АНТЦ.

Они познакомились в Новороссийске в 2004 году, когда Гриша приезжал в порт договариваться о перевалке зерна. В то время он был поглощён сделкой с Магомедом Абдулаевым и не знал, что тот является профессиональным мошенником, поэтому делал все для выполнения мнимых зерновых контрактов на полном серьезе. Иван Александрович Скоробогатов являлся одним из собственников Новороссийского морского порта. Ему был сделан звонок из ФСБ с настоятельной просьбой помочь Тополеву на высшем уровне, что он беспрекословно и выполнил. В кротчайшие сроки был заключен контракт на выгоднейших для «Медаглии» условиях. К сожалению Григорию воспользоваться этим соглашением так и не пришлось из-за непорядочности Магомеда, но контакт Скоробогатова в его телефоне остался. Сам же Иван Александрович, перебравшись в Москву в начале нулевых и став депутатом государственной думы четвертого созыва, стал активно интересоваться инвестициями в интересные активы московского региона. Так он с оказией в кулуарах федерального собрания узнал от своих коллег о потасовке Евтушкова с неким молодым бизнесменом Тополевым за большой кусок в аэропорту Шереметьево. Собрав больше информации по этой теме, он выяснил, что этим молодым предпринимателем является его старый знакомец Гриша и позвонил ему с предложением о сотрудничестве и пригласил встретиться в столовой Совета Федерации на улице Большая Дмитровка. Евтушкова мало кто любил в кругу долларовых миллиардеров. Не исключением стал и Скоробогатов.

Еще в прошлом году за пять тысяч долларов Григорию изготовили удостоверение помощника сенатора от Свердловской области. Эта красная книжечка давала ему много привилегий, начиная с пропуска во все федеральные здания, в том чисел Государственную Думу и дом правительства, и заканчивая коротким разговором с инспекторами госавтоинспекции. Генерал Невзглядов добыл эту корочку для своего партнера в оружейном бизнесе не просто так. После того как Гриша по своей глупости лишился разрешения от ФСО ездить на своем автомобиле без права досмотра, встал вопрос о новом документе, позволяющем, в первую очередь, безопасно передвигаться по Москве и области, а во вторую, избегать задержаний со стороны правоохранительных органов, что могло произойти в связи с активной жизненной позицией Тополева.

Пройдя во внутрь здания Совета Федерации по своему удостоверению, Гриша сразу же направился депутатскую кафешку, занял столик у окна и принялся ожидать Скоробогатова. Он уже не раз тут бывал и отлично знал меню и расценки. Если бы простой смертный смог только зайти в этот дом верхней палаты парламента Российской Федерации, то он был бы несказанно удивлен ценам в этом предприятии общественного питания. Здесь можно было очень не плохо пообедать за несколько сотен рублей, при том, что в обычном среднестатистическом ресторане аналогичный чек составил бы несколько тысяч. Тополев заказал бутерброды с красной и черной икрой, балык из осетрины, салат из камчатского краба, солянку мясную сборную, котлету по-киевски с картофельным пюре, литр брусничного морса и 150 грамм дорого французского коньяка. За все это он заплатил 396 рублей, чем остался несказанно доволен. Депутат подсел к нему чуть позднее, когда Григорий переходил к горячему.

— Ну, здравствуй, Григорий Викторович! — поздоровался Скоробогатов, широко улыбаясь.

— Добрый день, Иван Александрович! Сто лет, сто зим. Рад видеть Вас в здравии и при высоких чинах.

— Да, преуспел я благодаря ЛДПР[5]… Да, и ты тоже, как я слышал, время зря не терял эти два года.

— Значит мы оба молодцы! За это грех не выпить, — сказал Гриша и поднял свой бокал с янтарной жидкостью. Они чокнулись с депутатом и продолжили трапезу.

— При всех твоих успехах, — продолжил Скоробогатов после непродолжительной паузы, — о твоем конфликте с Евтушковым только ленивый не разговаривает. Как ты ему так дорогу то перешел?!

— Хотите помочь, Иван Александрович, или в качестве посредника мирных переговоров выступаете?! — дерзко ответил вопросом на вопрос Тополев.

— А тебе нужна помощь?!

