Москва 21.6.1926.[924]

Недавно получил Ваше письмо из Монако, в которым Вы мне сообщали, что пробудете во Франции до 1 июля н<ового>ст<иля>; поэтому пишу Вам в Каир, надеясь на то, что мое письмо Вас уже застанет в Египте.

Меня чрезвычайно заинтересовало Ваше сообщение о том, что Вы заняты изучением языка текста пирамид. Напишите мне пожалуйста, каковы специальные предметы Ваших занятий и к каким результатам Вы в этой области пришли. Для меня это вопрос первостепенной важности, так как я как Вы знаете отдел себя теперь целиком Книге Мертвых, теснейшими узами связанных с Текстами Пирамид.

Я только что вернулся из командировки в Петербург, где я провел две недели над изучением гиероглифических текстов Книги Мертвых. Там я собрал довольно значительный для меня материал, который я надеюсь обработать этой осенью. В настоящее время я закончил работу над главами 80, 166, 167 и думаю приступить к работе над главами 149–154. Так мало по малу я думаю подвергнуть критическому анализу этот интереснейший памятник египетской письменности и религии[925].

В Петербурге я познакомился с В. В. Струве, который произвел на меня обаятельное впечатление своим радушным и милым приемом и своим искренним желанием оказать мне всякую помощь и поддержку в научной работе. Струве мне представился настоящим глубоким ученым, искренне любящим свою науку и целиком преданным ей. В настоящее время он усиленно работает над своей диссертацией, посвященной Манефону, и над целым рядом демотических текстов[926]. Одновременно с этим он подготавливает издание московского математического папируса[927] и ведет занятия[928] с целым рядом своих учеников. Тепер<ь> им создана в Питере уже целая маленькая школа молодых египтологов. В Москве, конечно, ничего подобного нет, так как в Москве нет лица, которое могло бы возглавить египтологическую работу. Больше того представляется реальная опасность ухудшения положения востоковедческого дела в Москве, так как есть некоторые предположения, что во главе восточного дела нашего музея будет поставлено небе<з>ызвестное Вам лицо, не имеющее никаких заслуг перед наукой[929]. Sapienti sat…

Лето я думаю провести в Москве или под Москвой, в ближайших ее окрестностях, так как не имею никакой фактической возможности уехать куда-нибудь подальше, чтобы отдохнуть. А отдых мне нужен, так как всю зиму я работал чрезвычайно интенсивно. Но что делать. Терпи казак, атаманом будешь. Моей постоянной мечтой все еще остается мечта попасть в Египет и отдать себя ЦЕЛИКОМ египтологической работе под Вашим руководством. Вы не можете себе представить, как меня мучает мысль о том, что я теряю свои лучшие годы в Москве и не могу приобщиться к той великой грандиозной работе, которая делается там, у подножья сфинкса и пирамид. Мыслями и мечтой я там. Я верю, что я буду там. И это единственная цель моей жизни[930].

Искренне Вам преданный

<Авдиев>

P. S. Напишите мне пожалуйста, какие новые вышли книги, вышел ли 2-й том словаря Эрмана и вообще что у Вас нового. Одновременно с письмом я посылаю Вам и В. Голенищеву по экземпляру 5-го тома Памятников Музея.

Напишите мне Ваш искренний отзыв о статье Бороздиной[931].

___________

АРАН. Ф. 1782. Оп. 1. Д. 266. Л. 6–7об.

Лиcты бумаги небольшого формата, машинопись, дописывание черными чернилами.