Пробуждение было тяжелым, словно после конкретной попойки. Оказывается, и такие воспоминания и ассоциации у меня есть. Голова вроде не болела, но была словно туго набита ватой. Я открыл глаза, и какое-то время смотрел на дыру в своде пещеры. Все события вчерашнего дня я помнил отчетливо. Как и помнил то, что вопросов у меня не убавилось, а скорее наоборот, стало больше. Какое, к черту, будущее? Дурдом. Надо разбираться. Я сел, ожидая резкой головной боли, но вата в голове осталась ватой, и не болела. По крайней мере пока. В пещере было светло, но не ярко – видимо солнце на небе прикрыли облака. Я поежился – сейчас тут было градусов пятнадцать, вряд ли сильно больше. Не жарко.
Поднявшись на ноги, я пошел в обход периметра пещеры, выискивая Тиля. По пути к его "квартире" я обнаружил по периметру пещеры еще несколько подобных ниш. Из некоторых на меня смотрели настороженные глаза. Наверное в основном эти ниши были естественного происхождения, некоторые из них были просто углублены и расширены их обитателями. Нишу Тиля я не пропустил. Он не спал, облокотившись на одну руку ел какой-то то ли фрукт, то ли овощ сомнительного вида. На умирающего человека он не был похож, и я подумал, что он скорее всего припустил драматизма в свое положение, чтобы вчера меня впечатлить. Увидев меня, Тиль еле заметно махнул мне рукой, и показал на место рядом с ним.
–
Голова получше, правда? – И не дожидаясь моего ответа удовлетворенно продолжил. – На следующий день утром всегда легче. Правда, к вечеру опять начнет болеть. Чем больше вспомнишь, тем сильнее будет болеть.
–
Тиль. – прервал я его. – У меня два вопроса. То есть, их намного больше, но сперва два. Первый: где тут можно что-то поесть? Я уже больше суток ничего не ел. И второй: что, черт побери, тут происходит?
Тиль очень тихо свистнул куда-то за мою спину, и что-то показал рукой невидимому мне собеседнику. Буквально через пару минут та маленькая девочка, которую я вчера заметил, принесла мне еду: в когда-то белой, а сейчас неопределимого цвета тарелке со сколотыми краями была налита буроватая жидкость. Тарелка была холодной, и не очень чистой. Я с опаской понюхал жидкость – определить, что в тарелке, я никак не смог, ни на вид, ни на запах.
–
Это не страшно, это даже вкусно. Девочки делают такую похлебку из корней и тех растений, которые можно есть, и которые мы смогли найти. Не бойтесь.
Тиль улыбнулся ободряюще, и откусил кусок своего овоща-фрукта. Выбора у меня было немного, и я сделал глоток прямо из тарелки. Вкус был странный, немного горький, но не противный. Жидкость скорее напоминала какой-то сок, а не суп, но я был так голоден, что выхлебал все, и поставил тарелку на пол.
–
С первым вопросом все просто: вы наверняка недалеко от того места, где вы жили в своем мире. – без всяких предисловий начал Тиль. – Точнее я вам сказать не могу, я и сам не знаю. Да и не важно это, на самом деле.
–
Ничего себе, не важно! – возмутился я. – Это для кого как.
–
Хорошо, допустим, но знаешь, куда более интересен будет ответ на второй вопрос.. Давай я расскажу, что знаю сам, а ты уже потом спросишь, что будет непонятно. Но скажу сразу, знаю я не все, и даже не много. Примерно лет пять назад…
Примерно лет пять назад человечество, уже казалось бы привыкшее ко всем болезням и неплохо продвинувшееся в развитии медицины, атаковал новый, доселе никому неизвестный вирус. Поначалу всё казалось не так и плохо – вирус локализовали в Африке, где он был впервые замечен, ученые лечили людей, изучали вирус, бодро искали вакцину и рапортовали, что пандемии в этот раз скорее всего удастся избежать. Смертность, доходящая до сорока процентов, была очень ужасающей и опасной, но не беспрецедентной. И вот когда уже все вроде успокоились, вирус мутировал очередной раз, и ударил новой волной. Смертность скакнула в в два раза вверх, как и вирулентность, и пандемия в момент стала реальностью. Системы здравоохранения, пытаясь хоть как-то обслужить невероятное количество заболевших, обезумевших от страха пациентов, продержались пару месяцев, армия смогла поддержать видимость порядка еще несколько недель. Потом началась повсеместная паника, хаос, а вместе с ними и ад.
Вирус, насколько удалось установить ученым, передавался воздушно-капельным путем, причем мог легко передаваться как от людей, так и от животных. При этом животные переносили вирус куда как проще, и умирали от него реже. Неведомая болезнь поражала клетки нервной системы, достаточно быстро развиваясь и вызывая сначала судороги, а потом паралич, и остановку сердца. Так же была выявлена одна странная закономерность: вирус практически не трогал детей младше пятнадцати-шестнадцати лет. Случаи заболевания или смертности среди детей были чрезвычайно редки, а вот переносили и передавали вирус дети отлично. Взрослые переносили вирус очень тяжело. Вылечиться и выжить удавалось единицам, и это скорее было "вопреки", чем "благодаря" чему-либо.. Человечество, так сильно привыкшее к различного рода услугам, покою и телесериалам, оказалось удивительно ранимо. Паника началась слишком рано, когда возможно было ещё работать и спасать ситуацию. Положение усугубляли многочисленные группы разнообразной направленности: от “никакого вируса нет, нас дурят”, до “вирус придуман правительством специально, чтобы…”. Вместо того, чтобы бросить все силы на лечение и контроль ситуации, полиции и армии приходилось постоянно бороться против агрессивных демонстраций, а потом и против откровенных терактов. В общем, люди делали всё, чтобы помочь вирусу распространиться как можно скорее и как можно продуктивнее.
