Проснулся как от толчка, даже показалось, что физического. Быстро сел на полу, озираясь и пытаясь понять, сколько сейчас времени и что меня разбудило. Комната не изменилась ничуть, с момента моего засыпания могла пройти как одна минута, так и много часов. Плечо, на котором я спал, затекло и ныло. Значит, явно не минута прошла. Да и чувствовал я себя выспавшимся. Выспавшимся и голодным. Встал на ноги, слегка размял конечности, и пошел на разведку в коридор, сам по пути с громким хрустом наступая на оставленные мною же ветки на полу.

Снаружи только начинало светать – небо уже становилось из темно-синего понемногу голубым, а вот лес внизу ещё чернел одним монолитным массивом. На небе ощутимо прибавилось облаков, но пока вроде не дождевых. Я решил подождать, когда станет окончательно светло, и снова пойти вниз – надо было решать вопрос питания, о чем недвусмысленно напоминал мой желудок. Во время моего вчерашнего рейда вниз, к ручью, ничего съедобного по дороге я не увидел, и это меня совсем не радовало.

Через полчаса я решил, что уже достаточно светло для выхода. Я снова зашел в густую траву, уже начавшую было подниматься после моих вчерашних проходов по ней. Трава была настолько мокрой от росы, что штаны мои промокли почти сразу. Ладно, позже все высохнет, не проблема. Проблемой было скорее то, что в лесу оказалось совсем не жарко, и я аж мурашками покрылся, пробираясь вниз. Прохлада заставляла двигаться скорее, а трава и мох под ногами оставались все еще очень влажными. В результате я несколько раз поскальзывался, один раз с размаху приложившись бедром о торчащий корень с такой силой, что чуть не взвыл. После этого я замедлился, и решил добраться до ручья пусть замерзшим, но целым.

Ручей встретил меня как старого знакомого – своим деловитым шумом. Я сделал несколько глотков, но сегодня ледяная вода не показалась мне, изрядно замерзшему и промокшему, такой вкусной. Я осмотрел другой берег ручья – перейдя через воду можно было дойти до холмов на другой стороне долины. Может стоит забраться на тот холм и осмотреться? Может хотя бы там есть какие-то грибы или ягоды… Если я смогу отличить съедобные от несъедобных, конечно.

Что-то заставило меня резко обернуться, и на секунду обомлеть – передо мной метрах в десяти стояли двое мальчишек. Они были какие-то всклокоченные, неопрятные, а что на них было надето, я вообще не смог определить. Потерялись они, что ли? На вид им было лет по двенадцать – четырнадцать. А может меньше или больше, в таком гриме я мог и ошибаться.

–

Добрый день. – издалека обратился ко мне тот, который был ростом поменьше, с короткими черными волосами на голове. Говорил он очень тихо, с каким-то внутренним усилием, как мне показалось.

–

Добрый день. – Я постарался выглядеть уверенным и приветливым. – Ребята, вы заблудились?

–

Мы хотели бы, чтобы вы были нашим лидером. У нас нет лидера сейчас. – на мой вопрос мальчишка не обратил никакого внимания. Я честно говоря плохо его понял, то ли он невнятно говорил, то ли шум ручья перекрывал его голос.

–

У нас группа небольшая, но очень хорошая, мы все умеем, что нужно. – влез в разговор второй паренек, чуть выше первого, с целой копной каштановых волос, в которых запутались случайные листья и веточки. – У нас хорошая группа.

–

Ребята, вы о чем вообще? – Я картинно развел руки в стороны, добавляя эмоций в свою речь. – Я не понимаю. Вы заблудились тут, в лесу?

Мальчишки переглянулись, тот, что пониже, шевельнул губами, не проронив при этом ни звука. При этом я был уверен, что его напарник его понял, чуть кивнув в ответ.

–

У нас хорошая группа. – Повторил эхом первый заговоривший. – В других группах уже есть лидер, им ненужно, они вас не примут. У нас нету, мы вас приглашаем.

