Она стояла пред зеркалом, нанося боевой окрас бывалой охмурительницы. Красная помада жирным слоем легла на ее губы и дополнила образ. Светский вечер нагрянувшей субботы по традиции не мог пройти в тишине, ибо львица далекого военного гарнизона не могла пропустить местный кутеж.

Любимая дочь ее неслучайно решила погостить у бабушки. Мать желала отдохнуть. Душой, а может, и телом.

«Балу быть», – подумала она, глянув на себя в зеркало, а затем надела толстый шерстяной свитер, валенки и бушлат, что остался от мужа, бросившего ее с ребенком здесь и умотавшего в другую часть.

Когда-то давно девчонка, выросшая в этом гарнизоне, повстречала бравого гусара, что растопил лед сердца первой красавицы на деревне. Буря и безумие охватила их. Но счастью в этой истории долго не суждено было быть. Огонь, что горел меж ними, сжег дотла все чувства. От некогда любимого мужа остался лишь потертый бушлат с выгоревшими пятнами от звездочек и алименты, приходящие из месяца в месяц десятого числа.

За светской львицей громко хлопнула старая подъездная дверь на пружине. Мороз ударил в лицо, но огонь, что пылал в ней в субботний вечер, уже было не остудить.

Мелодия скрипа снега под валенками сопровождала даму, что приключений искала. Свернув в старый гаражный комплекс, издалека услышала она играющую блатную музыку. Что-то из «Бутырки».

«Мне туда!» – подумала она и ускорила шаг. Душа требовала шампанского.

Дернув за приваренную ручку красной облезлой двери, которая сопротивлялась, словно противясь пускать ее из серой и унылой жизни на сей праздник жизни, где забывались все невзгоды окружающего мира. Бал, что проходил в гараже каждую субботу, был самой настоящей отдушиной для заблудших душ сего далекого от цивилизации места.

– О-о-о-о-о, Лизка, пришла, – загорланил один из пирующих, что был соседом по парте нашей героини в далекие юные школьные годы.

Другие поддержали его.

– Здорова, пацаны! – выдала по-свойски Елизавета.

– Первой дамой на балу будешь, – ответил все тот же галантный джентльмен.

– А девки-то где все?

– Да будут скоро! Ждем не дождемся, – интригующе выдал Лизкин одноклассник.

– Плесните даме шампанского, чего тупите-то?

Вокруг Елизаветы зародилась суета, словно она властвующая императрица всея Руси. Один – пытался разъединить прилипшие друг к другу пластиковые стаканчики, второй – мастерски открыл бутылку, стрельнув пробкой в потолок, а третий – менял диск в старом музыкальном центре, чтобы сменить атмосферу блатных аккордов на более романтичный лад.

Посередине гаража по-хозяйски расположился стол-книжка, который врос в стареющий бетон. Машины сие место не видывало давно, а вот знатные пиры и кутежи бояр местных очень даже часто. Лавки и стулья в гараже отсутствовали как класс, однако ж их функцию отлично выполняли стенки разобранного фанерного шкафа советской эпохи, уложенные на несколько колес от легкого автомобиля.

– Лиз, раздевайся уже, натопили мы тут, пока ждали! – галантно предложил кавалер, именуемый Владимиром, или Вовкой, как все его звали.

– Так сразу, что ль? И без ухаживаний? – засмеялась она.

– Да я про бушлат твой, дурища!

– Э-э-э-э-эх! Ж-а-а-а-а-а-ль! А я-то понадеялась! – игриво выдала Елизавета, а затем залпом осушила стакан шампанского под одобрительные улюлюканья пацанов.

– Еще? – спросил Вовка.

– Еще! – выдохнула дама. – Вы так галантны, сударь!

Вовка налил даме половину стакана, за что получил осуждение в незнании краев, но тут же исправился. Лизка любила кавалеров, понимающих ее с полуслова. Вторая порция изящного напитка залетела в нее еще быстрее, чем первая.

Дверь снова потужно отворилась, и вместе с порывом холодного воздуха на бал ворвались еще две прекрасные дамы. Ольга и Ленка. Одна из них держала в руках початую бутылку коньяка. Причиной неполной тары, видимо, были они же, что ярко читалось по блеску их прекрасных глаз.

