— Каково это быть бедным?

— Фантастически! Просто заводишь детей с какой-нибудь шлюхой из бара и скидываешь их в ясли Валтрианского Ордена, и это больше не твоя гребаная проблема. Потом ты возвращаешься к службе на палубе матросом, а ночью где-нибудь, как-нибудь напиваешься вдрызг, но никогда не падаешь в залив, — сказал Сараф. — А потом пытаешься объявить каждого осиротевшего ящера, который чего-то добился, своим потомком. Того, кого ты сам не воспитывал.

Яан почувствовал, что это прозвучало слишком лично, словно он сам через это прошел.

— Ха. Не ожидал такого, верно? Но, в любом случае, я шучу. Я бы не хотел снова быть бедным. Это ужасно. Весь этот алкоголь не притупляет тот факт, что общество считает тебя никчемным.

Еще одно заявление, которое Яан не мог уложить в своей голове.

— Но честно говоря, больше всего страдает средний класс. В основном из-за дурацких, нелепых, абсурдных цен на недвижимость. Вы же знаете нас, ящеров. Мы не любим высокие небоскребы, как люди или эльфы. Мы любим наши дома на земле, с водоемами и всем таким. Вот почему мы продолжали строить вширь и практически захватили весь залив! Теперь другие расы называют это место Заливом Ящеров.

Теперь они вернулись на палубу.

— А. Почти полностью из-за этого они ввели квоты на рождаемость. Это место, по сути, несло на себе последствия перенаселения ящеров в первой половине века. Эон хотел восстановить популяцию ящеров, и это было бы прекрасно, если бы все слушали их указания и жили в старых землях ящеров, где еще много места, но каждый чертов ящер хотел быть здесь.

Вождь снова уставился на районного вождя и не мог не спросить. — Почему?

— Это самый большой рынок для ящеров. Самые высокие зарплаты, хорошие конкурентные роли, лучшие работодатели и земля, где живут все известные ящеры, не относящиеся к Валтрианскому Ордену. Если вы хотите работать на известного Адмирала-буканьера, то это то самое место.

— Разве вожди не говорят молодым ящерам, что делать? — спросил Яан, будто сама мысль была нелепой. Почему молодняк не слушает приказов? В его сознании было место для обсуждений и всего такого, но как только решение было принято, все должны были подчиняться.

Таков был их путь. — О, боги, вы один из тех стариков, которые до сих пор хотят диктовать молодым, не так ли?

Яан замер и почувствовал, будто ему дали пощечину. Образно выражаясь.

— Ха-ха, простите. Не хотел наступать на ваш старый хвост, но серьезно, молодые ящеры в наши дни воспитываются на таком количестве добавок и получают такое огромное количество знаний и образования, что они просто другие. Вы должны адаптироваться, иначе не сможете долго сохранять свою роль.

— Ч-что

— Я чувствую, что вы родом из другого места, но реальность такова: у молодых будут свои собственные мысли, и они не всегда будут с вами согласны. Пора отпустить. Позвольте им экспериментировать. В конце концов, это место было экспериментом. Хотя, полагаю, можно также сказать, что это проклятое место — эксперимент, который затянулся слишком надолго, и давно пора Эону вмешаться, чтобы перестроить этот проклятый залив.

Внезапно он понял сопротивление матрон.

Традиция предписывала им уступать матронам в вопросах семьи и воспитания молодняка, и он пытался это изменить.

Здесь его роль подлежала изменению. Он был стар и чувствовал себя старым. Вот каково это — чувствовать, что мир меняется слишком быстро, и ты не можешь за ним угнаться.

Он был слишком эгоистичен и, возможно, невежественен. Он думал, что его собственное положение защищено от перемен. Неужели сопротивление матрон возникало из-за неуверенности в их собственных ролях в будущем обществе ящеров?

Куда им теперь идти?

52

ГОД 236 (ЧАСТЬ 2)

Ах, мир, что был после Бореального, — произнесла Стелла, выходя из портала и приземляясь прямо в кучу грязи. Её магический щит тут же вспыхнул вокруг неё. Люмуф и Эдна последовали за ней, оглядываясь на окружающий мир.

Бореальный мир был связан с двумя другими мирами, и этот мир оказался на удивление пустынным. Демонов, впрочем, не было.

— Хмм. Где это мы? — спросил Люмуф, пока Стелла пыталась определить их местоположение в Пустотном море. Положение каждого мира было уникальным, в зависимости от того, на какую карту смотреть, поэтому Стелла посмотрела на Люмуфа, словно это был странный вопрос. Он, конечно же, понял и рассмеялся. — Извини, глупый вопрос. Бывает порой.

— Хах. — Стелла вздохнула, а затем её взгляд устремился в небо. Местоположение было неудачным; казалось, они оказались ещё дальше от демонического солнца. — Нехорошо.