Европа и Америка продержались несколько месяцев до погружения в полный хаос и анархию. Африка и Южная Америка очень быстро остались предоставлены сами себе. Ну в самом деле, кого интересует какая-то африканская страна, когда на твоих глазах в прямом эфире горят раздираемые мародерством и безумием Нью-Йорк, Мадрид и Берлин. Чуть дольше продержалась Азия, за счет быстро и жестко введенного тоталитаризма и самодисциплины, но как-то обуздать вирус и произвести вакцину они просто не успели. Таким образом, примерно через полгода после начала второй волны тот мир, который казался таким стабильным и постоянным, оказался раздавлен и разрушен. Взрослые, которым посчастливилось не умереть от вируса, немедленно занялись истреблением себе подобных, используя для этого совершенно разные лозунги и призывы, от религиозных, до политических и патриотических. И достаточно преуспели в своем занятии. Истребление чего бы то ни было у человечества испокон веков получается довольно хорошо, и этот навык все время оттачивался.
Дети, не страдавшие от вируса, сначала начали привыкать к новой жизни с немногочисленными взрослыми, но быстро смекнули, что лучше бы начать привыкать к жизни вообще без взрослых – так спокойнее и целее. Дети стали организовываться в свои собственные сообщества, которые разумеется старались взять под свою "опеку" выжившие взрослые. Сообщества детей становились всё меньше и всё незаметнее: меньше людей – проще спрятаться. Проще прокормиться и проще выжить. Через пару лет после начала пандемии дети, разбитые на маленькие группы, в основном занимались тем, что прятались от таких же групп и старались выжить. Когда взрослых стало совсем мало, маятник качнулся в другую сторону и система приспособилась сама: дети стали кооперироваться с одним или парой взрослых, которые были либо достаточно умны, либо достаточно сильны, чтобы выжить до этого момента. Их делали лидерами, местными вождями и царьками, и они правили каждый своим “детским садом”. С таким лидером у группы детей, особенно маленьких, повышались шансы на выживание. Ну а сам лидер получал привилегии правителя – ему готовили еду, о нем заботились. Мера заботы зависела зачастую от извращенности самого лидера и отчаянности положения его группы. Само собой разумеется, чужие лидеры являлись приоритетной целью для других групп. Закон джунглей заработал на полную катушку: убил вожака – получил или территорию, или часть его стаи. А то и всю стаю.
Лидер группы в которую я попал умер несколько недель назад, сорвавшись с края обрыва и разбившись о камни. Дети остались одни, но решили не искать счастья на стороне – к тому времени группа уже нашла эту пещеру в холме, которая являлась замечательным тайным укрытием, и решила выживать сама. Часть группы во главе с Адрианом и Михи, местными разведчиками и даже порой охотниками, считала, что группе нужен новый лидер. От своего прежнего лидера, серьезного и спокойного, судя по рассказу Тиля, человека, группа узнала удивительную вещь: каким-то образом взрослые из прошлого порой попадали сюда, в настоящее. Их лидер даже привел свою группу к тому месту, откуда он попал к ним. Нетрудно догадаться, что это был именно тот “предбанник”, в котором очнулся я.
Их вождь рассказал детям, что память возвращалась к нему несколько недель, причем совершенно хаотично. Он вообще охотно делился с ними информацией и своими знаниями, рассказывая им все, что он сам знал и вспоминал. Но особо много рассказать он не успел – его смерть прервала процесс. Через две недели после гибели лидера, Михи и Адриан предложили дежурить около “предбанника”, чтобы не пропустить появление нового лидера. Идею поначалу поддержала вся группа, дежурили посменно. Через неделю пустых дежурств идея уже не казалась всем такой уж хорошей. Никто не знал, когда появится новый лидер, и появится ли он вообще. Ещё через неделю соседняя группа поймала и забрала двух мальчишек, загнав их в засаду. Третьему – а это был Тилль – удалось сбежать ценой прыжка вниз с утеса высотой метров десять. Он сумел добраться до своих, но очень скоро стало ясно, что обе ноги его сломаны, и у него вскоре началось заражение тканей. Никто из детей не имел понятия, как лечить такие раны, да и лечить было нечем, потому его участь была предрешена.
На дежурства, ставшие по мнению большинства в группе не только бессмысленными, но и опасными, теперь ходили только Адриан и Михи. Причем, как полагал Тиль, верил в позитивный исход один лишь Адриан. Михи же просто не оставлял своего друга одного. И вот позавчера они увидели меня, пробирающегося к ручью. День они наблюдали за мной, не веря собственным глазам – именно их я слышал у ручья, Михи был неосторожен. На второй день мальчишки решили подойти ко мне, и позвать меня в их группу.
