Лайл, прислонясь к входной двери хижины траппера, наблюдал за тем, как спит Стерлинг Эванс. Парень сидел на полу, прислонившись к низкому шкафу; связанные руки лежат на коленях, ноги, тоже связанные, но посвободнее, вытянуты. Оба комплекта импровизированных кандалов были соединены двухфутовым отрезком электрического шнура, который Лайл отрезал от микроволновой печи. Рот у Стерлинга приоткрыт, а подбородок лежит на груди. Да уж. Всего-то семнадцать лет, а уже успел выбросить свою жизнь на свалку.

Лайл вздохнул и, потянувшись, размял шею. Взгляд на ручные часы: начало седьмого утра, воскресенье. День рождения был вчера. Ему бы сейчас дома сидеть и лечить похмелье после сказочного виски – чем-то вроде блинчиков на пахте и горячим крепким кофе, – а не нянчить здесь юного Теда Банди[129]. Лайл подышал на ладони, чтобы согреть их. Чертов артрит разыгрался сегодня чуть ли во всех суставах до единого. Чуток староват уже, чтобы, геройствуя, бегать по округе. Но он все равно рад, что принял участие в спасательной операции. Джоди, пожалуй, и не из тех женщин, кому нужны герои, но прошлой ночью небольшая помощь от Лайла ей определенно пришлась кстати. Будем надеяться, Джоди не слишком разозлится и не сочтет его появление за новую непрошеную попытку перехватить контроль. Он все равно занялся бы поиском-и-спасением, окажись на ее месте любой другой человек. Ну, почти любой. Если вдуматься, Лайл сумел бы вытащить из памяти одну-две фамилии людей, которым с легкой душой предоставил бы самим выживать в непростых погодных условиях.

Он отпер замок и вышел на улицу, оставив небольшую щель между дверью и косяком – на случай, если пленник вдруг проснется и каким-то чудом сумеет выскользнуть из пут. Солнце наконец пробилось сквозь облака, и, поскольку весь мир был надежно укрыт несколькими футами искрящегося свежевыпавшего снега, зрение не сразу справилось с напором света. Щурясь, словно тролль, выползший из пещеры, Лайл свернул за угол хижины, проложил тропу к дровяному штабелю, выбрал пару поленьев и, не утруждая себя возней с перчатками, стряхнул с них снег и занес внутрь. Добычу он положил рядом с дровяной печью, чтобы дать полешкам немного обсохнуть, прежде чем отправлять их в огонь. Возвращаясь закрыть дверь, он заслышал вдалеке характерный скоблящий хруст снегоуборочного отвала.

Лайл довольно долго простоял на пороге, наблюдая за приближением Камило на белом пикапе «Джи-Эм-Си Сьерра 2500» с ярко-желтым отвалом, прикрепленным к передней части. То, как ловко и споро дорога очищалась от завалившего ее снега, не могло не вызвать восторга. Толковый парень, иначе не скажешь. Камило помахал Лайлу, и Лайл ответил ему тем же. Затем, расчистив дорогу до хижины и развернув пикап, Камило заглушил мотор и опустил стекло.

– Доброе утро, мистер Даггетт, – вежливо поприветствовал он.

– Как скажешь, – усмехнулся Лайл в ответ. – Пока и впрямь выглядит неплохо. Всю ночь пахал, сынок?

– Большое ранчо, – с усталой улыбкой ответил Камило. Затем, кивнув на дверь домика и, вероятно, имея в виду Стерлинга, добавил: – Как там дела?

– В порядке, – ответил Лайл. – О нем не беспокойся.

Камило покачал головой и, словно бы с недоверием присвистнув, снял шляпу, чтобы расчесать волосы пальцами.

– Всякое бывает, – уронил Лайл, понимая, что жест Камило передает потрясение от того, что хорошо знакомый ему мальчик оказался таким мерзавцем.

– В любом случае инспектор Луна уже готовится к выезду, – доложил Камило. – Судмедэксперт ждет ее в доме доньи Лавато, но она сказала, что сначала заедет за вами.

