Длительность: 02.14.47
Транскрибация: прилагается (на 35-й стр.)
Пояснение
Запись сделана в доме Хьюго Г. Гарсиа М. Диалог происходит между Маркусом Й. Кёнингом, Николь К. Эванс, Хьюго Г. Гарсиа М., Ребеккой В. Гарсиа и Хуаном Виллиамсом-Гарсиа. Запись может свидетельствовать о попытке Николь К. Эванс заручиться бо́льшим доверием со стороны Хьюго Г. Гарсиа М. и вероятном мотиве её действий.
Отсканируйте код файла в системе для прослушивания.
Транскрибация записи 06_2010/111 из материалов уголовного дела № XR-213//ma//12-07-2010, стр. 1
Говорящие: Маркус Й. Кёнинг (К), Николь К. Эванс (Э), Хьюго Г. Гарсиа М. (Г), Ребекка В. Гарсиа (В), Хуан Виллиамс-Гарсиа (ВГ).
В: Привет! Вы немного раньше, Хью ещё не управился на кухне… Я – Ребекка.
Г: Кто там, милая?!
Э: Николь, очень приятно познакомиться.
В: О, так вы новая напарница Маркуса? Я уже было подумала, он наконец-то себе завёл подружку. Хьюго мне о вас рассказывал.
– Хьюго? – удивилась Эванс, покосившись на бесстрастного Кёнинга.
– А что, вы думали, он повсюду такой серьёзный? – Ребекка неправильно интерпретировала эмоции Николь. – Дома Хью – сама нежность.
– Снежность, – буркнул показавшийся сзади Гарсиа в кухонном фартуке и с поварёшкой в руках.
Он приобнял супругу за уже значительный живот и чмокнул в макушку. Поднял взгляд и замер, встретившись глазами с Эванс. Она думала, что Хьюго, как обычно, вспыхнет, однако на его лице скорее читалась растерянность.
– Здравствуй, Николь, привет, Маркус, – проговорил он, пожимая детективу руку. – Вы проходите, не толпитесь в дверях, а то мошкара налетит…
Он намеренно проигнорировал серебристую коробку с подарком, обтянутую красным бантом и зажатую под мышкой Кёнинга. Помялся, потянул носом и побежал в глубь дома.
– Располагайтесь в гостиной! – донёсся его голос издалека. – Дорогая, предложи напитки.
– А у нас уже есть, – улыбнулась Эванс, демонстрируя две литровые бутылки кактусового сока.
– Ой, не стоило, – поблагодарила её Ребекка, принимая одну. – Какая интересная штука… Это пьют охлаждённым?
– Можно просто добавить льда, чтобы сбить кислинку.
Лейтенант одёрнула своё платье в пайетках и шикнула на Маркуса.
– Ты бы не пошла, если бы я сказал, – шепнул он.
– Прости, Маркус, я не расслышала, – обернулась жена Хьюго.
– Хоть бы подошло, что заказал, – повторил Маркус, показывая коробку с подарком.
– Хью, принеси нам лёд! – крикнула в кухню Ребекка, проходя мимо.
– Минуту! – ответил Гарсиа, поливающий бурлящим на сковороде маслом стейк.
Эванс оглядела гостиную и приятно удивилась. Это был классический дом в сдержанном стиле. Она не знала, чего следовало ожидать от Хьюго, потому что никогда не задумывалась о его жизни. Но если бы вдруг по какой-то причине сделала это, то вряд ли представила бы настолько уютное гнёздышко с ремонтом в пастельных тонах, обилием света и множеством семейных снимков на стенах.
Вошёл Гарсиа с пакетом льда в одной руке и стаканами на подносе во второй. В фартуке он выглядел в точности как официант. Совсем другой человек по сравнению с тем, каким он был на работе. Николь даже допустила, что могла бы его не сразу узнать, если бы не услышала имя.
– Что это у тебя? – спросил он, увидев бутылку в руках супруги. – «Ледник пустыни»?! Это же тот самый из детства, о котором я тебе рассказывал! Где ты его раздобыла?
