– Жень, ну скоро там уже?

– Да погоди ты чуток.

Я сидел на кухне и голодными глазами жалостливо смотрел на жену. Запах этих котлеток давно распространился по всей квартире и сводил меня с ума.

– Мечты должны сбываться, – резюмировал я, когда Женька поставила передо мной горяченные котлетки с пюрешкой.

От них еще шел пар. Не успев закинуть что-то в рот, меня посетило еще одно чудо. Жена поставила передо мной рюмку, а затем из холодильника появилась манящая и леденящая душу бутылка водки.

Сама предложила? В среду? Без повода? Что-то здесь не так? Где подвох? Что-то надо этой хитрожопине. Даю голову на отсечение. Что-то точно ей надо. Или накосячила где? Боже, нет, нет, нет! Машина? Только не моя ласточка! Только не она. Этого просто не может быть.

– Жень, ты угробила нашу машину? – завопил я.

– С чего ты взял?

Я молча кивнул на бутылку.

– И-и-и-и-и?

– Жень, я слишком умен, чтобы не догадаться. Ты решила меня умаслить?

– Что это, я не могу, что ль, с мужем посидеть?

– Ты?

– Ну я.

– В среду?

– И что?

– Все мои алкогольные начинания убиваются тобой на корню. Что с машиной? Я тебя последний раз спрашиваю.

– Да нормально все с машиной, чего пристал.

– Давай к сути. Ты, кстати, наливай. Зря, что ль, достала?

Первая рюмка ледяной водочки прошла по горлу, словно была создана для этого момента, а сверху легла огненная котлетка и пюрешка. Для гастрономического оргазма чего-то не хватало.

– А там тещины огурцы еще остались?

– Мама с папой приедут скоро, – выстрелила Женька.

Тут-то котлетка и встала где-то комом. Вспомнил про тещу, блять.

– Что-о-о-о-о?

– Мама с папой приедут скоро.

Накаркал, блять.

Согласно народному фольклору у всех проблемы с тещами, но моя-то – божий одуванчик, а вот тесть – это да! Самый настоящий демон. Демон во плоти.

Наша ненависть друг к другу началась очень давно.

Мы с Женькой учились в одном классе и, благодаря росту бурных гормонов, сошлись в страстном романе. Однако папка ее – бравый десантник – желал, что дочь его должна умереть девственницей, и сажал ее в башню, которую самолично охранял, плюясь огнем во влюбленных принцев, коим был и я. Его угрозы и рукоприкладство не могли победить юношеское бунтарство, мы продолжали с Женькой наш горячий роман.

Плодом нашей любви стал ее залет. Самый настоящий залет. Мы тогда девятый класс закончили. Согласен, рановато. Не поспоришь. Демон перевелся в другую часть и увез Женьку от меня. Сука! Ненавижу его еще больше за это.

Так наш роман закончился, а плод любви исчез путем медицинского вмешательства. Это стало самой настоящей трагедией для меня, и я ударился во все тяжкие.

Именно тогда ненависть к нему стала запредельной. Я был горяч и глуп, какие из нас тогда бы были родители, если мы еще сами были детьми. Позже-то понял, что это было правильным решением, но осадок остался. Трагичный осадок неразделенной любви и нерожденного ребенка.

Через 10 лет мы с Женькой случайно встретились на входе московской кафешки. Такого совпадения и не придумаешь. Будто финал какого-то романтического фильма. Все завертелось вновь. Словно и не было этого расставания. Искра. Буря. Безумие. Этот погасший костер нашей подростковой любви разгорелся так, что его было просто не погасить. Мы поженились.

Демон, естественно, был против. Он орал и грозился меня убить, но нам было уже не 16. Пошел он лесом. В знак протеста демон даже не приехал на свадьбу, чем знатно расстроил мою любовь. Мне же было по кайфу. Я не хотел смотреть на его тупую морду, указывающую на наличие одной извилины в его башке, которая сто процентов испортила бы нам праздник. А теща была.

Теща вообще нормальная тетка. Как она вообще связала жизнь с этим умалишенным, оставалось огромной загадкой.

