Если во Франции, Греции, Италии, Португалии, Турции работник уплачивает страховые взносы, причем в меньшем размере, чем работодатель, а в Исландии они, напротив, в два раза выше — то в СССР и странах народной демократии система социального обеспечения финансируется полностью за счет государственных и общественных фондов; исключение составляет Венгрия, где часть взносов всё же взимается с самих работников. Поскольку экономика этих стран является плановой, политика в отношении пожилых людей включена в общий план развития и не сталкивается с противодействием частных интересов. Казалось бы, в таких условиях положение пожилых должно быть лучше урегулировано, чем в капиталистических странах. Увы, складывается впечатление, что это далеко не всегда так.
Источники моих сведений различны. Иногда это официальные отчеты, порой — информация, полученная от частных лиц. В обоих случаях трудно с точностью оценить их достоверность. Я привожу их со всеми необходимыми оговорками — лишь в качестве ориентировочных данных.
В СССР, по данным официальных источников, положение пожилых людей складывается следующим образом.
В стране насчитывается 20 миллионов человек старше 60 лет, что составляет около 10 % населения. Право на социальное обеспечение, зафиксированное в конституции 1936 года, было признано еще с первых лет существования советского режима. Постепенно практика его применения расширялась и уточнялась. До 1964 года колхозники не подпадали под действие общей системы: они обеспечивали себя через кассы взаимопомощи. В 1964 году для них была введена особая социальная система. Отдельный порядок установлен также для кооператоров, артистов, домашней прислуги. Все наемные работники охвачены общей системой. Пенсия назначается мужчинам с 60 лет при наличии 25 лет трудового стажа, женщинам — с 55 лет при 20 годах стажа. Для работников вредных и тяжелых производств возраст выхода на пенсию снижен: мужчины могут уйти на пенсию с 50 лет при 20 годах стажа, женщины — с 45 лет при 15 годах. За переработку — при превышении установленного трудового стажа не менее чем на десять лет — предусмотрены надбавки. Государственный пенсионный фонд, который в 1955 году составлял 2,9 миллиарда рублей, был увеличен законом 1956 года; к 1965 году он достиг 10,5 миллиарда.
Чем ниже заработная плата, тем выше коэффициент, применяемый при расчете пенсии: при зарплате до 35 рублей в месяц пенсионер получает 100 % этой суммы; при зарплате выше 100 рублей — лишь половину. Максимальный размер пенсии установлен в 120 рублей. Пенсионерам разрешено продолжать работать при условии, что их заработок не превышает 100 рублей в месяц; соблюдение этого условия контролируется комиссиями по социальному обеспечению. Около 2 % пенсионеров продолжают трудиться (включая колхозников).
Даже в городах в Советском Союзе сохраняется традиция, согласно которой пожилые родители живут вместе со своими детьми. В условиях острого жилищного кризиса такая практика поощряется во всех социалистических странах. Женщины здесь заняты в экономике в очень высокой пропорции. Возраст их выхода на пенсию установлен ниже, чем у мужчин, чтобы бабушки-пенсионерки могли заменить мать в домашних заботах. О недостатках такой модели я уже говорила. Бабушка, взявшая на себя материнские обязанности, получает от этого немного удовлетворения; она всего лишь замещающая фигура с неустойчивым авторитетом. Причем дети могут быть у нее отняты, например, если молодая семья решит переехать в отдаленный район, куда пожилая женщина не сможет последовать за ними. Во всяком случае, старики не заканчивают свои дни в одиночестве.
Кроме того, в СССР пожилые люди могут жить и самостоятельно; они живут как в обычных квартирах, так и в специализированных домах престарелых. В последние годы значительное число пожилых было размещено в специально предназначенных для них жилых домах, где им предоставляются квартиры на нижних этажах. В стране существует большое количество пансионатов для пожилых людей, как правило расположенных в пригородных зонах. Условия в большинстве из них скромные, но постояльцам предлагают разнообразные культурные занятия и досуг. В отличие от нашей страны, там они гораздо реже оказываются покинутыми — как семьями, так и обществом.
Поскольку вовлеченность гражданина в политическую и социальную жизнь гораздо глубже, пожилой человек не ощущает себя исключенным из сообщества — он сохраняет определенную активность: в рамках партии, в районе, дома и т. д.
Уровень жизни в стране в целом ниже, чем во Франции. Однако пенсия отставного работника гораздо меньше отличается от его прежней зарплаты, чем у нас; он живет гораздо достойнее, чем наши экономически неимущие.
