20 ноября, 2025 https://p-balaev.livejournal.com/2025/11/20/

Я даже не думаю, что все они реально такие глупые. И у Исаева, и у Резуна и Солонина ума пусть и не палата, но достаточно для того, чтобы некоторые вещи понимать. Только есть одна проблема. С такой проблемой часто приходилось сталкиваться на службе. Как пример: возбуждается уголовное дело, достаточно важное, с нормальными оперативными материалами, с полученными во время проведения ОРМ достаточными доказательствами, поручаешь своему подчиненному предварительное следствие по нему. Достаточно компетентному сотруднику. Уже истекает срок предварительного следствия, ждешь, когда тебе принесут обвинительное заключение, но тебе докладывают, что перспектив у этого дела пока не просматривается. Более того, грозит перспектива приостановки следствия и дело может истлеть в архиве. Требуешь к себе материалы, начинаешь изучать и у тебя сразу складывается впечатление, что следствие вел конченный идиот. Даже не следователь-стажер, а совершенный идиот. У которого за плечами и образование соответствующее, и опыт соответствующий, достаточный для расследования подобных дел. И подобные дела он достаточно успешно вёл. Моим читателям понятно, надеюсь, с чем связано в таких случаях поглупление компетентного сотрудника. И в данном случае нет смысла задавать вопрос: «Уважаемый, тебе не стыдно?». Стыдно, конечно. Но у некоторых людей стыд имеет определенную цену в денежных знаках.

У вас, думаю, тоже возникало желание задать подобный вопрос Виктору Резуну (рука не поднимается писать его псевдоним. Это сколько нужно иметь совести, чтобы себе его взять?!). Но какой смысл, если всё очевидно?! И у его оппонента Исаева всё очевидно. Только у одного очевидность в фунтах стерлингов, у второго — в рублях (правда, не факт, что только в них). А у их коллеги по ремеслу демонстрации глупости Солонина — в евро. Где он сейчас обитает? В Латвии?

Не так давно господин Солонин выложил в ютубе (там у него свой канал. И очень активный) ролик про гибель командующего ВВС Западного фронта генерал-майора Копеца https://youtu.be/P8ukxxOd_E8. Именно после его просмотра мне захотелось задать Солонину вопрос: «Уважаемый, тебе не стыдно?».

Начал рассказ о гибели Копеца Марк Солонин с того, что по официальной версии генерал застрелился у себя в кабинете, а вот у Константина Симонова в романе «Живые и мертвые» он выведен под фамилией Козырев и там он не застрелился в кабинете, а сел в свой истребитель, нашел в небе Белоруссии немецкие самолеты, вступил с ними в бой, был сбит, выпрыгнул с парашютом, упал на землю раненным, принял затуманенным сознанием подходивших к нему наших бойцов за немцев и только потом застрелился. В романе он еще успел по нашим отстреляться, ранил политрука Синцова. Себе — последнюю пулю.

И Солонин делает вывод, что самоубийства Копеца не было, вероятней всего, потому что даже сталинист Симонов эту версию в своем романе отмел. Именно — сталинист Симонов. Именно так писателя назвал Солонин. Я не могу сказать, что особенно удивился насчет такой характеристики Симонову. Я лично уже многому не удивляюсь. Всё наше российское левое, т. е. не вполне психически адекватное, любит до дрожи в коленках Костю Симонова именно за его сталинизм. Как у наших левых это уживается вместе — проблема психиатрической, а не исторической науки.

Но вот Марка Семеновича я к психически нездоровым отнести не могу. Прожженный деляга, так о таких знаменитый пёс, литературный персонаж, высказался. И в подкреплении утверждения о сталинизме Симонове Солонин высказался о наличии у Симонова Сталинских премий.

Но вот у знаменитого поэта Твардовского тоже были Сталинские премии, аж три штуки. Но эта свинья журнал «Новый мир» превратила в антисталинскую помойку. И Солженицына без поддержки Твардовского не было бы, как писателя. Тоже сталинист?

Но ты же читаешь роман «Живые и мертвые», из которого взял историю про Копеца-Козырева!!! И, тут же, не моргнув глазом… Извиняюсь, как раз моргая. А может Марк Семенович, моргая, нам на что-то намекает? Моргает он в несколько раз чаще, чем это обычно человек делает. Роман «Живые и мертвые» — резко антисталинский, клеветнический в полном смысле этого слова, до похабности клеветнический.

Только удивлять сталинистом Симоновым Солонин не закончил. Он еще и дневники Пантелеймона Кондратьевича Пономаренко читал. И, оказывается, Пономаренко в своем дневнике 23 июня 1941 года написал такое, я цитирую из этого «дневника»:

«23.6.41. ЦК КПБ, исходя из обстановки, пришел к выводу о необходимости частичной эвакуации. Тяжелое решение и тяжело его ставить перед Москвой.

В середине дня я позвонил т. Сталину и сообщил ему о нашем решении. Он спросил: „Вы считаете, что это надо делать? Не рано ли?“ Я ответил, что обстановка сложилась так, что в половине западных областей эвакуация уже невозможна. Боюсь, что опоздание в этом для многих и восточных областей окажется непоправимым. Подумав, т. Сталин сказал: „Хорошо, приступайте к эвакуации. Кроме населения и особенно детей, родители которых ушли на фронт, вывозите наиболее важную часть государственных и партийных архивов и государственные ценности, какие считаете необходимым вывезти в первую очередь. Делайте это так, чтобы не создать паники и сохранить порядок. Все должны понимать, что эвакуация — это тоже война. Да, чуть не забыл. Смушкевич показал, что Копец являлся немецким шпионом. Командующим авиацией назначен его заместитель. Присмотритесь к его качествам. Расскажите об этом Павлову. Надо развеять боязнь немцев, у кого она сложилась на почве их первых успехов, разобьем их безусловно. Авиацию, которую Вы просили вчера, все что можем, сейчас, дадим“.»

Заметили, что я слово дневники выше в кавычки взял? Так у меня вопрос к Солонину: «Марк Семенович, на какую сумму в евро у вас настроено полное отключение стыда?»…

* * *

Почему я про стыд? Почему я полностью исключаю фактор доверчивости Солонина к этим «дневникам»? Да вот уже в процитированном фрагменте видно, что Сталин считал Пономаренко народным комиссаром обороны Белорусской ССР, он уже руководил обороной Республики. Не было такой должности? А зачем тогда Сталин звонил Пантелеймону Кондратьевичу и ставил задачу присмотреться к качествам Таюрского, назначенного вместо Копеца? Кто такой был для Таюрского Пономаренко, чтобы допускать его в штаб ВВС фронта для присмотреться к качествам командующего ВВС, если на тот момент Пономаренко даже не был членом Военного Совета фронта, он еще был сугубо гражданским человеком, хоть и партийным руководителем Республики? Думаете, Солонину этот момент не показался странным? А вот я не думаю. Чтобы кто не думал об этом историке, но он вполне компетентный человек, чтобы подобные вопросы понимать.

Да с первых страниц этого «Дневника» сразу видно, что кавычки здесь даже двойные-тройные ставить нужно. Начинается он с сентября 1939 года, прошел всего год с момента приезда Пономаренко в Белоруссию и избрания его первым секретарем ЦК компартии Республики. Человек сразу попадает в центр всего, что происходило в Республике. Это всё таки глава правящей в Белоруссии партии, вокруг него всё крутится-вертится. Здесь и кадровая партийная работа, да еще в условиях чистки конца 30-х годов, когда немалая часть работников партийного аппарата были вскрыты как участники троцкистского заговора. И работа с Президиумом Верховного Совета Республики — совсем недавно новая Конституция принята и появился новый орган Советской власти вместо ЦИК. И работа с Советом Народных Комиссаров Республики — своё правительство в Белоруссии было. Пономаренко — человек новый, во всё вникать и разбираться надо, с массой людей знакомиться. Это такая административная круговерть и мясорубка, что — ужас и кошмар. Открываешь этот «Дневник» и предвкушаешь… Но в нем ничего этого нет. Почти всё, что есть в Дневнике — это почти исключительно встречи со Сталиным, да мелкие склоки с Хрущевым. Ничего, абсолютно ничего про работу с правительством Республики, даже ни одной фамилии наркомов!

Конечно, чтобы сочинить записи о том, как настоящий первый секретарь Республики работал со своим партийным аппаратом, с правительством, с Верховным Советом, с массой хозяйственных работников — это титанический труд. Это столько всего перелопатить нужно! Да невозможно сочинить настоящий дневник первого секретаря Республики. А там еще и события присоединения Западной Белоруссии — отдельная тема. Полностью отсутствующая в «дневнике». Ничего нет, кроме склоки с Хрущевым насчет границы Украины и Белоруссии и одной записи с разговором у Сталина. Но как два пальца об асфальт — сочинить записи про Сталина. Берешь давно опубликованный Журнал учета посетителей кабинета Сталина, выбираешь оттуда записи с присутствием Пономаренко и сочиняешь что-нибудь этакое, как Сталин шутит, мол, у нас молока нет, масла нет, мяса нет, зато есть Микоян. А если в Журнале мало записей с Пономаренко, то смотришь, в какие дни Сталин не работал в кабинете, в какие дни записи отсутствуют и сочиняешь, что в эти дни Сталин с Пономаренко на даче встречался. И всего-то делов!

Ну и такое:

«Павлов, несмотря на свои положительные качества, большую энергию, военный опыт и безусловную честность, под давлением тяжелой обстановки, особенно в связи с утерей связи со штабами армий создавшейся трудности в правильной оценке обстановки и руководства войсками проявляет растерянность. Он загружен до отказа, пытаясь разрешить сотни вопросов, которые могли бы решить другие работники, не сосредоточенные на главных, принципиальных вопросах руководства сражающимися войсками. Я хотел бы просить Вас, товарищ Сталин, прислать в штаб фронта одного из авторитетных маршалов Советского Союза, который не загружен разрешением многочисленных текущих оперативных вопросов, изучал бы внимательно складывающуюся обстановку, продумывал необходимые и неотложные оперативные мероприятия и подсказывал бы их командующему.»

Прочитали? Это Пономаренко такое сказал Сталину еще до исхода первого дня войны, 22 июня. В 4.00 часа утра, как написано в этом «Дневнике» Павлов позвонил Пантелеймону Кондратьевичу и поставил в известность, что «…германская армия в 04.00 начала военные действия против наших войск по всей линии границы. Самолеты бомбят наши крупные города и важнейшие строительные объекты». Вам уже стала весело насчет бомбежек строительных объектов? Дальше еще веселее, Павлов «Просит прибыть в Военный совет. В 05.00. В Военном совете. Ознакомился с обстановкой».

Автор этого «дневника» думал, что Военный совет, куда прибыл Пономаренко — это такой большой дом. Как Штаб округа. Написано на нем «Военный совет округа», надо в него зайти. И прибудешь в Военный совет. В реальности же военные советы округов и потом фронтов находились в штабах округов и фронтов. И невозможно было прибыть в Военный совет. Можно было только прибыть НА Военный совет. Вы думаете, что Солонин этого не знает?

