– Сюда, – позвал Стерлинг, выводя Милу из кухонной двери наружу и начиная спуск в темнеющий внешний мир по пандусу позади рыбацкого домика.

Ниже раскинулась большая ровная площадка, напомнившая Миле школьный двор, какими их показывают в фильмах. Вообще, очень похоже на школу, спрятанную между домиком и подножием горы и состоящую из раскиданных там и сям больших строений-корпусов. Эти сооружения, выстроенные под стать самому домику из бревен, камня и дерева, соединялись между собой мощеными дорожками, расположение которых сейчас удавалось угадать только по вытянутым вмятинам в ровном снежном полотне. На дне одной из таких ложбинок виднелись глубокие колеи – след от колес какого-то транспорта.

– Значит, туда и отправилась Мириам, – показал Стерлинг. – Чудесная она женщина, и так много работает… Можешь себе представить, каково ей сейчас, беременной, заниматься всем этим в такой мороз?

– Это как-то совсем грустно, – сказала Мила.

– Полностью согласен, – вздохнул Стерлинг. – Как по мне, вообще все, что здесь творится, навевает одну только грусть. Тебе так не кажется?

– Да я вообще в шоке от этого, честно говоря, – поморщилась Мила. – Это ведь именно я наткнулась на труп и, признаться, вряд ли когда-нибудь сумею развидеть эту жуткую картину.

– Боже, наверное, настоящий кошмар, – согласился Стерлинг. – Увидеть кого-то мертвым – вот так, на земле. Как думаешь, что с ним случилось?

– Мама считает, нам ни с кем не следует об этом говорить, потому что расследование еще не закончено, – сказала Мила.

– Это же я, Мила! – взмолился Стерлинг. – Я не хлопнусь в обморок, ничего такого.

Мила вздохнула.

– Ну, так и быть, – сказала она. – По ходу, его слопал медведь. И почти ничего не оставил.

Кажется, это известие и потрясло, и напугало юношу.

– Медведь? – переспросил он, будто не до конца доверяя услышанному. – Ты не ошиблась?

– Определенно, медведь.

– Вот чего не ожидал…

– А чего ты ожидал?

– Ничего, – пожал плечами Стерлинг. – То есть я же не знал. Не знаю. Из всех диких сценариев, которые я себе воображал, такого и в списке не было. Настоящий кошмар.

– Ну да, – согласилась Мила.

– Бедный мой дядя… – покачал головой Стерлинг. – Я ведь любил его, правда. Он был испорченным и ужасным, под стать любому в этой семье, но я все-таки любил его.

– Мне так жаль… – посочувствовала Мила.

– Но, по крайней мере, друг у друга есть мы. Так ведь?

– Так.

Светильники на столбах, стилизованные под старинные газовые фонари, окрасили площадку внизу в болезненный желтоватый оттенок. Ветер свирепыми порывами дул с вершин горной гряды Сангре-де-Хесус, заставляя столбы качаться, а снег – взвиваться танцующими призрачными вихрями. Мила осторожно следовала за Стерлингом по наклонному пандусу. Ранее его успели расчистить, но снег с той поры усилился и теперь создал слой толщиной в несколько дюймов.

В хозяйственном блоке внизу пандуса, под небольшим навесом, стояли два снегохода, больше похожие на массивные внедорожники, но с широкими лыжами впереди и с гусеницами вместо колес. Имелось место и для третьего, но оно сейчас пустовало, и Мила догадалась, что на нем укатила Мириам. У каждого транспортного средства имелись пара сидений впереди и небольшой багажник сзади; от непогоды водителя и пассажира уберегал выгнутый стеклопластиковый щит.

– До теплиц довольно далеко, – сказал Стерлинг, – и сейчас дойти туда пешком без снегоступов точно не получится. Думаю, будет гораздо проще доехать.

– Как скажешь, – развела руками Мила. – Тебе известно, где тут что, а мне – нет.

Стерлинг помог ей устроиться на пассажирском сиденье, после чего взял у девочки винтовку и аккуратно уложил на оружейную стойку за спинками сидений. Надежно затянув ее резиновыми ремнями, обежал снегоход и запрыгнул на водительское сиденье.

