Картина, которая открылась Коулу в просторной столовой, наводила на мысль, что вся семья решила воспользоваться неожиданным браком Дианы как поводом для празднества, а не для мести.

Огромную вазу с желтыми розами, стоявшую посреди обеденного стола, окружали канделябры со свечами конической формы; стол был уставлен китайским фарфором и серебряными приборами. На большом блюде красовались сочные куски жареной утки, второе блюдо едва вмещало гору воздушных сливочных бисквитов, а в двух столь же объемистых посудинах лежали молодой картофель с оливковым маслом и розмарином и тушеная спаржа.

Дамы галантно улыбнулись Коулу, и даже дедушка вежливо кивнул, занимая свое место во главе стола и указывая Коулу на стул справа. Бабушка Дианы уселась слева от мужа, прямо напротив Коула, но когда Диана начала обходить вокруг стола, чтобы сесть рядом с Коулом, бабушка произнесла:

– Кори, дорогая, почему бы тебе не сесть рядом с мистером Гаррисоном, а Спенсу – рядом со мной, чтобы все мы могли познакомиться поближе?

Миссис Фостер заняла привычное место на противоположном конце стола, а Диана поместилась между матерью и Спенсом. Коул заметил, как смутило миссис Фостер столь подчеркнутое внимание к необычному распределению мест за столом, но, взглянув на боевой порядок войск, выстроенных бабушкой, он понял: Роза Бриттон загнала его в угол – Диана, его единственная союзница, была от него надежно отрезана.

Ничто не казалось Коулу более лицемерным, нежели вознесение благодарности воображаемому божеству за то, чего это божество не совершало, а также просьбы о милостях, даровать которые оно не имело ни власти, ни желания. Коул опустил голову и уставился на вышитую гладью желтую розу на салфетке, ожидая официального начала пыток.

Генри Бриттон был не из тех, кто медлил. Он закончил молитву словами:

– Аминь. Ну, Коул, каковы ваши дальнейшие планы? Но прежде чем Коул нашелся с ответом, Диана недвусмысленно взглянула на Кори и произнесла:

– Кори не терпится узнать о нашей свадьбе, но я заставила ее ждать до ужина, чтобы рассказать всем вам.

Кори без смущения подхватила:

– Давайте сначала послушаем про свадьбу, дедушка. А потом Коул с Дианой расскажут нам о своих планах. – И специально для Коула добавила: – Надеюсь, так будет лучше?

Всего за пару минут Коул пришел к любопытным выводам: бабушка – не просто словоохотливая старушка с умилительными причудами, как он предполагал ранее, а эксцентричная, чертовски умная и хитрая женщина.

Кори была преданной союзницей Дианы, но соблюдала нейтралитет, когда речь заходила о Коуле, а Диана оказалась достаточно дипломатичной, чтобы представлять внушительную силу за любым столом.

Диана с воодушевлением рассказывала о внезапном и отнюдь не романтичном бракосочетании, которое едва помнила, расцвечивая свое повествование подробностями, интересными для родственников.

– Мы уехали из отеля на лимузине Коула и отправились в аэропорт. Дедушка, у Коула свой самолет, «Юльфстрим» – он гораздо больше «Лерджета». Ты мог бы добавить его к сборным моделям самолетов – помнишь, ты разрабатывал их для украшения спален мальчиков?.. На борту, в холодильнике, нашлась огромная бутылка шампанского, а один из пилотов уже сидел в кабине… готовясь к полету, – закончила она, отметая перечень малопонятных предвзлетных ритуалов грациозным жестом. – Несколько минут спустя прибыл второй пилот – Джерри Уэйд. И ты только представь себе, бабушка, – она повернулась, чтобы вовлечь в разговор старую даму, которая пристально и хмуро изучала лицо Коула, – в сумерках он оказался точной копией твоего любимого актера! Я сразу же заявила, что когда-нибудь он должен познакомиться с тобой.

Настороженный тем, как удачно это замечание отвлекло Розу Бриттон от его персоны, Коул с нетерпением ждал, когда выяснится, кого из актеров предпочитает бабушка.

– В самом деле? – недоверчиво воскликнула бабушка. – Он похож на Клинта Иствуда?

– Клинт Иствуд почти лысый, – раздраженно вставил дедушка, – и притом безбожно картавит и пришепетывает!

Кори ответила на невысказанный вопрос Коула, протягивая блюдо со спаржей:

– Бабушка обожает Иствуда, а дедушка к нему ревнует. Это так мило!