Ну и характеристика, данная Павлову еще до исхода 22 июня — впечатляет. Вау! Почему тогда Сталин сразу маршала не присвоил Пономаренко, а послал туда Шапошникова? Знаете, какой опыт командования имел до этого Пономаренко? Он в 30-е годы после окончания Московского электромеханического института инженеров железнодорожного транспорта недолго командовал железнодорожным батальоном. И всё.

И ладно бы, в каком-нибудь «Спид-инфо», в бульварщине, это публиковалось! Нет, во вполне уважаемом издании: «Пономаренко, П. К. Дневник / Пантелеймон Пономаренко; предисловие, публикация и комментарии Владимира Невежина, Вячеслава Селеменева, Виталя Скалабана // Нёман. — 2008. № 7. — С. 169–178; № 8. — С. 173–183».

И вот еще из предисловия к этому «Дневнику»:

«Светлана Валерьевна Пономаренко, внучка Пантелеймона Кондратьевича, передала в Национальный архив Республики Беларусь машинописную копию дневника своего деда. Этот текст и предлагается вниманию читателя.»

Ну, хорошо, что хоть машинописную копию, а не дискету, как некий Павел Лаврентьевич передал дневник Берии известному гражданину и историку Брезкуну и тот в издательстве у Колпакиди опубликовал аж 5 томов дневников Л. П. Берии с этой дискеты. А мне еще некоторые говорят, что в архивах нет фальшивок и все документы в них подлинные. Хотя, это про российские архивы мне говорят, а не про белорусские.

Интересно, Президент Лукашенко интересуется, что с Национальным архивом Белоруссии происходит? Или это Балаев везде видит сплошь фальшивки, он чрезмерной подозрительностью страдает? Но тогда вы тоже меня будете уверять, что это дневниковая запись:

«9.7.41. Прибыл из Могилева в Смоленск (Гнездово), где находился штаб фронта. Здесь меня ждали И. С. Былинский, Н. Я. Наталевич и Г. Б. Эйдинов. Нами было принято решение о перебазировании ЦК и Совмина из Лиозно (под Витебском), куда они переехали из Могилева в интересах лучшей связи с оккупированными территориями, в г. Гомель, чтобы через Полесье продолжать работу по организации партизанского движения. Город Гомель стал центром неоккупированных областей БССР и главным эвакуационным направлением. Все это требовало присутствия там ЦК и Совнаркома. В этот же день этот вопрос был поставлен на обсуждение Военного совета фронта в присутствии С. К. Тимошенко, Л. З. Мехлиса, П. К. Пономаренко, И. С. Былинского, Н. Я. Наталевича и Г. Б. Эйдинова. Л. З. Мехлис отнесся к этому вопросу безразлично, С. К. Тимошенко не советовал ЦК и правительству переезжать в Гомель. Он считал это рискованным, да и не хотелось ему ослаблять связи с ЦК КП(б)Б и правительством БССР. Он сказал, что сегодня же поговорит с т. Сталиным по этому вопросу. Вечером С. К. сказал мне, что он говорил со Сталиным, надеялся, что ему удастся удержать белорусское руководство на центральном направлении, вблизи Военного совета Запфронта, но т. Сталин сказал: „Мотивы ЦК Белоруссии правильны и переезд был санкционирован“. 16.7.41 ЦК и правительство были уже в Гомеле.»?

Да, именно так дневники и пишут? 9 числа пишут о том, что было 16-го. И 9-го числа пишут о том, что происходило 9-го именно так — «В этот же день»? Не «сегодня же», а «в этот же день»?

Но Пантелеймон Кондратьевич не только дневники писал, а еще и книги. И не только известную нам «Непокоренные» про партизан, которой я еще школьником зачитывался. Он еще и в стол писал. Как диссидент. Чтобы только после смерти опубликовали: «Партизаны. Записки преемника Сталина: Пантелеймон Пономаренко» Пономаренко Пантелеймон, Издательство Родина, 2023, Серия «Советский век».

Сядьте удобней, чтобы сейчас от удивления и смеха со стула случайно не грохнуться, я из этой книги вам кое-что, написанное рукой Пономаренко, даже не сомневайтесь, что именно им, процитирую:

«Командующий ВВС Западного округа Герой Советского Союза генерал-майор авиации Иван Копец, узнав из последних донесений разведки, что в считанные минуты совершится воздушное нападение, отдал приказ поднять в воздух всю авиацию округа и сообщил об этом в Москву. Оттуда последовал угрожающий окрик: „Немедленно дать отбой, иначе это спровоцирует Германию на войну, и Вы ответите головой“. Копец вынужден был подчиниться, самолеты сели на свои аэродромы и буквально в это время в небе появилась армада „Люфтваффе“.»

Хотя, после Директивы № 1 уже и удивляться нечему. Чего удивительного в летающей темной летней ночью авиации Западного округа…?..

* * *

Если вам очень смешно, то продолжайте смеяться, потому что «Партизаны. Записки преемника Сталина» — это переиздание, ЭТО сначала было издано в Беларуссии: «Пономаренко, Пантелеймон Кондратьевич. События моей жизни. N.3/1992 Минск: Полымя, 1992».

И из предисловия к белорусскому изданию:

«Это был 1938 год. Люди постарше, которым посчастливилось пережить то страшное время и которые бывали в кабинете тогдашнего главного секретаря компартии Белоруссии, вспоминают, как он любил ходить по ковровой дорожке от дверей к стене за столом, на которой висел огромный портрет „вождя народов“ — в парадном мундире, со знаменитой трубкой в руке. И сам секретарь был в полупарадном мундире, и трубку тоже любил держать в руке…»

Как говорится, до слез! И тоже с рукописи!

Но вернемся к Солонину. Так почему Марк Семенович доверился «дневникам», в которых Пономаренко путал Военный совет округа со зданием? Вот никогда не поверю, что Солонину не хватает квалификации, чтобы не путать ОРГАН со зданием. Так, оказывается, всё достаточно просто, и Солонин сам объяснил, почему он доверяет этим «дневникам». Потому что готовил их к изданию историк Невежин. Так Солонин и сказал. Мол, им можно доверять, потому что их готовил к изданию историк Невежин. Да, и Предисловие к ним подписано «Владимир Невежин, Вячеслав Селеменев, Виталь Скалабан».

А вы не знаете, кто такой историк Владимир Невежин? Если не знаете, я вам кое-что процитирую из него:

«Невежин В. А.

Стратегические замыслы Сталина накануне 22 июня 1941 года

(По итогам „незапланированной дискуссии“ российских историков)

Невежин Владимир Александрович, кандидат исторических наук, старший научный сотрудник Института российской истории РАН

Работа выполнена при поддержке гранта РГНФ № 098-01-0244 „Альманах исторических открытий“

Долгое время в историографии преобладало убеждение, что Сталин в канун германо-советской войны, вплоть до 22 июня 1941 г., готовился исключительно к обороне, но делал это недостаточно эффективно и в результате оказался жертвой внезапного и вероломного нападения Гитлера. Фюрер представлялся как активный участник Большой игры, которая велась тогда на международной арене, а советский лидер — как пассивная жертва его коварства.»

Это фрагмент сатьи из журнала «Отечественная история, 1999, № 5, с. 108–124». И из Википедии про Невежина:

«Принимал участие в т. н. „незапланированной дискуссии“ российских историков начала 1990-х годов, посвящённой причинам нападения нацистской Германии на Советский Союз 22 июня 1941 года, а также причинам Второй мировой войны в целом. В исследованиях В. А. Невежина рассматривается тезис о превентивной войне Германии против СССР.»

Лучше даже так:

Обратили внимание на место работы? Резун в Лондоне, Солонин в Латвии… Да у нас не институт истории РАН, а филиал МИ-6!

И, разумеется, это для Солонина авторитетный источник. Потому что это член их шайки разработчиков версии о превентивном нападении Германии на СССР. Понимаете, о чем я? Они вам, уважаемые читатели, внушают, что всякие «дневники» заслуживают доверия не потому, что у них нет должной компетенции для оценки текстов этих фальшивок, а потому, что сляпаны фальшивки членами их шайки исторических фальсификаторов.

Вот именно это прежде всего вам нужно знать о таких, как Солонин. Он не искренне заблуждается. Это вы в отношении его не заблуждайтесь. Это достаточно умная и квалифицированная тварь. Он вполне в состоянии оценить «дневники», но он входит в эту банду исторических фальсификаторов.

А публика эту их деятельность фальсификаторов пока еще не в состоянии адекватно оценить. Я даже не про то, что мне лично пришлось книгу за авторством Пономаренко скачать из Литреса незабесплатно

Тот литературный жанр, в котором я сейчас пишу, вообще штука недешевая. Для самого писателя. Нужно перерабатывать массу источников. Таких, как эти «дневники», и многие из них найти с бесплатным доступом не получается. Даже очень популярная библиотека «Милитера» ныне далеко не всё даёт забесплатно, требуется платная подписка. Что, вообще-то, правильно. Создать и наполнять «Милитеру» — это серьезная работа и она должна оплачиваться теми, кто ею пользуется. Но мне эти «дневники» хотя бы нужны для работы, для написания книги. Да, они — фальшивка, но они мне, как писателю нужны. Но вот вы — простой читатель, любитель мемуарной литературы. Вас эта литература интересует, вы находите подобное издание, платите за него 307 рублей, а что вы получаете за ваши деньги? Маргарин вместо масла. Соевую массу вместо шоколада. Фальсификат.

И не только эти «дневники» — фальсификат. А все исторические исследования, всех этих Солониных, Невежиных, основанных на «маргарине» не фальсификат?

Я в «Клевете на Красную Армию» писал про то, как когда-то купил недавно вышедшую книгу известной Комиссии Кривошеева про потери СССР в войнах, начал читать и от огорчения, с досады выбросил ее в печку. Надеялся купить научно-историческую работу, а заплатил серьезные деньги за «маргарин». Но я, хотя бы, вовремя выбросил, не съел этот «маргарин», не отравился им. А сколько людей «скушало»? Или вы думаете, что если дело не закончилось унитазом, расстройством ЖКТ, то ничего страшного? А за собственные головы вам не страшно?

Я как-то на канале Гоблина наткнулся на видео, где сам Пучков с Климом Жуковым обсуждали нашумевший фэнтезийный сериал «Игра престолов». Критиковали его за несоответствие многих моментов в нем действительности. Мол, в реальности, даже из лука так не стреляют и копьем так не колют. Критиковать фэнтези, сказку, за несоответствие реальности — это супер! Как раз по уровню интеллекта левых ЛОМов. Именно эта тупая критика «Игры престолов» привела к тому, что я сериал посмотрел. И пересмотрел. И книгу Мартина прочитал. Голливуд может. Всё реже и реже, но может. Это — великое кино. Это не совсем сказка. Это — про нас. Вот в такой форме, но про нас. И про свободу с демократией под грибом ядерного взрыва… извините, под пламенем из пасти дракона. Финал, когда Джон Сноу всадил кинжал в живот Матери Драконов — вам актриса в ее роли в этом моменте Статую Свободы не напомнила?

Но главное в сериале — борьба людей с Королем Ночи, с армией мертвецов. А цель Короля Ночи — убить Брандона Старка, ставшего трехглазым вороном. Зачем? Трехглазый ворон — память человечества. Его история. Если убить память человечества, то человечество станет армией мертвецов. Сериал — великое кино. Посмотрите, если не смотрели.

