В конечном итоге между двумя городами вспыхнула борьба. Для беженцев я был лишь далёким, отстранённым образом. В умах квазинезависимых правителей городов они не верили, что я навяжу свою власть, пока я этого не сделал.

Сто тысяч жуков обрушились на два города вместе с людьми Валтрианцев. Размеры и массированная демонстрация силы означали, что два города быстро сдались, и виновные были немедленно схвачены. И лидеры, и те, кого мы нашли причастными, были публично осуждены в соответствии с основополагающей конституцией Фрешки.

Вызов их делегированной власти означал смерть. Корневое копьё сквозь сердце. Жутко, но это было заявление.

Это было заявление, которое я должен был сделать. Я уже предвидел, что моя власть будет оспариваться каждые несколько лет, поскольку люди не верили тому, чего не видели. Таков был мой опыт из Новой Фрики.

Закон был бессмысленен, пока его не приводили в исполнение. В средневековые времена порядок устанавливался силой и страхом. Поэтому на некоторое время Кавио обнаружил, что его работа главного посредника между различными сегментами стала проще. Это была работа, которую Юра не хотел выполнять, потому что он видел, насколько иным был масштаб вещей. Это была сложная задача для одного человека, поэтому всё должно было измениться.

Было иронично, как я полагал, когда я вспомнил, как сама Фрика страдала из-за того, что их тогдашний король потребовал призыва и был наказан за неподчинение. И теперь я делал то же, что и королевские люди. Я мог лишь надеяться, что назначал эти наказания справедливо, а не беспорядочно, как солдаты Салаха.

Вскоре Совет Фрешки пришлось расширить до чего-то, напоминающего парламентскую или конгрессную систему. Каждый город и район отправлял бы своего представителя, и эти представители вместе выбирали бы лидера сегмента, в общей сложности пятнадцать лидеров сегментов, по одному на каждый сегмент.

Всем лидерам сегментов была дарована аудиенция со мной.

Снова ритуал.

Подобно тому, как монархи моего мира проводили церемонии коронации или религиозные ордена имели сложные конклавы, я счёл уместным внушить им вес своей власти и то, что эти люди были делегатами, что конституция этой земли черпала свой вес и силу от меня, и было важно закрепить в их умах мысль, что их положение представляло собой делегирование власти. Моей власти.

Возможно, я был слишком одержим властью. Мысль о том, чтобы сойти с ума от власти, на мгновение шевельнулась в моей голове. Но это был мир силы и конфликтов. Мир, где высокоуровневые люди без колебаний добивались своего, и иногда я думал, что, возможно, вся эта власть была слишком велика для одного человека. Затем я вспомнил их глупые конфликты, и все мои опасения рассеялись. Не всё из нашего мира можно было пересадить сюда. Не тогда, когда баланс сил был так нарушен.

Пятнадцать человек были доставлены в Долину Неразложившихся, и, в отличие от юных Валтхорнов, я дал им другой напиток. Я даровал им видения прошлого.

Жизни, которые я забрал. Враги, которых я поверг. Разрушение долин от рук демонов. Сожжение Фрики. Порча от демонов. Призрачные крики мёртвых. Войны.

Пятнадцать вышли, сдерживая свои чувства. Кавио сопроводил их обратно во Фрешку, где их ждала уютная гостиница. Но послание было донесено, и эти представители теперь поняли своё место.

— Ты его переживёшь, Лозанна. — Лауфен однажды держала руку своей дочери, когда они сидели в кафе во Фрешке.

— Знаю. Я об этом думала, и тебе не нужно разубеждать меня.

— Я не хотела. Особенно когда твоя свадьба завтра. Я ведь и твоего папу пережила, хотя мы оба были эльфами, — сказала Лауфен. Она отпила из чашки кофе — недавно импортированного деликатеса. — Наши долгие жизни мало что значат, когда мир так жесток к нам. Немногие доживают до сотен, как бабушка Кассерн.

— Я никогда её не встречала.

— Встречала, но ты была совсем младенцем. — Лауфен улыбнулась и погладила гладкую ладонь дочери. Человек мог бы подумать, что они хорошие подруги или, возможно, сёстры, поскольку старение эльфов значительно замедлялось, как только они достигали совершеннолетия. Возможно, но только эльф заметил бы едва заметные морщинки вокруг глаз или тускнеющий цвет её волос. — Ты готова к завтрашнему дню?

— Да. Я уже прошла через одну. Не думаю, что наша Эоническая свадьба будет сложнее, чем церемония в стиле Хава. — Лозанна провела две церемонии: одну в стиле Хава, в соответствии с традициями Восточного храма Гайя на Восточном континенте. Она предназначалась для расширенной семьи её мужа, и необходимость путешествовать с одного континента на другой означала, что на организацию обоих её мероприятий ушёл целый год.