Возможно, эта картина слишком оптимистична. Не стоит забывать, что в СССР — как и в большинстве социалистических стран — официальная зарплата составляет лишь около 60 % от реальных доходов трудящихся. Именно с этой суммы и рассчитывается пенсия. Чтобы понять реальное положение пенсионеров, нужно знать, имеют ли они доступ к «теневой занятости» и ко всевозможным «комбинациям», позволяющим свести концы с концами. Если нет, то уровень их жизни должен значительно понижаться.
Из Венгрии я получила следующий отчет.
Как и повсюду в мире, в Венгрии старость сопряжена с рядом проблем, которые затрагивают как каждого конкретного человека, так и всё общество в целом. Этот комплекс проблем складывается, с одной стороны, из общих факторов, обусловленных возрастными изменениями, а с другой — из факторов, специфически связанных с устройством данного общества. Именно эта последняя категория варьируется от страны к стране. Специфика Венгрии очерчивает следующую картину.
За последние 25 лет демографическая динамика свидетельствует о старении населения. Этот процесс объясняется сочетанием двух факторов: демографического роста и увеличения средней продолжительности жизни.
Известно, что после демографического подъема начала 1950-х годов в последующее десятилетие наметился явный спад рождаемости: если в 1954 году был зафиксирован рекордный показатель — 23 %, то к 1962 году он снизился до 12,9 %. И хотя за последние три года эта нисходящая тенденция сменилась восходящей — к 1968 году рождаемость вновь достигла уровня 15 %, — длительный предшествующий процесс всё же привел к относительному старению населения.
Одновременно в абсолютном выражении население Венгрии также постарело — во многом благодаря совокупности социальных, экономических, санитарных и культурных мер, принятых за последние 25 лет и приведших к увеличению средней продолжительности жизни. Так, в 1941 году ожидаемая продолжительность жизни при рождении в Венгрии составляла 54,9 года для мужчин и 58,2 года для женщин; в настоящее время эти показатели выросли соответственно до 67 лет для мужчин и 71,8 года для женщин. Таким образом, с конца Второй мировой войны численность и доля лиц в возрасте 60 лет и старше значительно возросли. В 1941 году в стране насчитывалось 997 400 человек старше 60 лет, или 10,7 % населения; в 1949 году — 1 073 000 человек, или 11,6 %; в 1960 году — 1 372 700 человек, или 13,8 %; а по последним данным за 1968 год — уже 1 685 000 человек старше 60 лет, что составляет 16,4 % населения.
В соответствии с этим процессом старения венгерского общества группа демографических исследований Центрального статистического управления прогнозирует, что к 1975 году доля людей старше 60 лет достигнет 18,5 %. Причем даже если уровень рождаемости вновь резко возрастет, этот процесс старения будет продолжаться, поскольку из поколения в поколение средняя продолжительность жизни, несомненно, продолжит увеличиваться. Так, на сегодняшний день средние прогнозы ожидаемой продолжительности жизни для мужчин и женщин пожилого возраста выглядят следующим образом:
В Венгрии, как и в других странах, основные проблемы пожилых людей связаны со средствами к существованию, болезнями и одиночеством. Социалистическое государство вносит существенный вклад в смягчение этих проблем — с одной стороны, с помощью системы социального обеспечения, с другой — посредством всей своей социальной политики. В этом отношении следует отметить значительные изменения и достижения, произошедшие по сравнению с положением двадцатипятилетней давности. В более общем плане перемены носили радикальный характер: если ранее старые учреждения социального страхования допускали дискриминацию между различными категориями работников через количественные и качественные различия в предоставляемых выплатах, то новая система, формировавшаяся по мере утверждения социализма, создала единое и унифицированное социальное обеспечение. На практике эти изменения выразились, во-первых, в неуклонном росте числа получателей социальных пособий, в том числе в охвате крестьянства, которое до освобождения 1945 года изначально было полностью исключено из системы социальной защиты; во-вторых, по мере экономического укрепления государства объем социальных выплат значительно и постоянно увеличивался.
В наши дни 97 % населения Венгрии — то есть практически всё население — охвачено системой социального обеспечения. Однако эта статистическая цифра требует пояснений с двух точек зрения. Во-первых, с точки зрения исторической динамики: если в 1938 году охват составлял 31 %, затем 47 % в 1950 году и 85 % в 1960-м, то впоследствии доля получателей продолжала неуклонно расти. Во-вторых, в отношении оставшихся 3 %, не входящих в эту статистику: речь идет главным образом о пожилых людях, которые в прошлом занимались свободными профессиями и, следовательно, не позаботились о пенсионном обеспечении. Хотя и сегодня они не получают пенсий, в случае болезни и при необходимости они тем не менее пользуются определенными социальными мерами поддержки: бесплатной медицинской помощью, бесплатными лекарствами и правом на госпитализацию. Таким образом, в Венгрии старость воспринимается как объект заботы со стороны социалистического общества.