– Мама, если бы ты видела, как отделан внутри «Гольфстрим»! Кажется, что входишь в чудесную гостиную, где мебель обтянута кожей платинового цвета. В салоне стоят друг против друга два изогнутых дивана, между ними – старинный столик, поодаль – такой же буфет с бронзовыми ручками и петлями и несколько кресел.

Диана умело завладела вниманием своих родных, и пока Коул слушал ее красочное описание каждого предмета в салоне самолета – вплоть до хрустальных уотерфордских светильников и восточных ковров, он сделал еще два открытия: во-первых, Диана была талантливым рассказчиком, а во-вторых, она ни словом не упомянула про вторую особенность самолета – спальню.

Коулу с трудом верилось, что Диана могла забыть о спальне, которая занимала треть самолета. С другой стороны, спальню она увидела лишь после того, как они поженились… и, вероятно, у нее из памяти стерлись последующие события.

Диана прервала рассказ, чтобы положить себе кусок жареной утки, и бабушка бросилась в атаку.

– Расскажите нам о себе, мистер Гаррисон, – попросила она.

– Прошу вас, зовите меня Коулом, миссис Бриттон, – вежливо предложил он.

– Так расскажите нам о себе, Коул, – поправилась бабушка, хотя и не разрешила в ответ обращаться к ней менее формально.

Коул намеренно умолчал о своем прошлом, начав с настоящего:

– Я живу в Далласе, но часто езжу по делам. Примерно две недели в месяц я провожу в разъездах.

Бабушка пристально вгляделась в его лицо поверх своего бокала и напрямик осведомилась:

– Вы бываете в церкви по воскресеньям?

– Нет, не бываю, – сообщил он ей без малейшего смущения или чувства вины.

Бабушка разочарованно нахмурилась, но не прекратила наступление:

– Понятно… А ваши родственники?

– Тоже, – с холодной решимостью отрезал Коул.

Бабушка явно растерялась.

– Откровенно говоря, я хотела узнать о ваших родственниках, а не о том, ходят ли они в церковь. – Она намазала бисквит маслом. – Не могли бы вы рассказать нам о своем прошлом? – спросила Роза Бриттон невозмутимо. – Откуда вы родом, о вашей семье…

Коул застыл с непрожеванным салатом во рту, обводя взглядом собравшихся за столом. Эти приятные люди не видят ничего из ряда вон выходящего в воскресном ужине, обилии яств и приборов на столе, пушистом ковре под ногами.

Он взглянул на Диану, свежую и ухоженную, как победительница конкурса красоты; на Эддисона, который никогда не испытывал большего унижения, чем проигрыш в теннисном клубе; на Мэри Фостер, в которой тонко сочетались достоинство, любезность и искренняя доброта.

Дедушка Дианы благоухал запахом мыла и одеколона «Олд Спайс», а не потом. Бабушка Дианы устремляла на него беспокойный взгляд карих глаз, выжидательно приподнимая брови; ее лицо обрамляли волнистые белые волосы, подстриженные коротко и изысканно. Даже очки в тонкой золотой оправе не портили ее. Бабушка выглядела скромно и благопристойно.

Коулу было бы гораздо проще живописать ей свой самый бурный роман, чем рассказать правду о своем детстве и происхождении. Он ответил с той же уклончивостью, которая всегда достигала цели:

– Я родом из небольшого городка Кингдом-Сити – он находится на западе Техаса. У меня было два старших брата, ныне покойных, и несколько двоюродных, но отношения я поддерживал только с одним из них. Кроме того, у меня остался мой дядя, тот самый, о котором я упоминал раньше. Отец хотел, чтобы я работал на ранчо. Но Кэл считал, что у меня хватит ума окончить колледж, и твердил об этом до тех пор, пока я не поверил ему. Дяде наверняка понравится Диана. Мне не терпится познакомить их – пожалуй, на следующей неделе.

– И я тоже хочу с ним познакомиться, – вставила Диана, но от нее не укрылись внезапная холодность и явное нежелание Коула отвечать на вопросы о своем прошлом.

– Мой дядя живет к западу от Кингдом-Сити, в ста восьмидесяти милях от Сан-Ларосы. Эту местность нельзя с полным правом назвать гористой, но в ней есть свое нетронутое очарование. – Коул помедлил и занялся уткой.

– Сан-Лароса! – повторила Роза Бриттон, поворачиваясь к дочери. – Не там ли вы останавливались, когда вместе с Робертом возили девочек в Йеллоустоун?

– В ее окрестностях много кемпингов, – подтвердил Коул, желая сменить тему. – По-моему, эти края как нельзя лучше подходят для опытных туристов.

