Если человек – ребенок, он всегда живет в тени родителя, кем бы тот ни был или чем бы тот ни был. В тени родителя ребенок может брать пример только с самого родителя. Именно родитель позволяет людям-детям не взрослеть, а значит, служит и примером невзросления. Большой родитель-социум – не исключение.

Массовому обществу невыгодно ваше взросление и сепарация от социума так же, как созависимым родителям невыгодна самостоятельность детей. Но если о необходимости сепарироваться от родителей сегодня в поле популярной психологии не говорит только ленивый, то о необходимости сепарироваться от социума не говорит никто. А значит, снова: «Кто тут в цари крайний? Никого? Так я первым буду». Пусть даже слова эти говорятся от лица того козленка отпущения, который осмелился всех сосчитать.

Чтобы психологически взрослеть и становиться суверенными, развязывая все привязанности и привязанность к социуму – в частности, сегодня нам необходим пример истинно взрослого, которого в социуме нет. Недоросль не понимает, кто такой истинно взрослый, как он мыслит, как из него жить. И, думая о взрослом, человек-ребенок представляет максимум родительское состояние состаренности и усталости. В итоге общество наше всецело состоит из недолюбленных людей-детей и утомившихся людей-родителей – тоже детей, но взявших на себя родительские функции. А человека взрослого перед глазами нет, о нем не пишут книг и не снимают фильмов. Большой родитель не заинтересован в продвижении такой фигуры в массы, ведь любой истинно взрослый как носитель суверенности автоматически оказывается свободен и перестает работать винтиком-шурупчиком, становится объектом восхищения, и с него тотчас начинают брать пример другие.

По счастью, всю свою историю человечество коллективными усилиями мастерит модель «сверхчеловека» – истинно взрослого, способного жить идеальной жизнью. И мы порядком облегчим себе задачу, если будем собирать истинно взрослого не из фрагментов той незрелости, что есть в песочнице у ваших внутренних детей, а на примере образцов, уже имевшихся в истории, проверенных временем, ставших архетипическими. Так мы получим пошаговый, точнее поступенчатый план идеальной жизни, вашу персональную лестницу в небо.

Если верить мифологии, человечество только и делает, что создает проект «космического лифта» – социальных «лестниц в небо». Вот небольшая подборка из коллекции собирателя мифов Джорджа Фрезера в моем свободном пересказе.

На земле не было никаких смут и раздоров, пока существовала лестница, такая же, как приставляют к дереву, чтобы собрать плоды, но длинная-предлинная, от земли к небу. По ней Бог спускался и поднимался, принимая личное участие в делах людей. Но после того, как одна старуха оскорбила его, в гневе удалился в свою обитель. Как-то раз один маленький мальчик полез по лестнице на небо, мать увидела его и бросилась вдогонку. Бог, побоявшись нашествия мальчиков и женщин на небо (в точности как мы боялись бы нашествия в нашу реальность внутренних детей), опрокинул лестницу, и с тех пор человеческий род был предоставлен самому себе. Скорбя об уходе Бога, люди решили отправиться на его поиски. Собрали все песты, которыми толкут зерно, и начали ставить один на другой. Это и был первый проект космического лифта. Когда башня уже почти достигла неба, оказалось, что пестов не хватает. Один мудрец нашел простой выход: «Возьмем самый нижний пест и поставим его наверх; продолжая в том же духе, мы дойдем до Бога». Предложение было принято, но, как только вытащили нижний пест, вся башня развалилась, чего и следовало ожидать.

Был и другой проект космического лифта: вьющийся тростник, по которому люди могли подняться с земли на небо. Тростник предлагал человеку сесть на него, захватив с собой семь бамбуковых сосудов с водой для балласта. Поднимаясь, тростник наклонялся то вправо, то влево (точно как наш Недоросль, когда его качает маятником по дороге к раю идеальной жизни от одной крайности до другой), и пассажир должен был каждый раз выливать часть воды, отчего растение выравнивалось. Достигнув небесного свода, тростник пробивал отверстие и, зацепившись шипами за дно неба, ждал, как кабина элеватора, пока человек закончит все свои дела на небесах – вернет похищенное ожерелье, предпримет набег на небесную деревню или возвратит к жизни умершего с помощью небесного кузнеца, – чтобы доставить его обратно на землю.