Что касается средств к существованию, то для подавляющего большинства пожилых людей (3/4) они обеспечиваются так называемым единообразным законом о пенсиях и пенсионном обеспечении. Чуть менее 1/4 пожилых людей, которые не получают этих выплат, поскольку в свое время не обеспечили себе на них право, тем не менее регулярно получают государственную помощь — за исключением тех случаев, когда материальное положение их семей позволяет обеспечить их содержание. Что касается этой категории пожилых людей, стоит также отметить, что число получателей регулярной государственной помощи составляет 150 000 человек, причем даже те, кто находится на попечении своих семей, пользуются всеми медицинскими и госпитальными услугами системы социального обеспечения.
Закон о пенсиях и пенсионном обеспечении называется «единообразным» потому, что гарантирует равные и одинаковые права всем трудящимся. Действительно, до освобождения пенсионная система была устроена таким образом, что проводила дискриминацию по классам и социальным слоям, предоставляя привилегии одним за счет других, что неизбежно вызывало недовольство. Первый единообразный закон о пенсиях в социалистической Венгрии вступил в силу 1 января 1952 года, второй (развивавший положения первого) был принят 1 октября 1954 года; третий же, действующий поныне и многократно изменявшийся и дополнявшийся с целью расширения предоставляемых прав, существует с 1 января 1959 года.
Основные черты этой пенсионной системы таковы: она охватывает как рабочих, так и служащих, работников умственного труда, членов сельскохозяйственных и ремесленных кооперативов, а также частных ремесленников — то есть все слои общества; ее преимущества распространяются также на членов семей застрахованных лиц и их правопреемников; пенсии назначаются как по старости, так и по инвалидности; в особенности система распространяется на пожилых людей, но в случае смерти лица, имевшего право на пенсию, выплаты гарантируются его вдове, родителям или бабушке с дедушкой, если они ранее находились на его иждивении.
В настоящее время пенсионный возраст для наемных работников установлен на уровне 55 лет для женщин и 60 лет для мужчин; в кооперативном сельском хозяйстве он составляет 60 лет для женщин и 65 — для мужчин. Для тех, кто трудился на вредных для здоровья работах не менее 25 лет (для мужчин) и 20 лет (для женщин), пенсионный возраст снижается на пять лет. Закон о пенсиях и пособиях по старости подробно перечисляет такие вредные профессии; он также устанавливает различия между их категориями, предоставляя, например, особые льготы тем, кто проработал не менее 15 лет в условиях, где атмосферное давление превышало норму.
Размер пенсии определяется числом лет трудового стажа и средней величиной заработной платы. Для получения полной пенсии в 1969 году требовалось иметь 24 года трудового стажа; начиная с 1970 года этот срок увеличивается до 25 лет. Те, кто может подтвердить не менее десяти лет работы (то есть меньше срока, необходимого для полной пенсии), получают частичную пенсию. Расчет как полной, так и частичной пенсии основывается на двух составляющих: базовой и дополнительной части. Базовая пенсия составляет 50 % от средней заработной платы, а дополнительная часть (применяемая также к частичным пенсиям) рассчитывается по числу лет стажа, начиная с 1 января 1929 года; каждый такой год дает 1 % от базовой пенсии.
Масштабы, которых достигла венгерская пенсионная система за последнее десятилетие, можно наглядно представить с помощью следующей таблицы, иллюстрирующей рост числа получателей пенсий и возрастающие бюджетные расходы государства:
Хотя венгерская система пенсий и пособий по старости считается одной из самых развитых в мире, она тем не менее сталкивается с рядом нерешенных проблем. Так, например, существуют заметные различия между размерами пенсий, назначенных в прошлом, и теми, что устанавливаются в более поздние периоды, несмотря на неоднократное повышение старых пенсий. Аналогичные расхождения наблюдаются и между пенсиями, рассчитанными по одной и той же системе, но в разное время: в силу регулярного роста номинальных заработков современные пенсии оказываются значительно выше тех, что были рассчитаны ранее.