Я это к чему про него вспомнил? Вам не кажется, что трудами и стараниями тех, кого мы считаем историками, наша память уже убита? Или почти убита? Что мы уже не российский народ, что мы уже если не в полном смысле «армия мертвецов», то уже и не совсем живые?..

* * *

Но про Ивана Ивановича Копеца. Так вот, Солонин, покопавшись в своем мозгу пальцем через нос, выдал версию, что если сталинист Симонов так описал смерть командующего ВВС Западным фронтом, то есть подозрение, что Копец не застрелился. Тем более, как известно Солонину, все летчики — смелые ребята, привыкли ежедневно по несколько раз рисковать жизнью, и если бы Копец решил самоубиться, то не выбрал бы позорную пулю в висок, а самоубился бы в бою. Сел бы в свой самолет и полетел гибнуть в бою с «мессерами». Как герой погиб бы. Потому что он был генералом, а летчики-генералы это не какая-нибудь пехота, даже командующие корпусами летали на войне в бой на самолетах. Правда, командующий ВВС фронта это не совсем командующий корпусом, да никто и не вспомнил из летчиков Западного фронта, что с ними летал в бой Копец. У Симонова он вообще один, даже ведомого не взяв, полетел геройски погибать:

«Когда на могилевском аэродроме, где он сел, сбив по дороге встретившийся ему в воздухе „мессершмитт“, он услышал в радионаушниках хорошо знакомый голос майора Ищенко, старого товарища еще по Елецкой авиашколе: „Задание выполнили. Возвращаемся. Четверых сожгли, сейчас будут жечь меня. Гибнем за родину. Прощайте! Передайте благодарность Козыреву за хорошее прикрытие!“ — он схватился руками за голову в целую минуту сидел неподвижно, преодолевая желание здесь же, в комнате оперативного дежурного, вытащить пистолет и застрелиться. Потом он спросил, пойдут ли еще на бомбежку ТБ-3. Ему сказали, что мост разбит, но есть приказ разбить еще и пристань с переправочными средствами; ни одной эскадрильи дневных бомбардировщиков по-прежнему нет под рукой, поэтому еще одна тройка ТБ-3 поднялась в воздух. Выскочив из дежурки, никому ничего не сказав, он сел в истребитель и взлетел. Когда, вынырнув из облаков, он увидел шедшие внизу бомбардировщики, целые и невредимые, это была одна из немногих минут счастья за все последние дни. А еще через минуту он уже вел бой с „мессершмиттами“, и этот бой кончился тем, что его все-таки сбили.»

Что, конечно, чушь, даже не писательская выдумка, а просто чушь. Чушь и про то, что Копец после первых ударов немцев сел в самолет, облетел аэродромы, увидел разгром и застрелился от огорчения, как Мерецкову обещал в мемуарах Мерецкова. Каюсь, я тоже когда-то на это купился. Не мог Мерецков такого написать, потому что не мог Копец такого сказать проверяющему войска округа, каким тогда являлся Мерецков. После этих залихватских слов про застрелюсь, он бы сразу с командования улетел и войны не дождался бы. Да и что было делать с немецким самолетом, который, как описано в мемуарах у Мерецкова, сел на наш аэродром, чтобы за это предъявлять претензии командующему ВВС? Сбить его и дать немцам повод объявить войну?

Тем более, как установил Солонин, стреляться Копецу из-за разгрома, якобы, ВВС округа, точнее — уже фронта, не было никаких причин. Надо сказать, что тот же Солонин гад подлый, конечно, он еще подлее, чем наша отечественная историография. Это феномен, и я про это уже писал на примере Резуна. У Резуна и Сталин, и наша армия — сила! Немцы просто успели превентивно ударить. Это ложь, конечно. А вот у отечественных историков наши военные — унтерменши в полном смысле этого слова. У немцев же — «золотое сечение». Что подлее и омерзительнее — выбирайте по вкусу. Вот у Солонина все в одном месте, так сказать, и немцы превентивно ударили и наши — унтерменши.

У него они унтерменши потому, что первые удары немцев, и Солонин это показал на документах, не голословно, ни к какому разгрому ВВС фронта не привели, потери были серьезными, но у Копеца еще вполне чем осталось воевать. Только, конечно, летчики, обученные лишь взлету-посадке и то не все…

Но то, что Копец застрелился, сомнений не вызывает. И не только потому, что есть об этом донесение генерала Д. Г. Павлова. Гибель в бою командующего ВВС фронта скрыть невозможно было бы по определению. И Копеца нет в списке расстрелянных «палачами Берии». Расстрелянных авиационных генералов.

Репрессии высшего авиационного командования накануне и сразу после начала войны — это одна из тех загадок советской истории, которая так и останется навсегда загадкой. Настоящую полную правду о том, с чем эти репрессии были связаны, что натворили эти авиационные генералы такого, что даже начавшаяся война их не спасла от пули по приговору — мы уже никогда не узнаем. Это я не преувеличиваю. Я писал о фэнтезийном «трехглазом вороне». Нашего, российского «ворона» почти убили. Некоторые моменты нашей истории, одни из самых важных ее страниц, мы уже никогда не восстановим. Они уничтожены еще во время реабилитации, начавшейся в 1954 году. Сама эта реабилитация — преступление. Не только в том смысле, что реабилитировали виновных, а преступление перед нашей исторической памятью…

* * *

8 июня 1941 года был арестован начальник Главного Управления ВВС РККА Яков Смушкевич. 24 июня, через два дня после начала войны, арестован его преемник Павел Рычагов. При этом еще в апреле Рычагов был снят с должности. Начальником Главного Управления, а потом и командующим ВВС РККА, когда эта должность была введена 29 июня 1941 года, был назначен Павел Федорович Жигарев.

На один момент в биографии Павла Федоровича нужно обязательно отвлечься, чтобы не забыть и не упустить это. Вообще, Павел Федорович человек не только интересной биографии. Первоконник, хотя Википедия и отрицает факт участия его в боях Гражданской войны, но с этим не согласен Семен Михайлович Буденный, он в «Пройденном пути» Жигарева перечисляет в ряду командиров, выросших в Первой конной. А кроме этого, уровень командного опыта в авиации Жигарева превосходил таковой у Рычагова. И старше своего предшественника Павел Федорович был на 10 лет, но я не об этом хотел. В 1942 году Жигарев был снят с должности Командующего ВВС РККА и отправлен командовать авиацией на Дальний Восток. Существенное понижение. Разумеется, такое командиров настигает не за особые успехи. Что-то неприятное случилось.

Константину Симонову маршал Василевский рассказал, что сняли Жигарева за отвратительную организацию снабжения по воздуху окруженных частей армии генерала Масленникова. Якобы, Масленников возмутился тем, что сброшенные с самолетов припасы упали к немцам и это стало известно Сталину. Сталин был в таком бешенстве, что Василевский испугался, как бы он лично не пристрелил Жигарева. Так Василевский рассказывал Симонову. Конечно, не рассказывал такое Василевский. И генерал Исаков про Рычагова ничего Симонову не рассказывал. Если есть среди писак кто-то, кого можно назвать эталонным брехлом, то Симонов первый в очереди на звание кандидат. А я еще в детстве удивлялся, почему брат моего деда, Николай Карпович, офицер-фронтовик, так ненавидел этого писателя, что сразу вырубал телевизор, когда начиналась программа «Солдатские мемуары». И книгу «Живые и мёртвые», которую я взял в библиотеке, мне посоветовал в печку выбросить.

А вот командовавший АДД в войну маршал Александр Евгеньевич Голованов в «Дальней бомбардировочной» рассказывает другую историю снятия Жигарева. И рассказ Голованова весьма правдоподобен.

Как-то Голованова срочно вызвали к Сталину… Я лучше не буду пересказывать, лучше Голованова это всё равно не расскажу:

«Войдя в кабинет, я увидел там командующего ВВС генерала П. Ф. Жигарева, что-то горячо доказывавшего Сталину. Вслушавшись в разговор, я понял, что речь идет о большом количестве самолетов, стоящих на заводских аэродромах. Эти самолеты якобы были предъявлены военной приемке, но не приняты, как тогда говорили, „по бою“, то есть были небоеспособны, имели различные технические дефекты.

Генерал закончил свою речь словами:

— А Шахурин (нарком авиапромышленности. — А. Г.) вам врет, товарищ Сталин.

— Ну что же, вызовем Шахурина, — сказал Сталин. Он нажал кнопку — вошел Поскребышев. — Попросите приехать Шахурина, — распорядился Сталин.

Подойдя ко мне, Сталин спросил, точно ли я знаю, что на заводах нет предъявленных, но непринятых самолетов для АДД. Я доложил, что главный инженер АДД заверил меня: таких самолетов нет.

— Может быть, — добавил я, — у него данные не сегодняшнего дня, но мы тщательно следим за выпуском каждого самолета, у нас, как известно, идут новые формирования. Может быть, один или два самолета где-нибудь и стоят.

— Здесь идет речь не о таком количестве, — сказал Сталин. Через несколько минут явился А. И. Шахурин, поздоровался и остановился, вопросительно глядя на Сталина.

— Вот тут нас уверяют, — сказал Сталин, — что те семьсот самолетов, о которых вы мне говорили, стоят на аэродромах заводов не потому, что нет летчиков, а потому, что они не готовы по бою, поэтому не принимаются военными представителями, и что летчики в ожидании матчасти живут там месяцами.

— Это неправда, товарищ Сталин, — ответил Шахурин.

— Вот видите, как получается: Шахурин говорит, что есть самолеты, но нет летчиков, а Жигарев говорит, что есть летчики, но нет самолетов. Понимаете ли вы оба, что семьсот самолетов — это не семь самолетов? Вы же знаете, что фронт нуждается в них, а тут целая армия. Что же мы будем делать, кому из вас верить? — спросил Сталин.

Воцарилось молчание. Я с любопытством и изумлением следил за происходящим разговором: неужели это правда, что целых семьсот самолетов стоят на аэродромах заводов, пусть даже не готовых по бою или из-за отсутствия летчиков? О таком количестве самолетов, находящихся на аэродромах заводов, мне слышать не приходилось. Я смотрел то на Шахурина, то на Жигарева. Кто же из них прав?

Невольно вспомнилась осень 1941 года, когда Жигарев обещал Сталину выделить полк истребителей для прикрытия выгружавшейся на одном из фронтов стрелковой дивизии, а оказалось, что истребителей у него нет. Как Павел Федорович тогда вышел из весьма, я бы сказал, щекотливого положения? Не подвел ли его и сейчас кто-нибудь с этими самолетами? Алексея Ивановича Шахурина я уже знал как человека, который не мог делать тех или иных заявлений, а тем более таких, о которых сейчас идет речь, предварительно не проверив, да еще не один раз, точность докладываемых в Ставку данных.

И тут раздался уверенный голос Жигарева:

— Я ответственно, товарищ Сталин, докладываю, что находящиеся на заводах самолеты по бою не готовы.

— А вы что скажете? — обратился Сталин к Шахурину.