– Это Николь принесла.
Хьюго поглядел на Эванс, и та протянула ему вторую бутылку:
– С днём рождения.
Он принял её дрогнувшей рукой и искренне обнял лейтенанта.
– Спасибо! – поблагодарил он. – Вот так подарок… Я и не думал, что он всё ещё существует… Простите, я не могу терпеть…
С этими словами он взял с подноса один стакан и, сев на диван, открыл бутылку. Поднёс к носу и простонал. Плеснул немного и, глотнув, в блаженстве откинулся на спинку.
– Всё… – выдохнул он. – Теперь я готов умирать…
– Погоди ты помирать, – посмеялась Ребекка. – Мы ещё ипотеку не закрыли.
– Он что, настолько вкусный? – усомнившись в искренности реакции Хьюго, спросил Кёнинг.
– Шутишь?! – возмутился тот. – Ты инопланетянин, если тебе не понравится, давай плесну.
Гарсиа наполнил всем стаканы.
– Ну, за меня, такого уникального, – сказал он. – Принимаю похвалы и пожелания.
– Крепкой семьи, – сказал Маркус.
– Оставайся таким же лучшим, как сейчас, – пожелала Ребекка.
– Долгих лет, – вставила Эванс.
Все сделали по глотку. Ребекка удивлённо охнула. Внешне оставшийся невозмутимым Кёнинг причмокнул и сделал ещё глоток.
– Ну, вообще-то я тебе планировал подарить вот это, – проговорил он, повертев в свободной руке подарочную коробку. – Но теперь, видимо, лучше не буду позориться и выброшу…
– Ну уж нет, давай его сюда! – не согласился Гарсиа и, выхватив коробку, потряс.
– Надеюсь, он не разочарует тебя…
– Там массажер от облысения? – предположил Хьюго. – Или нет, погоди, тонометр?
– Тебе всего тридцать пять, – хохотнул Маркус. – Чтобы в ближайшие пять лет я от тебя таких ужасных слов не слышал…
– Тонометр… – прозевал незаметно спустившийся по лестнице со второго этажа заспанный ребёнок лет четырёх-пяти в синей пижаме с акулами.
– Хуан! – ужаснулся Хьюго. – Не говори таких плохих слов! Злой дядя Кёнинг тебя добру не научит.
– Доброго вам вечера, сеньор Виллиамс-Гарсиа, – поздоровался с малышом детектив. – Вот, держи тебе от нас с тётей Эванс подарочек.
С этими словами Маркус достал из внутреннего кармана небольшую спортивную машинку в прозрачной упаковке.
– Здрасти. – Хуан помахал гостье. – Спасибо!
Он по-деловому пожал руку детективу, а затем подбежал к Николь и приобнял её за ноги, после чего уселся к маме на колени. Та передала ему свой стакан с соком. Неумело держа его двумя руками, мальчик округлил глаза после первого глотка и жадно осушил всё до дна.
Старший Гарсиа сжал подарок между коленей и ухватился за упаковку обеими руками.
– Хью, у тебя там ничего не сгорит? – спросила Ребекка.
– Да ладно, ребята уже уходят, – пошутил он, откладывая коробку в сторону.
– Будешь с нами кушать? – спросила мама у малыша.
Тот молча кивнул. Уже когда-то успевший распаковать машинку, он, губами имитируя звук работы двигателя, увлечённо катал её по подлокотнику дивана и ноге Ребекки.
– Пойдёмте к столу, – пригласила она, поднимаясь с сыном на руках.
На кухне Хьюго, снявший фартук и оставшийся в чёрных брюках с белой рубашкой, как раз раскладывал по тарелкам стейки. В центре стола стояли огромная плошка с овощным салатом, жареная кукуруза и запечённый картофель. Между блюдами уже пристроилась начатая бутылка кактусового сока. Рядом с тарелками для него разместились винные бокалы. Свет был приглушён, а возле тарелок на тонких подсвечниках по-новогоднему загадочно извивались огоньки свечей, делая момент похожим на оживший снимок со старого плёночного фотоаппарата.