— Хорошо.

На следующий день церемония состоялась во дворе для молитв Валтрианцев во Фрешке. Это был совершенно новый город, поэтому у нас было пространство. Я, вместе с некоторыми выжившими жрецами, спроектировал этот большой двор в стиле парка-при-храме, где было несколько Древ Молитвы, чтобы различные церемонии могли проводиться одновременно.

Также именно здесь я разместил один из своих многочисленных древесных глаз, поэтому здесь деревья меняли цвета каждое время года. Я вспомнил сочные цветочные поляны дома, цвета осени, весны и зимы и воссоздал их с использованием местных растений. Так что это было прекрасное место, свадьба в саду, но всё же в храме. Землянин мог бы смутно угадать влияние азиатских садов и храмов, и даже обширных дворов многих исторических мест на Западе.

Лозанна и её муж стояли перед Древом Молитвы со светло-розовыми листьями. Это был сад множества цветов. Пара была одета в церемониальные платья и рубашки. Ритуал, для свадьбы.

В мире систем ритуалы также были средством общения с системой. Свадьбы, похороны — всё это служило для информирования системы об изменении статуса. Для женатых пар было не редкостью получить временное благословение сразу после свадьбы.

Там был небольшой пьедестал, и на нём лежали два маленьких кусочка дерева. Они были гладкими, за исключением одной части, где был шип, и оба они укололи о него пальцы, оставив по капле крови на каждом кусочке дерева. Дерево впитало кровь и с помощью небольшой магии превратилось в ожерелье, и двое обменялись бы ожерельями. Деревянные ожерелья из крови обоих.

Это был относительно новый процесс, адаптированный из практик соседних народов. В конце концов, древние традиции часто забывались, поэтому новые должны были занять их место.

Юра тихо сказал: — Из поколения в поколение.

— Разве это происходит только тогда, когда у Лозанны появляется ребёнок? — усмехнулась Лауфен. Она явно была счастлива видеть, как её дочь находит мужа.

— Ну, ты на них давишь? — Юра улыбнулся.

— Возможно, не в ближайшие несколько лет.

— Это да. — Что ж, по эльфийским меркам, несколько лет — это очень мало. — Так не терпится увидеть внука? — усмехнулась Лауфен.

В течение года произошло ещё одно событие, имевшее большее геополитическое влияние на континенте: великий распад империи Харриса на семь королевских государств его семи жён.

Харрис установил телепортационный маяк, и все его жёны и дети прибыли во Фрешку. Он использовал огромные средства, имевшиеся в его распоряжении, чтобы построить обширную веранду на окраине Фрешки, где должен был быть подписан договор.

Договор Фрешки. Если бы это зависело от меня, я бы точно назвал его Древо-говор Фрешки, но ладно. Возможно, будущий договор удостоится такого древо-отношения.

Харрис объявил Королевскую Столицу своими личными имперскими владениями и, по сути, делегировал управление своей империей на семь частей, каждая из которых переходила под власть одной из его жён, превращая их в королев, а затем его теперь уже тридцать детей становились принцами или принцессами своих собственных регионов. Армии, бюджеты, артефакты и магические предметы — всё это было разделено на семь частей, а любые неделимые части должны были оставаться в его личном владении.

Конечно, это не было бы идеально. Но Мирей была права; лучше было провести разграничительные линии сейчас, чем позже. По крайней мере, он был жив, чтобы разрешать любые конфликты. Подписание состоялось. Присутствовали все, даже соседние монархи. Состоялась большая вечеринка, и сам император Харрис произнёс долгую речь, объясняя, что он надеялся на мирную передачу власти семи жёнам и их детям.

Жасмин, моя главная шпионка, быстро заставила меня прислушаться к разговорам некоторых политиков и монархов.

— Это безумие, не так ли? Император сошёл с ума, чтобы так развалить свою собственную империю? Другие нации непременно воспользуются шансом откусить кусок!

— Это, возможно, наивность героя, — объяснил другой делегат. — Герои в прошлом совершали очень странные поступки. Кажется, император Харрис не исключение.

— Ах. И всё же, это прекрасная возможность для нас. Какую королеву, по-вашему, будет легче убедить?

— Полагаю, нам следует поговорить с каждым из молодых принцев и принцесс, которые жаждут показать себя. Мы могли бы дать им несколько козырей, но при этом заманить их в сферу нашего влияния. Торговля и богатство — вот путь вперёд, при этом призывы императора всё ещё действуют, чтобы поддерживать мир.

Хотя Харрис не мог долго отлучаться, его армия призванных существ всё ещё бродила по его империи. Ни одна нация не была настолько глупа, чтобы сражаться с призванными армиями героя; их сила в бою была легендарной.

