Самые распространенные цели на привязи – это, конечно, деловые, денежные и любовные. Вокруг них аккумулированы главные человеческие активы любви и значимости. Но, если оптику сменить с детской на взрослую, мы увидим, что семья, дело и деньги – это инструменты для раскрытия любви в себе, а не источники любви. Плацдармы для творчества по созиданию себя – того другого, нового, каким еще я могу стать и быть.

Семья дает возможность созидать себя и созидать новую жизнь. Возможность стать, как в клятве, верным своему избраннику и в богатстве, и в бедности, и в болезни, и в здравии. На практике мы видим, что и в богатстве, и в здравии любовная лодка разбилась о быт, любовь ушла, искра пропала, то есть оно само испортилось, а я тут ни при чем.

Дело дает возможность созидать свое. На практике мы видим: страхи помешали, интерес угас, и мотивация ушла, то есть опять оно само испортилось, а я тут ни при чем.

А деньги – это инструмент, помогающий быстрее воплощать желаемое в жизнь. Причем «желаемое» – это то, что вы хотите создать, а не иметь.

Дело не обещает значимость. Деньги не гарантируют безопасность. Семья не создает любовь.

Но Недоросль думает: когда у меня будет много денег (сколько?) и я буду в безопасности (как именно?), тогда-то и займусь любимым делом. Когда у меня будут отношения, тогда я стану целым. В реальности, даже когда он заработает достаточно и даже больше, Недоросль не занимается любимым делом и безопасности не чувствует. Наоборот, ему страшно что-то менять: вроде и так нормально. Даже когда он в отношениях, он продолжает чувствовать себя располовиненным, лишний раз подтверждая чеховскую мудрость «Если не хотите одиночества, то не женитесь»[59].

Если бы мы психологически взрослели, то, заработав свой первый «прожиточный минимум», могли бы:

• выбрать дело по душе и заниматься тем, что нравится;

• стать в своем деле профессионалом;

• создавать такую ценность для людей, что не остались бы без денег никогда.

Дело, выбранное по душе, снимает целый ряд проблем:

• работа никогда не в тягость, интерес дает энергию[60];

• есть мотивация работать долго, а не бросать чуть что;

• люди чувствуют сделанное с любовью и сами тянутся к таким продуктам и услугам.

При том что новые медиа создали небывалые возможности и сегодня, по заветам Ильича, «любая кухарка может управлять государством» (буквально – любая женщина в декрете может основать свою компанию), редко кто занимается действительно любимым делом. Тому есть ряд причин, и все про нелюбовь:

• нет доверия себе и своему «да просто нравится»;

• нет навыка делать выбор (отказывать себе во многих вариантах ради одного);

• нет умения принимать решения и брать ответственность;

• нет любви к труду как к таковому, хочется легких путей без труда;

• и очень, очень страшно на каждом шагу.

Этим охотно пользуются инфоцыгане и продают последствия вместо причин. К примеру, продают идею самозанятости тем, кто ищет легких путей и больших денег. Но самозанятость – не облегчение, это гораздо бо́льшая ответственность, чем найм. А часто и гораздо больший труд. Как следствие, наш Недоросль обрастает удаленными профессиями, как днище корабля – ракушками, но ни одна профессия не делает его человеком дела.

Недоросль ищет призвание как суженого, которого главное – найти, а дальше все само как-нибудь сложится.

Инфоцыгане тут как тут: продают ему расклады «погадать на короля», чтобы найти предназначение не мытьем, так катаньем. Недоросль находит новое – очередное – предназначение, но его не зовут под венец. Недоросль все так же боится ответственности, все так же не верит в себя, не любит людей и не хочет трудиться. Дело не двигается с мертвой точки. «Мертвая точка» там, где Недоросль. Буквально – у него внутри. Смерть дела в нем самом – лежит нерожденным детищем.

В практической работе с бессознательным отлично видно, что все ровно наоборот: вначале требуется самому стать человеком дела – тем, кто способен выбрать дело по душе, быть верным выбору, играть вдолгую без надежд и ожиданий, двигаться вперед даже без быстрых результатов. Тогда и дело явится само – тем счастьем, что всегда было под боком. Тогда и путь сложится наилучшим – самым легким – образом. И, парадокс, даже деньги будут, как мечталось, сами приходить – как благодарность от людей за сделанное с любовью.

«Не счесть алмазов в каменных пещерах, не счесть жемчужин в море полуденном далекой Индии чудес»[61]. Не счесть причин для колоссального сопротивления труду у ваших внутренних детей. На практике мы обнаружим, как правило, следующие:

• последствия культа труда Страны Советов;

• наследие всей человеческой истории, когда труд действительно был тяжел смертельно;

• черты рабской морали, для которой счастье – это избегать труда;

• и даже бунт души против необходимости жить в материальном мире, ощущаемом как тяжесть.

Имея в бессознательном конфликт с трудом как таковым («Я слишком маленький и слабый для тяжелого труда и долгого пути»), наш Недоросль ставит своей целью не дело по любви, а деньги во множестве. Деньги видятся ему тем универсальным солдатом, что решит все его проблемы: создаст спокойствие, безопасность, удовлетворение и удовольствие. Но большие деньги – это всегда следствие внутренних состояний, а не их причина. Так начинается погоня Недоросля за длинным рублем в коротких штанишках. Она обречена уже на старте.

