Дженис лежала неподвижно и смотрела в потолок. Распластавшись на подушках, она казалась посиневшей и безжизненной, как выброшенный на свалку труп. Она придумывала способы покончить с собой.

Пока что ей пришла в голову только пара вариантов. Ей не хватало примерно трех футов, чтобы достать до лампочки посреди потолка. Сложив вместе подушки, она смогла бы до нее дотянуться. Вывинтить лампочку. Сунуть палец в патрон. Убить себя электричеством. Скорее всего, этот способ сработает. Куда проще было снять повязки и истечь кровью. Дженис, пожалуй, предпочла бы такой вариант. Но, исследовав свои раны, она обнаружила, что большая их часть была поверхностной, всего лишь царапины и укусы. Они не особенно кровоточили. Ей пришлось бы их разбередить, а может даже вывинтить лампочку, разбить ее и вспороть стеклом запястья или горло. Дженис могла это сделать.

Была только одна проблема.

Она не хотела умирать.

Они явно ее не отпустят, в этом она была уверена. Но раз они забинтовали ее раны, значит хотели, чтобы она выжила. Зачем? В голову ей приходил только один ответ, и от этой мысли ей становилось тошно: ее оставили в живых, чтобы сделать игрушкой для зверя. В прошлый раз она была без сознания. Но теперь она увидит его, почувствует, как его зубы и когти впиваются ей в тело, как вонзается в нее его член.

Нет, не надо об этом думать. Может, ничего этого и не случится.

Еще как случится.

Дженис плотно прижала руку к повязке у себя между ног.

И дала себе слово, что это больше не повторится.

Она должна сбежать.

Ну конечно. Никаких проблем. Нужно всего лишь выломать дверь и побежать быстрее ветра.

Прошлым летом малышка Джони легко сбежала от того маньяка, который запер их в коттедже. А Джони была привязана к кровати. Дженис утешила себя тем, что теперь она, по крайней мере, не связана. С другой стороны, дверь коттеджа не была заперта снаружи.

И тут Дженис сообразила, что они откроют дверь. Им просто придется. Рано или поздно кто-нибудь придет ее проведать или, может, покормить. Или – она похолодела от этой мысли она – чтобы впустить зверя.

Когда эта дверь откроется, у нее появится шанс.

Но нужно быть готовой.

Дженис скатилась с подушек и застонала, когда от движения пробудились все приступы и уколы боли. Ползая на четвереньках, она стащила несколько больших подушек на середину комнаты. Потом сложила их одну на другую. Уже с усилием взбираясь наверх, она сообразила, что лампочка будет обжигающе горячей. Хромая, Дженис вернулась к тому месту, где лежала, и взяла еще одну подушку. По ощущениям, та была обтянута атласом. Дженис дернула, разорвала один из швов и вытряхнула наполнитель из кусочков вспененного поролона. Обернув правую руку гладкой тканью, она вернулась к груде подушек, достававшей ей до пояса. Когда она встала на верхнюю, ее нога утонула в мягком наполнителе. Раскинув руки для равновесия, Дженис подтянула вторую ногу и выпрямилась. Подушки под ней закачались. Девушка пошатнулась, но сумела вернуть равновесие.

Обернутой тканью рукой она схватилась за синюю лампочку и почувствовала ее тепло сквозь слои атласа. Когда Дженис повернула руку, лампочка легко повернулась и погасла.

В комнату не проникало ни лучика света, который мог бы разогнать тьму. Дженис продолжала выкручивать лампочку, но темнота ее дезориентировала. Хотя она и старалась стоять неподвижно, подушки у нее под ногами потихоньку сползали. Она зашаталась. Только слабое прикосновение к лампочке не позволяло ей окончательно лишиться ощущения направления.

Наконец лампочка оказалась у нее в руке.

Дженис вслепую прыгнула вперед. Ей показалось, что она падала очень долго, будто в бездну. Но наконец ее ноги ударились об пол. Размахивая руками, Дженис опрокинулась назад и приложилась о пол ягодицами. Спиной и затылком она рухнула на груду подушек и уронила их. Какое-то время девушка извивалась среди них от пронзившей ее тело боли.

Ну отлично. От этого фокуса наверняка пооткрывались все ее раны.

Но она гордилась собой. Среди боли затесалось и радостное волнение. У нее получилось! Дженис прижала лампочку к груди и вздрогнула от обжигающего прикосновения.

Гениально.

Гениально или нет, но теперь у нее есть оружие.

Подождав, пока боль немного отступит, Дженис поползла в темноте на четвереньках. Через некоторое время она наткнулась на стену. Дверь должна была быть там, где-то слева.

Ей не хотелось оставлять осколки стекла там, где ей придется ждать. Дженис осторожно развернула лампочку. Стекло все еще было теплым, но не слишком горячим, чтобы к нему нельзя было прикоснуться. Ухватив лампочку за основание, она осторожно ударила колбу об стену. Потом сильнее. Лампочка лопнула с хлопком, который показался очень громким в тишине. Проведя пальцем вдоль колбы, Дженис нащупала зазубренный край.

Она осторожно шагнула в сторону, положила одну руку на стену и стала медленно пробираться в темноте, пока не нашла дверь. Девушка села на пол рядом с ней, прислонилась спиной к стене, прижала колени к груди и стала ждать.

Откуда-то издалека донесся звук, похожий на плач ребенка. Может, кошка? А как звучит зверь? Нет, слишком похоже на человеческого младенца. Через несколько секунд звук прекратился. В доме снова стало тихо.

Дженис нахмурилась. Младенец? Мэгги Кач была слишком старой, чтобы стать матерью. Может быть, она не единственная пленница в доме?