Тиль окончил рассказ, и обессиленно повалился на свою импровизированную кровать. Я осторожно приподнял кусок ткани, которым он был укрыт, и сразу опустил его обратно. Запах гангрены я узнал сразу, или вспомнил его. Запах был мне знаком. Это был действительно запах смерти, отвратительный и отталкивающий. Мне даже не нужно было рассматривать, что там скрыто за какими-то не очень чистыми тряпками, намотанными на его ноги.
–
Не очень оптимистично, да?
Тиль спросил вроде с улыбкой, но улыбался он лишь губами. Умирать не хочется никому.
–
Ты так спокойно к этому относишься? – я указал на его ноги.
–
Ну, мне не очень это нравится. Но ты привыкнешь – тут смерть намного ближе к любому из нас. Потому воспринимается совсем не так трагично, как раньше. А те, кто помоложе, – он кивнул на маленькую девочку, которая приносила мне похлебку, – вообще не помнят другой жизни. Я им завидую даже. Хотя они время от времени просят что-то рассказать. Вроде сказки, наверное.
–
Я заметил, что Михи и Адриан очень мало говорят. Как будто даже неохотно. Остальные, кроме тебя, вообще не сказали мне ни слова.
–
Это у всех так. Они приспосабливаются к новым условиям, и делают это быстро. Те, кто постарше, вроде меня, приспосабливаются медленнее. Ну и умирают чаще. Тут, у нас в пещере, сравнительно безопасно. А снаружи – ты никогда не знаешь, кто и где тебя услышит. Поэтому чем меньше ты говоришь, тем выше твои шансы выжить.
–
Я так и думал. Просто была еще версия, что это последствия вируса…
–
Нет, вирус на детей не действует практически. Как кстати и на тех, кто к нам попал сюда из прошлого. Как ты. Но это не точно. Просто я никогда не слышал о лидере, который заболел бы вирусом.
–
А вирус вообще еще существует?
–
А кто знает? И спросить не у кого.
–
Знаешь, эта история с перемещением во времени… В нее трудно поверить. Ты сам в нее веришь? Я имею ввиду, какой шанс, что ваш лидер просто рассказал вам то, что захотел рассказать?
–
Я не знаю. Ты помнишь, в каком году ты жил до того, как сюда попасть?
–
Нет. Я вообще ничего не помню. Вспоминаю правда постоянно что-то.
–
Вспомнишь еще. Вот тогда и проверим.
–
А какой сейчас год?
–
Мне кажется, 2031. Или 2032. Я не уверен, если честно. Тут выражение "какой сейчас год" почти потеряло смысл.
–
Ясно. Мне нужно подумать. То, что ты рассказал – очень необычно. И это я сейчас сильно преуменьшаю. И меня убивает то, что я ничего не помню. Тут есть поблизости город? Там может что-то остаться, что мне поможет вспомнить, понять, где я и когда я.
–
Город есть, конечно, но не близко. И это место, куда я сам бы ни за что не пошел. Там всюду смерть. Группы посильнее ходят туда, но и они ходят редко. Говорят, в городе к тому же много животных поселилось. И некоторые животные тоже мутировали. Я, правда, таких сам не видел.
–
Все равно, в городе все ответы. И кстати, от кого тогда ты это все слышал, если вы ни с кем не общаетесь?
–
Я не говорил, что мы ни с кем не общаемся. Мы знаем примерно, где находится еще пара групп. Иногда встречаемся с ними, делимся информацией. Обычно я зa такие встречи отвечал. Но уже все, видимо…
–
Погоди. Ты сказал, что с момента катастрофы прошло лет пять? Тогда по идее могли еще сохраниться медикаменты, которые тебе могут помочь.
–
А какие медикаменты мне могут помочь? И какой у них срок хранения? И что вообще нужно делать?
–
Я не знаю. Или не помню. Что в этой ситуации одно и то же.
–
Вот и никто не знает. – Тиль отвернулся от меня. – Думали уже об этом, конечно. Адриан даже вызвался в город идти. Только что там искать…
–
Значит, надо найти того, кто знает, что делать.
–
Все больницы в округе закрыты, знаешь ли. – Криво улыбнулся мой собеседник.
–
Может, где-то есть либо подросток, который что-то смыслит в медицине, либо выживший взрослый. Лидер, как вы говорите.
–
Ага, и где? И с чего бы такому человеку мне помогать? Да такой человек, даже если он и есть, сейчас на вес золота. Даже дороже, намного дороже И меня скорее убьют, чем вылечат, а нашу группу заберут себе.
–
Вы уже пытались найти такого человека?
–
Ты не слышишь? Это глупо и бесполезно.
–
Ну, а это уже мне решать. Раз уж я ваш лидер.
–
О, так ты согласен?
–
Я не вижу пока для себя другого выбора. Не одному же мне тут жить, в лесах. Если все, что ты мне рассказал, правда… Так что да, я пока с вами. Только слово "лидер" мне не нравится.
–
А какое нравится?
–
Не знаю. Я подумаю. Обо всем подумаю.
С этими словами я поднялся на ноги. Подумать действительно стоило. Я правда не особо себе представлял, что я могу придумать, если почти ничего не помню. Но хотя бы какой-то план действий на ближайшее время нужно составить, и ему следовать. Иначе в этом будущем или не-будущем я просто свихнусь.