– Здорова, народ! – выдала Ленка и кинулась целовать Елизаветку.

– Ой, я тебе помаду оставила, – захохотала та.

– Ну что? К столу? – оживился Борис, что молчал все это время. Меж ним и Ольгой был тайный роман, однако ж все о нем знали, но делали вид, будто не замечают их желающие друг друга взгляды.

– Всем шампанского! – завопил Лизкин одноклассник.

– Алексей, мы же с коньяком! Понижать не стоит! – поправила его Ленка.

– Тогда все мне! – взяв бутылку в руки, Лизка смачно саданула шампанского с горла. – А шампусик-то что надо!

– Made in France, – гордо оповестил всех Алексей, – я надыбал.

– Херасе, ты добытчик, никогда б не подумала, что идиотик, с которым я за партой сидела, такой молодец-молодец, оказывается.

– Лизавета, не начинай тут!

– Молчу, молчу.

Стол буквально ломился от яств. Нарезочки на любой вкус. Колбасная. Сырная. Овощная. Фруктовая. Из погреба пир пополнили закрутки овощей и морс. Пресервы и консервы, что джентльмены любезно вывалили в пластиковые тарелки, которыми был сервирован стол. Из горячего на столе была лишь водка, ящик которой пацаны дернули со склада, где работал Вовка.

– Дамы! В этот прекрасный вечер, – начал явно оживившийся пред дамой сердца Борис, – я хотел был поднять бокал за присутствующих здесь дам!

– Ой, так приятно! – хором ответили девчонки, а следом все чокнулись, имитируя звон стаканов голосом. – Дзынь-дзынь!

– У нас прям три на три, – констатировал факт Владимир.

– Знатная бы оргия вышла!

– Л-и-и-и-и-и-з-а-а-а-а-а-а! – хором и с осуждением накинулись на девчонку все.

– Да шучу я, шучу. Какая оргия, мы ж тут все друзья! Правда, Бориска с Ольгой чуть больше.

Скрытые любовники раскраснелись. За столом возникла неловкая пауза, нарушить которую решилась Ленка. Вернее, коньяк, что в ней.

– Как говаривал дедушка Фрейд: «Все желания людей исходят от страха смерти и сексуального желания!»

– Лен, а он точно так говорил?

– Леха, че ты вот начинаешь? Я вообще-то в библиотеке работаю. На минуточку. Мне виднее, кто и как говорил. Ты вообще что последнее читал?

– М-м-м-м!

– Борис, хорош краснеть, плесни дамам, заскучали! – продолжала командовать Елена Прекрасная.

Бориска обозначил суету, которую осветил своей лампочкой раздуплившийся Леха, что загорелась в нем внутри.

– Колычева я читал, поняла? Не тупой я. Читаю книжки, ага-ага. На работе у нас в теплушке лежало две книжки.

– Че еще за Колычев?

– Про бандитов пишет. Про воров. Разборки. Все такое! Ровный писака! Тосе-босе!

– Ровный писака – это ты, когда поссать трезвый ходишь!

– Лен, ты просила литературки, вот и держи!

– М-д-а-а-а, глубоко. Все с тобой понятно. А ты? – продолжила свой интеллектуальный геноцид Елена Заумная, обратив взор на Вовку, который лишь поднял стакан.

– Н-у-у-у-у-у, будем!

– Лен, ну хорош выебываться! Мы все прекрасно знаем, что ты очень умная. В библиотеке работаешь!

– Постучи! – коньяк явно пошел не в то горло Елене, что кряхтела и занюхивала его рукавом.

Женщину от неминуемой смерти спас Алексей.

– Видишь, я тебя спас! А ты мне тут мозг трахаешь!

– Ну хотя бы мозг тебе кто-то трахает. Больше ж ничего!

Вовка неожиданно басовито заржал во всю голосину.

– Вов, че, зашла шутка моя, да?

– Да я не о том! Лех, расскажи им про свою оливковую фею.

– Н-е-е-е-е-е! – улыбаясь, заявил он.

– Так, мне тут тоже стало интересно! – подключился Бориска.