Глаза б мои не видели «любимого» тестя, но иногда приходилось все же с ним пересекаться. Я ненавидел его всем сердцем. За то, что увез Женьку. За ее аборт. И за то, что она больше не могла иметь детей. Но Женька настаивала. У нее был стокгольмский синдром по отношению к отцу, я же вел ожесточенную холодную войну, сопровождаемую редкими, но кровопролитными локальными конфликтами.

– Нет.

– Что нет?

– Ноги этого гондона не будет в моем доме.

– Ну Виталь! Это же мой папа! Зачем ты так о нем?

– Затем. Хватит кровь нам пить. Пошел он на хер.

– Ну Виталь! Тебе еще плеснуть?

– А что, у генерала денег на гостиницу нет? Тем более он сто процентов проездом.

– Да он в командировке, а мама специально приедет, чтобы с нами повидаться.

– Я ж говорил, ему его армия важнее всего на свете. Остальные должны подстраиваться? Херушки ему!

– Ну Виталь!

– Я не хочу с ними видеться.

– Виталя! Мама-то тут при чем.

– Никто ни при чем. А мы тут теперь из-за них по врачам ходим стабильно.

– Да они и так в гостинице остановятся. Мама пригласила нас в ресторан.

– Зачем?

– Ну как зачем? Пообщаться.

– А если я не хочу общаться, особенно с «любимым» тестем?

– Не начинай!

– Нет, тут точно надо выпить!

– Завтра в 8. В центре.

– Я занят.

– Чем это ты занят? Ты ж не работаешь?

– Я писатель. Я всегда на работе.

– Ага, ага. Деньги где, писатель?

– Жень, давай не заводи шарманку, сейчас вот вообще не лучшее время для этого. Налей лучше!

Мне нужно было напиться. Завтрашний день я окрестил черным четвергом. Может, заболеть? Или сломать себе что-то? Да не, из-за этого упыря еще калечиться? Пошел он лесом. Он и так уже покалечил жизнь своей дочери. И мне. Завтра сто пудов будет умничать по поводу того, как я испортил жизнь его дочери. Козлина! Ну ничего, повоюем!

С утра я решил не страдать и знатно похмелился. Надо ж показать товар лицом и потрепать нервы этому гондону.

– Виталя, ты когда успел так нажраться?

– Это не пьянки ради, а здоровья для.

– Футболку нормальную надень, мы ж в ресторан идем все-таки.

– Нормально все, она с автографом Титова. Считай, реликвия!

– Ты специально будешь бесить папу спартаковской футболкой?

– Мне насрать! Я могу вообще не ехать!

– Ну чего ты такое говоришь? Решили ж! Пошли, я чайку тебе заварю, отпустит хоть маленько.

Чай мне не помог. Мне вообще ничего не могло помочь в тот день. Еще и на метро час тащиться.

Мы зашли в ресторан. Все дорого и помпезно. Красный полусумрак. Сервированные столы. Красивые скатерти. Люстры с висюльками. Картины с какими-то дворянами. Много зеркал. Этот театр бахвальства напоминал мне самый дорогой ресторан моего родного города. Любят эти генералы, конечно, помпезность. В нашем случае этот фарс – показатель того, какое же говно у него зятек. Еще и форму надел. Батюшки! Ордена, медали, все дела. Ну сейчас точно начнется!

– Ну здорово, зятек! – резко протянув мне руку, сказал тесть.

Я решил не накалять сразу, но демон так сжал мою руку, что хотелось взвыть. Ага. Вызов принят, сука!

Военная муштра лезла из него наружу всегда и везде. Первым был застроен официант, который имел смелость обратиться без разрешения к бравому генералу. После беседы с моим «любимым» тестем этот мальчик вообще пожалел, что появился на свет. Его прям отсюда чуть в армию не призвали. Как можно быть таким? Ну как? Причем такую форму поведения он считал показательно-образцовой и достойной бравого гусара. Гребаный ебастос, куда я попал?

– Это ресторан моего хорошего друга. Заказывайте все что хотите! Угощаю. Хоть поедите нормально! – заявил демон.

– Ой, папа, ты что? Мы ж не голодаем!

– Ага, оборванец твой так нигде и не работает?

– Я вообще-то писатель, – парировал я.

– Хуятель!

– Лев, ну ты прекрати, – заступилась за меня теща.