— Долгосрочная инвестиция, по крайней мере до следующего короля демонов.

— Честно говоря, непростое решение, — сказал делегат. — Эти распавшиеся семь королевств наверняка начнут борьбу в тот момент, когда император падёт в битве со следующим королём демонов, но тогда, если он не сможет покинуть это место, конечно, король демонов придёт сюда.

На лице другого делегата отразился ужас. — Ох. Это было бы плохо. Мы можем не суметь сохранить наши инвестиции, если следующий король демонов нацелится на этот континент.

— Возможно, это вопрос, который мы должны задать императору: каковы его планы на случай появления следующего короля демонов.

Итак, пока Харрис общался с остальными своими детьми и жёнами, один из них спросил.

— Ваше Величество, каков ваш план на случай появления следующего короля демонов? С вашим состоянием, поведёте ли вы битву со следующим королём демонов?

Харрис улыбнулся. — Что ж, хотя наше состояние обычно требует, чтобы мы оставались рядом с целительными силами Эона, я предвижу, что для нас троих не составит проблем сразиться со следующим королём демонов. С набором телепортационных маяков мы могли бы сразиться с королём демонов, а затем вернуться. Мы также работаем над альтернативой, если этот день настанет, но это не то, что я могу раскрыть.

Если и был метафорический момент, когда все делали заметки, то это был он. Я чувствовал поток магических сообщений наружу и был чертовски уверен, что Харрис и Мирей тоже. Они были героями, и у них было врождённое магическое чутьё.

Но он просто улыбнулся и позволил этому произойти. В конце концов, церемония завершилась, империя официально распалась. Харрис позволил каждому выбрать, хотят ли они наслаждаться удобствами Фрешки или желают вернуться. Все они вернулись, и, несомненно, сам Харрис предвидел шквал планирования и политических интриг.

Той ночью он встретился с Мирей, чтобы выпить.

— Ты ушёл рано.

— Я не хотела красть твою славу. Это было твоё событие, Харрис. Не нужно двух героев на одном мероприятии.

— Хех. Я всё ещё устаю от такой политики, даже когда у меня есть для этого уровни.

— Ты продержался весь день. Я бы сказала, твои уровни справились со своей задачей. — Мирей улыбнулась. — Как чувствуешь себя, словно гора с плеч?

— Немного. В то же время я боюсь, что, возможно, заложил основы для гражданской войны.

— Ты мог бы использовать это время, чтобы создать больше магических чар, так что если война когда-либо вспыхнет, магические чары остановят её. Ты ведь знаешь, что есть такая магия.

— Это неизбежно.

— Действительно.

— Когда-нибудь жалел, что суёшь свой нос куда ни попадя?

— Иногда. — Харрис вздохнул и той ночью напился травяного ликёра.

— Всё время, ты хочешь сказать? — Мирей рассмеялась.

35

ГОД 118

Состояние Мирей ухудшалось, несмотря на все мои старания исцелить её. Часть меня раздирали противоречия по этому поводу. Если она умрёт, я получу душу титана. Если нет, ну, значит, будет на одного героя больше для борьбы с королём демонов.

— Я умру, не так ли? — спросила она.

— Почему она ухудшается? — спросил Харрис. Ему это было непонятно, да и мне тоже, но каким-то образом её состояние ухудшалось, словно это был внезапный рецидив. Я месяцами изучал её тело и постоянно пытался подавить проклятие короля демонов, но это было странно. Оно умудрялось прорываться сквозь любые мои средства подавления и создавать новые проклятия.

— Если она ухудшается, то и ты можешь, — сказал я Харрису. — Я стараюсь, но не знаю, почему оно так себя ведёт.

— Больно, — сказала Мирей, рыдая. Боль, которую она испытывала, была невыносимой, она пронзала всё её тело. Она описывала это так, будто её жарили заживо.

Иногда Мирей впадала в абсолютный бред, она просто продолжала кричать, вопить и биться, когда боль овладевала ею.

— Ты не можешь дать ей успокоительное или что-то такое? — сказал Харрис, расстроенный тем, что его друг кричит в полубессознательном состоянии.

— Э-э, правда? У меня есть разрешение?

Мирей сама закричала: — Да! Сделай это! Просто выруби меня!

Она была героем. Сопротивление эффектам статуса было нормой для героев выше сотого уровня. Моё снотворное оказалось недостаточно сильным, чтобы подействовать. — Не действует, мне нужно преодолеть твоё естественное сопротивление героя.

— Как?

Она кричала. Она вопила.

Я попробовал ещё кое-что. Вколол снотворные пилюли. Не помогло.

— Не понимаю, — сказал Джеррард, который тоже находился рядом. — Почему это не работает?