— А вы действительно этого хотите?! Не боитесь своего соседа по списку «Форбс»[6]?

— Если ты его не боишься, то очень зря! На твоем месте я бы постарался с ним договориться и отошел в сторону. Если АФК «Структуру» что-то заинтересовало, то они будут добиваться своего любыми методами.

— Я бы с удовольствием отошел, но мне предлагают капитуляцию, а не мирный договор, а на это я пойти никак не могу, — заявил Гриша и пристально посмотрел на Скоробогатова. — Вы сейчас со мной от своего имени разговариваете или от его?!

— От своего! Я всегда говорю только от своего имени!! — тихо и очень спокойно ответил депутат.

— Так чего же вы хотите, Иван Александрович?! Для чего позвали?

— Хочу купить у тебя АНТЦ или хотя бы войти в долю. Но не меньше 25 процентов.

— Я не один в этом проекте и для принятия такого решения мне необходимо посоветоваться со всеми акционерами. Готовы подождать пару недель?

— Я то готов! — ответил Скоробогатов. — Я не совсем уверен, что эти недели есть у тебя…

— Ничего, и из не таких передряг выбирался, — задумчиво ответил Гриша. — Я вам позвоню в конце марта.

Конечно же об этом разговоре он рассказал Люлькиным старшему и младшему, а так же Артему Гагарину. Он встречался со всеми ими по-отдельности. Стас был категорически против появления нового пайщика, а тем более продажи проекта. Его отец ничего сразу не ответил, попросив время на размышление. Артем же поддержал Григория и предложил ему делать так, как тот сам считает нужным.

— Гриш, я вообще считаю, что надо двигаться по пути наименьшего сопротивления, — сказал Артем. — Не надо зацикливаться на одном проекте! Вбухивать в него все средства и силы. Необходима диверсификация. Тогда будет проще принимать решение. Не получается чего-то в одном месте, отходишь в сторону и перекидываешь думки на другое. Глядишь, в чем-то и преуспеешь.

— Да, у меня и так несколько проектов. Я не зацикливаюсь. Просто не хочу отдавать АНТЦ просто так. Хотя бы вернуть свое.

— Ну, тебе виднее… Кстати, касаемо побочных заработков. У моего мамы есть близкий друг. Он в 90-ых покинул Россию и уехал в США. Там поднялся, заработал сотни миллионов долларов и теперь хочет вернуться обратно на Родину. Но наши доблестные чекисты его не пропускают. Можешь с Олегом Сырниковым переговорить? Друг нашей семьи готов заплатить сколько скажут за визу в паспорте. А если еще и российское гражданство вернут… Тут вообще планка может быть выше одного миллиона долларов.

— А чего с ним не так?! — удивился Гриша. — Чего он такого сделал, что ему теперь визу не дают?

— От паспорта российского отказался по глупости, а теперь по этой причине его и заворачивают на всех уровнях. Олег Викторович этот вопрос одним звонком решить может, а мы с тобой заработаем быстро и без нервов.

— Хорошо, я спрошу его, может ли он помочь. Данные то на этого ренегата ты мне дашь?!

— Конечно! — ответил Артем и вынул из кармана сложенную вчетверо бумажку. — Вопрос срочный, поэтому не затягивай со встречей пожалуйста.

— Завтра же в серый дом и схожу, раз так срочно.

Тополев, когда хотел увидеться с генералом Сырниковым, всегда действовал по одному сценарию. Он звонил на номер сотового телефона, который Олег лично передал ему для экстренной связи. На другом конце ему обычно отвечал помощник, который внимательно выслушивал просьбы Григория, докладывал своему руководителю, получал обратную реакцию и после этого сообщал когда ему подъехать. В назначенное время другой помощник встречал Гришу на проходной и провожал без пропуска и досмотра до кабинета заместителя директора ФСБ. В приемной необходимо было оставить все электронные приборы и только после этого заветная дверь открывалась и Олег Викторович в свойственной ему манере сухости и отсутствия какого-либо радушия встречал своего посетителя.