Венгерские власти осознают наличие этих и других проблем и занимаются ими. Так, недавно в ходе переговоров между правительством и центральным советом профсоюзов обсуждалось, что рост цен в 1969 году и в предшествующие годы снизил реальную стоимость пенсий — пусть и пока в умеренной степени; в связи с этим генеральный секретарь совета потребовал от правительства принять меры для сохранения покупательной способности пожилых граждан. Новое законодательство, распоряжения властей, а в последнее время и инициативы предприятий всё больше учитывают интересы и потребности пожилых людей. Так, в недавно принятом законе о функционировании сельскохозяйственных кооперативов прямо указано, что никто не может быть исключен из числа членов кооператива по причине старости или утраты трудоспособности; более того, независимо от объема работы, которую формально должен выполнять член кооператива, пожилые и инвалиды не могут быть лишены права пользования земельными участками своих приусадебных хозяйств.
Недавно министр народного здравоохранения издал указы, предусматривающие увеличение регулярных социальных пособий и улучшение материального обеспечения инвалидов войны. Пожилые рабочие, так же как, например, учителя, могут продолжать трудиться даже после выхода на пенсию — либо на прежнем рабочем месте, либо в центрах занятости, созданных местными советами. Их привлекают к легким видам труда с сокращенным рабочим временем, и такая деятельность позволяет им, как правило, зарабатывать дополнительно 500 форинтов в месяц, а в некоторых случаях — до 800, что является прибавкой к их скромной пенсии. В Дебрецене (восточная Венгрия) завод Medicor, производящий и экспортирующий по всему миру высоко ценимое медицинское и хирургическое оборудование, в этом году распределил часть прибыли даже среди своих пожилых сотрудников, уже вышедших на пенсию. В коммуне Коч (западная Венгрия) сельскохозяйственная производственная кооперация бесплатно обрабатывает приусадебные участки пожилых кооператоров с помощью техники, а также обеспечивает бесплатную доставку урожая к ним на дом.
Другой большой проблемой старости остается болезнь. Профилактика и лечение в Венгрии обеспечиваются системой народного здравоохранения, врачебный корпус которой пользуется научным признанием даже за пределами страны. Каждый житель Венгрии имеет право на медицинскую помощь в рамках системы социального страхования — либо как сам застрахованный, либо как член семьи, а в случае необходимости — и просто как пожилой человек, оказавшийся в бедственном положении. Эта помощь включает бесплатное медицинское обслуживание, госпитализацию и хирургические операции; лекарства, перевязочные материалы, минеральные воды, зубные протезы, инвалидные кресла и слуховые аппараты предоставляются за символическую плату. Хотя статистика не выделяет данные о медицинских услугах отдельно по возрастным категориям, можно с уверенностью заключить, что потребности пожилых людей в медицинской помощи также удовлетворяются.
По состоянию на конец 1969 года в Венгрии насчитывалось 21 865 врачей, то есть 21,3 врача на 10 000 жителей. Количество врачебных округов составляло 3549, и на одного участкового врача приходилось в среднем 2 895 человек, получающих от него неспециализированную медицинскую помощь. Число больничных коек — включая санатории и бальнеологические учреждения — достигало 82 465, что составляет 80,3 койки на 10 000 жителей. На каждые 100 коек приходилось почти 10 врачей, 36 медсестер и других сотрудников больничного персонала. Особенно важно для пожилых отметить, что с 1952 года по всей стране действует система онкологической профилактики: в 1968 году 60 онкологических центров провели 510 000 профилактических обследований. Значительную долю в общем объеме фармацевтического потребления составили пожилые люди — в 1968 году расходы на лекарства составили 3488 миллионов форинтов.
В разделе, посвященном медицинской помощи, следует, наконец, упомянуть и область геронтологии; нельзя забывать о достижениях венгерских гериатров, которые за короткий срок добились значительных результатов в исследовании старения, специфических для него заболеваний и путей их лечения. Группа молодых врачей-специалистов в этой области работает под эгидой комиссии по геронтологии при Венгерской академии наук. Их деятельность входит в рамки национального долгосрочного научного плана под названием «Биологические основы старения и их социальные последствия». Недавно в Будапеште начал работу Институт геронтологических исследований. Венгерский препарат под названием «Геровит» — стимулятор основного обмена, улучшающий кровообращение и обогащенный витаминами, — уже получил признание во многих зарубежных странах.