Дойдя до "своей" ниши, я присел на небольшой камень около нее. Так, надо разложить по полочкам, что я знаю и помню. Про память все просто – я не помню почти нихрена. По знанию чуть сложнее: если принять на веру все, что мне говорил Тилль, то я очутился в будущем (насколько недалеком будущем я даже и не знаю), где мало взрослых, много детей, и никакого порядка. Везде опасно, убить человека – обычное дело. И есть другие, вроде меня, "пришельцы". Нет, я был далек от идеи слепо поверить во все слова Тиля. Что-то их "лидер" мог понавыдумывать сам, что-то приврать, каким святым он бы ни был. Значит, надо проверить все самому.
Так постепенно выкристаллизовалась некая структура: понять, где я нахожусь, постараться помочь умирающему от гангрены Тилю, и если все так и есть, то постараться наладить нормальные отношения с теми группами, с которыми положительный контакт уже был. Информация в любом мире и в любое время стоит многого. А ее мне сейчас и не хватает. И еды бы кстати – тарелка непонятной похлебки не сумела полностью удовлетворить мой голод. Тут мои мысли прервал Адриан. Он не стал подкрадываться сзади и тянуть меня за руку, но встал передо мной, вроде даже стараясь выглядеть несколько уважительно.
–
Привет. Мне Тиль рассказал, почему вы мало говорите. Наверное, я тоже привыкну, но пока тебе придется со мной словами общаться. – я постарался выдать ободряющую улыбку.
–
Ты собираешься в город? Я с тобой. Тебе нужен кто-то, кто тебе будет помогать, и показывать дорогу. И поможет быть незаметным.
–
Погоди-погоди. Кто тебе сказал, что я в город собираюсь? Тилль?
–
Ты сам сказал.
–
Ты слышал весь разговор? – догадался я.
–
Конечно.
Мне следует привыкнуть, что тут неспроста все молчат. И наверняка слух у этих детей тоже в порядке. Да, привыкать к этому нужно быстрее.
–
Да, я думаю о том, чтобы пойти в город. Но не сейчас. Не сразу. Есть вещи поважнее.
–
Какие? Тиль умирает. Но может ты сможешь его спасти! Вдруг ты раньше лечил людей?
–
Я?? – я даже опешил. Такая мысль мне в голову не приходила, но ничего, кроме изумления, она мне не принесла. – Это вряд ли. Я бы что-то вспомнил. Наверное.
–
Все равно. Когда пойдешь, я с тобой. – И добавил после паузы. – Пожалуйста.
–
Хорошо. Если я соберусь в город, то ты со мной. Ты кстати был уже в городе? Это далеко отсюда?
–
Нет, – смутился Адриан, – не был. Но я примерно знаю, как туда идти. За день дойдем. Или за два дня.
–
Ясно. Тогда скажи мне, может ты знаешь, как мне найти другие группы? Тилль говорил, что вы порой встречались с другими группами. Может они могут помочь ему.
–
Я не знаю. Это всегда Тиль организовывал. Я не ходил с ним ни разу, Анита ходила.
Адриан указал на девочку повзрослее, которая, как мне сейчас показалось, внимательно прислушивалась к нашему разговору. Услышав свое имя, она отвернулась и отошла на другой край пещеры. Подозреваю, что оттуда она нас все равно хорошо слышала.
–
Понятно. Я с ней поговорю.
–
Она не очень любит разговаривать. Но с лидером будет говорить. Наверное. Ты же теперь наш лидер?
–
Вы тут все не любите разговаривать. Я пока с вами. Только не называй меня "лидер", пожалуйста. Это глупо звучит.
–
А как называть?
–
Ну… Зови меня Марат. Это мое имя.
–
Хорошо. – Неуверенно ответил Адриан – Я попробую. Марат.
–
Лучше скажи мне, где можно тут добыть еды? Вы что едите вообще?
–
Скоро должен вернуться Михи. Он пошел проверять ловушки. Иногда попадаются звери туда, маленькие. Еще мы растим тыквы, но они пока еще не созрели. Еще грибы, они как раз начали расти.
–
Ааа, так сейчас осень? Начало осени?
–
Осень? Наверное… Я не знаю. Еда будет. Для лидера всегда есть еда.
–
Меня зовут Марат.
–
Да. Извини, Марат.
–
Пойду поговорю с вашей Анитой.
Я встал, с грустью прислушался к своему неутоленному голоду, и направился туда, куда отошла девочка. Девочку я нашел около одной из ниш, глубоко утопленной в склон холма. То ли эта "комната" была изначально такой большой, то ли ее обитательница хорошо поработала над ее углублением. Анита сидела на корточках у большого плоского камня, на котором были разложены какие-то бурые длинные кривые корни, напоминающие толстые неряшливые канаты. В руках у девочки был сейчас как раз один из корней, который она ловко скоблила небольшим плоским камнем. Я быстро оглядел ее. Четырнадцать? Двенадцать? Шестнадцать? Понятия не имею. Длинные черные волосы, сплетенные в грязноватую косу. Высокая для девочки, худая. Подвижные быстрые глаза, тонкие губы, упрямый подбородок.
–
Анита? Я хотел бы с тобой поговорить.
–
Я слушаю. – спокойно сказала она, не прекращая свое занятие.