–

Так, ребята. – Я понял, что они участвуют в какой-то игре, или летнем лагере, и постарался сделать наш разговор более конструктивным. – Давайте мы вот как сделаем: вы меня отведете к своим родителям, ну или к учителям, и мы там все решим, хорошо?

–

У нас нет лидера. – Неуверенно проговорил парень повыше. Он опять глянул на своего товарища, но тот только приподнял брови вверх. Тогда он добавил еще неувереннее – Идите к нам лидером. У нас есть еда, и хорошее убежище.

–

Еда, это хорошо. – Совершенно искренне сказал я, и на этих словах мальчишки заметно расслабились, словно ожидали их от меня услышать. – А где тут город? Вы из какого города?

Парней как хлыстом ударили, так изменились их лица. Поза изменилась совсем неуловимо, но я понял, что они готовы просто бежать, прямо сейчас. А этого допустить я никак не мог. Я далеко не был уверен, что в этом лесу есть много других собеседников. Я сделал первое, что пришло на ум – поднял руки вверх, и присел на камень у воды, максимально выражая свое миролюбие.

–

Ребята, у меня голова очень болит. – приврал я. – Не могу сейчас быстро думать, вы уж извините. И я не ел весь день, вот пришел к ручью воды попить.

Еще один сеанс бесшумного для меня общения мальчишек. В этот раз он длился дольше. Мальчик повыше даже тронул своего собеседника за плечо, но тот быстрым движением скинул его руку. За это время они не издали ни звука, только губы шевелились слегка. Наконец тот, что пониже, обратился ко мне:

–

Вы нас не обманите? Вы согласны быть нашим лидером?

–

Парни, – я постарался быть искренним и убедительным, и в то же время не потерять остатки здравого смысла в этом нелепом разговоре. – я не хочу вам ничего обещать, пока точно не узнаю, чего вы от меня хотите. Обманывать вас я не собираюсь. Если вам нужна помощь и я могу помочь, то я постараюсь помочь.

Мои слова, похоже, убедили обоих. Тот, что поменьше ростом – а судя по всему он был главным в их паре – кивнул мне.

–

Тогда пойдем с нами. Мы покажем.

–

Куда пойдем и что покажем? – спросил я как можно спокойнее, не двигаясь с места.

–

К нам. Нашу группу покажем. И ты увидишь, что ты должен стать нашим лидером. – уверенно сказал мальчишка, таким вот элегантным манером переходя на "ты".

–

У нас отличная группа! – снова выпалил парень повыше.

–

Ну пойдемте. – Я поднялся с камня. Идея идти в какую бы то ни было "группу" сейчас была на самом деле самой здравой. Придем к ним в "группу", а там уже видно будет, что тут вообще твориться. – Идти далеко?

Ответом мне было молчание. Я вздохнул, и шагнул к ним.

–

Ну показывайте, куда идти.

Ребята двинулись вдоль ручья, прочь от водопада, я пошел за ними. Совсем скоро я понял, что они, в отличии от меня, двигаются бесшумно, как будто шагают не по листьям и веткам. На ногах у них были не то странные грязные ботинки, не то какие-то обмотки, я не смог определить. Похоже, парни думали о том же самом, о чем и я, потому что оба постоянно оборачивались на меня и недовольно морщились. Ну да пусть морщатся, я в их миссии не участвую, потому играть по их правилам не обязан. Просто старался не шуметь специально.

Мы прошли вдоль ручья примерно километр, когда узкое заросшее лесом ущелье, по которому мы шли, раздвоилось. Вправо, видимо в обход того большого холма, на котором был сооружен мой "предбанник", уходила не широкая расщелина. Слева и справа от нее поднимались склоны, поросшие редкими чахлыми деревцами и невнятными кустами. Склоны обильно покрывал мох с пучками травы то там, то тут, делая их очень живописными, прямо созданными для фото. О, вспомнил, что такое фотография! Правда, в расщелине стало темнее – восходящее солнце загораживал теперь "мой" холм. На входе в расщелину мои попутчики, весь путь не проронившие ни слова, остановились, и вновь коротко беззвучно пообщались друг с другом. В результате тот, что повыше, пошел вперед, а его товарищ пошел за ним, отпустив его шагов на двадцать и поманив меня за собой. Двигались оба медленно, осторожно, как будто скрываясь от кого-то. Меня это все не очень устраивало, и я решительно остановил за руку моего сопровождающего.

