Закованная в наручники Николь стояла перед дверью кладовой комнаты на этаже дома, в котором жила. Из изолятора лейтенанта доставили сюда специально для вскрытия кладовки и провели мимо двери её квартиры № 91, обклеенной пёстрыми полицейскими лентами. Эванс захватило ощущение, будто в неё она больше никогда не вернётся. А так хотелось просто протянуть руку, толкнуть дверь, пройти в комнату и завалиться на диван.
Вокруг кладовую вместе с полицейскими обступили соседи лейтенанта, которых оформили в качестве понятых. Они глядели на Николь одновременно с презрением и долей интереса.
– Прошу всех обратить внимание, для открытия кладовой используется ключ со связки из пакета для вещественных доказательств, – проговорил Маршалл. – Он был обнаружен вместе с личными вещами убитых в коробке от обуви за диваном в квартире подозреваемой.
С этими словами Чарльз извлёк облачённой в латексную перчатку рукой ключи из пакета и вставил один в скважину. Провернул на оборот, затем на второй. Створка сама по себе подалась вперёд, и из-за неё вывалилось что-то круглое, гулко стуча по полу. Следом выпали ещё несколько более крупных пакетов.
К самым ногам Эванс подкатилась человеческая голова внутри вакуумной упаковки. Плотный пластик не выпускал запах и не позволял плоти быстро разлагаться, поэтому в чертах лица расчленённого хорошо узнавался пропавший капитан отряда специального назначения «Арес» Эмиль Дюпре.
С полными ужаса криками соседи разбежались в стороны, а одна особенно чувствительная женщина даже упала в обморок и, если бы не конвоир Николь, растянулась бы на полу рядом с частями тела спецназовца.
В одном пакете с голым торсом Эмиля, прижатый к его простреленному несколько раз животу, лежал пистолет «СТ-034е Барракуда». Николь знала его номер и могла произнести, даже не глядя на него, – № АХ812131. Это было записанное на неё табельное оружие. И конечно же, Дюпре убили именно из этого ствола.