– Ты бы лучше пристегнулась, – заметил он. – Поездка будет лихая, и я не хочу, чтобы ты пострадала.

Мила послушала совета, и они помчались вперед на роскошном снегоходе. Сперва дорогу им указывал след, оставленный снегоходом Мириам, но на очередной развилке, едва обозначенной углублениями в сугробе, Стерлинг выбрал левую дорожку, уводящую к озеру.

– По-моему, Мириам свернула здесь направо, – удивилась Мила.

Стерлинг молчал. Тогда она повторила свое замечание, уже громче. На этот раз бойфренд обернулся к ней, широко улыбаясь.

– Я видел. Но есть дорога получше. Доверься мне, ладно?

– Ладно, – сказала Мила.

И все же после двадцати минут бешеного заезда по снегам, сопровождаемого громким ревом мотора, Мила всерьез забеспокоилась. Они продолжали удаляться от домика, а небо темнело на глазах и снег сыпал все с большей силой.

– Куда мы едем? – спросила она наконец.

– В теплицы, как я и говорил, – с улыбкой ответил Стерлинг. – Ты ни о чем не волнуйся, хорошо? Ранчо просто огромное. Чтобы добраться из одной точки в другую, нужно немало времени. Особенно когда погода такая скверная.

– Хорошо, – кивнула девочка.

Еще полчаса спустя они миновали озеро, следуя той же дорогой, по которой Мила с матерью проезжали вчера вечером, пытаясь отыскать хижину траппера и проведать Брайса. Она уже чувствовала, как затягивается в животе узел страха. Эти леса казались чересчур отдаленными, чтобы считаться разумным выбором для обустройства теплиц, выращивавших овощи для оставшегося далеко позади рыбацкого домика.

– А ты уверен, что мы правильно едем? – крикнула она, перекрывая рев мотора. – В такой темноте легко заблудиться!

– Конечно, уверен! – со смехом ответил Стерлинг. – Пожалуйста, не волнуйся, Мила.

Прошло еще минут десять, и тьма успела сгуститься окончательно, когда вместо неопределенного страха Мила ощутила подлинный ужас: Стерлинг остановил снегоход перед тем самым строением в лесу, где накануне вечером Мила видела Брайса.

– Что мы тут забыли? – пряча панику, спросила она.

– Ты про нее? – переспросил юноша, тыча пальцем вперед. – Это хижина траппера.

– Я знаю. Вчера мы были здесь с мамой, – сказала Мила. – Заезжали проверить, как тут устроился Брайс.

– Точно ведь, – сказал Стерлинг. – Я почти забыл, что он прятался тут прежде, чем… Не могу об этом думать.

Лицо Стерлинга исказилось так, словно он собирался по-детски разрыдаться.

– Медведь? Хренов медведь? Господи…

– Мне очень жаль, – повторила Мила. – Но, собственно, почему мы здесь?

– Ну, теплицы чуть подальше отсюда, на вершине холма, где днем бывает больше света. С ориентацией на юг. Но не знаю, как ты, а я уже конкретно закоченел. И решил, что можно задержаться тут ненадолго, отогреться хоть чуть-чуть. А потом двинем дальше.

– Зачем?

– Как это «зачем»? Не тупи, – улыбнулся Стерлинг, протянул руку за спину Миле и снял ее винтовку со стойки. – Не думаю, чтобы здесь кто-то бродил, кто мог бы ее спереть, но, наверное, лучше будет прихватить оружие, просто на всякий случай.

– Хорошо, – согласилась девочка. – Я могу носить ее с собой.

– Я возьму, – сказал он. – Ты не волнуйся.

Мила была сбита с толку, и инстинкт подсказывал, что все это крайне странно. Но ей очень нравился Стерлинг, и после трех месяцев отношений, почти непрерывной переписки и ежедневных совместных обедов в школе, прогулок рука в руке по коридорам и всего такого прочего она доверяла юноше и не думала, что тот захочет подвергнуть ее опасности. Что ж, это ранчо и вправду было гигантским.

