Стоя у кухонной раковины и промывая листья салата. Кори наблюдала за парой на заднем дворе. Она была настолько поглощена этой сценой, что вздрогнула, когда муж подошел сзади и обнял ее за талию.

– А где все? – спросил Спенс.

– Отдыхают перед ужином. Мы с Гленной справимся сами.

– Я уложил девочек в постель и поцеловал их от твоего имени И сам я не прочь там оказаться, – прошептал он, уткнувшись ей в шею. – С тобой.

Кори потянулась к нему как раз в тот момент, когда на кухню ворвалась Гленна, и супруги отскочили друг от друга, словно провинившиеся подростки.

– Продолжайте, – разрешила Гленна. – Не обращайте на меня внимания. Я всего лишь пытаюсь приготовить обед из шести блюд для семерых.

Нахмурившись, Спенс проводил ее взглядом:

– Как ей, удается неизменно вызывать у меня чувство вины? – Покорно взяв нож, он принялся резать зеленый перец. – И так все пятнадцать лет.

Кори усмехнулась, по-прежнему не сводя глаз, с пары за окном.

– Этот способ действует безотказно. Ведь ты уже готовишь салат, верно? – Она протянула мужу чистое кухонное полотенце. – Заткни его за пояс, иначе непременно испачкаешься.

Бывший блистательный защитник команды Южного методистского университета смерил полотенце оскорбленным взглядом.

– Настоящие мужчины не носят передники, – заявил он.

– Считай эту штуку набедренной повязкой, – предложила Кори.

Несколько минут они работали в дружеском молчании, уже вдвоем наблюдая за парой во дворе. Диана стояла, прислонясь к пальме, а Коул уперся ладонью в ствол у нее над головой. Какие-то слова Дианы заставили его рассмеяться.

– В детстве, – произнесла вдруг Кори с мечтательной улыбкой, – я была так страстно влюблена в тебя, что не понимала, почему Коула Гаррисона считали сексуальным.

– А теперь понимаешь?

Кори кивнула.

– Когда-нибудь я хотела бы сфотографировать его У него очень выразительное лицо – словно состоящее из плоскостей и острых углов.

– Мне он вовсе не кажется подходящим типажом для «Брукса».

– Разумеется! Для манекенщика у него слишком много грубой мужской силы. Чем-то он напоминает хищника. – Она высыпала пригоршню листьев салата в миску и взяла длинный влажный пучок шпината, задумчиво продолжая: – Я сфотографирую его на фоне, соответствующем его облику.

Спенс хмыкнул, явно уязвленный тоном жены и ее комплиментом другому мужчине.

– На каком? – спросил он, принимаясь резать лук.

– Пожалуй, я выберу горный пейзаж или пустыню, залитую солнцем, с голыми скалами на заднем плане.

Горы без деревьев и снежных шапок Спенс считал безобразными и потому согласно кивнул:

– Это будет ему под стать.

Пропустив мимо ушей это замечание. Кори на мгновение отвлеклась от стряпни и вновь уставилась в окно.

– Скажи-ка, – с вызовом спросил Спенс, – как ты собираешься спрятать его глаза?

– Зачем нужно их прятать? – удивилась Кори, повернувшись к мужу.

– Затем, что они холодные и твердые, как гранит. Сегодня днем я наблюдал за ним и не заметил в них ни капли тепла.

– Да, я запомнила его менее сдержанным и суровым, – призналась Кори, – но вряд ли он стал бесчувственным. Вспомни, как он купил Диане ожерелье на аукционе. А теперь взгляни на них. Чем не прекрасный принц, который пришел на помощь Золушке?

В скептическом молчании Спенс выглянул в окно. Не дождавшись ответа, Кори спросила:

– А о чем думаешь ты, когда видишь их вдвоем?

– О Красной Шапочке и злом Волке.

Кори улыбнулась, но Спенс тотчас добавил:

– Насколько я могу судить, мужчина, которым ты так восторгаешься, самый жестокий сукин сын, а также самый безжалостный предприниматель этого десятилетия.

Кори забыла о зелени.

– Не понимаю, почему ты так говоришь. Совсем недавно нам все уши прожужжали, что Коул руководил покупкой компьютерной компании – эту сделку называли «удачным ходом». Никто не упоминал, что Коул совершил что-либо противозаконное.

– Он купил «Кушман электроникс», Кори, – объяснил Спенс. – А незадолго до этого по Уолл-стрит поползли слухи, что тестирование нового чипа Кушманов прошло неудачно, и акции «Кушман электроникс» упали с двадцати восьми долларов до четырнадцати. Тут-то «Объединенные предприятия» выдвинули предложение, и Гаррисон приобрел компанию стоимостью в триста миллионов долларов за полцены.

– Ну и что в этом плохого? Разве ты сам не рассчитываешь на прибыль, играя на курсе акций?

– Кто, по-твоему, пустил этот слух? Кому принадлежит якобы независимая лаборатория тестирования, в которой испытывали чип Кушманов?

У Кори округлились глаза.

– Неужели люди Коула фальсифицировали результаты испытаний?

– Если бы это удалось доказать, он уже давно сидел бы в тюрьме.

Кори задрожала от ужасного предчувствия, но тотчас вспомнила, как Коул смотрел сейчас на Диану.

– Пока нет доказательств, все это – просто грязные домыслы, – заявила она.

