Когда срабатывают застарелые страхи, вы инстинктивно начинаете действовать по старой схеме. Я вновь почувствовала себя беспомощной. Вернулась тревожность. Чтобы как-то заглушить ее, я снова потянулась к алкоголю и стала доставать мужа (конечно, кого же еще винить за пандемию).

Но в чем я действительно нуждалась в то время, так это в поддержке. Чтобы кто-нибудь сказал мне, что все будет в порядке. Мне нужно было услышать правду, услышать о том, что у меня уже случались трудные периоды, что это просто очередное, пусть и нелегкое, испытание, с которым я справлюсь, и даже стану лучше, а жизнь моя обретет еще больший смысл.

Но в 51 год я не горела желанием начинать жизнь заново. Вся эта ситуация выбила меня из седла. Знаете, сколько раз я к тому моменту уже начинала жизнь заново? Уверена, вы сейчас можете более или менее представить себе мое состояние. Никто не заказывает разрывов отношений с любимым человеком, аварий, снижения доходов, смерти близких, болезни, непредвиденных трат. И пандемию, само собой, тоже никто не заказывал.

Каждое утро я просыпалась не просто в страхе, а в ужасе. В животе была сосущая пустота, сердце бешено колотилось, дрожь волнами поднималась по телу. С самого момента пробуждения я уже была в тисках тревоги.

Еще недавно я не могла позволить себе валяться в постели, разглядывая потолок. Мне нужно было поскорее встать, куда-то пойти, что-то сделать.

В пандемию все изменилось. Делать было нечего. Не нужно ехать в офис. Не нужно на самолет. Детям не нужно в школу. С подругой не встретишься – все кафе закрыты. Дел никаких. Даже в спортзал не сбежишь. Только эти неприятные ощущения в теле – и ты с ними один на один.

В прошлом я всегда успокаивала себя одним из двух способов: вставала и с жаром бралась за дела или поворачивалась в постели к Крису. Его присутствие помогало мне почувствовать себя в безопасности. Но во время пандемии Крис, в отличие от меня, измученной всей этой неопределенностью, наслаждался возникшей паузой. Вместо того чтобы переживать о том, что ему неподвластно, он с удвоенной силой взялся за те дела, которые позволяли ему ощутить спокойствие и удовлетворение от жизни. Он рано вставал, уделял себе время, медитировал, ходил в походы, вел дневник. Он делал то, что должны были делать все мы, – закрывал свои базовые эмоциональные потребности.

Но в результате, когда я просыпалась в приступе паники, оба моих защитных механизма отсутствовали. Бежать было некуда и опереться было не на кого, поэтому я была вынуждена придумывать, как мне помочь самой себе. Лежа в постели, я начала тихо говорить вслух то, что хотела услышать от Криса.