Это замечание вызвало дружный смех всей семьи.

– Ну, «бывалыми» путешественниками нас назовешь лишь с натяжкой, – сообщила миссис Фостер. – Мы с Кори несколько раз ходили в походы, а Роберт когда-то был бойскаутом. Его «туристский опыт» исчерпывался пребыванием в теннисном лагере в Скоттсдейле. Но мы с девочками решили, что это будет забавно, и отправились в трехнедельную поездку, нисколько не сомневаясь, что все тяготы нам нипочем.

Коул с трудом представлял себе педантичную Диану завзятой туристкой.

– Вот уж не думал, что ты когда-нибудь любила походы.

– Мы прекрасно провели время, – солгала Диана с непроницаемым лицом.

– Разве в конюшне Хэйуордов мы никогда не говорили, что нам нравится, а что – нет?

Диана сразу же поняла, на что намекает Коул, и решила подшутить над ним.

– В самом деле? – переспросила она с притворно-изумленным видом, поднося к губам ломтик жареного картофеля.

Но Коул не поддался.

– Ты же сама знаешь, что я прав, – с ленивой улыбкой возразил он. – Больше всего на свете ты ненавидела грязь и кемпинги.

– Нет, змей и кемпинги, – поправила Диана, и глаза у нее заискрились весельем. – Грязь занимала только третье место в списке. – Повернувшись к Кори, она шутливо напомнила: – И тем не менее мы как следует подготовились к любым неожиданностям, верно?

Кори мгновенно догадалась, чего ждет от нее Диана, и с радостью бросилась на помощь:

– Папа хотел, чтобы поездка стала общим делом нашей семьи, и все мы получили свою долю обязанностей. Он отвечал за транспорт и финансы, мама – за еду и напитки, Диана – за средства обеспечения безопасности, а мне достались первая медицинская помощь и фотография. А еще нам обеим поручили собрать все, что необходимо для комфорта и безопасности в туристическом лагере. Я рассудила, что бинта и мази от солнечных ожогов вполне достаточно, и принялась искать книги о фотографировании животных в естественных условиях, но Диана избрала совсем иной подход. За несколько недель до отъезда она вызубрила «Руководство для туристов по выживанию в безлюдной местности» и «Спутник туриста».

– И каталоги Бина, – со смехом добавила Диана, – из которых я выбрала и заказала то, что считала абсолютно необходимым для нас с Кори.

Едва она заговорила, Коул перевел на нее взгляд, и Кори заметила, как потеплела его улыбка. Кори продолжала.

– За день до отъезда папа пригнал домой взятый напрокат джип, и мы с Дианой начали укладывать наши личные вещи и снаряжение. Затем мы перенесли в машину «средства безопасности, необходимые для туристов», а потом – аптечку первой помощи.

Бабушка присоединилась к рассказу, сообщив Коулу с улыбкой:

– Девочкам пришлось раз двадцать подняться по лестнице.

– И в конце концов, – с усмешкой подхватил дедушка, – Роберту пришлось взять напрокат трейлер. К несчастью, – сказал он и затрясся от смеха, – Роберту никогда не приходилось водить машину длиннее, чем отцовский «кадиллак». Выезжая на аллею, он сшиб трейлером почтовый ящик и потащил его за собой по улице…

– А мы с Генри хохотали так, что не смогли ничего сделать!

Коул с таким удовольствием узнавал новые подробности о прошлом Дианы, что совсем забыл о своем «вторжении на вражескую территорию».

– Какие же вещи собрала Диана, если им потребовалось столько места? – спросил он, но Кори смущенно молчала.

– Расскажи, расскажи, – со смехом настаивала Диана. – Теперь он член нашей семьи и должен об этом знать!

– Там были не только вещи Дианы, но и мои, – не преминула объяснить Кори. – Если бы она не позаботилась о нас обеих, мне пришлось бы две недели довольствоваться драным спальным мешком, шортами и рубашками, фотоаппаратурой, двадцатью коробками пленки и упаковкой бинтов! Диана приобрела для нас белую палатку с красными и синими полосками, спальники, одежду, лампы и ручные фонарики – голубой для себя и красный для меня. Она не забыла даже яркие пластиковые упаковки с мазями, аспирином и прочей ерундой.

Неожиданно застеснявшись, Кори замолчала и подлила себе еще холодного чая.

– Ты забыла про репелленты, – со смехом подсказала Диана. – Для пущей безопасности я прихватила с собой по десятку флаконов каждого средства от гнуса. Кроме того, я запаслась несколькими огромными бутылями с жидкостью, отпугивающей змей, которую усердно разбрызгивала по периметру палатки каждый раз, едва мы ставили ее па новом месте.