— Ведь это же, товарищ Сталин, легко проверить, — ответил тот. — У вас здесь прямые провода. Дайте задание, чтобы лично вам каждый директор завода доложил о количестве готовых по бою самолетов. Мы эти цифры сложим и получим общее число.

— Пожалуй, правильно. Так и сделаем, — согласился Сталин. В диалог вмешался Жигарев:

— Нужно обязательно, чтобы телеграммы вместе с директорами заводов подписывали и военпреды.

— Это тоже правильно, — сказал Сталин.

Он вызвал Поскребышева и дал ему соответствующие указания. Жигарев попросил Сталина вызвать генерала Н. П. Селезнева, который ведал заказами на заводах. Вскоре Селезнев прибыл, и ему было дано задание подсчитать, какое количество самолетов находится на аэродромах заводов. Николай Павлович сел за стол и занялся подсчетами.

Надо сказать, что организация связи у Сталина была отличная. Прошло совсем немного времени, и на стол были положены телеграммы с заводов за подписью директоров и военпредов. Закончил подсчет и генерал Селезнев, не знавший о разговорах, которые велись до него.

— Сколько самолетов на заводах? — обратился Сталин к Поскребышеву.

— Семьсот один, — ответил он.

— А у вас? — спросил Сталин, обращаясь к Селезневу.

— У меня получилось семьсот два, — ответил Селезнев.

— Почему их не перегоняют? — опять, обращаясь к Селезневу, спросил Сталин.

— Потому что нет экипажей, — ответил Селезнев.

Ответ, а главное, его интонация не вызывали никакого сомнения в том, что отсутствие экипажей на заводах — вопрос давно известный.

Я не писатель, впрочем, мне кажется, что и писатель, даже весьма талантливый, не смог бы передать то впечатление, которое произвел ответ генерала Селезнева, все те эмоции, которые отразились на лицах присутствовавших, Я не могу подобрать сравнения, ибо даже знаменитая сцена гоголевский комедии после реплики: „К нам едет ревизор“ — несравнима с тем, что я видел тогда в кабинете Сталина. Несравнима она прежде всего потому, что здесь была живая, но печальная действительность. Все присутствующие, в том числе и Сталин, замерли и стояли неподвижно, и лишь один Селезнев спокойно смотрел на всех нас, не понимая, в чем дело… Длилось это довольно долго.

Никто, даже Шахурин, оказавшийся правым, не посмел продолжить разговор. Он был, как говорится, готов к бою, но и сам, видимо, был удивлен простотой и правдивостью ответа.

Случай явно был беспрецедентным. Что-то сейчас будет?! Я взглянул на Сталина. Он был бледен и смотрел широко открытыми глазами на Жигарева, видимо, с трудом осмысливая происшедшее. Чувствовалось, его ошеломило не то, почему такое огромное число самолетов находится до сих пор еще не на фронте, что ему было известно, неустановлены были лишь причины, а та убежденность и уверенность, с которой генерал говорил неправду.

Наконец, лицо Сталина порозовело, было видно, что он взял себя в руки. Обратившись к А. И. Шахурину и Н. П. Селезневу, он поблагодарил их и распрощался. Я хотел последовать их примеру, но Сталин жестом остановил меня. Он медленно подошел к генералу. Рука его стала подниматься. „Неужели ударит?“ — мелькнула у меня мысль.

— Подлец! — с выражением глубочайшего презрения сказал Сталин и опустил руку. — Вон!

Быстрота, с которой удалился Павел Федорович, видимо, соответствовала его состоянию. Мы остались вдвоем…»

Жаль только в книге Голованова не написано, чем вся эта история закончилась. А закончилась она очень интересно и Голованов не мог не знать о финале. Обязательно знал. Но никакая цензура не допустила бы, чтобы в книге маршала Голованова был финал этой истории. Почему? Да потому что к тому времени, когда писалась «Дальняя бомбардировочная» Шахурин был… правильно, реабилитирован.

Закончилась же эта история так: почти сразу после войны нарком авиапромышленности и сменивший Жигарева на посту командующего ВВС маршал Новиков были сняты со своих постов и осуждены за поставки в войска бракованных самолетов. И генерал Селезнев, отвечавший за приемку, тоже пошел зону топтать. Говорят, что Василий Сталин этому сильно поспособствовал.

А Павел Федорович Жигарев с Дальнего Востока (он там еще и достойно провел кампанию войны с Японией) был переведен в Москву и стал… Главкомом ВВС СССР. Очень бы хотелось знать, что сказал Сталин Жигареву, когда Павел Федорович получал назначение Главкомом. Я уверен, что Иосиф Виссарионович обязательно с ним общался. Думаю, что извинился за то, что поверил этому прохвосту Шахурину. Я даже думаю, что даже отматерил Жигарева. За что? Да не надо было так… быстро уходить из кабинета. Тебя подставили! Подло и гнусно! Никогда с этим нельзя мириться.

А я себя похвалю. Эта история про 700 самолетов, которые по вине, якобы, Жигарева не могли попасть на фронт в самое трудное время, была пятном на биографии Павла Федоровича. Понятно, что Павел Федорович умер в 1963 году, но всё-таки… Согласитесь, что нет этого пятна теперь…

* * *

А маршал Новиков до того, как стал заместителем Жигарева и потом сменил его на посту командующего ВВС, возглавлял ВВС Ленинградского фронта, а до — Северного фронта, а войну встретил в должности командующего авиацией Ленинградского военного округа. Из всех командующих ВВС западных приграничных округов только Новиков и Мичугин не попали в то, что у наших историков носит название «Сталинские расстрельные списки». Хотя, прошу прощения, и Иван Копец в эти списки не попал. Есть мнение, что Новиков и Мичугин командовали авиацией тех округов, которые были приведены в боевую готовность к 22 июня и поэтому меньше всех пострадали от первых ударов немцев. Новиков сам привел свою авиацию в боеготовность, как он написал в мемуарах, а войска Одесского округа, будущего Южного фронта, в боеготовность привели по приказу начальника штаба округа Захарова. Начальника штаба! Военные должны были сразу, как только это в мемуарах почти всех маршалов появилось, в курилках обсуждать этот анекдот и хихикать в сатирическом стиле, но Захаров к моменту появления первых упоминаний о его этой заслуге уже был Начальником Генштаба и маршалом. Над маршалом хихикать опасно. Но, тем не менее, если Новиков и Мичугин не пострадали потому, что Сталину они не нужны были в качестве козлов отпущения. Что на них отпускать, если подчиненные им войска не были разгромлены «на спящих аэродромах»? Правильно? А вот авиация Киевского, Прибалтийского и Западного, разумеется, округов, понесла тяжелые потери. Там нужно было искать козлов отпущения.

Правда, за что козлом сделали командующего ВВС Дальневосточного фронта Константина Гусева, который был арестован 11 июля 1941 года и расстрелян в 42-м году, я, честное слово, даже приблизительно предположить затрудняюсь. Вроде авиацию Дальневосточного фронта японцы «на спящих аэродромах» не громили.

И авиацию Московского округа немцы не громили в первые дни, но тем не менее ею командовавший генерал Пумпур был арестован… ой, да он еще до войны был арестован, 31 мая. Якобы, за то, что немецкий «Юнкерс» 15 мая пролетел от границы до Москвы и сел у стадиона «Динамо». И Григорий Штерн, начальник главного Управления ПВО, был за этот «Юнкерс» арестован 7 июня 1941 года.

А я вот смотрю эти «Сталинские расстрельные списки», хранящиеся в РГАСПИ, их запрещенный «Мемориал» на одном из своих сайтов https://stalin.memo.ru/ выкладывал, и недоумеваю: за какой «Юнкерс» был арестован Петр Семенович Кленов, начальник штаба Прибалтийского округа? И почему он «Сознался в проявлении бездеятельности в руководстве войсками округа», как насчет его указано в списке (РГАСПИ, ф.17, оп.171, дело 378, лист 196)? Он что, на службу в штаб округа не ходил или ходил, но там на диванчике в своем кабинете весь день дрых? Дело в том, что Кленов был арестован 9 июня. Арестовали за полмесяца до войны и потом выбили показания, что он бездействовал? Ерунда какая-то. И даже авиацией он не командовал. Значит, начальника штаба Прибалтийского округа арестовали за бездеятельность, а самого командующего округом Ф. И. Кузнецова не тронули. Почему — неизвестно? Если начальник штаба бездеятельствовал, то куда его прямой начальник, командующий округом, смотрел?

А за какой «Юнкерс» или за какую бездеятельность был арестован 19 июня заместитель командующего ВВС тылового Приволжского округа генерал-лейтенант П. А. Алексеев? Что очень интересно, Алексеев был заместителем у Григория Алексеевича Ворожейкина. А Ворожейкина арестовывали в 1938 году, но потом освободили в 1940-м, он не был осужден, как и Рокоссовский, дело было прекращено. И с января 41-го Ворожейкин командовал ВВС Приволжского округа. Командующего не взяли, а его зама арестовали.

Ну еще давайте одного из списка: ТРУБЕЦКОЙ Николай Иустинович, 1890 года рождения, бывший член ВКП(б) с 1919 года, из дворян. До ареста — начальник ВОСО Красной Армии, генерал-лейтенант технических войск. Арестован 11/VI–1941 года.

И еще одного для полной ясности: ДЕ-ЛАЗАРИ Александр Николаевич, 1800 года (так в Списке — 1800, это не моя опечатка) рождения, беспартийный, из дворян, подполковник Генерального штаба царской армии. 5 раз арестовывался органами ВЧК по обвинению в антисоветской деятельности. Поддерживал связь с племянницей — женой белогвардейца САБЛИНА, проживающей в Англии. Брат эмигрировал в Польшу. До ареста — старший преподаватель военной Академии химзащиты Красной Армии, генерал-майор. Арестован 26/VI–1941 года

Что получается? Да получается, что сатрапы из НКВД хватали и тащили в узилища на пытки перед самой войной и сразу после ее начала не только авиаторов и не только тех, кому можно было хоть что-то в связи с поражениями от немцев в вину поставить. Что-то другое было, правильно?

И еще такой вопрос к вам, уважаемые читатели, если органы гребут таким широким бреднем очень высокопоставленных военных чинов, да еще в такое опасное для страны время, то вы что думаете насчет виновности этих чинов? Может они были все невиноватые, раз все они реабилитированы уже?..

* * *

Но сначала — про эти пресловутые расстрельные списки. Честное слово, я сам так и не понял, что это такое, на кой ляд они были нужны Сталину и другим членам Политбюро — на них и сам Сталин расписывался, и Молотов, и Ворошилов. Есть даже такая резолюция Сталина: «Расстрелять всех поименованных». И подпись. Без даты.

Только непонятно, кто должен был расстрелять поименованных. И нет никакого сопроводительного письма или хотя бы записи на первой странице — зачем, с какой целью эти списки направляются Сталину. Просто «Список арестованных, числящихся за НКВД СССР». И даже нет даты, когда этот список составлен. И смешная подпись — просто Л. Берия и 29.1.1942. Подпись Берии.

Составитель списка даже не удосужился напечатать должность, звание, фамилию наркома. А на фига, правда?!

