Monaco. 6, Rue de la Turbie
25-VII-24
Многоуважаемый
Николай Ильич —
Я получил Ваше письмо от 17го пр. мес. и, как видите, очень долго размышлял над ним. Оно удовлетворило меня, поскольку дело касается Ваших взглядов на принципы Музейной работы. Мне было приятно узнать, что именно благодаря Вам не порвалась окончательно моя связь с моими коллекциями. Пользуясь случаем, чтобы принести Вам свою благодарность за это. Наконец, меня не могло не тронуть Ваше внимательное отношение к моему здоровью.
Вслед за этим письмом я надеялся получить официальное извещение о моем служебном положении и ответ на ряд вопросов[1046], чисто практического свойства, с которыми я уже давно обращаюсь к Музейному Отделу. Они касаются визы для возвращения, денежных средств и помещения для меня в Москве. Я медлил с ответом Вам, желая ответить сразу на то и на другое, так как второе, как Вы вполне, конечно, понимаете, в значительной степени обуславливает первое, т. е. мой ответ Вам. Ничего до сих пор я не получил и нахожусь поэтому в еще большем недоумении, чем как в то время, когда писал в первый раз Вам.
Между тем время идет. Скоро наступит осень, время самое лучшее для моего возвращения, принимая во внимание мое здоровье и то, что я давно уже живу в теплых странах. Я знаю, как медленно все протекает в Москве, когда дело касается ассигновок и жду <неразборчиво>. Если Ваше[1047] сообщение и о том, что Вы могли бы постараться исхлопотать для меня средства для возвращения, не более как вопрос и если Муз. Отд. со своей стороны тоже не предпринял ничего, то нельзя сомневаться в том, что я смогу вернуться, или даже только начать возвращение, не ранее нескольких месяцев.
Оставляя ответ до получения офиц. извещения относительно служ. положения моего и официального же сообщения по ряду поставленных мною вопросов, я хотел бы выразить Вам, многоуважаемый Николай Ильич, как директору Музея Изящных Искусств, мое искреннее желание быть полезным, по мере сил и возможности, для Восточного Отдела Музея. Может быть Вы и Совет Музея подумаете о том, нельзя-ли было бы[1048] для Отдела использовать эту отсрочку моего возвращения. Отдавая себе отчет в том, что по всей видимости я не смогу так скоро вернуться, как бы хотелось, я задаюсь вопросом, как я проведу эту время. Из Египта меня выгнала наступившая летняя невыносимая жара, но я туда вернулся бы, как только спадет зной и я получу к тому денежную возможность. Если я попаду снова в Египет, я конечно мог бы с пользой поработать для Музея, опять таки, если моя жизнь там сложится хоть сколько-нибудь сносно. В этом отношении, чисто научном, мне не хочется ставить Музею Из.<ящных> Иск.<усств> никаких условий, но я считаю нужным предупредить, всякое поручение его, я могу принять только с вышеприведенной оговоркой. Я честно мечтаю, пока, к сожалению, совершенно платонически, вернуться в Москву через Египет, захватив затем по пути Сирию и Крит. Сообщаю все это к Вашему сведению и прошу принять уверение в моем совершенном уважении.
В. Викентьев
P. S. Устроено-ли окончательно дело с Ибшером? В. С. Голенищева очень беспокоит этот вопрос. Я только что получил от него письмо из Виши (где он сейчас лечится), в котором он только что он (sic!) обратился с письмом к Эрману, с просьбой посодействовать скорейшему урегулированию дела.
___________
ОР ГМИИ. Ф. 14. Оп. III. Ед. хр. 33. Л. 1, 1 об.