– Вот и славно. Увидимся позже, мистер Наранхо.

– До встречи, – кивнул Камило, поднял стекло и уехал.

Когда Лайл вернулся в хижину, Стерлинг успел проснуться и выглядел таким же довольным жизнью, как кошка – пенной ванной.

– Развяжи меня, – попросил он.

– Не положено, – качнул головой Лайл.

– Мне нужно отлить, – сказал Стерлинг. – Нельзя просто связать человека и оставить в таком положении. Это «жестокое и необычное наказание»[130].

– Поднимайся, – велел ему Лайл.

– Как? – спросил Стерлинг.

– Уверен, с этим ты как-нибудь справишься.

Лайл закрыл дверь и прислонился к косяку. Наблюдал за Стерлингом со скучающим выражением на лице.

– Помоги мне встать, – заныл Стерлинг.

Лайл не шевельнулся, разве что достал банку с жевательным табаком и заложил щепотку за губу. Время шло, и довольно скоро парень сам пришел в движение и с трудом поднялся на четвереньки. После нескольких неудачных попыток ему удалось встать на ноги и остаться в вертикальном положении, хоть и согнутым в три погибели – из-за шнура, соединяющего его лодыжки и запястья.

– Ай, – сказал Стерлинг.

Лайл даже не вздрогнул, не испытывая к нему ни малейшего сочувствия. «Ай»? Любая боль, которую сейчас испытывал Стерлинг, не шла ни в какое сравнение с тем, что чувствует человек, в сердце которого вонзается стрела.

Мелко семеня и подпрыгивая, Стерлинг двинулся в сторону уборной, но Лайл выставил ладонь, перекрывая ему путь. Он заранее очистил полки и шкафчики от всего, что парень смог бы прикарманить и использовать в качестве оружия, но на стене осталось висеть зеркало, чреватое множеством острых осколков.

– Снаружи, – твердо сказал Лайл.

– Издеваешься, что ли? – возмутился Стерлинг. – Тебе принципиально, чтобы я поссал на снег?

Вместо ответа Лайл вынул револьвер из спрятанной под курткой кобуры.

– Ну и пожалуйста, – огрызнулся Стерлинг. Лайл придержал для него дверь и шагнул в сторону, пропуская. Когда парень, прыгая и шатаясь, выбрался на крыльцо, Лайл встал на пороге и продолжал наблюдать за ним.

– Что за прикол? – спросил Стерлинг, уперев голову в стену хижины и сражаясь с молнией и пуговицами. – Типа ты какой-то извращенец?

– Только не на дом! – велел Лайл. – Отойди в лес. Прояви хоть немного уважения…

– Да пошел ты! – снова огрызнулся Стерлинг. – Я снаружи, и этого достаточно.

Когда он принялся мочиться на стену, Лайл воспользовался моментом, чтобы прикрыть глаза солнцезащитными очками с зеркальными стеклами. Так будет проще скрыть презрение, которое Лайл начинал испытывать к этому молодому человеку.

Стерлинг еще не успел закончить, когда подъехала Джоди. К ее пикапу был прицеплен большой серебристый контейнер, – из тех, в каких охотинспекторы перевозят крупных опасных животных. Похоже, сейчас он пустовал. Впрочем, трудно судить, поскольку походил контейнер на здоровенный тостер с парой вентиляционных отверстий и маленьким окошком в дверце позади.

Не выключая двигатель, Джоди вышла из машины поприветствовать Лайла.

– Я просил его отойти в лес, – заметил Лайл в качестве оправдания безобразию.

– А он отказался, какая неожиданность, – вздохнула Джоди. – Доброе утро.

– И тебе доброе.

Она протянула ему дорожную кружку с логотипом ранчо «Сангре-Монте».

– Крепкий и черный, как ты любишь.

– Спасибо, – поблагодарил Лайл. «Еще не все потеряно, – подумалось ему. – Будь она на меня сердита, не стала бы угощать кофейком».