Что касается третьей проблемы — одиночества пожилых людей, — ее иллюстрируют следующие статистические данные. Чуть более 3/4 стариков живут в семейной среде: 33,9 % — в собственном хозяйстве, 7,9 % — с супругом(ой) и ребенком (детьми), 5,5 % — с супругом(ой), ребенком (детьми) и внуками, 7,5 % — только с ребенком, 11,8 % — с ребенком и его (ее) семьей, 1 % — с внуком или внучкой, 6 % — с другими родственниками, 2 % — с другими знакомыми. Однако один из четырех человек старше 60 лет живет в одиночестве и практически не может рассчитывать на помощь семьи. В большинстве случаев такие пожилые люди не имели детей, в меньшинстве случаев — дети проявили неблагодарность или эгоизм. Некоторые пенсионеры оказались обречены на одиночество из-за эмиграции своих детей за границу. Таким образом, примерно 400 000 стариков остаются совершенно одни — и общество должно взять на себя обязанность смягчить их одиночество.
Общество действительно стремится исправить эту ситуацию. В настоящее время в стране — под управлением государства, местных советов или церкви — действуют 242 дома престарелых, в которых проживают 25 520 пожилых людей. Постояльцы покрывают лишь треть фактических расходов на проживание, питание и прочее. Однако власти планируют увеличить их долю участия в этих расходах — разумеется, только в случае относительно обеспеченных пожилых людей. Если в прошлом причиной поступления в дом престарелых чаще всего была материальная нужда, то теперь главными причинами становятся одиночество и невозможность самостоятельно справляться с ведением домашнего хозяйства.
Большинство таких учреждений достойно выполняет свою задачу, предлагая пожилым жильцам качественные условия проживания, питания и ухода. В качестве примера можно привести дом престарелых в Сегеде (город на юге Венгрии), в Будапеште — приют для ветеранов рабочего движения и дом престарелых для пожилых актеров, а также церковный приют в Леаньфалу (курортный поселок на берегу Дуная). Во всех этих заведениях имеются библиотека, телевидение, радио, комнаты отдыха и игровые залы. Однако число мест в домах престарелых по-прежнему недостаточно, чтобы удовлетворить все запросы: в настоящее время около 6000 пожилых людей ожидают возможности переселиться в одно из таких учреждений.
Так называемые пожизненные договоры также направлены на частичное смягчение проблем одиночества и материального обеспечения пожилых людей. Обычно речь идет о располагающих просторным жильем пожилых людях, которые заключают такой договор с молодыми семьями, испытывающими трудности с жильем. Согласно этим договорам, молодые берут на себя обязательство заботиться о владельце (или владельцах) квартиры, получая взамен право на часть жилплощади и гарантию того, что после смерти основного квартиросъемщика смогут окончательно вселиться в это жилье. С целью защиты интересов пожилых людей и предотвращения злоупотреблений венгерское правительство недавно предоставило местным советам право проверять фактические обстоятельства до заключения договора и затем следить за его строгим соблюдением.
Однако даже в социалистической стране проблема одиночества пожилых людей остается трудноразрешимой. Дело в том, что некоторые старики сознательно предпочитают жить одни — по личным или материальным причинам. После удачного брака, оставившего лишь светлые воспоминания, многие не могут решиться на новый союз; кроме того, они часто дорожат своим жильем и устойчивым материальным положением. Так, 40 % венгерских пенсионеров живут в провинции в собственных домах, причем установлено, что в 68,9 % этих домов жилищные условия лучше среднестатистических по стране; именно эти преимущества склоняют их в пользу уединенной жизни.
При этом государство и общество стремятся оказать пожилым людям всестороннюю поддержку. Во многих местах организации Патриотического народного фронта или Национального совета венгерских женщин создали дневные центры и клубы, где старики могут проводить время; на данный момент функционирует 250 таких учреждений, которыми пользуются около 7000 пожилых мужчин и женщин — все предоставляемые услуги для них бесплатны. В настоящее время также создается сеть социальных работников, которые регулярно навещают пожилых людей на дому и оказывают им необходимую помощь. Наконец, пожилые граждане пользуются льготными абонементами в кинотеатры и на спортивные мероприятия, а также проездными билетами со скидкой на трамваи и автобусы в городах провинции и в Будапеште.
В Румынии до последней войны не существовало никакой системы социального обеспечения. О системе, установленной после войны, я получила следующую справку от одного бухарестского врача, которую передаю своим читателям со всеми возможными оговорками.
Проблема должна рассматриваться с двух диаметрально противоположных точек зрения: 1) так называемые социальные пенсионеры, то есть лица, не имеющие фактического права на пенсию, поскольку они не проработали установленное число лет в государственном учреждении; 2) пенсионеры государства.