– Да что вы, что вы, Виктория Елисеевна. Дайте бравому генералу почувствовать себя царем горы! Он же специально за этим издалека приехал.

– Что ты сказал, щенок?

– О-о-о-о-о, не прошло и пяти минут, как говно из вас полезло.

– Слышь, тебя не колотили давно, что ль? Разговорчивый какой стал?

– Виталя! Папа! Хватит! – попыталась снизить градус беседы Женька.

– Лев, ты ж в приличном ресторане, еще подеритесь тут.

– Да с кем тут драться-то? Это будет избиение младенца, – басовито заржал демон.

– Действительно, 60 лет мужику, а его мозг, состоящий из одной извилины, способен только кулаками решать разногласия.

– А ну-ка, пошли выйдем!

– А ну, о чем я говорил?

– Сыкло!

На этом первый раунд переговоров был прерван едой, водкой и рассказами Виктории Елисеевны про ее дачу, здоровые баклажаны и рецепт какого-то салата. Тестяга наливал мне по полной, надеясь на быструю капитуляцию противника, но в этом деле я тертый калач. Не тут-то было. «Перепил» накрыл меня еще утром, поэтому водка заходила как вода и больше не вставляла.

– Хлещет-то как, вы только посмотрите на него. Тренируешься, алкота? – решив превратить мое преимущество в недостаток, начал демон.

– Кто бы говорил?

– Что ты хочешь этим сказать, щенок?

– В чужом глазу сучок велик, а в своем и бревна не видит.

– Слышь, фольклорщик, яснее говори.

– Лев, это пословица есть такая, мол, ты недостатки у других видишь, а у себя не замечаешь?

– Да? – заревел тесть. – Это какие у меня недостатки, пес?

– Тугоумность, предвзятость, вспыльчивость и еще много чего. Продолжить?

– А ну-ка, пойдем на улицу поговорим.

– Лева!

– Папа!

– Так, женщины, цыц, когда мужик говорит. Тут же один мужик за столом. Ссышь, поди, с тестем с глазу на глаз разговаривать.

– Да не вопрос, пошли.

Ничем хорошим эта беседа не могла закончиться априори. Тишину и безмятежность тихой московской улочки прервали вопли бравого генерала, который хотел поставить на место зарвавшегося юнца. Через 30 секунд умственных возлияний его словарный запас закончился, и он перешел к боевым действиям. Надо отдать должное, что в свои годы он по-прежнему был здоровым кабаном и смело мог наколупать простому люберецкому писателю, чем, собственно, он и пытался заняться. Сначала я порхал, как бабочка, но водка внутри моего туловища все же дала о себе знать, пчела ужалила меня четко в челюсть, и я оказался на земле. Пытаясь встать, молот Тора опустился на мою голову, и картинка немного поплыла. Звенящие медальки. Летящая фуражка. Крики «Наших бьют». Какие-то люди. Заварушка. Я был словно в динамичном эпизоде какого-то фильма Гая Ричи. Так часто менялись картинки в моей мутной голове. А затем свет погас.

– Эй, бро! Ты там живой вообще?

По щекам меня хлестал какой-то паренек, пытаясь привести в чувство подбитого в сражении бойца. На нем была спартаковская футболка. Свои. Спасли. Спасибо, вселенная! Спасибо, «Спартак»!

– Ага. А что произошло?

– Да мы вышли из спортбара, вон того, – он показал куда-то пальцем. – Смотрим, нашего «конь» колотит, ну и мы и впряглись.

– Сегодня ж полуфинал кубка? «Спартак» победил?

– Ага.

– Огонь.

– Ну ты живой?

– Ага.

– Ну мы этому наколупали будь здоров. Знай наших!

– Спасибо, мужик. От души. Век вас не забуду.

Где-то вдалеке завыли сирены.

– Это по нашу душу, походу, а ну-ка!

Двое здоровых ребят подхватили меня и помогли скрыться с места преступления. Придя в чувство, я поехал домой. Один. Женька осталась у демона. В больнице. Досталось ему знатно, но мне его было абсолютно не жаль. Карма. На каждую рыбу найдется рыба побольше. Жена со мной не разговаривала еще две недели, и это были лучшие две недели в моей жизни. Я был предоставлен себе и своему творчеству. Именно так и родился этот сборник рассказов.