Вот и в этот раз генерал-полковник был очень серьезен и неприветлив. Он как обычно сидел в кресле за своим столом и внимательно изучал документы. Телевизор работал в фоновом режиме, передавая новости. Гриша однажды как-то дерзко пошутил по этому поводу, спросив своего влиятельного знакомого: «А у Вас информационно-новостной канал постоянно включен потому, что вы, как глава контрразведки, боитесь узнать первым что-то важное от журналистов, нежели от своих подчиненных?!». После этого вопроса ему предстояло выдержать невыносимо тяжелый взгляд Сырникова и долгое молчание в ответ.

— Заходи, Григорий! — распорядился генерал и приглушил пультом звук на ТВ. — Очень хорошо, что пришел. У меня к тебе есть серьезный разговор.

— Добрый день, Олег Викторович! Слушаю Вас внимательно, — сказал Тополев идя по длинной ковровой дорожке от двери к письменному столу.

— Присаживайся, — предложил гостю Сырников, указывая на стул напротив себя. — Как мама?! — задал он свой дежурный вопрос, с которого всегда начинались их разговоры.

— Спасибо, все хорошо. Вся в делах и заботах. Вот, недавно права на автомобиль получила. Я ей мерседес подарил. Теперь сама везде катается. Бадик говорит, что никогда так не боялся в машине ездить как с ней.

— Ничего! Опыт приходит с практикой, — ответил Олег и еле заметно улыбнулся. — Как на работе? Картонов у меня был сегодня утром. Говорит, что доволен вашей работой. Замечаний практически нет.

— Это приятно слышать! — довольный собой сказал Гриша.

— Так вот, что я тебе хотел сказать… — Сырников снова помрачнел и продолжил. — С сегодняшнего дня деньги Картонову вози только сам! Понял?!

— Хорошо! Я так понимаю, что кандидатура Николая Валентиновича Налобина как курьера Вас не устраивает?! Я думал, что генерал с генералом этот тонкий момент с наличностью лучше чем я порешают.

— Не лучше! — строго произнес начальник контрразведки. — Теперь, что касается самого Налобина… — Олег снова сделал паузу. — Сегодня же уволишь его с работы!

— Не понял! — оторопев на мгновение от такой новости и округлив глаза от неожиданности, переспросил Гриша.

— Что тут непонятного?! Вернешься в офис, вызовешь к себе и уволишь!

— А как я без начальника службы безопасности останусь?!

— Ничего страшного, я тебе нового скоро дам, — ответил Олег и уставился в телевизор.

— Так может быть, сперва вы дадите другого, и только потом я уволю прежнего?!

— Нет! Это вопрос решенный. Увольняй и чем скорее тем лучше.

— Я все равно ничего не понимаю, Олег Викторович! Вы мне его сами дали, сами попросили его назначить начальником СБ, я ему всю душу открыл, как вашему человеку, а теперь увольнять?! Я так не могу! У меня к нему претензий нет, от слова совсем. Он спросит меня о причине увольнения. Что мне ему отвечать?!

— Придумай что-нибудь, если хочешь, — продолжая смотреть в новостной экран, ответил Сырников. — Можешь ничего не говорить, главное отделайся от него побыстрее. Он стал мешаться у меня под ногами и совершенно неверно себя вести. Сделай это поскорее.

— Как скажете… — вынужденно согласился Григорий. — Сегодня конечно не успею, но завтра сделаю, как вы просите.

— Вот и отлично! Еще какие-нибудь вопросы у тебя остались?!

— Да! Меня тут Гагарины просили за одного человека… — Гриша достал свернутый вчетверо клочок бумажки из внутреннего кармана пиджака и передал его Олегу. — Артем сказал, что решение о въезде этого человека в Россию зависит только от Вашего ведомства.

Когда Сырников изучил содержимое листка, то моментально изменился в лице. Он стал еще более хмурым и злым. Желваки заходили по его щекам, а от искр из глаз можно было прикуривать.

— Это тебе Артем передал?! — тряся бумажкой, еле сдерживая себя от гнева, спросил Олег.

— Да! Он сказал, что это друг их семьи. Что его папа — генеральный прокурор — не в силах решить вопрос с разрешением на его въезд. Что этот вопрос находится в вашей компетенции и ваша служба не дает окончательное добро. Вы единственный человек, кто может решить это одним росчерком пера.