– Давайте, пока тёплое, – поторопил Хьюго.
Поставив ещё одну маленькую тарелку для сына, Гарсиа отделил ножом часть своего стейка и ловко разобрал его на волокна, а затем размял вилкой в пюре несколько картофелин. Было видно, что забота о ребёнке ему давалась легко.
Забрав Хуана у мамы, он усадил его за стол. Закрепил на воротнике пижамы салфетку. После этого налил всем ещё сока.
– Друзья, я хочу поднять этот бокал жидкого блаженства за вас, – сказал Гарсиа. – Я рад, что в моей безумной жизни присутствуют люди, сжигающие себя в столь нежеланных нормальным человеком условиях, но всё равно находящие возможность уделить мне немного и без того недостающего всем нам времени. Спасибо!
– У меня много, возьми, пап! – попросил Хуан, заставив всех посмеяться.
Бокалы звякнули друг о друга, отбрасывая отблески на счастливые лица.
– Боже, как ты это делаешь, Хьюго? – похвалил Маркус, жуя кусок мяса. – У меня даже мама так вкусно не готовила.
– Ладно, так и быть, раз сегодня непростой вечер, то открою тайну, – ответил Гарсиа. – В юности я мечтал стать поваром и даже бросил школу, чтобы поработать в ресторане Армена Дюбуа, это… Короче, знаменитый в моём родном городе шеф, у которого я и научился многим секретам. Правда, кухонный жар меня быстро доконал, и я вернулся обратно к учёбе. Заканчивал школу уже с ребятами на год помладше, после чего и поступил в Академию.
– Не жалеешь? – спросила Николь. – В полиции ведь не менее жарко…
– Не то чтобы жалею, – искренне ответил Хьюго. – Так, иногда размышляю, каким бы стало моё настоящее, окажись я чуть более последователен в своих решениях. Конечно, с нашей службой и жизнь не жизнь, и смерть не жизнь. Но зато благодаря этой работе я встретил Ребекку, у нас появился Хуан, а вот теперь ещё и Элиза на подходе… Я бы ни за что не променял их на фартук шефа номер один.
Умилённая жена погладила его по руке и чмокнула в щёку.
– С Маркусом всё понятно, от него откровенности можно не ждать, – сказал Хьюго, запив пищу. – А ты почему выбрала этот путь?
– Чтобы другие были счастливы, – коротко ответила Эванс.
– Во имя безопасности общества? – предположила Ребекка.
– Мама и папа пропали без вести после моего рождения, – пояснила Николь. – Их до сих пор не нашли, и я решила, что должна сделать всё, чтобы таких же обделённых семейным теплом детей было как можно меньше.
– Непростая задача для одного человека, – заметил Хьюго.
– Особенно учитывая бездействие наших коллег в этом вопросе, – добавила Николь.
– Да, прямая подчинённость «Карпе» отделов по розыску пропавших вызывает много вопросов, – согласился Кёнинг. – И вряд ли кто-то ответит, почему частную структуру наделили такими полномочиями.
– Лучше и не спрашивать, если не желаешь сам исчезнуть… – добавила Николь. – Простите, не хочу никому портить аппетит.
Повисшую тишину заполнил стук ножей и вилок.
– Приятного аппетита! – не позволил паузе затянуться Хуан, вновь заставляя всех улыбнуться.
– Вы, Ребекка, – спросила Эванс, – тоже работаете в полиции?
– Ой, слава богу нет, – отмахнулась та. – Я – медсестра в отделении неотложной помощи Центральной больницы, где мы и познакомились с Хьюго… Кстати, спасибо вам, Николь.
– За что? – не поняла она.
– Как это? Вы же спасли жизнь моему мужу.
Эванс даже подавилась и раскашлялась. Запила комок соком и вопросительно поглядела на Гарсиа. Тот невозмутимо ковырял вилкой зернышко кукурузы.
– Это вы после той перестрелки на железнодорожных складах два года назад познакомились? – начала догадываться Эванс.