–
Тиль мне рассказал, что вы встречались раньше с несколькими группами выживших. Другими группами. Адриан сказал, что ты ходила с Тилем.
–
Да, ходила, два раза.
–
Мне нужно с ними встретиться и поговорить. Я хочу попытаться помочь Тилю.
–
Не получится. – тем же ровным голосом сказала девочка.
Прежде чем спорить с ней, я задал неожиданный даже для себя вопрос.
–
Тебе сколько лет?
–
A что? – удивленно спросила она, но руки ее остановились. – Я не знаю точно.
–
Знаешь. – Мягко возразил я. Объяснение, зачем я спросил, только сейчас пришло мне в голову. – Я должен понимать, что от каждого из вас ожидать. И это зависит в том числе и от вашего возраста.
Анита покачала головой, но видимо не нашла, что возразить.
–
Мне четырнадцать.
–
А маленькой? – я показал рукой на ту девочку, которая приносила мне ранее еду, а сейчас сидела неподалеку и откровенно слушала нас.
–
Ей шесть. Ее зовут Синтия.
–
Отлично. Спасибо. Меня зовут Марат, но вы скорее всего это уже слышали. Теперь вернемся к вопросу про другие группы. Почему ты сказала "не получится"?
–
Адриан сказал, что вы видели двух убитых по пути сюда?
–
Верно. Двоих детей.
–
Они как раз из одной группы, с которой мы встречались. Та группа совсем маленькая. Они уже либо ушли, либо прячутся. Либо все умерли.
–
Допустим. А вторая группа?
–
Вторая не захочет с нами встречаться.
–
Почему?
–
Спроси у Тиля.
–
Я у тебя спрашиваю.
Она быстро взглянула мне в глаза, и мне показалось, что в ее взгляде мелькнул гнев. Ого, тут у нас характер! Я выдержал ее взгляд. Если играем в “группу и лидера” – давайте играть.
–
На прошлой встрече Тилль поругался с их разведчиком. – после паузы в несколько секунд выдавила из себя Анита.
–
С их лидером?
–
Нет. Лидеры на встречи не ходят. Опасно. С разведчиком.
–
То есть, с одним из детей. Верно? – я дождался кивка от Аниты, и продолжил. – Не беда. Я хочу сам с ними встретиться. Как организовываются встречи?
–
Этого я не знаю. – Быстро сказала она, и снова глянула на меня. – Этим Тилль занимался, сам.
–
Ясно. Спасибо, Анита.
С Тилем мы потом побеседуем, я пока не все обдумал. Сейчас мне нужен был Адриан, и он конечно был неподалеку, и делал вид, что не слушает. Я его жестом подозвал к себе. Учусь понемногу поменьше звуков издавать. Адриан быстро и беззвучно подошел ко мне.
–
Адриан, сколько всего вас в группе? Нас? – поправился я.
–
С тобой восемь. – чуть подумав, сказал он.
–
Это с Тилем вместе?
–
Конечно.
–
Ясно. Скажи, у вас тут как-то распределены обязанности? Ну, как вы живете? Кто чем занимается? Кто делает еду, например?
–
Раньше лидер говорил, кто что делает, каждый день. – Смутился Адриан. – Сейчас… Ну еду делают девчонки. Да все всё делают.
–
Анита просто сказала, что Тиль на встрече поспорил с разведчиком из той группы. У той группы есть разделение, получается? Разведчики, может быть бойцы?
–
Я не знаю. – Мой собеседник здорово растерялся. – У нас такого нет.
–
Ну, например, кто отвечает за дежурство, за наблюдение?
–
Где? Наблюдение кого?
–
Тут. Где вы живете. У холма. – Я уточнил, хотя уже понял ответ.
–
Н-никто. А зачем? Нас тут никому не найти.
–
Ну а вот например у вас дыра наверху. Там же верх холма, верно? – я указал рукой вверх, для пущей убедительности.
–
Там камни, Туда почти не залезть. Думали, смотрели. Я сам залезал, но два раза чуть не свалился. Туда никто не полезет. Там нет ничего. – затараторил Адриан.
–
Ясно. Спасибо. Дай мне минут десять-двадцать. Потом я хочу со всеми поговорить. И кстати, есть у вас ещё что-то поесть? А то я не могу думать, мне пустой живот на мозг давит.
Я не уверен, что Адриан оценил мою шутку, но он куда-то ушел, и вскоре вернулся с несколькими отскобленными добела корнями. Сказал, что их можно есть сырыми. Я попробовал – оказалось не так и плохо. Чем-то похоже на редьку. А я вернулся на свое "ложе", и прилег, стараясь устроиться по возможности поудобнее. Надо было придумать короткий временный план действий, и идеи у меня уже начинали формироваться.
Примерно через полчаса я сидел на небольшом камне посередине пещеры, оглядывая свою группу. расположившуюся полукругом передо мной. Тиля я видел боковым зрением, он лежал на своем месте, но, разумеется, отчетливо все слышал.