— В этом они правы, — слегка смягчившись, произнес Сырников. — Это действительно я не пускаю этого человека в Россию! А Артем тебе не рассказал, почему я это делаю?

— Он сказал, что их друг когда-то по глупости отказался от нашего гражданства и из-за этого у него теперь неприятности с въездом.

— Это тоже правда, но не вся! Этот человек — враг нашей страны!! Он столько дерьма сделал для России… Он предатель! Мразота и гадина, которых надо давить. И пока я на этом посту, такие люди как этот никогда визу к нам не получат. А Гагариным передай, что я очень сильно удивлён, что именно они просят за него. А еще скажи, что если я услышу еще от кого-либо, что генеральный прокурор или его сыновья ищут возможность завезти в страну предателя Родины, то я немедленно доложу об этом президенту, а он больше всего в жизни терпеть не может предательство.

— Понял вас, Олег Викторович! Я пойду тогда?!

— Иди, Гриш, иди! Работы невпроворот… снова до ночи сидеть придется…

Перед тем как увольнять генерала Гриша решил обсудить это со своими друзьями и коллегами — Налобиным младшим, Чупровым и Золотаревым. Это был очень сложный для него момент и непростое решение, которое ему необходимо было обговорить с кем-то близким, получить одобрение и совет. Он так же опасался, что Виктор может взбрыкнуть после отставки отца и уйти вместе с ним, что совсем не входило в гришины планы. Поэтому он решил сразу же после разговора с генералом отправиться в офис и в первую очередь открыться Вите.

— Длинный приказал уволить твоего папу! — начал с места в карьер Григорий. — Я не знаю, что там у них, генералов, произошло между собой, мне не рассказали, но решение по Николаю Валентиновичу принято. И я, как ты сам понимаешь, ослушаться не имею права. И как ему теперь об этом сказать тоже понятия не имею. Так что нужна Ваша помощь, пацаны, — обратился он к друзьям.

— Так и скажи отцу! — ответил первым погрустневший Виктор. — С ним лучше в игры не играть. Говорить только правду, какая бы она не была.

— Соглашусь с Витей, — поддержал товарища Антон. — На сколько я успел узнать Николая Валентиновича за полтора года совместной работы, ему врать нельзя. Он сразу сечет это.

— А отбить мы его никак не можем?! — спросил взволнованный Коля. — Может быть они еще помирятся и все рассосется?!

— Не рассосется! — резко ответил Виктор. Я Олега Викторовича давно знаю. Он человек резкий и решительный. Если сказал уволить, значит это окончательное и бесповоротное решение.

— Давайте хотя бы как-то отблагодарим Николая Валентиновича за проделанную работу?! — предложил снова Николай.

— Да, я тоже об этом думал! — поддержал друга Гриша. — Давайте ему машину новую подарим?! Какую бы он хотел, Вить?

— Отличная идея! Давайте!! — согласился Антон.

— Он о Фольксваген Таурег мечтает, — сообщил Виктор. — Это дорогой автомобиль. Сможем мы себе позволить его купить ему сейчас?!

— Конечно сможем! — ответил Тополев. — Возьми тогда этот вопрос на себя, Вить. Поезжай прямо сейчас в салон и купи самый лучший. Привози его к офису на стоянку во внутреннем дворе, чтобы я спокойно мог пойти к твоему папе и показать в окно компенсацию за его увольнение.

— Сделаю, Григорий Викторович! — согласился Налобин младший. — Деньги мне где взять? У тебя или в кассе?

— У меня! Зайди ко мне, я тебе выдам из сейфа, — ответил Гриша и вышел из кабинета.

— Неужели он прознал про наши планы?! — с ужасом на лице спросил у сообщников Николай.

— Кто он?! Гриша или Олег?! — переспросил Виктор. Вопрос прозвучал жестко и отрезвляюще.

— Оба… — испуганно ответил Коля.

— Не думаю, — сказал Антон. — Гриша верит в незыблемость нашей дружбы и даже представить себе не может, что мы его предадим. Этим я, кстати, неплохо пользуюсь в последнее время. К примеру, он мне на днях несколько пустых листов подписал! Как вы думаете, если бы он догадывался, сделал бы он такое?!