– Домыслы следуют за ним по пятам, – саркастически заметил Спенс. – Где бы ни появился Гаррисон, он всегда приносит с собой изощренный тайный план. Вчера вечером, – продолжал он, – ему требовалась достойная жена, чтобы умаслить дядю. Он счел Диану идеальной кандидаткой и потому разыграл сэра Галахеда на аукционе, где присутствовали представители прессы, способные запечатлеть его благородный поступок, а потом, пока Диана находилась под воздействием шампанского, увез ее в Неваду и женился на ней – еще один «удачный ход» в его списке. Менее чем за двенадцать часов он сумел втереться к нам в семью, а теперь сводит нас всех с ума.

Улыбнувшись, Кори принялась перекладывать все, что нарезал, накрошил и натер Спенс, в красивую деревянную миску, отполированную за годы службы.

– Не говоря уже о том, что Коул привлекателен и сексуален, он – миллиардер, его видели со множеством эффектных женщин. Поверь мне, Спенс, Коулу ни к чему такие хлопоты, чтобы заполучить жену-красавицу.

– Гаррисон заполучил не только красивую жену, – с горечью возразил Спенс. – Он добился почти невозможного: приобрел новый, неотразимый имидж.

– Каким образом?

– Когда фотографии, сделанные вчера вечером, появятся в газетах, публика поневоле поверит, что Коул Гаррисон взглянул на женщину, брошенную Дэном Пенвортом – женщину, которая по удачному стечению обстоятельств оказалась любимицей американцев, – и в традициях волшебных сказок пришел на помощь прекрасной леди, осыпал ее драгоценными дарами, увез на собственном самолете и женился на ней в ту же ночь. К концу недели Коул Гаррисон станет самым романтичным героем века.

– Неужели он настолько коварен? Помнится, работая на Хэйуордов, он всегда держался так любезно…

Спенс вытер руки, сохраняя на лице мрачное выражение.

– Сомневаюсь.

– Почему?

– Потому, что его враги – Чарльз и Дуг Хэйуорды. Они люто ненавидят его.

Руки Кори замерли над миской с салатом.

– Дуг никогда и ничем не выдал своей ненависти.

– Ты же сама видела ее прошлой ночью. После аукциона Диана подвела Гаррисона к нашему столу. Помнишь, что было потом?

– Разумеется. Дуг ляпнул бестактность… но с другой стороны, он странно вел себя на протяжении всего ужина.

– Он был в полном порядке, пока Диана не вошла в бальный зал под руку с Коулом. Позднее он демонстративно не подал Гаррисону руки.

– Но ведь…

– Выслушай меня, дорогая. Вчера ночью ты пребывала в состоянии эйфории, и мне не хотелось портить тебе настроение. Дуг и Чарльз Хэйуорд презирают Гаррисона. Я не хочу, чтобы вы с Дианой обольщались – этот брак никогда не превратится в настоящий.

– Презирают его? – прошептала Кори. – За что? Что мог натворить Коул?

– Дуг навестил меня в Ньюпорте несколько лет назад, после того как побывал в больнице у Барбары. Состояние Барбары не улучшалось, и я пригласил его поужинать, надеясь отвлечь от мрачных мыслей. – Спенс прошел к кухонному шкафу, вытащил бутылки столового уксуса и рафинированного оливкового масла и принялся наполнять мерные стаканы. – Мы немного выпили и решили провести остаток вечера у меня. Позже мы перешли в библиотеку, чтобы посмотреть программу новостей, а там на журнальном столике лежал последний номер «Ньюсуик» с фотографией Гаррисона на обложке. Дуг тотчас же разразился обличительной речью – ты не поверишь, но такой злобы я никогда в жизни не слышал от Дуга. Он, твердил о мести, дескать, они с отцом долго ждут подходящего случая. У него вырвалось имя сестры, и я решил, что еще немного – и Дуг разрыдается. Но он тут же взял себя в руки и отправился спать. На следующее утро он извинился и попросил меня не придавать большого значения «пьяной болтовне».

– А может, он говорил правду? – с надеждой произнесла Кори, перемешивая салат. – Дуг никогда не умел пить.

– Ты права – уж я-то его знаю! – воскликнул Спенс с улыбкой. – Пока я учился в университете, он часто бывал у меня, приезжая в Даллас. Я ни разу не встречал человека, способного, как Дуг, превращаться в супермена всего лишь после трех стаканов разбавленного рома!

Кори кивнула, но ее внимание всецело принадлежало паре на лужайке. Она пристально разглядывала Коула, пока он так же пристально всматривался в лицо Дианы. Стоя рядом, Спенс созерцал ту же сцену. У Кори невольно вырвалось:

– Просто не верится…

Спенс мудро не стал напоминать жене: всего месяц назад ей не верилось и в то, что помощник плотника крадет инструменты из гаража, пока она не убедилась в этом лично.

Со своей стороны, Кори воздержалась от напоминания, что Спенсу нравился Дэн Пенворт. Впрочем, Дэн нравился всей семье.

– Неужели ты не можешь быть немного снисходительнее к Коулу? Так нам было бы гораздо легче.

Спенс взглянул в ее встревоженное лицо, и у него в глазах появился нарочитый плотоядный блеск.

– Хорошо, но это тебе дорого обойдется, – произнес он и повернулся, чтобы уйти. Кори поймала его за руку.

– Набедренная повязка тебе идет, – пошутила она и протянула руку, чтобы забрать полотенце.

Спенс обнял ее, игриво подхватив ладонями ягодицы.

– Твои прелести гораздо лучше, – прошептал он.

Мимо них размашисто прошагала Гленна в своих бесшумных ортопедических ботинках.

– Я только выну утку из духовки, пока она не обуглилась, – объяснила она страдальческим голосом.

Кори напряглась. Спенс словно прирос к месту, а затем обнял жену еще крепче и поцеловал, разразившись смехом.