– И мне! И нам! – хором ответили девчонки.

– Владимир, ты не прав! Я тебе по секрету рассказал вообще-то.

– А я ж ничего и не рассказал, однако ж эту историю должны услышать люди.

– Даже не просите. Ни за что! Даже под угрозой смерти. А ты мне обещал никому не говорить.

– Да жги уже!

– Отвалите!

Через полбутылки водки и ласковые уговоры Лизки Штирлиц пал и решил поведать свою тайну.

– Л-а-а-а-дно, так и быть. Наливай!

– О-о-о-о-о-о! – толпа массово изобразила восторг.

В пылу жарких посиделок скрытые любовники перестали быть таковыми, и Оля по-тихому перебралась на коленки к Бориске, одной рукой обняв его, а другой – активно участвуя в застолье.

Под очередной аккомпанемент имитации стеклянных стаканов началась история оливковой феи от Алексея.

– В общем, зазнакомился я с девчонкой городской, недавно к бабке своей приезжала, – начал свою историю Леха.

– Это Алиска, что ль? – захохотала Ленка.

– А ты откуда знаешь?

– Так в наши края-то городские редко приезжают. Разве что военные командировочные. А тут фифа городская! В шу-у-у-у-у-у-бе, на ка-а-а-а-а-блах! По селу нашему! Сложно не заметить! – хохотала владычица библиотеки.

– Ну да, в общем, я к ней на дискотечке в клубе подкатываю. Такой весь кавалер из себя. Тосе-босе! И она мне: «Шумно тут. Пошли к тебе!» А я че? А я ж не против. Приходим мы ко мне и начинаем пить с ней коньяк. Эта леди словно во Франции выросла. Жрет конину, как не в себя. А я-то до этого с пацанами еще поднашвырялся. В общем, просыпаюсь я среди ночи. На кухне, на диване. Свет горит. Алиски нет. Голова еще страшно гудит. Думаю, ну все, хату выставила. Дверь-то нараспашку. Прошвырнулся. Вроде ничего не украла. Значит, приличная.

– Ой, а разговоров-то было! – съязвила Ленка.

– Да погоди ты, мать, – осадил ее Вовка. – Это еще не финал. Давай, Лёня, жги.

– Наливай сначала.

– Бориска, обслужи рассказчика!

Бориска, который растекся в объятиях Ольги, нехотя налил всем, выпил он охотнее. Девчонки, повергшие коньяк, перешли на водку.

– Ну так вот. Мы тут с ней поняли, что недоразумение, произошедшее на первом свидании, надо исправить.

– А это у вас типа свидание было? – в голос закатилась Лизка.

– Лиз, не начинай вот. Кароч, к следующим выходным я подготовился. Купил коньяку, там фрукты-овощи, конфетки и все такое. Алиска пришла уже угашенная, но в алкомарафоне сдаваться не хотела, правда, как и закусывать. Только маслины шли в ее рот. Ну я-то подумал, что это ж хорошо. Синяя леди уже не так агрессивно охраняет свои честь и достоинство.

– Ах ты ж скотина! – завопила Ленка. – Воспользовался бедной девочкой, когда она доверилась тебе?

– А может, она сама хотела, ты-то откуда знаешь? – заступилась за одноклассника Лизка.

– А ты че это за этого заступаешься? Тоже маслин захотела? – во весь голос заржала Ленка.

– А твоя книжка-то поди уже пылью вся покрылась. Давно ль брали ее с полки и возвращали потрепанную?

– Моя книжка только по постоянному абонементу, поняла? Залетным читателям – херушки.

– Ну да, ну да!

– Лех, продолжай! – осадил бабью склоку Вовка.

– Ну так вот, я смотрю на нее. А она прям вот накидывается специально. Это знаете, когда у тебя вот давно не было, а ты стремную даму на вид встретил, потом пьешь лихо, и она уже вроде ничего.

– Получается в тот вечер стремным был ты? – заржала Ленка.

– По ходу, – заржал Леха. – В общем, мне досталось немного любви, пока ее не вырубило.

– Так пока тепленькая-то, надо было доделать дело и гулять смело! – хохотала Лизка.