– У нас в ОБН была совместная операция с ОБОП, – сказал Маркусу Хьюго.
– Оп-оп, – попытался повторить Хуан.
– ОБОП, это отдел по борьбе с организованной преступностью, в котором работала тётя Эванс, сынок, – пояснил сыну Гарсиа и продолжил свой рассказ: – Спецназ опээшников перепутал номера ангаров, и мы вошли в заполненный бойцами картеля, думая, что его уже зачистили.
– Генеральная уборка? – спросил мальчик.
– Верно, можно сказать и так, – посмеялся Хьюго. – В общем, мы с Николь вошли без опаски в одну дверь…
– Я вообще-то не собиралась, – добавила Эванс.
– Для меня, как видишь, хорошо, что я тебя уболтал на прикрытие, – продолжил Хьюго. – Пошёл проверять полученный картелем товар, но стоило мне открыть дверь, как я сразу же поймал три «маслины» из беретты какого-то коротышки, а Эванс сняла его.
– Ага, и получила залп бреннеке от второго, – буркнула Николь.
– Бреннеке? – не поняла Ребекка.
– Это такой заряд на буйвола, – подыскивая слова, чтобы сгладить углы в присутствии ребёнка, пояснил Кёнинг. – Чудо, что Николь сейчас с нами.
– Ты чудо, Николь, – сказал Хуан.
– За наших медиков! – предложил тост Хьюго. – Которые ведут борьбу с непобедимым соперником и вызволяют нас.
Он поцеловал жену. Чокнулись бокалами.
– Что это мы всё про службу да про службу?! – выпалил Гарсиа, осушив свой. – Эта профдеформация до веселья не доведёт, а мы тут собрались именно для него! Хватайте напитки и погнали устроим песенный батл?!
– Ой, я не пою, – запротестовала Эванс.
– Никто здесь не поёт, – заверил её Кёнинг, утягивая за руку обратно в гостиную. – Воем как собаки.
– Эй! Попрошу уважения! – возмутилась Ребекка. – Счастливые собаки!
Гарсиа взял с подлокотника дивана пульт от телевизора и заметил на подушках коробку с подарком Маркуса.
– Совсем забыл! – воскликнул Хьюго. – Ну, посмотрим.
Он потянул за концы банта, раскрывая обёртку. Под ней скрывалась жёлтая картонная коробка. Гарсиа достал изнутри закатанную полулитровую банку, полную зубочисток.
– Это тебе на неделю, бобр, – хохотнул Маркус.
– Придурок, – посмеялся Хьюго шутке детектива и попытался открыть банку. – Да тут без ножа не обойтись…
– Это не всё, – подсказал Маркус.
Гарсиа заглянул в коробку ещё раз и ахнул.
– Матерь божья! – выдохнул он. – Милая, ты только посмотри, какое уродство!
Он извлёк галстук, выполненный в форме красной рыбы с синими плавниками и гребнем на спине. Выглядел он и правда ужасно, но говорить такое вслух о подарке Кёнинга Эванс не захотелось, и она решила поддержать его:
– Почему, очень миленько…
– Ты шутишь? – спросил Хьюго. – Это же самое настоящее ублюдство!
Он обнял детектива, застегнул верхнюю пуговицу рубашки и начал надевать галстук.
– Спасибо, я старался, – ответил Кёнинг.
– Хью коллекционирует уродские галстуки, которые невозможно носить, – видя растерянность Эванс, пояснила Ребекка. – У нас их целый шкаф…
– Позже покажу, – сказал Хьюго. – Ну, как я вам?
– Гадость! – посмеялся развалившийся в кресле Хуан.
– Мне даже захотелось развестись, – ответила супруга Гарсиа. – Кажется, это лучший худший галстук за год.
Настроив караоке на командую игру, Хьюго посмотрел на Эванс и протянул в её сторону микрофон.
