Подстегиваемая тошнотворным осознанием того, что человек, который расправился с Брайсом и Кейт и изводил чету Эвансов анонимными угрозами, – скорее всего, их тихая домработница, Джоди со всех ног поспешила назад, чтобы поскорее допросить Мириам Наранхо: вниз по широкой лестнице с галереи над гостиной и еще ниже, в подвал с чучелами. Адреналин толчками гнал по ее венам чистейший гнев, странным образом помогая сосредоточиться; план действий и намерения представились кристально ясно. То же чувство Джоди испытала полгода тому назад, на всю ночь оставляя лидера террористической ячейки сторонников превосходства белой расы в капкане неподалеку от волчьего логова, прекрасно понимая, что с ним может случиться. Где-то в укромном, темном уголке сознания, куда забилась разумная и рассудительная часть Джоди, зрело понимание, что гнев вновь взял над ней верх; она подозревала, что способна совершить что-то необдуманное и, вероятно, достойное сожаления, – впрочем, прямо сейчас ей было на это плевать. В чем и состояла проблема. Вырвавшись из-под контроля, ярость становилась идеальным обезболивающим средством: человека уже мало заботит, что он делает, пока не становится слишком поздно.

Джоди ворвалась в кабинет, где Мириам по-прежнему сидела, привязанная к стулу. Джоди направилась прямо к экономке-поварихе. Встала перед ней, выудила из кобуры «глок» и наставила его дуло прямо в лоб беременной домработнице.

– Что ты с ними сделала, Мириам? – спросила она очень спокойным голосом, который ничуть не отражал слепую ярость, бушующую в ее душе. Джоди тут же почувствовала, как все взгляды собранных в комнате людей обратились к ней. Кто-то ахнул, оторопев; кто-то захныкал; а Клаудия – та и вовсе закричала в голос.

– Я хочу, чтобы все заткнулись, черт возьми! – крикнула Джоди. – Живо!

Она подступила ближе к Мириам, которая пребывала в полной панике, и уперла дуло своего пистолета ей в висок.

– Что ты сделала с Милой и Стерлингом, Мириам? – звенящим шепотом спросила она.

– Ничего! – взвыла та. – Знать не знаю, о чем вы говорите! Пожалуйста, поверьте мне!

Джоди стояла не шевелясь, внутренне кипя от ярости, пока та небольшая часть ее разума, которую она обычно игнорировала, отчаянно пыталась переключить на себя ее внимание. Та самая часть, которая старалась убедить хозяйку притушить эмоции и не поддаваться импульсам. Та единственная часть, которая была способна (если научиться прислушиваться к ее негромким протестам) сохранить Джоди работу на посту охотинспектора. Подобно самой Джоди, затихли и все прочие, – и именно в этой неподвижной тишине она различила едва слышный, исполненный тоски, приглушенный плач. Чей-то далекий крик о помощи, исходивший откуда-то из задней части кабинета.

Развернувшись в сторону этого звука, Джоди увидела за столом, в самом низу стены, маленькую дверцу – такая могла вести в технический этаж под полом или скрывать за собой встроенный в стену шкафчик. Прежде она даже не замечала этой дверцы. А тоскливый полустон-полувопль раздался вновь, стоило только прислушаться.

– Что это? – спросила Джоди у задержанных.

– Мы не знаем, – ответил Камило. – Мы тоже это слышали, но отправиться на поиск источника по понятным причинам не могли.

Джоди опустила оружие и поспешила к маленькой дверце.

– Там кто-то есть? – крикнула она и опять услыхала тот же странный, протяжный, сдавленный плач. Попробовала открыть дверцу, но та оказалась запертой.

– Камило, у тебя есть ключ от этой двери?

– Нет, мэм, – ответил тот. – Только у мистера Эванса. Это все-таки его офис.

Джоди попыталась вышибить дверь ударом ноги. Попробовала выломать запор с помощью ножа для писем, найденного в ящике стола. Приступила к поискам заветного ключа – и в одном из ящиков наткнулась на маленький ключик, спрятанный под слоем канцелярских скрепок за фальшивой задней стенкой ящика. Предприняла новую попытку отпереть дверцу.

Ключ не подошел.

– Черт возьми! – выругалась Джоди. И встала у дверцы, боком к стене. – Кто бы там ни был, мне нужно, чтобы вы отошли от двери. Сейчас я выстрелю в замок. Постараюсь не попасть в саму дверь, но прошу вас, отойдите от нее как можно дальше.

После чего пальнула из пистолета. Звук выстрела оглушил всех. Со звоном в ушах, сбитая с толку гневом, смятением и тревогой, Джоди наблюдала, как дверца приоткрылась. Испытавшие тот же шок связанные люди кричали, скулили и плакали – каждый на свой лад.

Медленно опустившись на корточки, Джоди с опаской заглянула в маленький темный шкаф. Ни черта не видно. Посветив внутрь фонариком, она разглядела наконец скорчившегося в глубине крошечного сырого помещения связанного мужчину с кляпом во рту, в одних трусах, покрытого собственными экскрементами. Тот жмурился – так отчаянно, как может жмуриться только человек, который очень давно не видел света. Джоди потребовалось несколько секунд, чтобы понять, кто он, поскольку прежде она видела его элегантно облаченным в самый лучший деловой костюм, какой только можно купить за деньги. В придачу она еще никогда не видела его предельно испуганным.

– Тедди Эванс? – выдохнула она. – О господи…

Не без труда забравшись в шкаф, Джоди развязала миллиардера. Кляп он вытащил сам, едва высвободив руки. После этого Джоди помогла ему выбраться из шкафа и выпрямиться, а затем усадила в кресло за рабочим столом. Тедди била дрожь, и поэтому Джоди скинула с себя куртку и накинула ему на плечи. Владелец ранчо обвел недоуменным взглядом своих связанных работников и так же связанных членов своей семьи, а затем уставился на Джоди:

– Что за чертовщина тут творится?

– На ранчо одно за другим произошли два убийства, – объяснила Джоди. – И мы застряли здесь, занесенные снегами. Электричества нет нигде в доме, кроме этого подвала. Из соображений безопасности я привела всех сюда и обездвижила. Так мы собираемся дождаться прибытия подкрепления.

– А почему они связаны? – уточнил Тедди Эванс. – Они же ничего не сделали!

– Пока я не установлю личность убийцы, – сказала Джоди, – мой долг – обеспечить всем защиту. И сейчас это, к сожалению, единственный способ.

– Я могу открыть вам, кто совершает убийства, – устало сказал владелец ранчо. – И это – не кто-то из присутствующих. Развяжите их.

– И кто же убийца? – недоверчиво спросила Джоди.

– Тот же, кто запер меня в той кладовке, – вздохнул Тедди Эванс. – Я в этом вполне уверен, выслушав весь извращенный план из его собственных уст.

– Кто это? – повторила Джоди.

Тедди Эванс вздохнул еще раз, выдерживая паузу: казалось, его глубоко тяготила тайна, которую он собирался раскрыть. В упор глядя на Клаудию, он медленно произнес:

– Дорогая, мне очень жаль, что тебе придется это услышать…

– В чем дело? – спросила та у мужа.

Тедди Эванс повернул голову к Джоди и уставился ей прямо в глаза, прежде чем наконец проговорить:

– Человек, который поставил себе целью расправиться с моей семьей… Мой собственный сын, Стерлинг Эванс.