– Средство от змей? – Коул обернулся к Диане со сдавленным смешком. – И какого же мнения вы остались о Йеллоустоуне?

– Смотря кого ты спрашиваешь, – сухо отозвалась Диана, и все члены семьи покатились со смеху. Миссис Фостер вытерла глаза и подхватила:

– В первый же день мы сразу отправились на прогулку. Кори фотографировала горных коз, я сделала несколько удачных зарисовок. Диана наткнулась на ядовитый плющ, а с Робертом случился приступ аллергии.

– Ночью тоже было очень весело, – подхватила Кори. – Мы сидели у костра, жарили зефир и распевали песни.

– А после того как мы отправились спать, на контейнеры для мусора рядом с нашей стоянкой напали еноты, да еще медведи поджидали удобного случая, чтобы поужинать нами, – заявила Диана, проглотив кусочек утки. – По-моему, ни один енот в ту ночь не лег спать голодным.

– Но теперь, вспоминая прошлое, – с усмешкой произнесла Кори, – я понимаю, что поездка получилась слишком однобокой. Пока я носилась по лесам, забыв обо всем на свете, кроме фотографий, Диана ходила следом за мной, навьюченная медикаментами, и цитировала, какими опасностями грозит столкновение с лосем в брачный сезон или что делать, если встретишься с недружелюбно настроенным медведем.

– Тебе повезло, что она взяла на себя такое бремя, – заметила Мэри Фостер серьезно.

– Это правда, – подтвердила Кори, обращаясь к Коулу. – Видите ли, за день до отъезда домой я улизнула из палатки незадолго до рассвета, нарушив категорический приказ папы не покидать лагерь в одиночку. Я хотела принять участие в конкурсе молодых фотографов, но за прошедшее время не сумела снять ничего стоящего. А накануне я увидела подходящий сюжет для призовой фотографии: лоси переходят ручей близ водопада, который обрушивался с крутой, поросшей деревьями скалы. Я поняла, что, если сделаю такой снимок с восходящим на заднем плане солнцем, у меня появится шанс выиграть приз. Папа не смог сопровождать меня – у него не на шутку разыгралась аллергия, и я решила пойти одна.

– А почему мама не составила вам компанию? – удивился Коул.

– Мама очень устала – она целый вечер готовила ужин и упаковывала вещи.

– А Диана?

– У меня не хватило наглости обратиться к Диане. Она была с ног до головы покрыта каламиновой мазью, к тому же подвернула ногу. Но, услышав, что я выбираюсь из палатки ночью, Диана принялась перечислять ужасы, какие ждут неопытного путешественника в лесу. Но я уже бежала прочь, прихватив только фонарик и фотоаппарат.

Несколько минут спустя я услышала хруст веток, почувствовала запах мази и догадалась, что это Диана. И точно – она ковыляла по тропе, волоча ногу. В одной руке у нее была увесистая аптечка, а в другой – голубой фонарик. Какое это было утро! – Кори залилась смехом. – Когда мы достигли выбранного мной места, я поняла, что солнечные лучи будут плохо освещать ручей с этой стороны, и нам пришлось искать брод, перебираться на противоположный берег, продираться сквозь заросли над водопадом, а затем спускаться обратно.

– И вам удалось сфотографировать лосей?

– Нет. Еще не рассвело, и я не знала, что мы очутились на берегу другого ручья возле ближайшего холма, потому установила треногу и настроила телеобъектив. Небо наливалось розовым светом, а сохатые так и не появлялись, и я оставила Диану с фотоаппаратом, а сама прошла в конец поляны. Встав на четвереньки, я выползла из зарослей на берег и подождала, пока глаза привыкнут к свету. Я присела и достала из кармана остатки зефира. И тут я увидела как он выходил из воды, направляясь прямо на меня.

– Лось? – уточнил Коул, передавая блюдо с бисквитами дедушке Дианы.

– Нет, медведь! Он был еще молодой, немного ниже меня ростом – это я поняла не сразу, потому что он передвигался на четырех лапах. Не сомневаясь, что он меня заметил, я опустилась на четвереньки, но косолапый оказался рядышком. Я завизжала, он остановился, и мы замерли друг перед другом, ошеломленные и перепуганные. Вдруг он встал на задние лапы, я – на ноги, швырнула в него зефиром и бросилась наутек. Впрочем, он удирал с такой же скоростью.

