Ничего не предвещало беды, я отлично спал, но утром резкие боли в шее дали понять, что мой организм дал сбой. Сбой, который мешал мне жить и функционировать жизнью нормального человека. У меня защемило шею, да так, что выть хотелось. Хоть на Луну, хоть на Солнце. Я выл, словно маленький мальчик, у которого отобрали конфетку.

Отрыв в ящике с документами свой полис, я побрел сдаваться на волю народной медицины.

Облезшее двухэтажное здание провинциальной поликлиники говорило о том, что скорее здесь забирали жизнь, нежели восстанавливали здоровье. Я присоединился к идущим на смерть в очереди за талончиком.

Да-да, чтобы попасть к врачу нужно было взять талончик ко времени, а для получения заветной бумажки – отстоять семь кругов ада в очереди среди таких страдальцев. 3 часа пытки временем, и вот я уже на пороге таинственной двери с надписью «Невропатолог». Уже собравшись повернуть ручку, чтобы зайти к освободившемуся врачу, меня опередила хамоватая дама в белом халате. Она перла словно бык. Нет, словно стая быков. А взор ее испепелял вокруг всех, кто набрал воздуха, чтобы сыграть хоть нотку недовольства.

Последовав за нарушительницей правила великой очереди, я нарвался на крик врача: «У нас совещание!». За картонными дверями, отделявшими светил медицины со страдальцами, бурно шел симпозиум на тему посадки фиалок. Спустя 10 минут я все же пересек заветный порог и начал свой потрясающий рассказ о сложностях судьбы, повлекшей за собой трагедию в области шейных позвонков.

– Я тебя о чем-то сейчас спрашивала? – рявкнула злая ведьма, скрывавшаяся под образом целителя.

– Нет.

– А чего ты мне тут рассказываешь? На стул сел!

Сказать, что я охуел в тот момент, ничего не сказать. Меня как будто окатили ушатом говна. Такого едко-вонючего.

– Фамилия? – снова заревела целительница.

– Штольман, – еле выдавил я из себя.

Она томно выводила в своем журнале мою фамилию. И пусть весь мир подождет, пока из-под ее пера выйдут заветные буквы.

– Имя, отчество?

– В.А.

– Чего ты мне буквы называешь? Полностью.

Я чувствовал себя, будто оказался перед плохой версией моей первой учительницы Марины Леопольдовны. Страх сменился возмущением, переходящим в агрессию. Напомнить может ей, чем закончилась история Раскольникова и бабки-процентщицы?

– Виталий Александрович, – опомнился я.

– А теперь говори, что болит? – ласковым голосом спросила она.

Вот же сука! Какая же она хитрая сука! Только я хотел направить на нее весь свой гнев заебаного этой системой человека, как она стала ласковой. Как-то уже и не хочется орать на нее.

– Шея болит вот тут.

– Остеохондроз. Иди делай снимок.

А говорят ведь, медицина у нас отстает, целительница через весь кабинет своим зорким взглядом поставила мне диагноз. Однозначно это уровень. Самый высокий уровень.

В рентгеновский кабинет просто так не попасть, ибо человек в поликлинике должен страдать. Я встал в очередь за талончиком на рентген. Натерпевшись вновь, праведный гнев настиг меня и там. Пришел я тут со своей шеей, а им, видите ли, аппарат перенастраивать надо. Пока ждал описание снимка начал «гуглить», где поблизости хозяйственный магазин и заодно читал отзывы на топоры.

– Штольман! Виталий Штольман! – словно забыв, как я выгляжу, завопила высунувшаяся голова из-за двери.

– Я тут! – четко и громко рапортовал ей в ответ.

Из-за двери высунулась рука с секретным снимком моей шеи, чему я был несказанно рад, ибо мои мучения скоро закончатся, ведь я удостоен теперь попасть в святилище невропатологии без очереди. Порхая по коридору в мечтах, что скоро покину сие заведение, мне в лицо упиралась табличка «Обед».

Блять.

Что за день сегодня такой? Что за жизнь?

Спустя час я снова был на пороге целительницы.

– Ну я же говорила, остеохондроз, – пояснила она.

– А делать-то чего?

– Ты не видишь, я пишу вообще-то. Потом прочитаешь.

Ага, прочитаешь там за Вами. Ищи теперь переводчика с медицинского на русский.

– Держи, – она протянула мне бумажку, – там гимнастика, делай каждый день. И купи себе аппликатор Кузнецова.

– Чего? Кого?

– Я тебе в книжке написала, чтобы ты не забыл, дурень.

– Чего это я дурень?

– Лежи на нем каждый день, минут по 30, – проигнорировав мой вопрос, завершила сеанс народного лечения. А теперь все, иди. Не задерживай мне тут всех.

– А может попить чего?

– Все иди. Я все сказала.

На расстроенных чувствах я побрел в аптеку за какой-то подушкой с иголками. К моему великому счастья фармацевт с легкостью перевела с медицинского на русский и продала мне заветный артефакт.

Жена посоветовала сходить в платную клинику, где за 1500 меня с радостью бы принял профессиональный невропатолог с многолетним стажем. Никаких талонов, никакой очереди. Пришел и сразу приняли. Вот это сервис. Я открываю дверь, а там она – целительница из народной медицины. Улыбчивая и располагающая к себе. Надо было все-таки прихватить топор.