–

Куда мы идем, и далеко ли еще?

Парнишка дернулся, но я держал его крепко, стараясь не сделать при этом ему больно. Рука его была худая, но жилистая, живая. Он сделал большие глаза, и потянул меня вниз, словно приглашая спрятаться.

–

Хорошо, у вас… У вас что-то случилось. – Я старался сформулировать фразу так, чтобы не обидеть пацанов. – Но я должен понимать, что именно. Иначе, как я смогу вам помочь? Вас кто-то обижает? Вы кого-то боитесь?

Мальчишка энергично закивал головой, ни слова не говоря. Он лишь тянул меня вниз, к земле, и в глазах его я вдруг увидел настоящий, не наигранный страх. Какая-то чертовщина тут происходит. Его тревога поневоле передалась мне, и я пригнулся к земле, присев на корточки. Парень замер, перестав пытаться освободить свою руку, и прислушался. Второй мальчишка также замер впереди, вертя головой по сторонам. Я отпустил руку мальчика, и сам прислушался. Ничего. Птички, деревья и насекомые создают свой собственный звуковой фон. Через минуту мой провожатый приложил палец к губам, и посмотрел на меня. Я кивнул в ответ – буду вести себя тихо, если им прям так уж приспичило. Мы двинулись дальше, по левой стороне расщелины, стараясь держаться немногочисленной растительности, и медленно поднимаясь вверх по склону. Один из моих провожатых все так же шел впереди, мы двое – за ним. У одного большого валуна мы остановились все втроем, мальчишки присели прямо на землю, я привалился к камню – идти вверх не по тропинке само по себе занятие трудоемкое, а стараться при этом не шуметь и еще пригибаться делает такой поход тем еще удовольствием.

Я скинул с себя ощущение тревоги, и опять взял своего провожатого за руку, собираясь получить хоть какие-то ответы. Вместо этого он моментально обернулся ко мне, приложив палец к губам, и показал куда-то в расщелину под нами, за камнем. Я осторожно подвинулся мимо сидящих за валуном ребят, и глянул вперед и вниз, куда мне показывал не очень чистый палец моего попутчика. Внизу, на небольшой поляне на самом дне расщелины, лежали два трупа. В том, что это трупы, сомневаться не приходилось – лежали они метрах в тридцати-сорока от меня, и отсюда было хорошо видно неестественное положение тел. Одеты оба были еще более странно, чем мои попутчики: в нечто вроде юбки до колена. Больше никакой одежды на телах не было, на грязных ногах никакой обуви. Оба лежали ничком, но совершенно ясно было одно – это были дети. Я наверное минуту рассматривал эту ситуацию, пытаясь принять ее, осмыслить и понять, что тут происходит, и что делать дальше. У меня носились мурашки по коже, так нереально выглядела картина передо мною. Вокруг было тихо и спокойно, никого и ничего. Насекомые жужжат, порой ветерок шумит, далеко сзади нас еще слышен ручей. И два мертвых ребенка. Причем все это всерьез, я сразу откинул вариант "это игра такая".