– Стряхни хорошенько, – велела Джоди юноше, – и прыгай к машине. – Повернулась к Лайлу: – В доме ничего не оставил?

– Наверное, стоит потушить огонь. И малость прибраться.

– Я усажу его в клетку, а ты погаси печь. И не особо переживай об уборке. Лучше оставить все как есть – для следователей.

– Точно, – согласился он.

Лайл с трудом удержался от того, чтобы предложить свою помощь: Джоди в ней не нуждалась. Черт, да ведь это же ее собственная дочь связала этого придурка! Огонь в печи Лайлу удалось быстро потушить, выплеснув внутрь набранную в салатницу воду. Входная дверь хижины запиралась на кодовый замок, так что он не стал беспокоиться о ключах. Присоединившись к Джоди у пикапа, он тихо ждал, пока та загружала Стерлинга в клетку для арестованных, которая занимала половину заднего сиденья. Как только арестант оказался заперт, Лайл занял пассажирское сиденье, а Джоди села за руль. Вот опять, ему пришлось подавить в себе желание помочь ей устроиться в ее же собственной машине. Старые привычки не так-то просто изжить.

Кофе оказался еще горячим и пришелся очень кстати. Лайл позволил себе расслабиться – впервые за… такое ощущение, что за много лет. Манера Джоди вести машину была достойна восхищения. Эта женщина – опытный и умелый водитель; Лайл не мог говорить за всех мужчин на свете, но женская компетентность в чем бы то ни было всегда здорово его заводила.

– На что пялишься? – спросила Джоди с кокетливой полуулыбкой.

– Ты хоть немного поспала?

– Хочешь сказать, я выгляжу уставшей, Даггетт?

– Вовсе нет, – покривил душой он.

– Поспать не удалось, – со вздохом призналась Джоди. – Чересчур много забот, и еще не известно, когда все это кончится.

Лайлу захотелось предложить ей поменяться местами – ну, чтобы подремала по пути, – но риск, что она опять сочтет галантный жест попыткой перехватить контроль, был слишком велик. Однажды Джоди сказала ему, что мужчины слишком часто берутся решать женские проблемы, тогда как женщинам хочется только одного – чтобы их выслушали.

Когда, все дальше удаляясь от озера, пикап приступил к подъему на очередной горный склон, Лайл заслышал вдали стрекот лопастей: над рыбацким домиком описывал круги небольшой вертолет белого цвета.

– Журналисты… – сквозь зубы прошипела Джоди, возводя очи к потолку кабины. – Представляешь, какой чертов балаган они сумеют раздуть из этой трагедии?

– А они времени не теряют, правда? – хмыкнул Лайл.

– В этом деле и жертвы, и подозреваемый баснословно богаты, – рассудила она. – Конечно, такая сенсация не терпит отлагательств.

– Стервятники, – с горечью определил Стерлинг из-за прутьев своей решетки. Джоди и Лайл не удостоили его комментарий ответом.

Довольно скоро Джоди остановила пикап у ворот соседнего участка, перед беспорядочным скоплением трейлеров и сарайчиков. Здесь уже были припаркованы несколько полицейских машин, – в том числе и внедорожник, в котором Лайл признал «рабочую лошадку» дочери Джоди, шерифа Ромеро. Рядом стояли фургон криминалистов и автомобиль с эмблемой Бюро судебно-медицинской экспертизы. Как объяснила ему Джоди, именно здесь обитала Лурдес Лавато – старая упрямица, прославившая себя отказом продать родовые владения. Здесь же было найдено и первое тело.

– Она держит в своем доме ручного медведя, которого мне нужно поскорее поймать, – пояснила Джоди, заводя руку назад, чтобы снять с оружейной стойки винтовку с транквилизатором. – А потом я еще отойду перекинуться парой слов со следственной группой. Посиди пока тут, скоро поедем дальше.