– Пошли! – весело позвал ее Стерлинг. – Давай просто выпьем горячего чая или еще чего-нибудь. Потом продолжим. На пикапе или внедорожнике мы бы ни за что не добрались до теплиц, только на снегоходе, но у них есть минус – на ветру очень холодно. Поверь, это самый безопасный способ добиться нашей цели. Не дать себе замерзнуть. Знаешь, что при обморожении люди порой даже не чувствуют холода?

– Ага, – кивнула Мила. – Я слыхала, что, замерзая насмерть, люди даже могут скидывать с себя одежду, до того им становится жарко.

– Безумие, – констатировал Стерлинг, подходя к входной двери и набирая нужный код на клавиатуре. Распахнул дверь и подождал ее, стоя на пороге. – Торопись, красотка! – позвал он. – Жуткий же холод. Как ты не мерзнешь?

– Мне тоже холодно, – призналась Мила и торопливо юркнула мимо него в темную хижину. Похоже, с прошлой ночи здесь провели профессиональную чистку-уборку, и все опять стояло на своих местах. Странные дела, ведь накануне вечером здесь был, как бы сказать, небольшой бардак. А теперь, похоже, не сохранилось вообще никаких признаков того, что Брайс здесь появлялся.

– Хорошо, – сказал Стерлинг, так и не выпустив из рук винтовку Милы. – Теперь посмотрим… Первым делом нужно разжечь огонь. Я думал, здесь будет электричество, но, похоже, ошибся.

– Ты мог бы у меня спросить, – покачала головой Мила. – Я-то знала наверняка, что его тут нет.

– Мне никак не запомнить, что ты здесь уже бывала, – улыбнулся Стерлинг. – Прости. Самое нелепое, что ты приехала к нам в гости, нас с тобой заперло тут в снегах, а мы общаемся даже меньше обычного, потому что отключены мобилки.

– Пожалуй, ты прав, – согласилась Мила.

– И потом, твоя мама постоянно за тобой присматривает, – вздохнул он. – Она всегда такая?

– Какая?

– Ну, чересчур заботливая, что ли, – пояснил Стерлинг.

– Не знаю. А почему ты все еще держишь винтовку? – спросила Мила, к которой потихоньку начал возвращаться неопределенный страх.

– Боже мой, – сказал Стерлинг. – Прости, я даже не заметил. Вот, держи…

Он передал ей оружие.

– Садись и расслабься, пока я разведу огонь. Похоже, чаю мы не выпьем, но согреться у нас еще получится.

– Вот и хорошо. – Винтовка в руках придала Миле уверенности. – Сюда кто-то приходил убираться или типа того?

– Откуда такой вопрос? – удивился Стерлинг.

– Вчера вечером, пока здесь был твой дядя, был некоторый беспорядок.

– Наверное, Мириам заехала и убрала здесь, по дороге в теплицы, – предположил Стерлинг. – Я уже говорил, она потрясающая в этом смысле.

– Так и есть, – согласилась Мила.

– Мне очень нравятся они с Камило. Именно такие люди и есть на самом деле соль земли, понимаешь?

– Ага.

– То есть, раз уж теперь ты свела знакомство с моим ужасным семейством, тебе разве не кажется, что богачи – самые мерзкие подонки на земле? – спросил ее Стерлинг. – Мне куда больше нравятся люди простые, вроде тебя и супругов Наранхо. – Мила улыбнулась, несколько растерявшись с ответом. – Но я не имею в виду всех богатеев поголовно, – продолжал он. – Моя мама ведь классная, правда? Тетя Дакота – тоже зашибись. Но, если серьезно, «не все богачи» звучит такой же глупой защитой, как и фразочки типа: «Не все мужчины – насильники».

– Семья у моего отца тоже была не из бедных, – сказала Мила, когда огонь разгорелся. – Здесь мало кому обо мне такое известно.

– Почему «была»? – удивился Стерлинг. – Что с ними случилось? Они потеряли свои деньги или, что даже лучше, умерли все до единого?