– Да не, я ж не такой. Я отнес в спальню ее и уснул.

– Кавал-е-е-е-е-е-р! – выдали свой вердикт девочки.

– А среди ночи она начала переваливаться через меня, причем так, что не очень переживала о том, разбудит или нет. Ну я подумал, что приспичило, пока не услышал звуки дьявола из моего туалета. Встал. Пошел смотреть. В туалете свет не включен. Включил. Открываю дверь. Она сидит на душевом коврике, у меня ж совмещенный, а там терминатор только что прибывший из будущего. Голая и обнимает свои коленки. А вокруг пиздец. Вулкан, что начал извергаться в ней еще на диване, ускорил свое давление. Она только открыла дверь, и лава брызнула в темноту с огромной силой. Черными пятнами от маслин. На мои белые стены. И вот я в четыре утра шваброй мыл их. Утром она упорхала, как ни в чем не бывало, и больше я ее не видел.

– Ты и книги выбирать не умеешь, и баб еще к тому же. Эх, Алексей, Алексей! Бедолага!

– Да иди ты!

– Говорил же, история – огонь!

– Мы домой! – оживились любовнички.

– Э-э-э-э-э-э, ну хорош! – нарвались они на всеобщее негодование.

У каждого нашлось по несколько причин, почему им стоит именно сейчас покинуть бал. На самом-то деле причина была одна. Ясно какая.

Через полбутылки домой засобиралась и Ленка, которую вызвался проводить до дома Вовка.

– Вов, ты потом ее в библиотеку только потрепанную верни.

– Молчи, змеюка! – беззлобно и с похотью в горящих глазах ответила подруге Ленка.

– И страницы активнее переворачивай! – кричала им в след Лизка.

Когда все ушли, Лизка продолжила напарываться, ибо говорить она уже почти не могла, но душа по-прежнему желала веселья. Даже нудный Леха стал чуточку ближе и роднее. Одноклассник все-таки. Может, сжалиться над ним и дать любви немножечко, но вряд ли он выдержит второе цунами содержимого человеческого желудка, обрушившееся на стены его ванной. А Лизка могла повторить подвиг городской, но пред ним же будет все прекрасно – любви моменты. Как не рискнуть?

Взгляды их встретились и застыли друг на друге. Они смотрели, не отрываясь. Буря эмоций нахлынула на обоих. Лизка готова была уже скинуть с себя бушлат, толстый шерстяной свитер и валенки, да и вообще все, что под ним было. Тела их стали сближаться, будто нити невидимые стягивали их разгорающуюся страсть. Оставались лишь считанные сантиметры и губы их коснулись бы друг друга.

– Лизунь, выходи за меня замуж, а? – еле слышно сказал он.

Она не поверила ушам своим и наотмашь со всей дури пизданула ему смачного леща.

– Ты ебанулся совсем, что ль? – завопила Лизка, превратившись из покорной овечки в матерую волчицу за 0 секунд. – Алеша, ты такой Алеша. Это ж надо так момент испортить. Какой на хуй замуж? Я аж протрезвела.

– Лиз, ну ты че?

– А ниче. Пока.

– Лиз! Ну Лиз! Ну хорош тебе! – кричал Алексей вслед сбегающей невесте.

Она буквально выпорхнула из гаража, словно Золушка, когда часы пробили двенадцать.

«Нет, ну это ж надо так засрать вечер. Это ж надо? Вот же козел! Козлище!»

Лизка за несколько минут допорхала до дома. Со всей дури хлопнула дверью подъезда. Зло залетела по лестнице. Правда, с дверью пришлось повозиться. Руки не слушались и не попадали в отверстие. Но она справилась. Залетела на кухню и трясущимися руками налила себе мамкиной самогонки.

«Нет, ну козел, нет? Так вечер обосрать? А у меня ведь планы были утром быть невыспавшейся и довольной. Ну козел! Козлина! Что за жизнь? Что за жизнь? Э-э-э-э-э-х! В субботу пойду в ДК. На дискотеку».

На этой минорной ноте Лизка шмякнулась в кровать, не раздеваясь, и засопела. Бал был закончен.