— Как ты его на это раскрутил?! — поинтересовался Виктор.

— А зачем нам это? — почти одновременно с Налобиным задал вопрос Золотарев.

— Нам это еще как понадобится, вот увидишь! — ответил Николаю Чупров. — А раскрутил я его просто. Он же у нас в начале апреля ложится на операцию по исправлению носовой перегородки, так вот, я ему аргументировал потребность в подписании им чистых листов тем, что в его отсутствие может случиться любое непредвиденное событие, требующее оперативного реагирования и соответствующих заявлений и писем за подписью генерального директора. А ехать к нему в больницу ради закорючки — это лишняя трата времени.

— А он не знает, что ты уже давно за него некоторые бумаги сам подписываешь?! — переспросил Виктор.

— Не знает конечно! — шутливо произнес Антон. — А ему это надо?! Но для будущих судов и экспертиз нам понадобятся его личные автографы, чтоб комар носа не подточил.

— Так почему все-таки Николая Валентиновича уволили?! — не успокаиваясь продолжил настаивать на своем Коля.

— У меня есть одна догадка по этому поводу, — ответил Виктор, — но мне надо время проверить. Думаю завтра я Вам обо всем расскажу. Одно могу сказать точно, это увольнение нам только на руку! Теперь папа точно сомневаться не станет и перейдет на нашу сторону. Все что ни делается — к лучшему.

На следующий день Тополев первым делом после приезда в офис направился в кабинет начальника службы безопасности. Налобин сидел за своим рабочим столом и изучал донесения своих подчиненных. Виктор еще вчера вечером сообщил ему о решении Сырникова убрать его из «Медаглии», поэтому к разговору с Гришей он был готов и очень старался сделать вид, что ничего не знает. Конечно же ночь для него была бессонной после такого известия, но внешний вид от этого сильно не пострадал.

— Григорий Викторович, доброе утро! — улыбаясь поприветствовал Налобин вошедшего в комнату начальника. — Давненько вы ко мне не заходили. Очень рад Вас видеть в здравии. Как у нас дела?!

— Здравствуйте, Николай Валентинович! Я тоже очень рад Вас видеть. Я к вам по печальному поводу зашел…

— У нас что, кто-то умер?! На вас лица нет!

— Нет, все живы слава Богу… — ответил Гриша и стушевался. — Николай Валентинович! Я вчера был в «Детском мире»… Олег Викторович приказал мне вас уволить… Я пытался вас отстоять как мог, но он был непреклонен. Я не знаю причину этого решения, с чем это связано и почему он так распорядился. Может быть Вам известно больше чем мне?

— Нет, Григорий Викторович! Для меня это такой же шок как и для вас. Я и понятия не имею, что могло случиться. Но, как говориться, приказы не обсуждают, их выполняют. Поэтому не переживайте. Я немедленно напишу заявление об увольнении по собственному желанию и покину здание «Медаглии». Кому мне передать дела?!

— В том-то и дело, что никого вам в замену Олег не предложил. Сказал, что сделает это позднее. Поэтому передавать дела особенно некому. Я не могу никому доверять из ваших подчиненных больше чем вам, поэтому предлагаю оставить этот вопрос до прихода нового начальника СБ.

— Хорошо, Григорий Викторович. Как скажете.

— А чтобы вам не было так грустно нас покидать, я хочу сделать вам подарок! Скажем так, выходное пособие… — Гриша встал и подошел к окну, отодвинул занавеску. — Посмотрите! Видите этот прелестный «Таурег» во дворе?! Он Ваш. Только вчера купили в автосалоне. Он оформлен на Ваше имя. Пользуйтесь на здоровье.

— Спасибо большое, Григорий Викторович! Растрогали старика. Я о таком давно мечтал. Виктор посоветовал?

— Да, я ему вчера еще рассказал о решении «Длинного». Хотел спросить совет как мне с этим со всем быть.

— Значит сынок обо всем знал, а мне не сообщил?! — посетовал Налобин.

— Он у Вас замечательный! Я даже не знаю, что бы я без него делал! — искренне ответил Гриша и крепко пожал руку своему вот уже бывшему начальнику службы безопасности. — Спасибо вам огромное за все, Николай Валентинович! Я никогда не забуду вашу преданность и вашу помощь!