Первая категория
А. Материальные условия существования сведены к самому минимуму. Эти люди получают «пособие по старости» в размере около 300 леев в месяц (примерно 90 франков). Ясно, что эта сумма смехотворна (она соответствует цене одной пары обуви). Тем не менее тем, кто физически еще способен работать, разрешается занимать определенные рабочие места — разумеется, низкоквалифицированные и очень низко оплачиваемые. Как только человек начинает работать, выплата «пособия по старости» прекращается. Однако такая работа может позволить им достичь необходимого количества лет (25), чтобы затем претендовать на обычную пенсию, полагающуюся каждому, кто проработал эти годы в государственном учреждении. Но подобные случаи крайне редки: пожилой человек вряд ли может надеяться еще отработать 25 лет после достижения пенсионного возраста. Такая пенсия, если она всё же назначается, рассчитывается на основе последней полученной зарплаты.
К этой категории «социальных» пенсионеров относятся люди, которые не могут подтвердить трудовую деятельность до 23 августа 1944 года, а именно: крупные и мелкие торговцы, врачи, имевшие частную практику, но не работавшие в государственных больницах, мелкие ремесленники, владевшие собственными мастерскими, и т. д.
Все эти категории, рассматриваемые как представители эксплуататорских профессий, обречены на крайне неустойчивое существование — как в материальном, так и в социальном плане.
Вторая категория
B. Пенсии в сельской местности. Три года назад, констатировав успех своей политики коллективизации, государство приняло решение выплачивать пенсии крестьянам, которые по причине болезни, утраты трудоспособности или преклонного возраста оказались неспособны обеспечивать себе доход трудом. Все они с тех пор получают ежемесячную пенсию в размере 40 леев (примерно 12 франков); однако буханка хлеба, в зависимости от качества муки, стоит два или три лея, а литр масла — 12 леев.
Пенсионеры из числа крестьян не имеют права на бесплатную медицинскую помощь или госпитализацию. (Другие категории пенсионеров получают бесплатные лекарства при условии, что их пенсия не превышает 550 леев в месяц.)
Учитывая, что рабочие места в первую очередь предоставляются молодежи, пожилые люди никак не могут быть уверены, что смогут удержаться на тех должностях, которые им удалось занять после достижения пенсионного возраста. Это касается даже тех, кто уже занимает должность: как только наступает пенсионный возраст, их отстраняют, даже если их физическое и психическое состояние позволяет продолжать трудовую деятельность, — при условии, что молодой кандидат признан столь же способным. Это правило применяется без разбора как к рабочим, так и к представителям интеллигенции, включая ученых.
С другой стороны, участие пожилых людей в общественной жизни — весьма распространенное явление. Члены партии продолжают свою деятельность в партийных организациях, к которым они прикреплены, и могут привлекаться к выполнению определенных пропагандистских задач, а также к некоторым контрольным функциям (инспекции больничных учреждений, предприятий общественного питания и т. д.).
Лица, не состоящие в партии, также могут привлекаться к участию в определенных видах социальной деятельности. Некоторые категории пожилых людей могут быть приняты в дома престарелых, где им предоставляются жилье, питание и медицинская помощь. Критерии приема зависят от семейного положения заинтересованного лица и от его физического состояния (приоритет отдается инвалидам). Отбор производится крайне строго, поскольку мест недостаточно; зачастую причины отказа носят политический характер. Широко распространен фаворитизм. Кроме того, пожилые люди, находящиеся на лечении в Институте гериатрии, который возглавляет доктор Аслан, завоевавшая всемирную известность, тоже представляют собой своего рода элитарную категорию.
С этической точки зрения проблема стариков еще более щекотлива. Уроки социальной революции, лозунги борьбы и действия общества, находящегося в стадии строительства («старое должно исчезнуть, новое должно завоевать себе место») оказали серьезное влияние на отношения между поколениями. К старикам относятся с недоверием, и в целом они считаются непригодными для революции, происходящей в стране.
Государственные пенсионеры
Те, кто проработал 25 лет в государственных учреждениях, на момент выхода на пенсию оказываются в весьма благоприятной ситуации: выплачиваемая пенсия почти не отличается от последней полученной заработной платы.
Однако наибольшими привилегиями пользуется категория лиц, входивших в политическую номенклатуру: в органы госбезопасности, а также, например, в армию. Эти люди выходят на пенсию гораздо раньше остальных (возраст выхода на пенсию одинаков для всех категорий: 60 лет для мужчин, 55 — для женщин), но при этом могут, продолжая получать весьма высокую пенсию, занимать новые должности и совмещать таким образом зарплату и пенсионные выплаты.