–
Я буду очень краток. – Начал я, стараясь говорить негромко. – Вы все знаете уже, что я теперь вхожу в состав вашей группе. Я скажу ещё раз, всем сразу – прошу меня не называть “лидером”, зовите меня Марат. С этим понятно. Теперь дальше. С этого дня и с этой минуты у нас будет постоянное дежурство на вершине холма. Пока там будет только один пост, позже продумаем ещё варианты. Скажу коротко: если опасность так велика, как мне рассказывали, то вы все живы просто благодаря удачи и случайности. Для меня это важные, но не главнейшие условия выживания, потому у нас будет полноценная разведка. Дежурить поначалу будет один человек, смена разведчика четыре раза за сутки. Первым начинает Адриан, он займет пост сразу после окончания этого собрания. Он же мной назначается главным по разведке. Пока это очень условно, потому что нас всех тут восемь человек, но тем не менее. Анита назначается главной по хозяйственной части. Это не значит, что она будет за всех готовить и убирать, но это значит, что она должна следить за тем, что у нас есть, и чего у нас нет, и говорить мне.
Оба названных мной подростка отреагировали по-разному: Адриан показал лицом удивление и пожал плечами, хотя мне показалось, что в его взгляде мелькнула гордость. Анита лишь покачала головой, и демонстративно не смотрела на меня. С ней будет сложнее, но я справлюсь.
–
Далее. На ближайшее время озвучиваю несколько задач: первая и самая главная на сегодня – помочь Тилю выжить. Для этого мне нужно будет постараться связаться с другой группой, не враждебной нам, и либо найти у них кого-то, кто что-то смыслит в медицине, либо узнать информацию, где такого человека можно найти. И следующая задача, задача более долгосрочная: улучшить условия жизни тут. Тут просто необходим будет поход в населенный пункт – город, или что-то в этом роде. Я пока не знаю, когда и в каком составе мы пойдем в город, как только я решу – всем сразу сообщу. Вот это вкратце всё. Все пока свободны, мы с Адрианом пойдем наружу.
Идея осмотреть холм, понять как он расположен и насколько он действительно скрытен от посторонних, лежала на поверхности. Адриан был уже готов, ждал меня у выхода из пещеры. Как я успел уже узнать, это был единственный доступный всем выход. Был ещё один, но по словам Адриана, в ту расщелину смогли бы протиснуться даже не все дети, настолько узкой она была. Эта информация меня насторожила: случись кому-то наткнуться на вход в холм, и мы тут в мышеловке окажемся. Надо срочно что-то придумывать. Но это потом, а сейчас – разведка.
Мы прошли тем же путем, которым я вчера сюда попал. В расщелине было всё так же темно, и часть пути меня опять вел за руку Адриан. Я спрашивал себя, смогу ли я привыкнуть к этой темноте. Точнее, не так – как быстро я смогу привыкнуть к этому проходу, и начать ходить тут одному. Оказавшись снаружи мы оба на пару минут замерли, настороженно прислушиваясь к звукам леса. Решив, что все в порядке – а в этом я пока больше полагался на Адриана, чем на себя – мы начали продираться через кусты.
Адриан сказал, что на вершину холма он уже поднимался, и подняться можно было только по противоположному от входа склону. Сторона склона, в которой располагался вход, почти сразу за полосой кустов начинала подниматься вверх почти отвесно, по ней без снаряжения точно не забраться. Мы медленно и осторожно обошли склон, и Адриан молча указал вверх. Тут склон был не таким крутым, трава и мелкий кустарник поднимались ещё чуть выше, дальше уступая камням и скалам. Я далеко не был уверен, что смог бы подняться по этому склону сам, но мой новоназначенный разведчик уже быстро и бесшумно двигался между камней вверх. Еще в пещере мальчик получил от меня инструкции: подняться наверх, внимательно осмотреть все вокруг, и выбрать место наверху для удобного наблюдательного поста. Сигнал опасности пока придумали простой – два коротких и два длинных свистка. Так же Адриан должен был осмотреть маршрут наверх, и предложить незаметные улучшения или изменения маршрута, чтобы все дети и даже я могли забраться туда, не убившись по пути. Надо будет – сделаем незаметную ступеньку, или скобу, или ещё что-то в этом роде.
Минут через десять голова Адриана показалась на самом верху, он коротко махнул мне рукой – добрался. Сейчас он там будет осматриваться, ну а я пока решил обойти склон по другой стороне, до входа в пещеру. Стараясь двигаться незаметно и очень тихо, я пошел вдоль склона вперед.
Удар по голове швырнул меня на землю, опрокинув на спину. Я на секунду задохнулся от боли и шока, сразу почувствовав, как кровь потекла по лбу противным ручейком. Рефлексы сработали первее – я рывком перевернулся на живот, и одним движением вскочил на ноги, боковым зрением увидев стрелу, воткнувшуюся в землю туда, где я только что лежал. На меня тут же метнулся какой-то человек, очень быстро, и я успел только инстинктивно отпрянуть назад, поворачивая корпус и пропуская его мимо себя. Напавший в воздухе перегруппировался, и сразу развернулся снова ко мне, пока я пытался сообразить, откуда стреляет лучник. Напротив меня стоял, пружинисто пригнувшись, невысокий подросток в темной то ли куртке, то ли рубашке, и таких же штанах. В руке он сжимал нож, держа его внизу впереди себя, наставив лезвие на меня. Как только я сообразил, почему он медлит и не нападает, я тут же бросился в сторону от него, кувырком в траву, моля судьбу чтобы там не было большого камня.
