Жюль-Габриель Верн родился 8 февраля 1828 года в старинном городе Нанте, одном из крупнейших портов Франции, лежащем на берегу полноводной Луары, в пятидесяти километрах от ее устья.

Нант — город кораблестроителей и мореходов, судовладельцев и купцов, ведущих заморскую торговлю. Аристократию города составляли надменные потомки работорговцев и плантаторов, владевших некогда почти всей Вест-Индией. Прочие жители — матросы, рыбаки, плотники, канатные и парусные мастера — также тесно связаны с морем. Оно не видно из города, но дыхание его чувствуется на всех улицах — ив богатых и в бедных кварталах.

Мальчик вырос на острове Фейдо, расположенном на середине реки. Остров был похож на огромный каменный корабль, плывущий вниз по Луаре, между набережными, носящими имена адмиралов, мореплавателей, корсаров и полководцев. В «носовой» части этого плавучего острова зеленел крохотный садик, называвшийся «Маленькая Голландия», где росли все тропические растения, которые могли выдержать влажный и ветреный климат Нижней Луары. На «корме» разместился небольшой рыбный рынок. С углового балкона дома, где жила семья Жюля, выходившего на главную улицу острова, — Рю Кервеган — можно было видеть весь «корабль», четыре горбатых моста, соединяющих его с материком, городские кварталы на севере и зеленые луга заречья. Из слухового окна на чердаке вид был еще более широким, и мир казался безграничным.

В просторном восьмиугольном зале первого этажа мальчик видел два больших портрета, висящих по бокам камина: Франсуа Гильоше де Лапейрера, нормандского навигатора, и Александра Аллот де ля Фюйе, судовладельца из Нанта, — своих предков. И снова они напоминали ребенку о широком море, о безбрежном океане, разделяющем и соединяющем далекие материки.

Для мальчика, уроженца большого портового города. Рю Кервеган, идущая вдоль всего «плавучего острова», казалась капитанским мостиком, а позиция у слухового окна — «вороньим гнездом» на вершине мачты. Со сладким шуршанием протекали вдоль каменных бортов «корабля» воды Луары, медленно проплывали рыбацкие лодки с квадратными парусами, вдали виднелись океанские корабли, уставшие от плаваний в дальних морях и ошвартовавшиеся прямо у набережных...

Веснушчатый мальчик, русый и светлоглазый, сын адвоката мэтра Пьера Верн и Софи Верн, урожденной Аллот де ля Фюйе, с детства любил наблюдать жизнь большого порта. На набережной де ля Фосс, усаженной магнолиями, разгружались океанские парусники, совершавшие рейсы в Вест-Индию и на гвинейский берег. В те годы целый флот в две с половиной тысячи судов был приписан к Нантскому порту. На пристани грудами возвышались бочонки с ромом, мешки с кофе и какао, связки сахарного тростника. Бородатые матросы продавали любопытным горожанам ананасы и кокосовые орехи, торговали канарейками, попугаями, обезьянами. Маленький Жюль читал названия кораблей: «Сирена», «Милая Роза», «Павлиньи перья», «Морская раковина», «Чудесные яблоки»...

Мальчик был предприимчив. Он исчезал из дому, чтобы, смешавшись с группой рыбаков, слушать с широко раскрытыми глазами старые нантские легенды: о бретонском мальчике Жаке Кассаре, ставшем великим мореплавателем, или о Жиле де Лаваль — Синей Бороде, который за свои преступления был сварен в масле вблизи своего замка, расположенного в окрестностях города. Лето маленький Жюль проводил на даче в Шантеней, пригороде Нанта. Океанские парусники, отчаливавшие от пристани, беззвучно проплывали мимо. Иногда мальчик видел таинственные «пироскафы» — паровые корабли, которые мчались против течения и ветра, словно катясь на своих огромных колесах...

Первое самостоятельное путешествие будущий писатель предпринял очень рано: в одиннадцатилетнем возрасте.

Летним утром 1839 года, сложив в маленький парусиновый мешок немного одежды, несколько книг и две пригоршни сухарей — «настоящих морских галет», — Жюль прокрался через спящий дом и кружным путем выбрался на большую дорогу. У харчевни, под названием «Человек, приносящий три несчастья», уже толпились бородатые рыбаки, матросы в полосатых фуфайках, морские офицеры в мундирах и фуражках с золотым шитьем. Несколько часов подряд юный мечтатель, теребя фуражку, предлагал свои услуги боцманам и офицерам, шкиперам и командирам. Мальчик был коренаст и хорошо знал морской жаргон. Поэтому капитан Кур-Гранмезон, шкипер трехмачтовой шхуны «Корали», критически осмотрев смелого подростка, наконец кивнул головой и молча указал трубкой на свой корабль, стоявший невдалеке от берега.

Шхуна снялась с якоря в полдень, чтобы отплыть в Индию. Исчезновение мальчика заметили дома не сразу. Тем не менее немедленно был снаряжен паровой катер, новинка и гордость Нантского порта, который, чудовищно дымя, помчался вниз по Луаре. Через несколько часов, уже в устье, на пороге океана, корабль был настигнут, и юный путешественник водворен в отчий дом.

Отец будущего писателя готовил своего старшего сына Жюля к профессии адвоката, наследственной в их семье. Софи-Антуанетта Верн, наследница славного рода мореходов и кораблестроителей, хотела сделать Поля, младшего сына, моряком. В 1828 году братья поступили в «Малую семинарию Сен-Донатьен». География и книги, на которые они набросились с необычайной жадностью, открыли перед мальчиками карту огромного мира, который они до сих пор знали лишь по рассказам. Путешествия в дальние страны овладели их воображением.

В 1844 году, когда Жюлю исполнилось шестнадцать лет, а Полю пятнадцать, братья поступили в Нантский королевский лицей. Систематический ум и превосходная память позволили старшему брату очень скоро занять в лицее одно из первых мест. В 1846 году он был удостоен второй премии по риторике, искусству красноречия, — для родных и друзей верный признак того, что Жюль твердо и неуклонно идет вперед по пути, намеченному отцом. Через год или два он должен был отправиться в Париж, чтобы завершить там свое образование и занять место в маленькой конторе отца как его помощник и компаньон.

В апреле 1847 года Поль Верн отплыл на шхуне «Лютэн» («Домовой») на Антильские острова, в свою первую навигацию. В том же месяце Жюль Верн выехал в Париж держать первый экзамен для получения адвокатского звания. Пироскаф доставил его до Тура, где он пересел на поезд. В те годы железная дорога еще не доходила до Нанта. Юноше было девятнадцать лет; он первый раз в жизни покидал родной город.