Государство, атакованное соседственной державой, которая объявляет древние права свои на какую-нибудь область, редко решается уступить ее без боя, по единственному убеждению в справедливости сих прав: оно предпочитает
защищать требуемую от него область, что всегда бывает честнее и естественнее. Но, вместо того чтобы в бездействии ожидать нападающего на своей границе, для него может быть выгоднее самому действовать наступательно. Все зависит тогда от взаимного положения враждующих держав в военном отношении.
Часто бывает выгодно вносить войну в землю неприятельскую, но столь же часто и ожидать неприятеля в своих пределах. Для государства, хорошо устроенного, не имеющего причины опасаться ни внутренних раздоров, ни нападения на свои земли со стороны третьей державы, конечно, всегда выгоднее вносить войну во владения неприятельские, ибо через то: 1-е) избегнешь опустошения собственных областей; 2-е) будешь вести войну на счет своего противника; 3-е) преклонишь все нравственные выгоды на свою сторону, ибо, действуя наступательно, возбудишь самонадеяние в своих войсках, а неприятельские приведешь в изумление.
Истины сии могут быть приспособлены к войнам всякого рода; но если правила стратегии непреложны, то нельзя сказать сего о правилах политики войны, которые подвержены изменениям, сообразно с нравственным состоянием народов и достоинством людей, управляющих армиями и государствами.
Сии-то отличия утвердили грубое заблуждение, будто в войне не существует постоянных правил. Но мы надеемся доказать, что военная наука имеет правила непреложные, которые невозможно нарушить, не быв разбитым: одна только политическая и нравственная часть войны представляет разнообразности, коих не можно подчинить никакому положительному расчету; однако же о них можно судить по вероятностям.
Итак, предначертания действий должны быть изменяемы сообразно с обстоятельствами; но при исполнении сих предначертаний не должно отступать от правил военного искусства.