– Хорошо, – покладисто ответил Лайл, хотя ему пришлось приложить все усилия, чтобы сдержать свои рыцарские порывы. Пора бы уже прекратить думать, будто он «позволяет» женщине в одиночку справляться с опасным хищником. Джоди все-таки охотинспектор, и это – ее работа. Она лучше Лайла умеет обращаться с медведями. К тому же, если Джоди нуждалась в помощи, ей стоило только попросить.

Поэтому Лайл набрался терпения. И ждал.

Он ждал, пока Джоди в одиночку спускала массивную клетку с прицепа. Ждал, пока Джоди закатывала ее (клетка оказалась снабжена колесиками) через ворота на территорию старухи. Ждал, пока Лурдес Лавато не выйдет на порог в своих красных сапогах и ковбойской шляпе: в руках упаковка салфеток, а на лице – неизбывная печаль, как у маленькой девочки, у которой отняли любимого щенка. Ждал, пока Джоди болтала со старухой, засыпая что-то – похоже, увядшие яблоки – в клетку. Ждал, когда старуха скрылась в доме, чтобы вновь вернуться, к изумлению Лайла, в компании с огромным медведем, чья шерсть, как у многих барибалов[131], на самом деле имела темно-коричневый оттенок. Зверь ковылял вниз по ступенькам крыльца, послушно следуя за хозяйкой, как утенок – за мамой-уткой. Старуха вела медведя к клетке, и тот шагал за ней, будто доверчивая и хорошо выдрессированная собака. Принюхавшись, зверь явно заинтересовался лакомством внутри клетки и, с разрешения старухи, забрался туда. Когда Джоди прицелилась, чтобы выпустить в медведя заряд транквилизатора, Лурдес отвернулась.

Лайл ждал, пока Джоди закрывала дверцу ловушки, вешала на нее замок и запирала его. Ждал, пока она обнимала старушку и, казалось, успокаивала ее обещаниями, что с медведем ничего плохого не случится. Ждал, пока Джоди толкала эту свою клетку на колесиках назад к грузовичку, вновь загружала ее на прицеп и закрепляла. Ждал, когда она, едва отряхнув руки, направилась куда-то вдоль изгороди и исчезла из виду на добрые полчаса. Он все еще ждал, когда она наконец вернулась в обществе молодого, совсем недавно получившего свою должность помощника шерифа, Зака Контрераса, и еще пары человек. Встав у фургона криминалистов, они еще немного пообщались, иногда бросая взгляды в сторону, откуда пришли. После чего Джоди вернулась к пикапу.

Запрыгнула на водительское сиденье, пристегнулась ремнем безопасности и выдохнула. То был вздох, исполненный даже не усталости, а настоящего изнеможения, какой порой можно услышать от очень пожилой собаки. Лайл успешно поборол все свои порывы спасти ее и просто позволил всему идти своим чередом.

– Здесь у вас все в порядке? – спросила Джоди.

– В полном, – ответил Лайл, и она воззрилась на него с любопытством, какого раньше никогда не проявляла. Будто оценивала, пытаясь раскусить. Читая мысли сквозь защиту непроницаемого выражения лица. Лайл отчасти ощутил себя уязвимым и, как обычно в подобных случаях, прибег к помощи плоских шуток.

– Эй, а что значит, когда смотришь на Уилла Смита[132] и не видишь ничего, кроме снега? – спросил он.

– Что? – опешила Джоди.

– Твой магнитофон зажевал кассету, – ответил Лайл.

Загадка вызвала у Джоди разве что легкое подобие улыбки. Вообще-то, она вроде как даже передернулась, словно дурной вкус этой шутки больно ее задел.

– Не надо так шутить, – попросила она.

– Знаю, – склонил голову Лайл. – Думаю, я настолько бездарен, что запросто мог бы присоединиться к «Пустячковому патрулю».

Улыбка Джоди стала шире.

– О боже, я почти забыла про них.

– Хотелось бы и мне о них забыть, – хмыкнул Лайл.