Один из мальчишек тронул меня за плечо, сновы приложил палец к губам, и показал рукой вверх по склону – идем дальше. Я показал на тела, невольно перенимая привычку этих странных детей общаться жестами. Надо осмотреть трупы! Нет, мотнул головой парень. И еще несколько раз “нет, нет, нет”. И снова показал "идем дальше". Я оглянулся на убитых внизу. Странно, мне было совершенно не страшно. Я не понимал, что происходит, и потому как будто смотрел кино. Да, что-то случилось, но я лишь посторонний зритель, меня это не касается. Наверное, защитный механизм врубился. Я даже не пытался сейчас найти логическое объяснение тому, что вообще тут случилось – лишь смотрел на свернутые шеи двоих детей. Кто-то их убил, и просто оставил тут. Странная одежда. Босиком. Или все забрали, обувь и одежду? Нет, ноги очень грязные, скорее всего шли без обуви. Меня еще раз дернули за плечо, уже настойчивее. Я оторвал взгляд от места преступления. Один из мальчишек был уже впереди, второй настойчиво тянул меня – пойдем! И я пошел дальше, за ними, пригибаясь и стараясь не шуметь.

Только обойдя немаленький холм по замысловатой спирали, и оказавшись практически на противоположном склоне, почти на вершине, мои попутчики устроили привал, усевшись на землю среди нескольких колючих кустов. Я уселся тоже, вытянув гудящие от нашего марша ноги, и нарушил молчание:

–

Давайте так. Мне нужно понять, что тут происходит. Тогда я смогу помочь вам лучше и эффективнее. – я понятия не имел, как нужно говорить с этими странными детьми, но судя по телам за холмом, день перестает быть забавным. Потому я не дал моим проводникам ничего возразить, и продолжил. – Те двое детей внизу – кто их убил? Вы что-то знаете об этом?

–

Ты много говоришь. – Покачал головой тот, кто пониже, старший.

–

Но тут можно, тут спокойно. – Кивнул мне второй, за что удостоился презрительного взгляда от своего друга, и тут же потупился.

–

Нигде не спокойно. Везде нужно быть осторожным. – он помедлил и нехотя ответил мне. – Мы не знаем точно, кто их убил. Тут несколько групп ходят, к ручью. Кто-то их поймал.

–

Но вы кому-то же уже рассказали об этом? Кто-то этим случаем занимается?

Увидев, что мальчишки смотрят на меня непонимающими глазами, я переформулировал вопрос.

–

Полиция в курсе? Родители… Ну, я не знаю… Взрослые какие-то?

Я буквально давился вопросами, но они никак не желали складываться в правильные предложения. Всплыло слово "полиция", но я пока не был точно уверен, что меня вообще понимают.

–

Полиция? – теперь озадачился мой собеседник. – Какие взрослые? Они не из наших, за них отвечать нам не нужно, пусть их группа ищет.

–

Так. – сказал я, чтобы что-то сказать. – И нам никому не нужно доложить о том, что мы увидели?

–

Доложить? Кому? Я тебя не понимаю. Мы расскажем своим, но это не имеет значения.

–

Как не имеет? – я начал раздражаться. – Мы где вообще находимся?

–

Ему надо поговорить с Тилем. – Тихо сказал второй мальчик, словно опасаясь, что первый опять на него укоризненно посмотрит. Но второй только склонил голову.

–

Да, надо. – и обратился уже ко мне. – Я не умею так рассказывать. Не люблю долго говорить. Ты поговоришь с Тилем. Он расскажет. Объяснит. Тут уже недалеко

–

Вас-то хоть как зовут? – отчаявшись получить ответы на сложные вопросы, я задал простой.

–

Я Михи. – первым отозвался конечно тот, кто повыше. И показал на своего угрюмого друга – А это Адриан.

Адриан только вздохнул, и встал на ноги. Михи вскочил тоже. Мое имя их по видимому не интересовало вовсе, потому я тоже поднялся с земли, и пошел дальше, в надежде все же получить ответы на кучу вопросов тогда, когда мы придем уже в их "группу". Пока мы шагали дальше, я вспоминал подробнее, что такое "полиция". В голове мелькнули картинки: форма, машины с проблесковыми маячками на крышах, наручники. Охрана порядка. Да, в случае с двумя телами там, за холмом, полиция была явно необходима. Но что-то мне подсказывало, что сейчас полицию никто не спешил вызывать. Почему? Я не смог ответить себе на этот вопрос, но зато сразу почувствовал, как у меня разболелась голова – резко и очень навязчиво. В качестве небольшого плюса головная боль отвлекла от недовольного своей пустотой желудка.

