Это был ревностный и достопочтенный миссионер. Он обратил в истинную веру шестнадцать тысяч островитян в южных морях и неустанно внушал им, что человек, имеющий на себе из одежды всего лишь ожерелье из собачьих клыков да пару очков, не может считаться достаточно экипированным для посещения храма Божия. Незлобивые прихожане нежно любили его, и, когда заупокойная церемония окончилась, они вышли из ресторана со слезами на глазах и твердили по пути домой, что такого мягкого миссионера им еще не приходилось встречать; жаль только, что каждому досталось так мало.

Любая информация, что провалилась в бессознательное, там, на глубине, становится великим обобщением. Любое «Я ничтожество» – это ничтожество навек. Любое относительное зло там станет абсолютным. Боль в бессознательном – это и есть реакция на абсолютность зла. На информацию, которую вы «проглотили», как наживку, без цензуры, и там, на глубине, она стала фатумом. Залетные идеи, мнения и факты там закрепились как ваши неосознаваемые негативные убеждения о мире и о жизни, о себе, о людях. И начали вас постепенно отравлять и разрушать.

Если в реальности опасные отходы можно только консервировать и захоранивать, то разрушительную информацию можно стереть. Однако мы ее именно что консервируем и захораниваем. У нас нет инструментов для ее утилизации, поскольку в обществе отсутствует культура переосмысления происходящего – как перезаписи глубинных убеждений в бессознательном. Переосмысливать сознательно, а значит, на поверхности, можно до бесконечности без результата. Это не изменяет ничего. Иначе мы давно излечивались бы одним психоанализом, а все, что существует помимо осознания, нам не потребовалось бы.

Все ваши негативные идеи о самом себе – это глубоководные захоронения отходов.

Самые разрушительные убеждения, которые вам причиняют боль, – это всего лишь факты и всего лишь чьи-то мнения, которые когда-то залетели в ваше бессознательное без цензуры, с которыми вы повстречались слишком рано, чтобы эту информацию отфильтровать и инвентаризировать. Теперь вы выросли по паспорту и можете утилизировать свои глубоководные опасные отходы – переосмыслить убеждения и вычистить весь ил со дна души.

Как только негатив из глубины поднят обратно, до уровня всего лишь голых фактов и всего лишь чьих-то мнений, зло перестает быть абсолютным. Если зло относительно и ад не окончателен, любой ваш внутренний ребенок уже не беспомощен. Задача – вывести на свет всех ваших внутренних детей, живущих без любви, в глубоководной темноте, где можно встретить только рыб-абиссофилов и свечение Вавилова – Черенкова[52]. Метафорически это похоже на сюжет сошествия Христа в ад. Или – если для самых маленьких – на истории Прометея и Данко.

Давно пора перерешать все неудачные решения, собрать воедино и соединить все обломки, загадки и роковые случайности, чтобы всех ваших внутренних детей пустить по новому пути: взрослеть в самодостаточной стратегии херренморали. Так, перепроживая вашу жизнь по-новому, они приходят к точке настоящего уже истинно взрослыми сияющими, лучезарными фигурами – в том самом состоянии, которого хотите вы, когда говорите об идеальной жизни. И начинают вам транслировать желаемое состояние так же на автомате, как прежде они вам транслировали состояние ребенка, брошенного в мире взрослых.

На практике я вижу каждый день: как только создана фигура эталонной взрослой идентичности – той, у которой больше нет раскола на любовь и нелюбовь, херренмораль и склавенмораль, образ ее сияет бело-золотым – тем цветом, что в пространстве бессознательного означает безусловную любовь, универсальный внутренний ресурс. Так бессознательное нам, как самым маленьким, показывает на языке картинок, в каком именно состоянии мы все как человечество – сегодня и всегда – единственно нуждаемся.

Как только создана хотя бы первая фигура взрослой идентичности, эта фигура, как локомотив, сама вытягивает весь легион ваших внутренних детей прочь из платоновой пещеры – к свету. Из тьмы болот – на солнца свет.

И если сами вы – как человек-еще-ребенок – заходите в мир темных внутренних детей миссионером, которого еще не факт, что будут слушать (может, и съедят), то первая же идентичность взрослого, сияющая лучезарная фигура вашей лучшей версии, «работает» для внутренних детей как внутренний мессия, от которого уже не отмахнешься.