– А знаешь, – сказала Джоди, вновь расстегнув ремень безопасности и развернувшись на водительском кресле, чтобы посмотреть на Лайла в упор. – Я тут подумала, если ты не против, может, отвезешь нас обратно в Гато-Монтес, а я немного вздремну?

– Неужели? – переспросил удивленный Лайл.

Своим лукавым взглядом Джоди дала понять, что да, она действительно очень устала, но еще ей хочется, чтобы Лайл знал: она уважает его за то, что он не пытался все делать за нее, не объяснял, как следует поступить, и не давал советов по поводу ее работы или ее жизни. Лайл сообразил, что эта просьба сесть сейчас за руль была почти что знаком примирения, способом сказать: «Видишь, старик? Просто не пытайся меня контролировать, и я разрешу тебе помочь мне – там, где эта помощь нужна».

– То есть если только ты хочешь, – добавила она, и сарказм в ее словах имел почти сочувственный оттенок. Конечно, Лайл хотел. Он был влюблен в нее, заботился о ней и готов был сделать для нее все что угодно. Джоди достаточно хорошо его знала, чтобы понять: ему, видимо, крайне тяжело было удержаться в стороне и не помочь ей с медведем. – Или можешь просто посидеть и отдохнуть, пока я… ну, знаешь, сделаю всю работу сама.

Лайл улыбнулся и щелкнул замком на своем ремне безопасности.

– Боже, ты просто невыносима, ты в курсе?

И тут Джоди улыбнулась по-настоящему: той смелой и ошеломляющей улыбкой, от которой сердце Лайла обращалось в мотыльков, летящих на лунный свет.

– Ты не первый, кто мне это говорит. Ну, так что ты выбрал? Возьмешься крутить баранку или нет?

– Признаться, я уж думал, ты никогда не попросишь.

– Признаться, ты еще не давал мне такой возможности, – парировала она.

Стало быть, они оба вышли из машины, чтобы поменяться местами, а Стерлинг тихо сидел в своей клетке позади, в точности как спящий в прицепе медведь.

– Итак, инспектор Луна, у меня к вам два вопроса, – объявил Лайл, приводя пикап в движение, минуя открытые ворота участка Лавато и направляясь к шоссе.

– А именно? – Джоди отпила немного кофе из стакана, который сама же ему вручила, и, чуть откинув сиденье, устроилась поудобней.

– Куда мне ехать? Вот вопрос номер один.

– Наша первая остановка – у Хенли Бетла, чтобы высадить медведя. Нас там уже ждут, – ответила Джоди. – Потом домой.

– А как же юный мистер Эванс?

– Точно ведь… Ну, Эшли сейчас гостит у меня, так что там мы ей его и передадим, с рук на руки, – решила Джоди. – Вот и все, два вопроса – два ответа.

– Секундочку! – сказал Лайл, наслаждаясь их шутливой перепалкой. Давненько он не испытывал такой непринужденной легкости в общении с женщиной. – Второй вопрос стал неожиданностью для меня самого. Упоминая о двух вопросах, я не знал, что получу на первый такой невнятный ответ. Пришлось немного уточнить.

– Мой ответ не был невнятным, – возмутилась Джоди. – Но я в хорошем настроении и могу быть щедрой. Задавай второй вопрос, пока я еще не сплю.

– Отлично, – обрадовался Лайл. – Как называют неленивых тюленей?

– Только не это, – вздохнула Джоди. – Чувствую, на подходе очередной анекдот из побитого молью репертуара.

– «Тю», – торжествующе доложил ей Лайл.

Джоди долго, с нежностью разглядывала его профиль, покачивая головой. Изображала, будто стыдится сидеть рядом.

– Знаешь что? Думаю, ты прав. Ты достаточно бездарен, чтобы без проблем влиться в ту комическую труппу.

Достав зубочистку из нагрудного кармана, Лайл вставил ее в рот. И надвинул ковбойскую шляпу чуть пониже, чтобы не мешали поля.

– Если понадоблюсь, ты найдешь меня прямо здесь, – сказал он, откинувшись на спинку сиденья и наслаждаясь поездкой.