В Чехословакии население постарело. 30 лет назад лишь 10 % населения были старше 60 лет; сегодня их уже 17 %. Однако численность экономически активного населения сократилась, поскольку продолжительность обучения увеличилась. Возраст выхода на пенсию для мужчин установлен в 60 лет, при условии 25 лет трудового стажа; при более длительном стаже размер пенсии увеличивается. В обычном случае пенсия составляет 50 % от средней заработной платы за последние пять или десять лет; 75 % — если за плечами 35 лет трудовой деятельности. Для женщин возраст выхода на пенсию зависит от числа детей: 57 лет — если детей нет; 55 лет — если она вырастила одного ребенка; 53 — если двоих; 52 — если троих и более. Шахтеры, пилоты и представители опасных профессий могут выйти на пенсию в 55 лет. Во всех сферах допускается продолжение работы при наличии физических и умственных сил, но тогда выплачивается лишь половина пенсии (в дополнение к зарплате). Поскольку квалифицированных рабочих не хватает, государство поощряет тех, кто откладывает выход на пенсию. Среди интеллектуалов и руководящих работников многие обретают квалификацию лишь к 50 годам, так как продолжают обучение в зрелом возрасте; затем они еще долго могут приносить ощутимую пользу. Их удача — в том, что общество нуждается в них.
Иная ситуация у неквалифицированных рабочих: их физические силы начинают истощаться уже после 50, и, если они откладывают выход на пенсию, это ведет к снижению расчетной базы. Их труд не доставляет им особого удовольствия и утомляет, поэтому они стремятся к отдыху. Особенно это касается женщин: к 55 годам они рады остаться дома, чтобы помочь своим детям, заняться внуками. Что касается мужчин свободных профессий, то многие из них, выйдя на пенсию, посвящают себя делам, которые приносят им радость и могут иметь большую общественную пользу: они поступают на службу в общественные учреждения, предлагают проекты, дают консультации.
Пенсии были повышены на 8 % законом 1964 года, который внес изменения в закон 1956 года, сам по себе уже изменивший закон 1948 года: это повышение оказалось недостаточным с учетом роста цен. Пять лет назад[255]в газетах велись дискуссии о положении пожилых людей: они жаловались на то, что за ними не признают никаких прав, тогда как они заслужили их годами трудовой жизни. Их реакция на выход на пенсию почти не отличается от той, что наблюдается во Франции: бездеятельность тяготит их, они чувствуют себя ненужными, бродят вокруг бывшего места работы и наблюдают за трудом других. Часто, особенно если они сталкиваются с личными трудностями, они заболевают и умирают. Или накладывают на себя руки: число самоубийств растет с возрастом.
В больницах 70 % пожилых пациентов не имеют никого, кто бы о них заботился. После выздоровления семьи не приходят, чтобы забрать их обратно. Хотя в Чехословакии наибольшее количество больничных коек на душу населения в Европе, этого всё равно катастрофически не хватает.
Жилищный вопрос стоит остро для всех: молодые пары живут у родителей, причем нередко каждый из супругов — в своей семье. Обычно под одной крышей ютятся три поколения, что редко идет им на пользу.
Службы ухода, здравоохранения, помощи по дому — ничтожны. Когда старики больны, немощны и заброшены детьми, занятыми на работе, рядом с ними не оказывается никого, кто мог бы о них позаботиться.
Взрослые мирились с таким положением, но молодежь сочла его возмутительным. С января 1968 года — с открытия «нового пути» — молодые люди начали протестовать по всей стране и пробудили взрыв общественного интереса к проблемам старости. Местные организации, прежде почти заброшенные, начали активно развиваться. Пожилыми стали больше заниматься. Были открыты столовые, где они могут питаться. Создаются клубы, организующие для них досуг. Театры и кино предлагают им возможность посещать спектакли по льготной цене. Благодаря возмущению молодежи общество осознало всю серьезность проблемы и пытается ее решить.
Случай Югославии представляет особый интерес, поскольку страна перешла от социалистической экономики к системе, в которой начиная с 1960 года всё большую роль играет прибыль; это не могло не сказаться на положении пожилых людей.