Люмуф посмотрел. — Что ж, полагаю, всё, что нам остаётся, это продолжать прыгать, пока мы не выясним, как связать нашу версию Пустотного моря с демонической.

Магические чувства Стеллы окутали мир, и она обнаружила, что это было средневековое фэнтезийное человеческое общество.

— Так. Мы потратим время на исследование этого мира? — спросил Люмуф.

— Нет времени. Нужно продолжать прыгать. Вернёмся позже.

Эдна огляделась. — Что ж, тогда я временно назову его Гряземиром.

— Твоё чувство названий так же плохо, как у Эона, — проворчала Стелла.

— Я Рыцарь. Не Именователь. И не Писчий.

— Как человек, который когда-то зарабатывал на жизнь рисованием плакатов⁠—

Эдна не дала Стелле продолжить. — Ну-ну, у нас же мало времени, верно?

— Есть два, — сказала Стелла, имея в виду два других мира, которые они могли посетить.

— Выбирай.

Стелла надула губы, махнула рукой, и тут же мы почувствовали, как в воздухе стало больше пустотной маны. Она использовала исключительно свою пустотную ману: портал разорвал пространство перед нами, и мы шагнули сквозь него.

Следующий мир считался астральным соседом Гряземира, и он был просто тих. Он также был бесплодным, пыльным и вечно мрачным.

Солнце было маленьким, крошечным. В воздухе витал слабый, странный и чуждый запах. Чувства Стеллы распространились, как и Люмуфа.

— Здесь есть живые существа, и я чувствую магию.

— Ещё один не-демонический мир, — Эдна казалась озадаченной. — Если мы движемся к демонам, разве не должно быть больше демонических миров?

— Особенности Пустотного моря. Демоны нацеливались на каждый близлежащий мир, но только с их точки зрения. С нашей точки зрения это не так, — сказала Стелла. Однажды она описала это так: каждый мир существует в 3д -пространстве, а демоны сжимают его в 2д -плоскость, глядя сверху. Для неё же они смотрели на это спереди. Наши попытки обратного инжиниринга оригинальной 3д -иллюстрации Пустотного моря с нашей 2д -перспективы оказались очень сложными.

— Разве наша перспектива астральных соседей не была бы настоящей?

— Столь же реальной, как и демонические звёздные пути, — сказала Стелла и вздохнула. — Мы сейчас где-то очень далеко. Придётся снова прыгать.

— Хорошо. — Люмуф подождал, и затем перед ними появилась ещё одна чёрная пустота.

— Мне нужно будет отдохнуть после этого. Хватит сил только на один портал обратно, и всё.

Эдна сделала паузу. — Прежде чем идти, нам стоит дать этому миру название. Хочешь взять эту честь на себя, Люмуф?

— Мир Крошечного Солнца, — сказал Люмуф, и обе дамы застонали.

— Пока сойдёт, — ответила Стелла. Имена всё равно были временными. Их можно было обновить, как только они взаимодействовали бы с местными жителями позднее. — Пошли.

— Поняли, — сказали Люмуф и Эдна, и они оказались в третьем мире.

Третий мир оказался миром, покорённым демонами. Эдна первой почувствовала их присутствие, когда демонические гончие рыскали по местности.

Сам демонический мир был покрыт такими же шпилями, что и на других демонических мирах. Здесь было множество больших нерестовых бассейнов.

— Мы близко? — спросил Люмуф, пока Эдна добивала оставшихся демонических гончих. Они были слабы, но эти гончие выглядели почти в точности как те, что они видели в других мирах. Демонические гончие, честно говоря, были похожи на низкоуровневых бойцов, которых демоны порождали во многих мирах.

Стелла нахмурилась и не ответила. Это был глупый вопрос. Она отдыхала в небольших прототипных местах отдыха. Эти прототипы предназначались для Вальторнов на случай, если они не смогут отступить к одному из моих деревьев. Держатели доменов решили, что это самое подходящее время для их тестирования. — Честно говоря, понятия не имею.

С помощью магической сумки хранения и набора кристаллов, которые функционировали как контроллер, они развернули магическую стену, небольшой домик, а также принесли небольшой запас материалов — вещи, в которых держатель домена на самом деле не нуждался, но которые всё равно было приятно иметь.

Троим индивидам было довольно легко спрятаться, а тот факт, что защитники были так слабы, лишь упрощал это.

Эдна огляделась. Воздух был довольно сухим.

— Мир Гончих?

— Гончие повсюду, не только в этом мире. Не думаю, что название Мир Гончих позволило бы его идентифицировать, хотя довольно забавно, что мы не видели ничего, кроме гончих. — Но они на самом деле не осматривались и лениво бездельничали в лагере. Стелла вздремнула, а Люмуф читал книгу. Эдна вертела в руках свой нож.