Но на этом наши злоключения не кончились. В довершение всего этого, – задыхаясь от смеха, продолжала она, – решив вернуться в лагерь, мы поняли, что заблудились. Диана настаивала, что мы должны сидеть на месте, как сказано в ее инструкциях, но я не слушала – до тех пор, пока она не притворилась, что не может идти из-за больной ноги. Вечером она развела небольшой костер – чтобы спасатели могли нас найти.

А я забыла поменять батарейки в фонарике, и они сели незадолго до того, как я услышала звук, показавшийся мне воем волков. Диана не дала мне свой фонарик. Она заявила, что он понадобится нам сигналить пролетающим мимо самолетам, и я согласилась с ней. Но как только вой повторялся, я оказывалась на грани истерики, – призналась Кори и сделала глоток чая. – Я так дрожала, что не могла произнести ни слова, мне пришлось отворачиваться, чтобы Диана не видела моих слез. Я чувствовала себя такой дурой – особенно потому, что вечно дразнила Диану, которая боялась змей, нарвала ядовитого плюща и повсюду таскала за собой аптечку, но именно я теперь плакала, как ребенок, пока она хладнокровно искала выход. Диана успокоила меня и растолковала, что никакие волки нам не угрожают. Наконец мы улеглись спать. После того как на следующее утро нас нашли, Диана никогда не подтрунивала над моей глупостью и трусостью. С тех пор мы больше не вспоминали о воображаемых волках.

– О воображаемых волках? – переспросил Коул. – Ничего не понимаю.

– Все ясно, – подытожила Кори, – значит, и вы не читали «Путеводитель по Йеллоустоуну». – Она сверкнула заразительной улыбкой. – Видите ли, тогда в этой части Йеллоустоуна не водилось никаких волков. Служители парка сдерживали их в глубине леса, подальше от кемпингов. Оттуда и доносился вой.

Коул нашел это объяснение неубедительным.

– Вы хотите сказать, что всех хищников с такой гигантской территории загнали за ограду? – Он взглянул на Диану, ожидая ответа, но она, по-видимому, увлеклась, обводя указательным пальцем узоры на рукоятке своего ножа.

– Разумеется, нет! – воскликнула Кори. – Комиссия по фауне обнаружила, что популяция волков в Йеллоустоуне вышла из-под контроля, поскольку их естественный враг, черный оцелот, был почти полностью истреблен в Скалистых горах. Оцелотов пришлось завозить из Калифорнии, и те загнали волков в горы.

Диана почувствовала устремленный на нее взгляд Коула и, подняв глаза, перехватила его понимающую улыбку.

– Весьма правдоподобная история, – сдержанно заметил он.

– И мне так казалось, – ответила Диана, подавив смешок.

Кори переводила взгляд с одного на другого, мысленно повторяя давний довод, которому в детстве поверила без колебаний. Теперь, повторенный вслух, он звучал нелепо.

– Диана… – подозрительно произнесла она, – значит, это вранье?

– Это полнейшая чепуха! – перебил Генри Бриттон. – Удивительно, как ты могла на нее купиться. Кори!

Втайне Коул считал решение Дианы идеальным, но в качестве нового и к тому же временного члена семьи не имел права выступить в защиту противоположного мнения. Вместо этого он заключил:

– Значит, вы провели вдвоем страшную ночь и не смогли участвовать в конкурсе?

– Напротив, я выиграла второй приз – за искренность, – сказала Кори с усмешкой.

– Поздравляю, – ответил Коул.

– Поздравлять следует не меня, – криво улыбнулась Кори. – Меня всего лишь запечатлели на снимках.

– Кто же вас сфотографировал?

– Диана. Когда я увидела медведя и встала на четвереньки, она решила, что я заметила лося и пытаюсь выйти из кадра, и потому нажала затвор – так, как я ее учила. Фотоаппарат принялся работать в автоматическом режиме. Когда мы вернулись в лагерь, я выбросила пленку, но Диана сохранила ее ради шутки. Пленку проявили, Диана выбрала три кадра – как требовали условия конкурса – и отослала их.

– Да, – с улыбкой вспомнила Мэри Фостер, – и журнал «Национальная фотография» даже воспользовался подписями, которые придумала Диана.

– Что же это были за подписи? – поинтересовался Коул.

– Первый снимок изображал нашу с мишкой встречу, – со смехом сообщила Кори. – Эта фотография называлась «На старт…». На втором снимке запечатлены мы с косолапым, выпрямившись в полный рост, готовые броситься наутек, – его Диана назвала «Внимание…». А последняя фотография, на которой мы спасались бегством, естественно, – «Марш!».