– Правом, дарованным мне титулом именинника, нарекаю тебя членом моей команды, поскольку соперники наши слишком хороши, – пробасил он, имитируя посвящение в рыцари и держа воображаемый меч с микрофоном-рукояткой у неё на плече. – Я музыкально глух, поэтому выигрывают те, кто наберёт меньше баллов.
Он протянул Николь второй микрофон. Нажал на кнопку выбора случайной песни. Заиграла незнакомая мелодия, ползунок на экране начал стремительно сокращаться.
– Готова?
– Нет.
Появились и погасли цифры три и два. На единице Гарсиа всхлипнул настолько невпопад и таким гнусавым голосом, что Эванс даже вскрикнула от неожиданности. Хьюго драл глотку, просто разрушая ритм песни. Вопил, не глядя на экран, под всеобщий смех. Вряд ли он был природно настолько обделён слухом, скорее намеренно фальшивил. И это сделало своё дело – стеснявшаяся собственного голоса Николь вступила на новых строчках.
– Ты чего, мы же проиграем! – возмутился Хьюго. – Не поёт она…
Её отпустило смущение, и Эванс, наконец, позволила себе подурачиться, попрыгать под ревущую музыку и поорать во всё горло, освобождаясь от многолетней скованности. К концу песни, порядочно вымотавшиеся, они с Хьюго уже задыхались, с трудом по очереди выбрасывая фразы. Музыка стихла.
Ребекка и Маркус аплодировали. Несмотря на шум, растянувшийся в кресле Хуан преспокойно дремал. Для него безумство взрослых стало лучшей колыбельной.
– Ну что, покажем им настоящий халтур-провал? – принимая от Николь микрофон, спросил у Ребекки Маркус.
– После нас вас ещё и в хор позовут! – предупредила та.
Зазвучала новая мелодия. Стремительно взлетев до каких-то оперных высот, хотя музыка этого не требовала, Ребекка совершила прыжок в пропасть баса, откуда скачками пытался выбраться Маркус. Конечно, со стороны подобное действо музыкально воспринимать было трудно, но потуги соперников соревноваться в ужасности исполнения даже не с их командой, а между собой, выглядели очень комично. Увлечённые стремлением опозориться, поющие не замечали ничего вокруг.
– Ты как хочешь, а я подышу немного, – сказал Хьюго, ослабляя галстук.
Он прошёл к шторам и посильнее раздвинул их. За ними оказалось не окно, как полагала Эванс, а стеклянная дверь на террасу. Когда створка открылась, внутрь потянуло ночной летней прохладой.
Дополнив два бокала соком, Николь прошла за Гарсиа через москитную сетку на магнитной застёжке. Он, держась за поручень, глядел на безоблачное небо, мерцающее звёздами и пульсирующее рукавом Млечного пути.
– Знаешь, я вот с самого детства жил в пригороде, где отлично проглядываются звёзды, – говорил он. – И всегда мечтал поглядеть на Персеиды, но забывал, как-то увлекался больше тем, что здесь, на Земле.
– Август уже скоро, – ответила Николь. – Все вместе посмотрим. Вот поймаем Слона, соберёмся у Маркуса… Там возле леса светового шума ещё меньше, вид будет что надо. Пожарим сосиски на углях и полюбуемся твоими Персеидами.
Она протянула ему один бокал.
– Спасибо, – поблагодарил Хьюго и отпил немного. – Блаженство… Где ты его взяла?
– Я тебе скину геометку, – ответила она.
Гарсиа выпил ещё немного и посмеялся очередному завыванию жены.
– Маркус говорил, ты намеренно ошпарила ту курагу из «Безмозглого зоопарка»? – спросил он. – Всегда мечтал сделать что-то подобное с ним.
– Мне он кажется фальшивым, – пожала плечами Эванс. – Но Кёнинг ему доверяет.
– Он тоже может ошибаться, – сказал Гарсиа, – но за время нашей совместной службы серьёзных промахов не было ни разу. Обычно если даже он озвучивал какую-то глупость, она потом оказывалась правдой. Маркус может месяцами топтаться на одном месте, по кругу задаваясь одними и теми же вопросами, а потом вдруг за десять минут находит ответ. Ход его мысли – настоящая тайна до самой развязки.