Повезло вдвойне: камня не было, и стрела невидимого лучника пролетела мимо. Я успел встать на колено, когда незнакомец с ножом бросился на меня. Однако, тут у него случилась промашка: стоящий на одном колене перед тобой человек вовсе не является удобной мишенью для атаки ножом. Вместо того, чтобы уворачиваться снова, я двинулся навстречу нападающему, подняв руку над головой и отведя ей удар клинка слегка в сторону – лезвие мелькнуло мимо, рукав куртки нападающего зашуршал мимо моего уха, и мой соперник на долю секунды потерял равновесие, по инерции чуть завалившись вперед. Этого для меня было вполне достаточно: я схватил его рукой сзади за куртку, и просто толкнул дальше, продолжая его движение и одновременно закручивая в сторону. Попытаться поймать руку с ножом сейчас было глупо – не поймать, да и ненужно это.
Чтобы не упасть лицом вниз, атаковавшему меня пришлось опереться рукой с ножом о землю, но я уже был сзади него и на ногах. Удар ногой по опорной ноге врага, и всем своим весом я падаю на него сверху, выигрывая секунды пока он пробует сгруппироваться. Его рука с оружием теперь мне отлично видна – он отчаянно пытается опереться на нее, и скинуть меня с себя. Ну нет, мы в разных весовых категориях. Левой я хватаю его за грязные густые волосы, со всей силы дергаю голову вверх, буквально сидя на его спине, удерживая его корпус между своих бедер. Правой захватываю ослабшую от боли и неожиданности его руку с клинком, поворачиваю нож лезвием к нему, и падаю всем весом на него сверху, своей правой рукой направляя его кулак с ножом и ощущая, как сталь входит в его тело. Человек подо мной разок дергается, но он уже труп – я это откуда-то знаю. Нож из тела доставать нет времени – лучник вряд ли испарился. Я перекатываюсь с тела убитого вправо, не вставая в рост, подтягивая ноги к груди – где же чертов стрелок?
Мне просто повезло, что стрелы у лучника были так себе, самодельные. Такая неровная стрела не летит строго вперед, а слегка виляет по пути. Вот и эта стрела, которая была выпущена метров с шести прямо мне в лицо, лишь царапает мне щеку, и я даже успеваю услышать вполне голливудский свист пролетающего древка с оперением. Однако, лук не пистолет, перезарядка занимает полсекунды только у Леголаса во “Властелине колец”, потому я вскакиваю на ноги, и бросаюсь вперед, в сторону еле различимой фигуры за деревом недалеко от меня. Я добираюсь до незадачливого Робин Гуда быстрее, чем он успевает выстрелить в меня ещё раз, и ударом колена с разбега в грудь роняю его на лесной мох. Дальше руки сами хватают лучника за голову, и резко дергают ее на себя и в сторону, ломая шейные позвонки с противным хрустом. Я отпускаю тело, и падаю рядом, стараясь прислушаться – никто не говорил, что нападавших было только двое.
Только сейчас я понимаю, что всё время дрался, закрыв правый глаз, который заливала кровь с раны на голове. Осторожно прикладываю руку к волосам – ого, нормально так раскроена моя бедная голова, я чувствую края раны пальцами. Вроде меня не мутит и сознание я не теряю, значит вряд ли сильно попало, а то, что кровь льется ручьем – ну так из головы ее всегда много.
Пролежав в траве несколько секунд я осознал три вещи: во-первых, весь бой происходил в полной тишине, никто из нас не проронил не звука. Во-вторых, я умею драться. И делал это явно много и часто, потому что мое тело действовало на полном автоматизме сейчас, просто делая то, что нужно. И в-третьих, второй убитый мною был не лучником, а лучницей.
Ещё секунд десять полежав в тишине, я встал и осмотрелся. Может нападавших было двое, а может и больше, и остальные просто ушли – этого я не знаю. Я прислушался к себе – я же только что убил двоих человек, подростков. Как я там? А нормально я там. Они хотели убить меня, получилось наоборот. Как по мне – такой вариант мне больше нравится. Так, а что у нас с трофеями? Лук валялся тут же, несуразный самодельный лук, но тем не менее вполне работающий. Возьмем. Что-то вроде сшитого из материала колчана нашлось у лучницы на поясе, несколько разноразмерных стрел высыпались при ее падении на землю. Колчан я снял, стрелы собрал – в нашем хозяйстве все пригодится. Кстати, на стрелке какие-то лохмотья надеты, и она босиком. А вот напавший на меня с ножом молодчик требует осмотра.
Так, вот и он, никуда не ушел вроде. И даже крови особо не видно – все впитывает мох и сырая земля.
Перевернул тело, вытащил нож из раны. С виду достаточно обычный охотничий нож, с пластиковым покрытием рукоятки. Вытер лезвие об траву: большой нож, сантиметров пятнадцать, лезвие сильно поношенное, поцарапанное многочисленными грубыми заточками. Пойдет, беру себе. Ножен я на теле не нашел, хотя и поискал. То ли их не было, то ли они в лесу выпали, и их уже точно не найти. А вот одежда у него интересная: темная зеленая куртка, из мягкого, но достаточно прочного материала, нечто среднее между фланелью и брезентом, мне этот материал не знаком. Такие же штаны с широкими накладками на коленях, и темно-коричневые ботинки на короткой шнуровке. Жаль, вся одежда мне точно мала, нападавший был вряд ли выше ста семидесяти сантиметров. А вот кому-то из наших вполне подойдет.