Мила перестала улыбаться и уткнулась взглядом в свои колени.

– Только мой папа, – ответила она.

– Зараза… – прошипел Стерлинг и протянул руку, чтобы сжать ладонь девочки. Когда та подняла на него глаза, юноша казался неподдельно расстроенным. Даже напуганным. – Что за черт, Мила… Я не знал! Ты мне не рассказывала.

– Не люблю об этом говорить.

– Вот же дерьмо! Мне так жаль. Боже… Но ты поняла? Я только что доказал собственную правоту. Нет никого хуже очень богатых людей, а я сейчас – что-то типа короля у этих мразей.

– Все нормально, – заверила его Мила.

– Вы были близки? – спросил Стерлинг. Огонь уже не требовал присмотра, и он сел рядом с Милой. – Хотя нет, забудь. Ты не обязана ничего рассказывать. Мне и самому тоже стоило бы помалкивать… Почему я все еще говорю? Прости.

Юноша жестом показал, как застегивает губы на молнию.

– Да ничего такого. Можешь спрашивать о нем, если хочешь. На самом деле мне нравится говорить об отце. Очень многие предпочитают делать вид, будто его вообще никогда не существовало, но я не хочу забывать, что он все-таки был.

Стерлинг сжал ее ладонь, и она накрыла его руку второй ладонью.

– Да, сестренка. Все правильно. Какой он был?

Мила почувствовала, что улыбается, вспоминая об отце. Это было чем-то новым и, как сказала ей терапевт, означало, что горе наконец-то нашло внутри нее подходящее для себя место. Психологи не пользуются словом «исцеление» в таком контексте, потому что от смерти близкого человека еще никому и никогда не удавалось исцелиться. Люди просто начинают иначе ее переносить, справляются с потерей.

– Мой папа был умный, веселый и любил приключения.

– По описанию, отличный мужик.

– А еще он был немного похож на тебя, наверное, – добавила Мила.

– На меня? – округлил глаза Стерлинг. – Как это?

– Я имею в виду, он тоже был из богатой семьи. Не настолько богатой, как твоя, конечно, но все равно – куда лучше обеспеченной, чем у многих. Только ему это не нравилось. Это было как… Не знаю. Он чувствовал разочарование оттого, что ему ни разу не пришлось чего-то достигать самому… Ну, не удалось доказать кому-то, чего он на самом деле стоит. Как и всем прочим людям, ему просто хотелось, чтобы окружающие ценили в нем его самого… А не банковский счет его родителей.

– Именно, – закивал Стерлинг. – В точности. Я врубаюсь. Сто процентов.

– Он ценил, что имел, но все-таки хотел добиться в жизни чего-то большего, чем братья и сестры. Те занимались семейным бизнесом, учились на юристов или типа того.

– В точку. И чем он занялся?

– Стал журналистом, – ответила Мила. – Но не как эти тупицы на ТВ. Скорее, его лучше назвать писателем. Мой папа вел серьезные независимые расследования о проблемах окружающей среды. Награды за это получал, но мои дедушка и бабушка все равно терпеть не могли такую работу и считали ее постыдной.

– Черт, да! – выдохнул Стерлинг, кажется изрядно впечатленный рассказом. Они с Милой долго смотрели друг другу в глаза, прежде чем он заговорил снова: – Да и бог с ними. Что случилось с твоим отцом, если ты не против такого вопроса?

– Ты имеешь в виду – как он умер? – уточнила она.

– Да, – моргнул Стерлинг. – Но ты не обязана ничего рассказывать, если это слишком больно.

– Ничего, мне все равно больно, расскажу я или нет.

– И то правда.

– Мы вместе занимались альпинизмом в Новой Англии, лазали по отвесным скалам над морем. Мне было одиннадцать. Короче, что-то произошло, я точно не знаю, что именно, но папа сорвался, а страховочный трос лопнул.

– Вот черт… И ты видела, как это случилось?

Мила кивнула, и по ее щекам побежали слезы. Уже не важно, как часто ей приходилось об этом рассказывать; всякий раз она будто переживала все заново.