Второй марш-бросок получился не таким тяжелым – мы все время шли немного вниз по пологому склону большого холма, и пригибаться, видимо, больше было ненужно. Нас окружали густые кусты и деревья, мальчишки лавировали между ними с аккуратностью заядлых проводников. Они шли по прежнему очень тихо, и лишь недовольно оборачивались на меня, когда я, по их мнению, излишне шумел. Я не знаю, какими ориентирами пользовались мои новые знакомые, по мне мы просто ломились через негустой лес, причем зачастую выбирая не самые очевидные маршруты. Но парни явно знали, куда шли.

Через часа два мы начали подниматься по крутому склону одного невзрачного холма, который я точно предпочел бы обойти – он был с виду не такой широкий. Однако, мои спутники настойчиво шли на штурм. Мы добрались примерно до середины, когда идущий впереди Михи исчез. Когда пропал и Адриан, я уже увидел, что это никакая не магия. В густом высоком кустарнике, обильно растущем на холме, виднелся узкий проход, куда и втиснулись ребята. Лаз был настолько удачно замаскирован природой, что увидеть его я смог, только подойдя к нему почти вплотную. Я шагнул сам туда, боком, стараясь не исцарапать себе хотя бы лицо. Протиснувшись через душистые, но очень колючие кусты, я неожиданно оказался перед входом в расщелину в холме. Мальчишки уже были там, дожидаясь меня. Расщелина была высокой, и достаточно широкой, чтобы в нее можно было спокойно зайти. Вздохнув, я полез за своими миниатюрными спутниками. Через пару метров стало пошире, прохладно и совсем темно – мы зашли в холм. Я встал на месте, пытаясь дать глазам привыкнуть к темноте и не переломать себе ноги и ребра, споткнувшись и упав. Тут меня кто-то взял за руку холодной детской ладошкой, и потащил за собой. Осталось только идти, задирая ноги повыше и ставя их аккуратно на камни. Почти тут же глаза увидели свет впереди, и вскоре мы выбрались из примерно такой же расщелины. Я оглянулся и догадался, что мы пришли.

Выйдя из расщелины я оказался в некой пещере-кратере: прямо надо мной, метрах в десяти, в самой вершине холма зияла округлая дыра шириной метра три. Наверное этот холм сверху напоминал мини-вулкан. Сама пещера, на взгляд метров двадцать в диаметре, имела форму луковицы – широкая снизу и сужающаяся к той самой дыре сверху. Известняковые стены местами углублялись в ниши, или расщелины подобные той, из которой мы только что вылезли. В голове всплыло слово и образ: муравейник. Именно муравейник мне почему-то напоминал этот полый "жилой" холм.

Из ниш и щелей пещеры вышли поглазеть на нас их нынешние обитатели – такие же подростки, как и мои два попутчика. Насколько я понял, это и была их "группа", про которую они мне постоянно говорили. Ну вот, видимо, и настало время получения ответов на примерно миллион моих вопросов. Пока же мозг как будто отказывался анализировать происходящее, только фиксируя его. Я оглядел подошедших к нам ребят. Их было не больше десятка, среди них оказались две девочки – одна совсем маленькая, лет семи-восьми, вторая напротив, выглядела лет на тринадцать-четырнадцать.

Несколько минут я смотрел на детей, ощущая себя учителем в школе. Новые слова и ассоциации всплывали сейчас в мыслях все чаще, но голова при этом начинала раскалываться. Дети также смотрели на меня, порой кидая друг на друга короткие взгляды и строя неуловимые гримасы. Я понял, что меня безмолвно обсуждают. Неслышно, но вполне активно. Только я собрался прервать молчание, как меня потянул за руку Адриан:

–

Пойдем к Тилю. Поговори с ним.