То ли это я нашел Адриана, то ли он меня – я не знаю. К этому времени моя раненая голова уже истекала кровью не так активно, но болеть начала здорово. К тому же, отпустил адреналин – меня чуть потряхивало и знобило. Тоже знакомое ощущение, отметил я про себя. И я знаю, что через час-два отдыха с этим все будет в порядке. Как минимум с внутренним ощущением – раной на голове надо бы заняться.
Адриану я коротко рассказал о произошедшем, и отправил его за Михи в пещеру, спрятавшись недалеко от нашего места боя. Парни прибежали минут через десять, явно бегом неслись, но все равно умудрялись при этом не шуметь. А вот меня враги, получается, выследили, устроили засаду, a я их даже не слышал. Плохо, плохо. Надо работать над собой.
Поручив парням спрятать тела и замаскировать их, снять одежду с убитого и забрать лук с колчаном у второго трупа, я побрел в пещеру. Мне нужен час покоя, а потом уже буду себя в порядок приводить. Надо было бы помочь моим разведчикам, но я вряд ли справлюсь лучше, чем они. Лес вокруг холма достаточно густой, спрятать два некрупных тела не должно стать трудной задачей. А потом уже надо будет оттащить их подальше, нам рядом с “базой” гниющие останки не нужны.
Мое появление в пещере скорее всего было эффектным. Первой меня увидела маленькая Синтия, и сразу убежала за своей подругой. Почти сразу подтянулись другие ребята. Я сел на пол около своей "комнаты", и стал осторожно стягивать майку через свою многострадальную голову. Майка здорово испачкалась кровью, да и на брюки немало грязи попало, хорошо хоть темные они. Со снятием с себя брюк я решил пока повременить – не настолько я себя еще лидером тут все же ощущаю. Анита сразу подошла к моей всклокоченной голове, и начала легкими нажатиями пальцев вокруг раны бодренько причинять мне боль.
–
Сильно разбито. Чем это?
–
Вроде бы камнем, но я так понял, что по касательной. Повезло. Иначе оглушили бы, наверное.
–
А это? – Девушка указала на щёку. А я уже и забыл про стрелу…
–
Это стрелой.
–
Кто? Нам надо уходить?
Я как раз собирался ответить, что пока не знаю, но Анита от меня отвернулась. Михи и Адриан были уже тут как тут, и даже что-то неслышно мычали, яростно жестикулируя. Все внимание переключилось на них. Ну да, а я тут ложись и умирай! Я ощупал осторожно свою рану на голове. Кровь уже успокоилась, но Анита права, разбито не слабо. Заживать будет долго. Я некстати вспомнил о ногах Тиля, и подумал, какой грязи мне в рану мог занести этот камень. Мысль эта мне категорически не понравилась.
Тут внезапно все опять посмотрели на меня. Да, краткости и тишине – вот чему мне нужно поучиться у Адриана.
–
Адриан сказал, он этих двоих не знает. Не видел никогда. Но это ничего не значит. Они спрятали тела, надежно. Как думаешь, придут другие? Искать этих, которых ты убил?
–
Непременно придут. – Я осторожно кивнул головой, которая болела не переставая. – Правда, не знаю, когда. И понятия не имею, где они будут их искать. Нам всем сегодня повезло. Я не уверен, что они бы вас нашли… нас нашли. Но если бы нашли, и вернулись бы с другой группой – было бы очень плохо. У них вон, оружие есть. А у нас? У нас есть оружие?
–
У нас драться никто не умеет. И наш прежний лидер говорил, что конфликтов нужно стараться избегать всеми силами.
–
Очень правильную вещь говорил ваш лидер. Только вот, не всегда так получается.
–
Но ты справился. Без оружия. Ты их убил.
–
Я об этом и говорю.
Я посмотрел на Аниту. В ее глазах уже не было пренебрежения. Как и у всех вокруг. А в глазах Михи и Адриана я прочел чуть ли не восхищение. Ну или мне хотелось его прочесть там. "Куем железо, не отходя от кассы" – вспомнил я смешанную поговорку. Именно так, именно так. Авторитет надо зарабатывать, а не получать.
–
Поможете мне с головой? Надо бы рану промыть. И Адриан – ты на пост, пока не начнет темнеть. Тогда тебя сменю я. Михи после меня, я подам сигнал. И да, мне нужно поесть что-то.
Как только я закончил, зашевелились все. Адриан неслышной пулей вылетел из пещеры. Анита куда-то отправила Синтию, вручив ей мою окровавленную майку. Сама после этого куда-то убежала. Остальные три мальчика растворились, я даже не успел понять, куда. Надо кстати узнать, как их зовут. Много что надо узнать и сделать.
Когда вернувшаяся Анита мне как могла обмыла рану, и что-то к ней приложила, какие-то травы вроде, я уже успокоился. Заживет голова, ничего страшного. Анита ушла, а я вдруг заметил, что одежда, лук, и колчан со стрелами лежат около меня. Трофеи вроде как. Похоже, меня сегодня по настоящему признали лидером. Я прилег на спину, и постарался думать, игнорируя боль в голове и желудочную неудовлетворенность.. Получилось не очень.