– Господи, мне так жаль… – вздохнул Стерлинг и обернулся, чтобы нашарить коробку с салфетками. Вытащив несколько штук, протянул Миле. Та скомкала их в руке, но была слишком смущена, чтобы поднять лицо. Тогда Стерлинг вытащил еще одну салфетку и сам промокнул ей глаза.

– Я держусь. Просто такой нейронный импринтинг[115]…

– Даже не объясняй, – кивнул Стерлинг, и Мила не могла поверить, что сейчас ей не придется растолковывать значение этих заумных слов. Стерлинг был куда начитаннее большинства мальчиков в их школе: этим он походил на тех, с кем она училась в Андовере. На друзей папы. И вообще, как ни странно, рядом с ним она чувствовала себя расковано и комфортно. – Не знаю, чем это поможет, – добавил он, – но, по-моему, это охрененно крутой способ уйти из жизни.

Улыбнувшись ему сквозь слезы, Мила согласно кивнула.

– Я и сама так думаю. Очень подходящая для Грэма Ливингстона смерть.

– Так его звали? Грэм Ливингстон?

– Да.

– Еще и имя отпадное, – восхитился Стерлинг. – Твой отец, судя по всему, был потрясающим человеком.

– А я по-прежнему занимаюсь скалолазанием, – смущенно призналась Мила. – Маме это не слишком нравится, и ее можно понять, но мне… Знаю, папа ни за что не захотел бы, чтобы тот несчастный случай помешал мне полностью реализовать свой жизненный потенциал.

– Черт побери, женщина! – сказал он. – Да ты… ты просто… не похожа ни на одну девушку, какую я когда-либо встречал. Ты потрясающая!

– Да ты и сам довольно крутой, по-моему.

Они придвинулись поближе друг к другу, и Стерлинг поцеловал ее.

– Знаешь, а под тем одеялом, в кровати, мы могли бы согреться даже быстрее, – предложил он.

Мила знала, что искушению поддаваться не стоит. И ее поражало несерьезное отношение Стерлинга к полученному от ее мамы заданию – как можно скорее вернуть Мириам в рыбацкий домик.

– Допустим, – осторожно признала она. – Но нам еще предстоит найти Мириам и вместе с нею вернуться назад, верно?

Встав, Стерлинг отошел к входной двери. Открыв небольшой стенной шкаф рядом с нею, порылся внутри, а затем опять подошел к Миле, успев вернуть себе улыбку.

– Нет, – покачал он головой. – Я так не думаю.

– Прости, – поморщилась Мила. – Что ты сказал?

– Сказал, что не думаю. Не думаю, что нам нужно отыскивать Мириам и возвращаться в домик, – спокойно ответил Стерлинг. – Только не после того, что ты мне только что рассказала. Теперь, Мила, мне кажется, что ты – моя вторая половинка. Правда-правда, я реально так считаю. И чувствую, что могу тебе довериться…

– Ты о чем вообще? – перебила его Мила. – Нам именно это и поручили! Мама велела поскорее найти Мириам. Вдруг это она обрубила электричество и связь в домике? Что, если она имеет какое-то отношение к тому, что случилось с Брайсом?

Вздохнув, Стерлинг прислонился к дверному косяку, достал из кармана куртки сигарету и прикурил ее. Мила и не догадывалась, что он курит. Они даже как-то говорили об этом, и юноша объявил, что считает курение отвратным хобби.

– Ты чего творишь? – ахнула Мила. – Ты же не куришь!

– А, ты про это… – улыбнулся Стерлинг и выпустил колечко дыма. – Вообще-то, курю. Я все собирался сказать, но боялся, что ты перестанешь меня любить, если узнаешь обо мне все, понимаешь?

– Мог бы и признаться, – пожала плечами Мила. – Я не сужу о людях по их вредным привычкам.

– Теперь-то я понимаю, – кивнул юноша. – Ты самая невероятная из всех женщин, кого я когда-либо встречал. Мы родственные души. Я это чувствую. А ты?