Пустотная мана восстанавливалась примерно в три раза дольше, чем обычная мана, даже с силами души и домена Стеллы. Обычный архимаг восстанавливал свой запас маны за часы; пустотному архимагу требовался день.

Люмуф огляделся, а затем снова посмотрел на в основном бесплодный, безжизненный ландшафт. — Назовём это Миром Демонических Гончих?

— Не лучше, но, полагаю, пока сойдёт.

Люмуф разделял мою способность видеть астральные пути, и мы увидели, что этот мир имел активный звёздный путь к другому миру. Демоны этого мира куда-то вторгались. Он также был связан с двумя другими мирами.

Как только Стелла восстановила свою пустотную ману, встал новый выбор. Было три мира, к которым мы могли получить доступ: один через разломные врата, как только мы их найдём, и два межпланарных соседа.

— Какой?

— Отправляться в захваченный мир — значит, наверняка попасть в населённый мир. Мы пытаемся добраться до демонического солнца таким образом, так что логичнее было бы двигаться в другом направлении. Стелла, есть ли способ отследить разломные пути назад? Ну, вроде как увидеть старые разломные пути?

Эдна уставилась на Люмуфа. — Она спит!

— Она меня слышит, — возразил Люмуф. — Я знаю, что она не спит по-настоящему, просто закрыла глаза.

Стелла повернулась и зевнула.

— Ага. Ну, вы знаете, как дороги, после того как ими перестают пользоваться, со временем перестают быть похожими на дороги? Я не уверена, оставляют ли эти дороги Пустотного моря какие-либо следы.

Эдна посмотрела на Люмуфа. — Ты хочешь сказать, что раз каждый демонический мир должен был быть когда-то захвачен, то должен существовать демонический мир, который был источником этого. И если постоянно следовать за источником, если такое вообще возможно, ты подозреваешь, что мы в конечном итоге доберёмся до демонического солнца.

— Именно. Ты умён!

Стелла зевнула. — Пустотная мана распадается очень быстро. Никаких следов.

— А что насчёт основной маны?

— Основная мана распадается при воздействии любого вида света. Смесь не остаётся стабильной долго. Как только разломный путь разрушается, он исчезает.

Люмуф сделал паузу. — Должен быть лучший способ сделать это, чем просто случайные прыжки, я думаю. А как насчёт разломных врат? У них есть координата происхождения, по которой можно вызвать?

— Нет, — сказала Стелла. — Я проверяла.

— Как создаются эти разломные врата, для меня до сих пор загадка.

Стелла кивнула. — Они порождаются.

Эдна посмотрела на Стеллу, задумчиво. — Вообще, допустим, наше подозрение, что демоническое солнце бросило комету в нашу сторону, эта комета должна существовать как с точки зрения демонов, так и с нашей, даже если её движение в одной из них беспорядочно.

— Это выглядело бы так, будто она телепортируется, — сказала Стелла.

Люмуф пожал плечами и вздохнул. — Я не понимаю. Ты используешь пустотную ману, и демоны используют пустотную ману. Почему она работает так по-разному? Разве разломные врата делают что-то, чего не делаем мы? Ты говоришь, что они смотрят на это по-другому, и наши взгляды и их — разные. Но такого не может быть, верно? Должна быть какая-то абсолютная истина где-то, даже если она за пределами нашего понимания.

Прежде чем Стелла смогла продолжить, Люмуф заговорил снова.

— Например, пустотная мана сжимает измерения или что-то в этом роде? Или она сглаживает перспективу, и это перспектива пользователей, которая сглаживается⁠—

Глаза Стеллы расширились, и она уставилась на Люмуфа.

— Что?

— Возможно, ты на правильном пути, — сказала Стелла и пустилась в монолог, высказывая свои мысли вслух. — Пустотная мана как механизм для сглаживания одной из мерных осей стоит изучения. Возможно, внутри разломных врат есть что-то, что мы не изучаем должным образом. Если пустотная мана — это форма антимерной маны, то звёздная мана, которая нейтрализует и компенсирует пустотную ману, является экстрамерной формой маны или, по крайней мере, содержит некое сверхмерное качество. Таким образом, они просто коллапсируют друг на друга при взаимодействии в больших количествах. Наше первоначальное предположение о звёздной и пустотной мане как о материи и антиматерии достаточно близко к истине, но явно неверно понимает принцип их работы.

— Я потерялся, — сказал Люмуф.

Эдна просто закрыла глаза и подразнила жреца. — Ты разбудил мыслящую Стеллу. Я пойду вздремну.

Стелла продолжила: — Если это так, то можно предположить, что основная мана на самом деле является формой узла. Подождите. Нет. Возможно, основная мана — это форма маркера происхождения, который позволяет пустотной мане достигать стабильности, когда она схлопывает одну из мерных осей. Подождите. Подождите. Это тоже может не иметь смысла. Основная мана могла бы быть плоскостью отсчёта, которая позволяет пустотной мане иметь направленность.