И еще хоть как-то можно объяснить, зачем Сталину присылали списки арестованных высокопоставленных военных и хозяйственных деятелей (хотя — нельзя, разумеется), но на кой ляд Иосифу Виссарионовичу потребовалось решать судьбу каких-то проходимцев, присваивавших себе звания Героев Советского Союза?

Сталину нечем было заняться в январе 1942 года, кроме как таким злобным тиранством? Он что, решал судьбы всех проходимцев и самозванцев? Решал, кого из них расстрелять, а кого в лагере сгноить? В реальности, я в этом не сомневаюсь, если бы Берия принес Верховному в январе 1942 года такое, то эти списки полетели бы прямо в лицо самому Лаврентию Павловичу с «музыкальным» сопровождением. Приносить на решение расстрелять или еще для чего сведения о мелких проходимцах Верховному Главнокомандующему во время ТАКОЙ войны — это издевательство. Плевок в лицо Верховному. И значившихся в списке от 29 января 1942 года к расстрелу приговорило ОСО НКВД. Якобы оно.

Были и другие списки, за другие даты, другие годы. Объясняют, что на них ставились резолюции, по которым выносила приговоры Военная Коллегия Верховного суда СССР. Но на них нет даже намека в резолюциях, что Военная коллегия должна это исполнить, вынести такие приговоры. И есть, кроме всего прочего, еще один интересный момент. Обвинение-то поддерживала прокуратура. Чтобы суд принял решение о приговоре, этот приговор у суда должен обвинитель попросить. Т. е., если Сталин сам всё решал, кого расстрелять, а кого нет, а Берия ему приносит такие списки на расстрел, то после резолюции «Расстрелять всех поименованных», должен еще и прокурор расписаться, а потом и судья. И списки должны ходить по ведомствам, а они с грифом «Совершенно секретно», т. е., не просто ходить, а во всех ведомствах регистрироваться секретчиками, на них штампы регистрации должны стоять, им регистрационные номера должны быть присвоены. Но на них вообще нет ничего о регистрации, они даже в НКВД не зарегистрированы. Совершенно секретные документы — нигде не зарегистрированы! Я выше две фотокопии представил списка на 16-ти страницах от 29.01.42, первая страница — с резолюцией Сталина, последняя — с подписью Берии. Вы видите хоть что-то насчет регистрации? Нет ничего ни на первой, ни на последней страницах. Но гриф — «Совершенно секретно». И это не только на списке от 29 января 1942 года. Все расстрельные списки с грифом «Совершенно секретно» и все нигде и никак не зарегистрированы.

У меня есть очень сильное подозрение, что эту фигню, называемую «расстрельные списки», мастрячили либо люди, не сталкивавшиеся с секретным делопроизводством и вопросами сохранения гос. тайны, либо их некуда было прилепить, нечего из реальных архивных дел выдрать, чтобы вместо реальных документов списки вшить, перенеся на них номера реальных документов. Либо, просто — «быдло схавает». Тем более, что историки будут скармливать.

Если вы, читатель, тоже не имеете практики работы с секретными документами, то поясню коротко суть проблемы. Вот вы, допустим, оперативник в уголовном розыске. У вас есть важный агент на связи. Вы от него получили важную информацию про бандитов. Оформили ее в виде секретного документа и принесли своему начальнику на ознакомление. Начальник взял ваш документ, а вас попросил зайти за ним попозже. Пока вы гуляли, дожидаясь этого попозже, ваш начальник связался с бандитами и продал им информацию от вашего агента и самого агента тоже продал. Вы зашли попозже за документом, но ваш начальник сделал круглые глаза: «Какой такой документ? Никакого документа я не видел». А тут еще оказалось, что в дежурке зарегистрировано свежее убийство, а убитым оказался ваш агент, его бандиты, которых он вам сдал, убили.

Пылая гневом на предателя-начальника, вы побежали в службу собственной безопасности и накатали там на начальника заявление. Всё в заявлении про предательство написали. Сотрудник ССБ заявление принял и начал по нему проверку. Первым делом он пойдет в секретную часть и узнает, за каким номером, какой датой был зарегистрирован ваш документ, который исчез у вашего начальника. Но секретчик делает круглые глаза, такие же, какие начальник делал, показывает безопаснику Журнал регистрации — там нет никакого вашего важного документа. После этого вы уже не сами приходите в кабинет к сотруднику ССБ, а вас туда приводят. И в этом кабинете, кроме сотрудника ССБ, еще сидит и ваш начальник, и они оба хором задают вам вопрос:

— Расскажи-ка, милок, как ты хотел под смерть от рук бандитов по твоей вине ценного агента подставить своего начальника, падла? Как ты выдумал, что это твой начальник продал бандитам информацию от агента и самого агента, падла?

И вам остается только булькать соплями возмущения от такой несправедливости. А потом застрелиться из своего табельного, пока его у вас вместе с удостоверением не отобрали.

Так понятно? Ну может быть, в исключительных случаях, что составленный секретный документ зарегистрирован на день–два позже после его оформления и подписания. Может быть такое, в принципе. Но тут эти бумажки, нигде не зарегистрированные, ушли в архив на хранение! Этого точно не может быть!

Да даже больше. Вот вам еще один совершенно секретный документ:

«Совершенно секретно.

Постановление Совмина СССР и ЦК КПСС от 01 апреля 1985 года.

Постановляем, что на исторические факультеты университетов разрешается принимать только лиц с установленным диагнозом „слабоумие“.

Вам смешно? А чем этот «секретный документ» от «расстрельных списков» отличается? Да только тем, что он не в архиве находится!..

* * *

И еще мне очень интересно, видели ли эти списки те исследователи (если их так можно назвать, конечно — исследователями) сталинских репрессий, которые утверждают, что после замены Ежова Берией на посту наркома НКВД эти репрессии были свернуты, Берия начал кого-то реабилитировать и всех из тюрем выпустил. Начет того, что нарком НКВД кого-то мог реабилитировать (а это прямо говорят уважаемые историки) я даже смеяться не могу уже, грешно над некоторой категорией людей смеяться, но вы же видели эти «расстрельные списки» и где там прекращение «ежовщины»? Да, в советских газетах 37-го года публиковались картинки с «ежовыми рукавицами», но термин «ежовщина» — не термин тех лет.

А есть еще такие исследователи, которые выделяют аресты и потом расстрелы высшего руководства ВВС в отдельное дело, говорят о погроме в руководстве ВВС, связывая это то с высокой аварийностью, то с «Юнкерсами», долетавшими до московских стадионов. Но, какое отношение к аварийности и вообще к авиационным делам имел, я цитирую из Списка, в котором и авиаторы перечислены:

«21. ДИМАНТ Семен Маркович, 1903 года рождения, бывший член ВКП(б) с 1937 года, из рабочих. До ареста — начальник курса академии Механизации и Моторизации Красной Армии, полковник. Арестован 12/IX–1941 года»?

Или

«28. СЕРГЕЕВ Иван Павлович, 1897 года рождения, бывший член ВКП(б). До ареста — Нарком Боеприпасов СССР. Арестован 30/V–1941 года»?

И вы представляете, что такое — получить санкцию на арест целого наркома (министра!)?! Представляете, насколько веские доказательства должны быть представлены прокурору для получения санкции? Более того, к моменту ареста наркома Сергеева его прямым начальником уже был И. В. Сталин. Нужно было еще и главу Правительства убедить, что его подчиненный может быть виновным в совершении преступлений, что в интересах следствия нарком должен быть арестован. Самое интересное, что еще 5 ноября 1940 года за подписью наркома Госконтроля Мехлиса и наркома НКВД Берии Сталину был представлен Акт проверки наркомата боеприпасов:

«В соответствии с постановлением ЦК ВКП(б) от 26 сентября 1940 года Народный Комиссариат Госконтроля СССР и Народный Комиссариат Внутренних дел СССР проверил аппарат Народного Комиссариата боеприпасов.

Проверку производили 55 работников Наркомата Госконтроля и НКВД СССР под руководством главного контролера Наркомата Госконтроля тов. Гафарова и заместителя начальника Главного Экономического управления НКВД СССР тов. Наседкина.

Проверка аппарата производилась путем личного ознакомления с сотрудниками Наркомата, с их практической работой и изучения соответствующих документальных данных.

Одновременно с этим происходила проверка производственной деятельности 1-го и 2-го Главных Управлений и Главснаба НКБ.

Установлено, что промышленность боеприпасов находится в тяжелом положении.

За 9 месяцев 1940 года НКБ выполнил годовой план по валовой продукции всего на 68,1 проц., а по товарной продукции — на 61,3 проц.

В результате этого на заводах НКБ образовалось огромное количество продукции незавершенной производством. На 1 октября т. г. остатки незавершенного производства составили 1020 миллионов рублей против 688 миллионов рублей (по плану на 1 января 1941 года).

Работа НКБ ухудшается из квартала в квартал…»

И по итогам этой проверки было принято Постановление Политбюро от 7 ноября 1940 года, к которому и приложен Акт проверки:

«1. Поручить Управлению кадров ЦК ВКП(б) в двухдекадный срок укрепить аппарат НКБ проверенными и технически подготовленными работниками, назначив, в первую очередь, начальников 1-го, 2-го и 3-го Главков. Предупредить начальника 4-го Главка т. Иванова, что если он в месячный срок не улучшит работу Главка, то будет снят с должности и привлечен к ответственности.

2. Заместителя наркома т. Толстова снять с должности, назначив его начальником Главснаб НКБ.

3. Снять с должности секретаря партийной организации НКБ т. Акатова как не справляющегося с работой.

4. Арестовать зам. наркома Хренкова и дело о нем передать НКВД.

5. В декабре заслушать на заседании Оргбюро ЦК ВКП(б) доклад руководства наркомата и Управления кадров ЦК ВКП(б) о проделанной работе по укреплению аппарата НКБ.

ЦК ВКП(б) товарищу СТАЛИНУ СНК СССР товарищу МОЛОТОВУ»

И еще 23 октября 1940 года Берия направляет Сталину Спецсообщение:

«Совершенно секретно

Товарищу СТАЛИНУ

НКВД СССР располагает данными о том, что начальник 2 Главного Управления Наркомата Боеприпасов ЕФРЕМОВ Борис Александрович, заместитель главного инженера того же главка ЧЕРНЯЕВ Анатолий Федорович и начальник Технического Совета наркомата СИДОРА Александр Федосеевич ведут вредительскую работу.

ЕФРЕМОВ Б. А., ЧЕРНЯЕВ А. Ф. и СИДОРА А. Ф. не приняли необходимых мер к отработке технологии производства на заводах № 5 и № 53 капсюлей-воспламенителей „Шкасс“, которых в 1939 и 1940 гг. забраковано 171 миллион штук.

ЕФРЕМОВ и ЧЕРНЯЕВ не организовали также отработку конструкции и освоение производства взрывателей к снарядам, минам и авиабомбам. В результате сдача взрывателей Д-1 и МБ на вооружение Красной Армии сорвана.

СИДОРА в июле 1939 года изменил существовавший процесс изготовления артиллерийских железных гильз, отменив операцию по их термической обработке, что привело к массовому браку. Вместо 5700 тысяч штук по плану заводами наркомата боеприпасов за 1940 год выпущено 1100 тысяч штук железных гильз, из коих забраковано 960 тысяч штук.

