Суверенность – это состояние, прямо противоположное инфантильности и жизни на привязи. Состояние отсутствия патологических привязанностей.

Стать суверенным – значит перестать зависеть от любых подкреплений для своего «я» со стороны общества, хоть позитивных, хоть негативных. Благодаря Берну мы знаем, что негативные подкрепления-пинки человек-ребенок научается использовать ровно так же, как позитивные подкрепления-поглаживания. Поглаживания приятнее, но, если их нет, для выживания сойдут и пинки. Лишь бы замечали факт его существования. Полное отсутствие контакта – это уже угроза выживанию. И если для младенца полное отсутствие контакта чревато физической смертью, то для выросшего, но не взрослого, оно грозит переживаниями базового страха «Я не существую» – «пробника» небытия. Если моменты активации других базовых страхов мы можем описать как разверзающуюся в душе черную дыру нелюбви, то при активации базового страха «Я не существую» можно сказать, что в душе человека разверзается дыра небытия. Его величество небытие тяжелой поступью входит в человека изнутри. Неудивительно, что соприкосновение даже с микродозой этой внутренней «антиматерии» приводит человека в ужас. «Душа содрогается перед пустотой и любой ценой ищет контакта»[62]. И человек готов на все, лишь бы не смотреть в глаза небытию.

Молодой человек обратился с проблемой: социум и близкие требуют ставить и достигать цели «успешного успеха», а сам он порой хочет чего-то другого, просто для души. В итоге налицо демотивация, нехватка смысла. Фигура, создававшая проблему, застряла в юности, когда родители героя не поддержали его выбор жизненного пути. Внутри у этой идентичности сидел базовый страх «Я не существую»: если близкие не принимают мой выбор, то не принимают и меня, а значит, я не существую. Страх создавал фигуре чувство базовой неуверенности. Когда мы заменили страх на образ состояния «Я есть» – один в один как безусловная любовь, – фигура моментально повзрослела до истинно взрослой лучезарной версии, а молодой человек, глядя на такого себя, произнес великолепные слова: «Для него бытие и есть смысл».

Если взрослость человека равна его способности стремиться к совершенству и выдерживать текущее несовершенство, то суверенность человека – это его способность быть даже в условиях небытия. Не потому, что у него есть силы перебарывать сомнения в своем существовании. А потому, что у него достаточно твердой уверенности в факте своего существования, без подкреплений со стороны других людей. Ведь если «Я и есть любовь», то «Я есть».

Источник суверенности такого человека – уверенности в факте своего существования – уже не в плоскости людей. То, что называется «Истинно говорю вам: если вы будете иметь веру с горчичное зерно и скажете горе сей: “перейди отсюда туда”, и она перейдет; и ничего не будет невозможного для вас» (Мф. 17:20). Когда была ребенком, я, читая Евангелие, удивлялась: почему нужно так мало веры для передвижения горы? Став психотерапевтом и работая с людьми, которые являются живым неверием, сомнением и неопределенностью, я поняла: создание даже горчичного зерна уверенности подобно работе поэта из стихотворения Маяковского: «Поэзия – та же добыча радия. В грамм добыча, в год труды. Изводишь единого слова ради тысячи тонн словесной руды». Зато создание первого же грамма уверенности позволяет человеку двигать горы.

Суверенность требует вовремя пройденной сепарации сперва от родительской семьи, затем от микросоциумов и от социума в целом. Сепарация не означает брошенности, одиночества, покинутости. Она, напротив, качественно улучшает отношения как с людьми, так и с социумом.

«Только пришли во дворец – как грянул гром, раздвоился потолок, и влетел в горницу ясен сокол, ударился сокол об пол, сделался добрым молодцем и говорит:

– Здравствуй, Иван-царевич! Прежде я ходил гостем, а теперь пришел сватом; хочу у тебя сестрицу Марью-царевну посватать.

– Коли люб ты ей, я ее не унимаю – пусть идет!

Марья-царевна согласилась, сокол женился и унес ее в свое царство»[63].

«Прежде, большой родитель-социум, я ходил к тебе с протянутой рукой за подаянием или с мечом за данью, а теперь пришел на равных: у вас товар, у нас купец».

Суверенность связана и с улучшением ваших отношений с целями. Роль источника любви и ценности возвращается в вас – из всех големов, которых вы напрасно одухотворили важностью. Вы освобождаетесь от отношений идолопоклонничества с целями и избавляетесь от пут привязанностей.

Суверенность – это ваша способность брать всю полноту ответственности и создавать порядок из хаоса. Способность быть тем самым творцом, что в мифах создает бытие из ничего. «Земля же была безвидна и пуста; и тьма над бездною» (Быт. 1:2). Или, как в моем вольном пересказе собирателя всех мифов Джорджа Фрезера[64]:

Сперва была одна вода. Но вот задумал Бог сотворить мир и говорит старшему ангелу Сатаниилу: «Архангел мой, пойдем мир создавать». «А пойдем, Боже!» – отвечает тот. Стали они над морем, а море темное-темное, сказано: бездна. Бог и говорит Сатаниилу: «Видишь эту бездну?» – «Вижу, Боже!» – «Иди, – говорит, – в ту бездну на самое дно и достань для меня пригоршню песка». Сатана трижды нырял за землей, но не мог достать ее – вода вымывала донный песок из горсти. А Бог спокойно брал песок со дна и сеял на воду, отчего и произошла земля. Сатана же поверху насыпал горы, скалы и ущелья вырыл – так ребенок строит замки на песчаном пляже.

В этом отрывке ощутима разница между ребенком «Сатаной» и взрослым «Богом»: ребенку не дается то, что взрослому легко. То, что для взрослого легко, уходит как вода сквозь пальцы у ребенка. И лучшее, что может сотворить ребенок, подражая взрослому, – это избороздить творение создателя горами и ущельями – создав поверх ландшафта жизни почву для страдания. Страдание нужно ребенку, чтобы повзрослеть. Но Сатана – мы все читали спойлер – чуть позже вознамерится идти своим путем – как проще.

Взросление – великий парадокс – и есть возможность воплотить в реальность детские мечты про «все и сразу, быстро и легко». И если добровольно принять его «тяжесть», его «крест», далее человек идет легко, и чем дальше – тем легче. Тот же, кто отказывается добровольно принять эту «тяжесть» и выбирает жить как проще, камнем идет на дно, во тьму. И Сатана – это всего лишь самый первый внутренний ребенок, который решил не взрослеть. Не взрослеть вечно.

Дальше читаем у Фрезера:

Так как первочеловек не имел ни жены, ни детей, то однажды в полдень он умер, а изо рта его выросло дерево, покрытое цветами. Ветер стряхнул цветы на землю, и от них родились все болезни. А из горла человека выросло еще одно дерево, от которого родилось золото, а из сердца – другое дерево, от которого произошли все люди. Из правого глаза первочеловека родилось Солнце, а из левого – Луна. Солнце и Луна однажды встретились, и Солнце обдало Луну грязью и затмило ее свет.

Во время этой встречи на земле произошел потоп, вызванный обильным таянием снега. Стремясь спасти людей от потопа, Бог отправил всех их пассажирами на ковчег Луны, а животных разместил на звездах, отчего произошли созвездия. Виною же гибели рода человеческого в потопе был Сатана. Мать зачала его от проглоченного ею круглого булыжника, что нашла на морском берегу после отлива. Когда люди аккуратно спускались по небу с Луны, Сатана летел им навстречу и говорил: «Превращайтесь в камни!» Люди превращались в камни, падали и сгорали в атмосфере.