– Да, он мастер строить тайны, – согласилась Николь. – Даже эта фобия воды – выглядит так загадочно, а оказывается, просто едва не утонул.
– Ничего себе просто, – удивился Хьюго. – Он чуть не погиб, пытаясь спасти Агнет.
– Сестру? Мне он не говорил, что она там была.
– Маркус и Агнет (она старше его на год) были одарёнными пловцами и в своих категориях на соревнованиях делали всех сверстников, – понизив голос, поделился Гарсиа. – Единственными по-настоящему сложными соперниками друг для друга оставались лишь они сами. Только если Агнет хорошо себя показывала на коротких дистанциях за счёт взрывного старта, то Маркус благодаря выносливости начинал проявляться на длинных. По этой причине между собой они соревновались на средних дистанциях. Делали это в море на диком пляже. Ну и…
– Она утонула?
– Хрен знает, что именно произошло, но Маркус за ней нырял так глубоко, что успел наглотаться воды с песком. Его самого чудом на берег выволокли, прочистили лёгкие, а очнувшись, он опять в море полез и снова чуть не захлебнулся там… У него были множественные повреждения лёгких, двусторонняя пневмония, еле выкарабкался, короче вон, теперь дышит как мопс. С тех пор ловит приступы удушья при виде воды. Его буквально можно убить, излишне медленно наливая минералку в стакан.
Николь обернулась и поглядела сквозь колеблющиеся пред открытой дверью дневные шторы на дурачащегося Маркуса. Они с Ребеккой пели вразнобой и пританцовывали. Покрасневший от нехватки воздуха Кёнинг выкладывался на всю, такой искренний в своей беззаботности и настолько сильно травмированный собственным детством.
– Ага, сбежали! – крикнула Ребекка, закончив песню. – Сдаётесь?
– Ещё чего! – воскликнул Хьюго. – Погнали, опозоримся ещё разок.
Забрав нагревшиеся от рук микрофоны у противников, Эванс и Гарсиа даже вскрикнули от радости и дали друг другу пять, услышав первые ноты доставшейся им песни. Это был рэп с очень быстрым речитативом, повторить который удавалось далеко не всем профессионалам. Определённо, это был настоящий подарок, который гарантировал им успех.
Усевшийся на диван Маркус взял свой бокал и начал переводить дух. Ребекка предложила сыну отправиться в постель, но тот запротестовал – рядом с обезумевшими взрослыми ему спалось слаще.
Трек, терпящий издевательства Гарсиа и Эванс, стойко держал ноль баллов – ни одного попадания в ритм. Это была безоговорочная победа. Телефон Маркуса запиликал, и тот, достав его, поспешил на террасу. О чём он там говорил, Николь знать не могла, но сразу поняла, что вечеринка для неё с Кёнингом на этом звонке была окончена.
Детектив вернулся в гостиную и замер, уперев руки в бока, дожидаясь, когда закончится песня. Как только это произошло, никто не зааплодировал. Ребекка по поведению Маркуса сразу поняла, к чему шло дело.
– Вы победили, Хьюго, – сказал Маркус. – А нам с Николь пора. Звонили из Дроппоинта. У нас есть нулевая жертва, и, чтобы успеть её изучить самим, нам стоит поспешить туда прямо сейчас, похороны будут утром. По пути заскочим в Управление, переоденемся и захватим Барбару.
Ребекка, видно по старой привычке, встревоженно глядела на Хьюго, полагая, что уедет куда-то в ночь и он.
– Не в этот раз, любимая, сегодня я твой, – улыбнулся он ей и повернулся к Эванс: – Теперь есть кому меня заменить.
Хуана будить не стали. Проводив гостей до двери, Хьюго протянул руку Маркусу.
– Что ж, старик, рад был, – вздохнул Гарсиа, затем обнял Николь. – Удачи со Слоном.
– Прости за всё, – шепнула она. – И ещё раз с днём рождения. У тебя прекрасная семья.