Кроме того, показаниями бывшего директора Сталинградского завода „Баррикады“ БУДНЯКА Д. С. (осужден к ВМН) ЕФРЕМОВ изобличается как участник контрреволюционной троцкистской организации, в которую был вовлечен БУДНЯКОМ в 1932 году. В 1934–35 гг. ЕФРЕМОВ являлся помощником врага народа ПАВЛУНОВСКОГО И. П.

Показаниями бывшего директора завода № 19 ПОБЕРЕЖСКОГО (осужден к ВМН) СИДОРА изобличается во вредительской работе по срыву выпуска деталей к авиамоторам.

НКВД СССР считает необходимым арестовать ЕФРЕМОВА Б. А., ЧЕРНЯЕВА А. Ф. и СИДОРА А. Ф.

Прошу Ваших указаний.

Арест упомянутых лиц согласован с тов. МЕХЛИСОМ и Наркомом Боеприпасов тов. СЕРГЕЕВЫМ.

Народный комиссар внутренних дел Союза ССР Л. БЕРИЯ»

АП РФ. Ф. 3. Оп. 58. Д. 343а. Л. 57–58. Подлинник. Машинопись.

И только через полгода после ареста подчиненных Сергеева, арест которых с Сергеевым еще и согласован был, дошла очередь и до самого Сергеева, о котором в Акте проверки было такое:

«Тов. Сергеев плохо разбирается в людях, не умеет их распознавать. Большим доверием у него пользовался Иняшкин — заместитель наркома по кадрам (снят с работы в процессе проверки НКБ). Этому Иняшкину т. Сергеев передоверил все дело подбора и расстановки кадров. В результате Иняшкин, отличавшийся безделием, пьянством и самоснабжением, развалил работу по кадрам. На руководящую работу в наркомате и главках Иняшкин выдвигал негодных людей, засорял аппарат наркомата политически сомнительными и малоквалифицированными работниками…».

Т. е., никто не собирался ничего тупо навешивать на Сергеева, сначала были только подозрения о «плохо разбирается в людях». Но в 1955 году уже расстрелянный бывший Нарком НКБ был… правильно вы подумали — реабилитирован.

Представляете? Даже если бы такого не было, как о Сергееве в Списке:

«Уличается показаниями СИДОРА, ХОДЯКОВА, КУПЕРА, ГОРИНА, ИНЯШКИНА, ШИБАНОВА, ЕФРЕМОВА, ХРЕНКОВА, ТОЛСТОВА и ИРЛИНА в том, что он являлся одним из руководящих участников антисоветской организации, проводил вредительскую и шпионскую работу.

Сознался в том, что в 1936 году был вовлечен КАЗАНСКИМ в военно-заговорщическую организацию, а в 1940 году привлечен к шпионской работе немецким агентом БОТЛАКОМ.

По вражеской работе в области подготовки командиров РККА и Оборонной промышленности был связан с КАЗАНСКИМ, РОГОВСКИМ, БОНДАРЕМ, ХРЕНКОВЫМ, ШИБАНОВЫМ, ТОЛСТОВЫМ, ХОДЯКОВЫМ, ИНЯШКИНЫМ, ЕФРЕМОВЫМ и ИРЛИНЫМ. Кроме того, занимался шпионажем в пользу Германии» —

но важнейший для обороны страны наркомат выполняет план чуть на более, чем наполовину, государству нанесен ущерб в сотни миллионов рублей (миллиардов по нынешним деньгам), а руководитель всего этого безобразия — невиноватый. Он просто плохо в людях разбирался? И как вы думаете, в его следственном деле после реабилитации осталось хоть что-то из того, что за ним было из перечисленного в «расстрельном списке»? Я подозреваю, что и эти Списки составлялись не для того, чтобы Сталин на них резолюции писал и даже не при жизни Сталина, а именно во время проведения реабилитации, для подготовки ее.

Поэтому мы с вами уже никогда точно не узнаем, что натворил нарком НКБ Сергеев. И не узнаем, за что конкретно поплатились головами Смушкевич, Рычагов, Птухин, Ионов, Штерн и другие авиационные начальники. Но мы точно с вами знаем из-за чего не мог застрелиться Копец…

* * *

Федор Федорович Архипенко в октябре 1939 года выпустился из Одесского летного училища и получил назначение в 17-й истребительный авиаполк, базировавшийся в районе Ковеля, у станции Голобы. Летать в 1939 году, как написал Федор Федорович, ему и другим молодым летчикам, прибывшим в полк, не пришлось в связи с тем, что полк перебазировался на новое место, уже к самому Ковелю. Полеты начались в апреле 1940 года. Да и прибыл Архипенко в полк уже в самом конце 39-го. Федор Федорович интересно описывает, как в полк прибыл генерал-лейтенант Астахов:

«Когда в начале мая на аэродром прибыл командующий ВВС Киевского особого военного округа генерал Астахов, помнится, все разбежались, так как на того, кто попадался ему на глаза, за малейшее нарушение он накладывал взыскание — 5 суток гауптвахты.

Вдруг он дал команду построить летный состав 2-й авиаэскадрильи. Построение произвели образцово и командир эскадрильи капитан Голов доложил ему. Генерал при обходе к каждому обращался с вопросом: „Вы кто?“, а так как летчики имели дополнительные должности, то следовали ответы — „командир звена, адъютант, начхим, начальник парашютно-десантной службы“. Я отрекомендовался заместителем комиссара авиаэскадрильи по комсомолу. Лишь один из нас не имел дополнительной должности и он ответил: „Летчик-истребитель, младший лейтенант Авлуков“. Командующий при этом улыбнулся, пожал ему руку и сказал: „Здравствуй, товарищ Авлуков, наконец-то встретил летчика“.»

После построения в полку была объявлена тревога, самолёты были подняты в воздух и на место прежней дислокации уже не вернулись, полк перебазировался на лагерный полевой аэродром, началась напряженная боевая учеба. Интересно то, что командир эскадрильи, в которой служил Архипенко, называл его сыном:

«Из-за симпатии ко мне командир эскадрильи капитан Голов называл меня „сыном“. У него был сын такого же возраста, девятнадцатилетний.»

Т. е., самому командиру эскадрильи было в районе 40 лет. Интересно, в люфтваффе много было таких командиров на уровне эскадрилий? И мнение Архипенко о сослуживцах:

«В полку старые летчики были подготовлены очень хорошо: большинство пилотировали уверенно и точно, летали ночью строем в составе эскадрильи.»

Ночью строем в составе эскадрильи! К слову, сам генерал-лейтенант Астахов был гораздо более опытным авиационным командиром, чем сменивший его Птухин. Астахов еще в Гражданскую авиаотрядом командовал, да он потом ВВС Юго-Западного фронта и командовал после ареста Птухина и закончил Великую Отечественную в звании маршала. Так что, никоим образом эти аресты на уровень командования не повлияли.

А в 1940 году вышел известный и очень нелюбимый летчиками приказ наркома Тимошенко, согласно которому все летчики со стажем службы менее 4-х лет переводились на казарменное положение. Возмущались самоуправством Тимошенко в открытую. Заслужил Семен Константинович горячую «любовь»:

«Этот приказ создал немало проблем в молодых семьях военнослужащих.

Во-первых, не прослужившие четырех лет обязаны были отправить семью куда-либо к родственникам, на что выделяли подъемные в 2000 рублей, а глава семьи должен был переехать в общежитие.

Во-вторых, всех молодых командиров обязали подстричься под нулевку, что весьма расстраивало таких как я, бравых и холостых.

Помнится, что перед войной в тех местах нередко пропадали командиры из других частей и, находясь вне воинской территории, приходилось быть бдительным.»

Обстановку перед началом войны Федор Федорович описывает так:

«Весной 1941 года немецкие самолеты-разведчики постоянно нарушали нашу границу и совершали разведывательные полеты над советской территорией и над нашим аэродромом, но было указание их не сбивать и даже не пугать, а лишь сопровождать до границы. Все делалось для того, чтобы оттянуть войну, исключить развитие навязываемых Германией провокаций. Разведывательные полеты и, как итог, фотоснимки территории пограничных округов дали немецкому командованию в начале войны колоссальный козырь…

Перед войной мы летали очень много, занимаясь всеми видами боевой подготовки. Буквально накануне войны летчики авиаполка начали осваивать бомбометание на полигоне, для чего к нам было завезено несколько тонн бомб разного калибра…

Обстановка на аэродроме перед войной была сложной, хватало неразберихи и бестолковщины.

1. Очень много было гражданского населения из близлежащих деревень, занятого на строительстве взлетно-посадочной полосы и затесавшихся среди него шпионов, которые следили за аэродромом.

2. Простаивало около 70 самолетов И-15 устаревшей конструкции с неубирающимися шасси, подлежащих передаче в авиационные училища.

3. За неделю до начала войны на нашем аэродроме приземлились 9 самолетов МиГ-1 из 15-й иад, прилетевших из-под Львова для переучивания летного состава нашего полка.

4. Командный пункт был оборудован на окраине аэродрома, на кладбище.

5. Летно-технический состав жил в деревне за несколько километров от аэродрома, и только небольшая часть в помещичьем имении, находившемся в 200 метрах от аэродрома.

6. Семьи летно-технического состава жили в Ковеле и по субботам командиры разъезжались к своим семьям.»

Я специально выделил пункт об И-15. Которые должны были передать в училища. Правда, И-15 уже почти как 5 лет были сняты с производства, на них готовить летчиков не было никакого смысла, да и сведений об использовании их в качестве учебных я не нашел. Но, может быть, кто-нибудь меня поправит. Только впечатление — этой рухлядью, уже отслужившей свой срок, кто-то распорядился заполнить стоянки на аэродроме, а личному составу полка объяснили о передаче в училища.

И для 17-го истребительного авиаполка нападение немцев 22 июня было совершенно внезапным и неожиданным:

«Мне пришлось быть оперативным дежурным по аэродрому с 21 на 22 июня 1941 года. В то время для дежурства выделялся один самолет И-153 „Чайка“ с летчиком и в ту, печально памятную ночь, дежурил старший лейтенант Ибрагимов — мой командир звена. После ужина, по пути, я зашел в клуб (он был на границе аэродрома) на танцы повидаться с Ядвигой, договорился с ней о встрече на завтра — в воскресенье — и ушел на КП…

22 июня в 4 часа 25 минут все кругом содрогнулось от взрывов и группа немецких бомбардировщиков до 60 самолетов нанесла сокрушительный удар по аэродрому, один самолет пролетел так низко, что я увидел стрелка, показавшегося мне женщиной из-за торчавших из-под шлема волос. Не успели опомниться от первого удара, как на аэродром был произведен второй налет. Противодействовать ударам бомбардировщиков мы не могли: летный состав находился в Ковеле у своих близких, а зенитной артиллерии возле аэродрома не было — это была одна из тяжелейших оплошностей вышестоящего руководства. Постепенно стал прибывать на аэродром летный и технический состав, начались отдельные вылеты наших летчиков. До полудня наш аэродром четыре раза подвергался массированным бомбардировкам. В 11 часов дня из Житомира к нам прилетел авиаполк на самолетах И-153.»