Югославское общество остро осознает проблемы, связанные со старостью. Эти вопросы активно обсуждались, и были приняты меры для защиты пожилых людей. До 1 января 1965 года для получения полной пенсии мужчины должны были достигнуть пятидесятипятилетнего возраста и иметь за плечами 35 лет трудового стажа, женщины — соответственно 50 лет и 30 лет трудовой деятельности. По закону им полагалось, в принципе, 72 % от среднего заработка (однако в Словении эта цифра составляла лишь 62 %). Для партизан время, проведенное в годы войны, засчитывается за двойной стаж. Те, кто сражался с 1941 года, имеют право на пенсию, равную последней получаемой зарплате. Разброс пенсий был незначителен, поскольку и диапазон официальных зарплат был очень узким: самые высокие не превышали самого низкого оклада более чем в 3,5 раза. Государство сделало выбор в пользу того, чтобы обеспечить пожилым людям достойную жизнь, даже если необходимый для этого бюджет, казалось, превосходил его реальные возможности. Нагрузка на государство в этой сфере весьма велика; учитывая число мужчин, здоровье которых было серьезно подорвано войной, в стране насчитывается миллион пенсионеров при 4 миллионах работающих. Работники делают взносы в пенсионную систему одновременно с государством. Эти средства не поступают в специальные фонды, а направляются на инвестиции: заводы, строительство и т. д.
С 1960 года югославская экономика, будучи всё более интегрированной в мировую, соотносит свои цены с ценами капиталистических стран; она стремится подтянуть производительность до уровня мирового рынка. В результате в стране стремятся сокращать «бесполезные» расходы, в частности те, что связаны с содержанием нетрудоспособных. Был повышен пенсионный возраст: для мужчин он составляет 60 лет при 40 годах трудового стажа, для женщин — 55 лет при 35 годах трудовой деятельности. Формально размер пенсий был увеличен до 85 % от заработной платы. Однако фактически, например в Словении, он снизился до 59 %.
В этом вопросе идет настоящая борьба поколений. Пожилые люди утверждают, что отдали свои силы ради создания того благополучия, которым сегодня пользуется страна, — и требуют права на его плоды. Это, по их мнению, долг, который общество обязано перед ними погасить. Они считают несправедливым, что жизнь улучшилась для всех, кроме них. Их требования касаются не только материальной, но и политической интеграции. Сегодня они представлены в органах исполнительной власти, которые применяют законы, но они хотят быть представлены и в тех собраниях, которые эти законы принимают; они хотят войти в местные парламенты, где обсуждаются, среди прочего, вопросы бюджета и социальной политики. У них есть собственный орган — комитет по делам инвалидов и пенсионеров. Он входит в состав парламента по вопросам социального страхования. Кроме того, все они коллективно являются членами профсоюзов. Одним из инструментов их борьбы являются печатные издания. В Словении, например, их ежемесячник Upokojence продается в количестве 110 000 экземпляров — больше, чем любое другое издание.
Проблема старости в разных республиках стоит по-разному. В преимущественно сельских республиках сохраняется патриархальный уклад; мужчина господствует над женщиной, а старший — над взрослым. Старость возведена в настоящий культ. Несколько поколений живут под одной крышей. В Словении и Хорватии — о которых шла речь выше — остро стоит проблема жилья. В Словении насчитывается 42 дома престарелых, рассчитанных на 3000 мест. Кроме того, действуют 33 центра досуга для пожилых. А вот в Белграде ситуация в этом отношении удручающая. В статье от 14 апреля 1968 года подчеркивается, что в домах престарелых всего 600 мест. «Стареть в Белграде — тяжело. Строится много однокомнатных и двухкомнатных квартир, но получить их пожилому человеку почти невозможно. Как правило, для них просто не находится места…»
В целом считается, что материальные условия жизни стариков удовлетворительны, но в психологическом и моральном плане ситуация иная. Многие больны — вследствие войны, тюрем, концлагерей. Большинство не интегрированы в общество, которое отторгает их. Особенно неустойчивой остается судьба пожилых партизан.
Среди них — 50 000 бывших офицеров. 80 % из них происходят из деревни, и участие в движении Сопротивления не дало им возможности ни получить образование, ни освоить профессию: в итоге они остались без квалификации. Их использовали в административных структурах, но теперь подрастает новое, куда более подготовленное поколение: в их услугах больше не нуждаются. Они ожесточены и полны притязаний. Мне рассказали, например, об одном бывшем офицере, который ушел на пенсию в 42 года; его жена работает в книжной лавке, он ведет хозяйство; а также о сорокавосьмилетнем полковнике, вступившем в ряды партизан в 1941 году (девять из десяти таких людей погибли), отце четверых детей, который теперь служит вахтером на заводе, где директором числится бывший роялист: бывший партизан вынужден с покорностью отдавать тому честь. Люди подобного рода становятся врагами социализма. Даже в менее экстремальных случаях ощущается безысходность: партия — это всё, человек — ничто. Многие отказались подчиниться партийной дисциплине — и утратили какую-либо значимость. У них больше нет причин жить.