— Я тоже никогда не забуду, Григорий Викторович! Я тоже…

Работа в холдинге продолжалась в том же темпе. Никто из работников силового блока не последовал за своим начальником и не написал заявление об уходе. Виктор сделал вид, что переживает за отца, но вскоре и он забыл о случившемся. Тополев продолжал большую часть рабочего времени пропадать в Шереметьево в АНТЦ, отдав управление в офисе Николаю Золотареву. Операциями по продаже сирийцам товаров двойного назначения через кипрский оффшор Гриша занимался со своего персонального компьютера, который стоял в его рабочем кабинете в Москве. Поэтому ему приходилось не реже чем два раза в неделю посещать офис на Садовом кольце. В эти моменты Антон Чупров всегда старался оказаться рядом с ним, чтобы лишний раз подглядеть в экран и запомнить что-нибудь, связанное с проведением транзакций. Но Григорий был аккуратен и старался все платежи делать в одиночестве, чем особенно подогревал интерес у троицы заговорщиков.

В один из таких визитов его подловил в коридоре второго этажа финансовый директор холдинга Просвирин. Он был слегка взволнован и попросил Григория об аудиенции.

— Григорий Викторович! Мне надо с Вами срочно переговорить! — заявил он.

— Это не терпит отлагательства, Юрий Вячеславович?! Я очень спешу!

— Я не займу у Вас много времени. Буквально парк минут.

— Хорошо, давайте поговорим здесь. Что у Вас стряслось?!

Тополев равнодушно относился к своему финансисту, так как прекрасно знал, что тот практически ничего не делает по своему непосредственному профилю. Всеми финансовыми вопросами ведал он и Золотарев, а Просвирина держали на работе из уважения к его возрасту, изредка поручая ему просчитать малозначимые проекты и моделирование простеньких операций холдинга. Гриша просто не мог, да и не хотел его увольнять. Ему вообще было тяжело сказать в ответ «нет», в связи с чем у него возникало немало проблем в работе и по жизни.

— Григорий Викторович, я так понял, что вы вывели все клиентские деньги из инвестиционной компании в управляющую?!

— И не только клиентские, но и свои тоже, — спокойно ответил Гриша.

— Да, я знаю об этом. Со всеми клиентами расторгли договор доверительного управления и в замен выдали векселя УК «Медаглия». А с чем это связано?! — тихо спросил Просвирин.

— Это связано с тем, что доходности на биржевом рынке резко упали и приносят теперь не более 15 процентов годовых, что мало кому интересно. При этом у нашего холдинга существуют высокомаржинальные проекты, требующие финансирования, которые могут принести вкладчикам ту же выгоду, что они получали раньше.

— А что вы будете делать с инвестиционной компанией?!

— Пока ничего. Сотрудников сократим. Руководство отправим в отпуск до лучших времен. А почему вас это так интересует?!

— У меня же там тоже деньги лежат! — напомнил Просвирин.

— И что, вы за них переживаете?!

— Немного… Я слышал, что вы ложитесь на днях в больницу на операцию. Так вот, вы не могли бы мне на моем векселе написать собственноручно одну фразу?!

— Какую? — удивленно спросил Тополев.

— Я, такой-то такой-то, поручаюсь за свою компанию своим личным имуществом на всю сумму векселя.

— Так это и так моя компания! Я там генеральный директор и единственный учредитель. И уставной капитал УК вдвое превышает все обязательства перед клиентами! В чем смысл этой фразы? Масло масленое получается какое-то.

— Я вас очень прошу, подпишите! Мне так спокойнее будет! — продолжал настаивать Просвирин.

— Ладно, давайте! Подпишу, — согласился Гриша и быстренько написал на бумаге векселя необходимую Юрию Вячеславовичу фразу. Затем поставил свою подпись и отдал ценную бумагу хозяину. — Не знаете, сколько там еще осталось списывать с вас зарплату по этому векселю?!

— Еще пол годика где-то… — ответил финдир. — Спасибо большое Григорий Викторович! Не смею Вас больше задерживать.