И при том, что для личного состава 17-го иап начало войны стало полной неожиданностью, вплоть до того, что летный состав ночевал с семьями в городе. Вот тут Приказ Тимошенко насчет казарменного положения — получилось, что еще за год до войны часть летного состава стала жить в режиме военного времени. Понимаете, что случилось бы, если бы перед непосредственной угрозой войны такой приказ был издан, учитывая «Очень много было гражданского населения из близлежащих деревень, занятого на строительстве взлетно-посадочной полосы и затесавшихся среди него шпионов, которые следили за аэродромом»? Перевод летного состава на казарменное положение неизбежно стал бы известен немцам и они могли воспользоваться этим в качестве доказательства подготовки СССР к войне. А если уже год как основная масса летного состава (основная масса летчиков и была со стажем службы до 4 лет) живет в казармах?!

И такой момент. Штаб Киевского особого военного округа 22 июня уже был на запасном полевом командном пункте в Тарнополе, куда он начал передислокацию еще 20 июня, а в частях ВВС округа — мирные настроения. Иван Христофорович Баграмян:

«В то же утро (еще 19 июня — авт.) из Москвы поступила телеграмма Г. К. Жукова о том, что Народный комиссар обороны приказал создать фронтовое управление и к 22 июня перебросить его в Тарнополь. Предписывалось сохранить это „в строжайшей тайне, о чем предупредить личный состав штаба округа“.»

В тайне даже от своих войск! Для которых события 22-го июня стали настолько неожиданными, что даже летный состав ночевал у родственников на квартирах. Если кто-то уже начитался Мартиросяна, то у него появились нехорошие подозрения насчет Жукова…

* * *

Может такую аналогию попробовать? В 1970 году на советские экраны вышел двухсерийный фильм режиссера Ордынского «Красная площадь», сюжет — создание и становление Красной Армии на примере одного из ее полков. И внутри этого сюжета — еще сюжет. Готовится наше наступление на белых. Командир дивизии, бывший царский офицер Кутасов, разработал план с использованием отвлекающего удара. Отряд под командой комиссара дивизии Амелина должен был на бронепоезде прорваться через занятый белыми мост, занять за рекой плацдарм и удерживать его до подхода главных сил дивизии. Удар отвлекающий, поэтому подхода главных сил и не предусматривалось, отряд Амелина был заранее обречен на гибель, его гибель была запланирована. Настоящее наступление началось на другом участке, и оно стало успешным благодаря тому, что белые стянули главные силы к мосту.

Всё абсолютно всем понятно. Кутасов имел право так поступить. Ценой гибели одного небольшого отряда он избежал более тяжелых потерь и обеспечил успех наступления. Отличный замысел. Фильм не получил критику в стиле: так воевать преступно — людей заранее на гибель обрекать.

В 2010 году выходит российско-белорусский художественный фильм «Брестская крепость», получивший очень доброжелательные оценки даже той публики, которая два раза в год носит гвоздики к могиле Сталина. Никаких претензий к фильму за исключением того, что его создатели подвергли сталинским репрессиям майора Гаврилова после его освобождения из плена. Всё остальное — очень доброжелательно. Даже со словами, что наконец-то сделано кино, которое политруков и особистов не изображает тупыми злодеями.

Я, уверен, сейчас удивлю даже многих моих старых читателей своим мнением об этом «шедевре». Фильм «Брестская крепость» — то, что в среде кинокритиков принято называть говнофильмом. И не только за судьбу Гаврилова. Честно говоря, мне уже после первых минут экранного времени его смотреть пришлось через «не хочу». Режиссура, игра актеров — коробят. Есть хороший фильм Глеба Панфилова «Начало» с Чуриковой в главной роли. Так в одном эпизоде там главная героиня кричит режиссеру, что у нее играть не получается, потому что ей руки мешают, и режиссер тогда отдаёт команду: «Отрубите ей руки!». Уже после первых минут «Брестской крепости», после кадров мирной жизни мне вспомнился эпизод из «Начала». Всему актерскому составу нужно было отрубить руки, а режиссеру — голову. А когда примерно на десятой минуте экранного времени красный командир покупает в магазине себе пиво и говорит продавщице: «И детям минералочку», — возникло желание пристрелить и сценариста. Нужно объяснять что-то про минералочку? На хрена детям «Нарзан» или «Боржоми»? Детям нужна ГАЗИРОВОЧКА — «Лимонад» или «Дюшес».

Впрочем, режиссер этого фильма Александр Котт мастер снимать именно говнофильмы. Это его амплуа. Если у кого-то появилось желание возмутиться моим отношением к «Брестской крепости», прославляющей подвиг защитников Бреста, то успокойтесь. Фильм «Троцкий» — тоже Александр Котт. И кино для детей наркоманов «Чук и Гек» — тоже Котт. И в 2022 году Котт подписал открытое письмо против вторжения российских войск на Украину. Живите теперь с этим. Вообще, идея давать делать фильмы на патриотическую тему прожженной либерде (так можно назвать убеждения Котта) — очень креативная. Поэтому что-то подобное «Брестской крепости» и получается.

Но самое главное в этом фильме — гибель гарнизона крепости из-за кого-то, чье имя, как в одной страшилке, называть нельзя и оно не было в фильме названо. А в самом начале фильма беседа особиста Ванштейна с майором Гавриловым, майор подозревается в распространении панических слухов о скорой войне с немцами и объясняет особисту, что в случае нападения немцев гарнизон окажется в ловушке, его нужно выводить из города. И что он обращался в вышестоящие инстанции, но там не хотят слышать его предложение вывести большую часть гарнизона из крепости, и дальше — чтобы командиры были там же, где и бойцы, чтобы не дома ночевали, с семьями, а в расположении частей. Фактически, объявить полную боеготовность. Потому что опасность войны очевидна. И особист вместо того, чтобы немедленно арестовать Гаврилова, с ним соглашается!

И мы с вами смотрим этот фильм, сопереживаем героям и возмущаемся действиями того, чьё имя не принято называть, потому что оставшийся в крепости гарнизон в результате погиб.

Т. е., если мы смотрим фильм «Красная площадь» и там видим, как командование пожертвовало бронепоездом ради успеха наступления дивизии, то мы всё понимаем в плане — это война, это нормально для войны. А в истории с обороной Бреста нам почему-то непонятно, зачем тот, чьё имя в фильме не назвали, пожертвовал гарнизоном.

Это как же нам свернули набекрень мозги, если мы не в состоянии понять, почему полки, дислоцированные в Кемерове (в Кемерове!) к 22 июня, еще до войны и объявления мобилизации, были укомплектованы по штату военного времени, а части, расположенные у самой границы, под носом у немцев, демонстративно жили мирной жизнью?

Если я вам сейчас напишу, что примерно половину толуола, из которого производилась взрывчатка для наших снарядов и бомб, СССР получал по ленд-лизу, то вы начнете понимать, почему для частей РККА, расположенных у самой границы, нападение немцев стало внезапным и неожиданным?..

* * *

Ржешевский Олег Александрович — главный научный сотрудник Института всеобщей истории РАН, доктор исторических наук, профессор, основатель и президент Ассоциации историков Второй мировой войны, 11 июля 2011 года в рамках мероприятий 70-летия со дня начала Великой Отечественной войны публикует на сайте «Военно-исторического журнала» МО РФ статью «Не дать никакого повода для войны…», рассматривая, в том числе и документы из архива ФСБ, рассекреченные к тому времени, цитируя из них.

Читаешь статью уважаемого историка, оперирующего вполне нормальными фактами, сам этот историк описывает драматизм ситуации с попытками Советского правительства создать антигитлеровскую коалицию на фоне попыток Германии спровоцировать СССР, потоком шла информация именно о намерении спровоцировать:

«…германский рейх всеми средствами пытается спровоцировать Советский Союз на такие действия, которые дали бы возможность скомпрометировать его в глазах мировой общественности как виновника агрессии, лишив тем самым союзников в борьбе с истинным захватчиком.»

ну всё же ясно, как божий день. И этот историк сам же в статье пишет:

«18 июня для прояснения обстановки был совёршен облёт центрального участка западной границы на самолёте У2, который подтвердил сведения разведки. По отдельным сведениям, в тот же день последовала телеграмма начальника Генерального штаба, которая предусматривала приведение войск приграничных округов в боевую готовность. Однако оригинал телеграммы или его копия историками не найдены. Документально известна следующая шифртелеграмма начальника Генерального штаба командующему ЗАПОВО, направленная из Москвы и полученная в Минске ранним утром 19 июня:

„Комвойсками ЗАПОВО Лично.

Нарком обороны приказал:

1. Выделить управление фронта и к 23 июня с/г перевести его на КП ОбузДесна, тщательно организовав управление войсками. Минске оставить подчинённое Вам управление округа во главе с Курдюмовым. Выделение и переброску управления фронта сохранить в полной тайне, о чём предупредить личный состав штаба округа.

2. Управление 13 армии к 25 июня с/г перевести Новогрудок.

Исполнение телеграфте. Жуков“»

Но в конце вывод такой, что хочется спросить у автора статьи: «Кто вас, уважаемый, загипнотизировал?». Но ведь сам человек написал, что 1) усилия Советского правительства были направлены на то, чтобы не дать Германии осуществить провокацию, направленную на «…возможность скомпрометировать его в глазах мировой общественности как виновника агрессии, лишив тем самым союзников в борьбе с истинным захватчиком»; 2) некоторые части советских войск уже приводятся в боевую готовность, наше командование явно готовиться к нападению противника! Вывод у Ржешевского:

«Расчёты советского руководства уберечь страну от войны с нацистской Германией не оправдались. Но между СССР, Великобританией и США была в конечном счёте достигнута договорённость о совместной борьбе против фашистской агрессии, что стало важнейшим дипломатическим прорывом того времени.»

Какие к чертовой матери расчеты?! От чего уберечь, если вся отмобилизованная немецкая армия уже стоит у наших границ, а мы не только части в боеготовность приводим, у нас уже идет подготовка на фронтовую работу штабов военных округов?! Я же не с потолка взял сведения о том, что даже находившиеся под городом Кемерово соединения РККА к 22 июня были укомплектованы по штатам военного времени, эти сведения еще с начала 90-х стали вполне доступными из одного известного издания, из этого же издания:

«Войска 11 Стрелкового корпуса оборону по р. Юра начали занимать по приказу командующего 8 Армии с 18.6.1941 года. Мной был отдан приказ на занятие обороны только командиру 125 СД, Штабу и корпусным частям. Другие дивизии на выдвижение получили приказ также устно через офицеров связи 8 Армии. Штаб корпуса об этом был поставлен в известность также через офицера связи. Штаб корпуса на свой командный пункт выехал 18.6.1941 года. Войскам было приказано патрон и снарядов на руки не выдавать, не вести никаких заградительных работ. Разрешалось только улучшать окопы. Патроны и снаряды мной были выданы 20.6.1941 года, и в это же время началось минирование перед окопами вдоль шоссе Тауроген, так как наблюдением был установлен выход немецких частей к государственной границе. 21.6.1941 года в Штаб корпуса приезжал член Военного Совета Прибалтийского Военного Округа, который приказал начальнику штаба корпуса передать мне, что выдача патрон провокация и приказал немедленно отобрать патроны и снаряды. По приезду в штаб об этом мне было доложено. Я запросил Штаб 8 Армии о письменном приказе, чтобы отобрать патроны и снять мины. Ответа на этот запрос ни от штаба 8 Армии, ни от Штаба Округа не получил. Устное распоряжение через офицера связи 8 Армии корпус получил 17.6.1941 года о занятии обороны 125 СД, о выдвижении корпусных частей и штаба корпуса на свой командный пункт, который заранее готовился наравне с полевым заполнением.» —

это из доклада М. С. Шумилова, командира 11-го стрелкового корпуса.