– Ну да, наверное, – ответила Мила.

– Тогда… – тряхнул головой Стерлинг, шагнул к ней и опустился на пол у ее ног. – Курение – полная фигня. Есть еще кое-что.

– Что?

– Я точно знаю, что Мириам никак не причастна к тому, что случилось с моим дядей Брайсом, – уверенно заявил Стерлинг.

– Откуда? – растерялась Мила.

– К этому причастен я сам, вот откуда, – ответил он, небрежно пожимая плечами. С тем же безразличием он мог бы обсуждать затянувшийся снегопад. – Это моих рук дело.

Мила замялась на мгновение, надеясь, что Стерлинг просто неудачно шутит. Но его прямой, испытующий взгляд никак не изменился. Он говорил совершенно серьезно, и каждое слово было правдой.

– Я… я тебя не понимаю, – прошептала Мила и, встав, попятилась от него в дальний угол комнаты, не выпуская из рук винтовку. – То есть как это?

– Это я убил своего дядю, – просто сказал Стерлинг. – Вот как.

– Что?

– Но ты можешь мне поверить: он точно заслуживал смерти, – продолжал Стерлинг. – Они все заслуживают.

– Пожалуйста, скажи, что ты шутишь, – попросила Мила и сняла винтовку с предохранителя, когда Стерлинг поднялся на ноги. Он все еще улыбался, будто ничего особенного не произошло.

– Нет, не шучу. Хотя мне немного досадно: твоя мама заявила, будто не может точно определить причину смерти, так что я все-таки облажался. Когда ты сказала, что его съел медведь, все прояснилось. Наверное, этот падальщик появился потом. Хуже не придумаешь. Все планы насмарку, и теперь мне придется избавиться еще от кого-нибудь, чтобы в итоге все получилось именно так, как было задумано…

– Не подходи ко мне, – сказала Мила. Она подняла винтовку и навела прицел на своего бойфренда. – Серьезно говорю, держись подальше.

– Я бы предпочел, чтобы ты не наводила на меня оружие, – тихо произнес Стерлинг. – Видишь ли, это ранит мои чувства. Перед тобой не кто-нибудь, а старый добрый я – все тот же парень, в которого ты влюблена. Поверь, все станет на свои места, если ты позволишь мне что-то объяснить вместо того, чтобы причинять мне боль этим мрачным выражением лица. Кончай эти игры, опусти пушку.

– Если я выстрелю, будет еще больней, – предупредила Мила, потому что Стерлинг не остановился и продолжал подбираться все ближе.

– Неправда. На самом деле больно не будет. Давай, попробуй.

– Не вынуждай меня стрелять, – сказала она.

– На твоем месте я ни за что не спустил бы курок, – сказал он. – Но попробуй, если так хочется. Помнишь, это ведь я принес сюда винтовку, так? В общем, я потихоньку разрядил ее, вынул все патроны. Типа только ради этого и таскал ее с собой.

– Что ты сделал? – дернулась Мила.

– Не знаю, замечала ли ты, но меня считают ботаником, слегка не от мира сего, – вздохнул Стерлинг. – Так вот, когда я был маленький, то очень сильно увлекался фокусами и магией. Ловкость рук – мой конек, так что…

– Стоп! – сказала девочка. – Если это блеф, ты о нем пожалеешь.

– Просто жми на курок, Мила, – покачал головой Стерлинг. – Давай посмотрим, был ли я честен с тобой. Давай посмотрим, есть там пули или нет. Давай посмотрим, действительно ли ты та девушка, за которую я тебя принимал, которая меня любит, моя родственная душа духовно и политически, которая действительно захочет услышать о моем плане спасти это ранчо и всех людей, которых обманул мой идиот-отец, от него самого и его планов уничтожить здесь все живое и дышащее… Или ты ничуть не лучше его и моего дяди Адлера, а просто еще одна из этих жадных, мерзких, капиталистических империалистических свиней… – Стерлинг помолчал, склонив голову, но вскоре вновь взглянул на Милу: – Кто ты на самом деле?