Сами по себе деньги не создают спокойствия и безопасности. Хотя бы потому, что естественное состояние для денег – движение, а не покой. Чувства безопасности не наступает, наоборот – у Недоросля сплошные страхи по поводу денег:

• страх, что закончатся, если потратить;

• страх, что обесценятся, если не тратить;

• страх тратить на себя, страх тратить на других;

• страх получать мало – вдруг не хватит;

• страх получать много – вдруг не справлюсь;

• и даже страх, что все вокруг уже умеют «инвестировать в себя», а он еще не умеет.

Все страхи Недоросля о деньгах – это его же страхи о любви («А вдруг любовь закончится, если ее потратить?»).

Чтобы спокойно наблюдать, как главный биовыживательный ресурс течет через тебя свободно, и не пытаться на его пути соорудить запруды из бобровых хаток, нужно не больше денег, как считает Недоросль, а больше базового доверия – себе, людям и миру. «Я в порядке, а значит, всегда смогу жить и делать свое дело; люди в порядке, а значит, им нужно мое дело; мир в порядке, он даст мне возможности жить и делать свое дело». Это глубинные настройки, они создаются в бессознательном на практике. На уровне сознательного «я», путем самовнушения, они не создаются. Сколько ни говори «халва», во рту слаще не станет.

Задача человека в отношениях с деньгами – быть хорошим передаточным звеном в системе их циркуляции – так, чтобы деньги без препятствий шли к нему и без препятствий – от него. Но если тратить быстро и легко наш Недоросль умеет, то зарабатывать – не всегда.

Важно, что «зарабатывать легко и быстро» – не значит делать это без труда или обманом. Но с тем легким отношением к труду, которое дает любовь к своему делу. Нелюбовь к труду и страх ответственности создают запруду под названием «Вроде и так нормально» и заболачивают местность. Порой, начавшись как бобровая плотина, эта запруда на пути денежного потока вырастает до масштаба Саяно-Шушенской ГЭС, превращая жизнь Недоросля в одно сплошное болото.

Порой с задачей тратить тоже есть проблемы: страх, что деньги кончатся, и неспособность радоваться тратам. Одна моя клиентка как-то раз сказала: «Я чувствую, что трачу деньги, но не чувствую, что приобретаю покупку». То есть каждая покупка – это априори потеря.

Деньги сами по себе не создают удовольствие от трат. Хотя бы потому, что на любой входящий стимул рано или поздно вырабатывается толерантность. Инфоцыгане предлагают тратить больше через силу, «повышать уровень нормы» принудительно, чем снова ставят телегу впереди лошади и продают последствия вместо причин. Уровень нормы повышается бо́льшим раскрытием любви внутри себя, а не раскрытием черной дыры и сливом в нее бо́льших денег. Растет не финансовая емкость, а диаметр сливного отверстия. Да, слив денег заставляет Недоросля шевелиться, но лишь для того, чтобы вернуться на свой уровень по умолчанию – «Вроде и так нормально», не более.

В образном пространстве хорошо заметно, как мы неудачно мыслим о деньгах. Когда на сессии я предлагаю своим клиентам проявить образ денег, чаще всего мы видим образ ограниченного и конечного объема (мешок, чемодан, сундук, гора купюр и др.).

Каждый образ в бессознательном – это проекция имеющихся убеждений. В обычной жизни образ не осознается, но создает человеку состояние под стать себе: имея такой образ денег, фоново мы будем ждать, что они кончатся, а больше их нет в природе – в бессознательном нет образа источника, откуда могли бы появиться новые деньги.

В более сложных ситуациях мы видим не только конечный объем, но и труднодоступность денег (висят высоко, зарыты глубоко, порхают в воздухе и прочее). И фоном человек чувствует, что не способен заработать. В тяжелых случаях мы видим образ денег как чего-то отвратительного в результате резко негативных убеждений о них.

Недоросль гонится за деньгами как за эрзац-любовью, так почему бы не представить образ денег как поток любви, которая идет к вам от людей и от вас – к людям? Такой образ будет:

а) достаточно красивым и приятным, чтобы создавать хорошее фоновое состояние;

б) достаточно динамичным, чтобы отражать естественное свойство денег двигаться;

в) наделять вас почетной ролью передаточного звена в системе циркуляции любви по миру.

Если ваше бессознательное примет такой образ как новую рабочую психоактивную метафору, деньги и в самом деле пойдут в вашу жизнь легко и сами. Но произойдет это, когда вы на глубинном уровне почувствуете самого себя источником любви («Я в порядке»), увидите других людей такими же источниками любви («Люди в порядке») и ничего плохого о самой любви и о деньгах думать не будете («Любовь в порядке», «Деньги в порядке»).

До тех пор в образном пространстве можно создавать менее идеальные, но более удачные, чем те, что есть по умолчанию, образы самого себя, дела и денег. Любое улучшение во внутренней метафорической реальности будет давать и улучшения во внешней действительности. Ваше бессознательное может все, а делает лишь то, что есть в системе убеждений и отражено метафорой в пространстве образов.