Сооружение Вавилонской башни стало самым известным проектом космического лифта и прямым мятежом против Бога. Строители хотели взобраться на небо и объявить Богу войну, намеревались пробить небесный свод градом стрел и копий. Много лет строилась башня. Она достигла наконец такой высоты, что каменщику приходилось целый год взбираться на вершину. Если он, сорвавшись, разбивался насмерть, то никто не жалел о человеке, но все плакали о кирпиче. Люди трудились так усердно, что женщины не прерывали работы даже во время родов, продолжая лепить кирпичи как ни в чем не бывало. Люди стреляли с башни в небо, и стрелы падали назад, испачканные в крови. Тогда они кричали: «Мы убили всех небожителей!» Наконец долготерпение Бога кончилось. Он обратился к окружавшим его престол 70 ангелам и предложил спуститься на землю, разглядеть Вавилонскую башню, так как с небес она была плохо видна, а заодно и языки людей смешать, чтоб те не зазнавались.

Следующая попытка достичь Бога была описана в «Послании архиепископа Новгородского Василия к владыке Тверскому Феодору» в 1347 году. Согласно записи, «…место святого рая находил Мстислав Новгородец и сын его, Иаков. И всех их было три ладьи; и одна из них погибла после долгих скитаний, а две других еще долго носило по морю ветром и принесло к высоким горам. И увидели на горе той изображение Деисуса, написанное лазурем чудесным и сверх меры украшенное, как будто не человеческими руками созданное, но Божиею благодатью. И свет был в месте том самосветящийся, даже невозможно человеку рассказать о нем. И долго оставались на месте том, а солнца не видели, но свет был многообразно светящийся, сияющий ярче солнца. А на горах тех слышали они пение, ликованья и веселья исполненное. И велели они одному из товарищей своих взойти на гору эту, чтобы увидеть оттуда свет и кто поет ликующими голосами; и случилось так, что, когда он взошел на гору ту, то тотчас, всплеснув руками и засмеявшись, бросился от товарищей своих на звук пения. Они же очень удивились этому. И другого послали, строго наказав ему, чтобы, обернувшись к ним, он рассказал о том, что происходит на горе. Но и этот так же поступил: не только не вернулся к своим, но с великой радостью побежал от них. Они же страха исполнились и стали размышлять, говоря себе: “Если и смерть случится, но мы хотели узнать о сиянии места этого”. И послали третьего на гору, привязав веревку к его ноге. И тот захотел так же поступить: всплеснул радостно руками и побежал, забыв от радости про веревку на своей ноге. Они же сдернули его веревкой, и тут же оказался он мертвым». Чего и стоило ожидать от социума, которому индивидуальное взросление невыгодно: люди-дети не могут допустить, чтобы кто-то один достиг рая. Лучше остаться в аду, зато всем вместе, скованным одной цепью, связанным круговой порукой, и пусть никто не уйдет обиженным.

В свете чего понятно, что современная космическая программа стала всего лишь еще одним проектом по созданию космического лифта. И если рассуждать в логике мифа, то неважно, летал ли Гагарин на ракете или взошел на небо по лестнице из пестов.

Неизвестно, из каких материалов строились прежние вавилонские башни. Но в обозримой для нас исторической перспективе лестница в небо строилась, конечно же, из сословных ступеней. Индийская кастовая пирамида из неприкасаемых, прислуги, торговцев, воинов и священнослужителей легко накладывается на любую социальную стратификацию – хоть на сословную, хоть на классовую. И неизбежно самовоспроизводится: как только предыдущая версия «вавилонской башни» рухнет, тотчас возводится новая. Меняются божества и цари, но сама потребность в зримой иерархии у человека остается. К примеру, большевики смешали сословия, но из получившегося гумуса вновь выросла советская элита и советское же партийное «священство». И никакая уравниловка, хоть «смешение языков», хоть «пролетарии всех стран, объединяйтесь» не помеха вновь растущей вавилонской башне.