Я пошел за ним к противоположной стене пещеры, где царила густая тень. Остальные провожали нас глазами, так и не проронив ни звука. Подойдя совсем близко я различил очередную нишу в стене, где было сооружено некое ложе из веток и листьев, на котором лежал подросток постарше, я бы даже сказал – юноша. На вид ему было лет восемнадцать, но возможно и меньше: его старило совершенно бледное осунувшееся лицо со впалыми щеками. Мне казалось, что подросток спит, но как только мы подошли близко, он открыл глаза и посмотрел на меня мутным непонимающим взглядом. Через секунду впрочем его глаза прояснились, и он слабо улыбнулся:

–

Приветствую. Меня зовут Тиль. Я рад, что вы удачно добрались до нас.

–

Привет. Что-то ты не очень выглядишь, Тиль. У тебя все в порядке? – я спросил первое, что пришло на ум, потому что надо было что-то спросить.

–

Нет, не все. Я умираю, и это довольно-таки "не в порядке". Но я рад, что у группы появился настоящий лидер. Так мне за них спокойнее.

–

Умираешь? – я только покачал головой. – Что вообще тут творится?

–

Ничего особенного. – он лежа пожал плечами. У тебя, наверное, много вопросов?

–

Mне сказали, что ты мне все объяснишь. Я, если честно, ничего не понимаю. Какая-то чертовщина. Бред и кошмар в оболочке нормальной жизни. Мы видели трупы по пути сюда, трупы детей.

–

Да. Верно. Я и забыл, что у лидеров проблемы поначалу… Бред и кошмар в оболочке нормальной жизни. Мне нравится, как ты это хорошо сформулировал!

–

Тиль грустно мне улыбнулся, но мне-то было не до смеха.

–

И все же?

–

Спрашивай. Я готов рассказать, что знаю.

–

Где я? – решил я начать с начала.

–

Где? Ты на планете Земля.

Совершенно серьезно ответил. Вроде бы подразумевая, что я мог бы быть не на планете Земля. Тут что, все сумасшедшие? А кстати, я помнил вообще, что такое Земля? Сейчас мне казалось, что конечно помнил. Но я не был уверен, что это "знание" не появилось у меня только что.

–

Куда важнее, чем вопрос "где" ты, вопрос "когда" ты. – Продолжил Тиль, и внимательно посмотрел на меня. – Ты вообще многое помнишь?

–

Почти ничего. Очень мало. Но постоянно что-то вспоминается. Погоди, что ты сейчас сказал? Я не понимаю. – мысли в моей голове принялись лихорадочно летать туда-сюда, совершенно не желая как-то упорядочиваться.

–

Ты помнишь, когда сюда попал? Ну, сюда, к нам? – совершенно непонятно спросил Тиль, но я его, как ни странно, понял.

–

Вчера. Днем вроде бы.

–

Оу. Тогда ты конечно ничего не помнишь. Но это со временем пройдет. Точнее наоборот, придет. – хихикнул он своему же каламбуру.

–

Так. – Постарался собраться я. – Продолжим.

Голова раскалывалась изнутри невероятным давлением на виски. Мне с трудом удавалось на чем-то сфокусироваться.

–

Поподробнее можно, еще раз и с самого начала? Где я?

–

Это все не важно. Важно то, что ты попал в твое будущее, наше настоящее. Недалеко, не волнуйся. Лет на двадцать-тридцать, скорее всего. Географически обычно люди попадают не так далеко от того места, где они раньше жили. Ну, по крайней мере пока так было. И да, у тебя сейчас наверное жутко болит голова. Не поверишь, но лучшее средство от этой боли – это сон.

Он говорил еще что-то, но у меня в голове уже был один только равномерный гул. Мне вдруг стало совершенно неинтересно, что он говорит и что тут творится. Меня кто-то взял за руку, куда-то повел. Кажется, я улегся на что-то не очень мягкое, и сразу провалился в тяжелый сон, где видел много, много всего, из чего потом не смог вспомнить ни одного момента.