«Командующий 8-й армией генерал-майор СОБЕННИКОВ, который познакомил меня с обстановкой, а именно: „Немцы концентрируют свои войска у наших границ и по имеющимся у нас данным, — сказал он, — намерены перейти в наступление“. Генерал СОБЕННИКОВ приказал мне: „В ночь с 18 на 19 июня вывести части бригады из лагерей и занять рубеж: Варняй, Кражай, Кельме и подготовить этот рубеж к противотанковой обороне“. Это было в 12.00 18 июня 1941 г. Вернувшись в район рекогносцировки, я дал соответствующие указания командирам частей по выбору огневых позиций для батарей на участках обороны, отведенных полкам. В ночь с 18 на 19 июня части бригады начали занимать огневые позиции на рубеже обороны. К исходу 19 июня огневые позиции и наблюдательные пункты всеми батареями бригады были заняты и была установлена связь. Командный пункт бригады был установлен в районе Ужвентис. В течение 19, 20 и 21 июня были произведены окопные работы по оборудованию огневых позиций батарей и каждого орудия в отдельности. Была установлена телефонная связь с командным пунктом Командующего 8-й армией, который к этому времени был оборудован в районе леса Бубяй. В ночь с 18 на 19 июня в штаб бригады прибыл начальник артиллерии округа генерал-майор артиллерии БЕЛОВ, которому я доложил о принятом мною решении по расположении бригады на рубеже обороны и доложил ему о состоянии бригады на 18 июня 1941 года. Настойчиво просил его дать распоряжение по обеспечению бригады боеприпасами, особенно бронебойными снарядами, а также автотранспортом, так как транспортом бригада была укомплектована всего на 20%. 20 июня эшелоном боеприпасы были доставлены на ст. Шауляй и был прислан автобат для переброски боеприпасов. В течение 20 и 21 июня боеприпасы были подвезены на огневые позиции батарей.» —

Н. И. Полянский, командир 9-й отдельной противотанковой артиллерийской бригады.

И такое:

«19 июня 1941 года, до начала военных действий, было получено распоряжение от командира 10 стрелкового корпуса генерал-майора НИКОЛАЕВА Ивана Федоровича о приведении частей дивизии в боевую готовность. Во исполнение этого приказа все части дивизии были немедленно ночью выведены в свои районы обороны, заняли ДЗОТы и огневые позиции артиллерии. После этого командиры полков, батальонов, рот на местности проверяли и уточняли боевые задачи согласно ранее разработанного приказа и плана боевых действий дивизии и доводились задачи до командиров взводов, отделений. В целях скрытия боевой готовности частей мной были даны указания, — на ДЗОТах производить обычные оборонные работы: по два человека на каждом ДЗОТе, а остальных людей держать в ДЗОТах в полной боевой готовности, что было ими и сделано.» —

И. И. Фадеев, командир 10-й стрелковой дивизии.

«То, что война нависла и что она возможна — в штабе 8 армии было заметно за 5–10 дней из опроса ряда перебежчиков, поэтому артиллерия из лагерей /но какая, № артиллерийских частей не помню/ была выведена в приграничную зону и поставлена на ОП. В ночь на 22 июня /была светлая ясная ночь /за несколько часов до начала артиллерийской подготовки немцев — я объезжал артиллерийские части/ 90 сд — командир дивизии полковник Голубев и сд, занявшую боевые порядки на участке ТАУРАГЕ /187/. Вдоль шоссе в непосредственной близости в 2–3 км. сев. вост. ТАУРАГЕ стояли 2 гаубичные батареи, этим батареям за несколько часов до начала войны — я приказал сменить ОП и занять новые позиции вдоль опушки леса сев. вост. ТАУРАГЕ, на оставленных ОП поставить ложные орудия — бревна. По моему глубокому убеждению, эти батареи были засечены с подъемных наблюдательных пунктов немцев, или же координаты этих батарей немцы имели через шпионов. За несколько дней до 22 июня — в лесах западнее ТАУРАГЕ отмечались подъемные, железные НП немцев — немцы эти НП поднимали выше леса и просматривали наше расположение. Мои опасения подтвердились, первые, сильные огневые налеты немцы произвели по Райкому партии в ТАУРАГЕ, по заранее разведанным и засеченным домам, в которых были расположены штабы и учреждения в город ТАУРАГЕ — и по ложным батареям, поставленным вдоль шоссе. Выведенные мною из-под огневого удара немцев, за несколько часов до арт. подготовки гаубичные батареи наблюдали бесцельный огонь немцев по ложным батареям и вели ответный огонь по немцам. Этот небольшой эпизод показывает, что арт. части к началу войны заняли боевые порядки.» —

Н. В. Дорофеев, начальник артиллерии 8-й армии Прибалтийского особого военного округа.

И еще:

«В первой половине июня в Кишиневе проводились сборы командиров соединений Одесского военного округа, на которых отрабатывались тактические темы и проводились показные учения. Сборами руководил заместитель командующего войсками Одесского военного округа генерал-лейтенант ЧИБИСОВ, так как командующий войсками генерал-полковник ЧЕРЕВИЧЕНКО был в отпуску. По возвращении со сборов в середине июня /15–17 числа/ я получил распоряжение штаба Одесского округа о приведении частей в полную боевую готовность и отзыве из отпусков всего командного состава, что и было мною выполнено. К этому же времени в части были возвращены все офицеры, проходившие переподготовку в ККУКСЕ. В одну из ночей в период между 16 и 19 июня я провел учение, подняв все части дивизии по тревоге с выводом их на участки обороны, предусмотренные планом прикрытия границы, танковый полк был поверен на месте, а 72-й кавалерийский полк совершил 30 км ночной марш и вернулся на место своей стоянки. Детально были отработаны вопросы выхода на свои участки обороны 5-м, 108-м, 186-м кавалерийскими полками и 12 конно-артиллерийским дивизионом. Ввиду того, что проводить занятия на границе было категорически запрещено, все части до рассвета были отведены со своих участков по реке Прут и стали на свои места, а с командным составом был произведен подробный разбор учения и даны все указания по занятию обороны. Батареи 12-го конно-артиллерийского дивизиона, предназначенные на усиление 5-го и 136-го кавалерийских полков, были оставлены при этих полках, в районе которых артиллеристы подготовили огневые позиции и наблюдательные пункты непосредственно на реке Прут.» —

Н. С. Осликовский, помощник командира 9-й кавалерийской дивизии.

Думаю, достаточно. Откуда это? Да это из материалов известной Комиссии генерал-полковника Покровского, опубликованных в «Пишу исключительно по памяти… Командиры Красной Армии о катастрофе первых дней Великой Отечественной войны.» В 2 тт./Составитель, автор предисловия, комментариев и биографических очерков С. Л. Чекунов. М.: Русский фонд содействия образованию и науке. Университет Дмитрия Пожарского, 2017, а впервые материалы этой комиссии стали публиковаться в Военно-историческом Журнале еще в 1989 году. И любому вменяемому человеку из них понятно, почему деятельность Комиссии при Хрущеве была свернута и всё, собранное ею было засекречено — то, что давали в своих пояснениях командиры нашей армии, вспоминая начало войны, категорически не соответствовало установке 20-го съезда про то, как Сталин хотел оттянуть и избежать. Из них вырисовывалась картина, как советское руководство очень аккуратно, чтобы не дать немцам ни малейшей возможности обвинить СССР в агрессивных намерениях, готовило страну и нашу армию к надвигающейся военной угрозе. Да вот из выступления В. М. Молотова 22 июня:

«Нападение на нашу страну совершено несмотря на то, что за все время действия этого договора германское правительство ни разу не могло предъявить ни одной претензии к СССР по выполнению договора. Вся ответственность за это разбойничье нападение на Советский Союз целиком и полностью падает на германских фашистских правителей.

Уже после совершившегося нападения германский посол в Москве Шуленбург в 5 час. 30 мин. утра сделал мне, как народному комиссару иностранных дел, заявление от имени своего правительства о том, что германское правительство решило выступить войной против СССР в связи с сосредоточением частей Красной Армии у восточной германской границы.

В ответ на это мною от имени Советского правительства было заявлено, что до последней минуты германское правительство не предъявляло никаких претензий к Советскому правительству, что Германия совершила нападение на СССР, несмотря на миролюбивую позицию Советского Союза, и что тем самым фашистская Германия является нападающей стороной.

По поручению правительства Советского Союза я должен также заявить, что ни в одном пункте наши войска и наша авиация не допустили нарушения границы, и поэтому сделанное сегодня утром заявление румынского радио, что якобы советская авиация обстреляла румынские аэродромы, является сплошной ложью и провокацией.»

Наконец, в тот же день выступил по радио и премьер-министр У. Черчилль:

«В 4 часа этим утром Гитлер напал на Россию. Все его обычные формальности вероломства были соблюдены со скрупулёзной точностью. Между странами действовал торжественно подписанный договор о ненападении. Германия не высказала ни единой претензии по поводу его невыполнения. Под прикрытием его ложных гарантий, немецкие войска выстроили свои огромные силы в линию, протянувшуюся от Белого до Чёрного морей, и их военно-воздушные силы и бронетанковые дивизии медленно и методично заняли позиции.

Затем внезапно, без объявления войны, даже без ультиматума, немецкие бомбы упали с неба на русские города, немецкие войска нарушили русские границы, и часом позже посол Германии, который буквально накануне щедро расточал русским свои заверения в дружбе и чуть ли не союзе, нанёс визит русскому министру иностранных дел и заявил, что Россия и Германия находятся в состоянии войны.

Таким образом, повторилось в гораздо большем масштабе циничное надругательство над всеми признанными международными соглашениями и доверием международного сообщества, которое мы наблюдали в Норвегии, Дании, Голландии, Бельгии, и которое Муссолини, пособник и шакал Гитлера, преданно сымитировал в случае с Грецией.

Всё это не стало для меня неожиданностью. На самом деле, я чётко и ясно предупреждал Сталина о предстоящих событиях. Я предостерегал его, как до этого предостерегал других. Остаётся только надеяться, что мои сигналы не были оставлены без внимания.»

Вы еще не понимаете, зачем почти на всех приграничных аэродромах перед самой войной начались работы по бетонированию взлетных полос и эти аэродромы, как сами командиры ВВС заявляли, были выведены из строя? Если вы читали Резуна и Солонина, то должны знать, эти два типа строительство приграничных аэродромов, расположенных иногда в 10 км от границы, предъявили Сталину, как подготовку к нападению на Германию. А зачем еще нужны аэродромы так близко к границе? Два негодяя. Их даже гитлеровскими подстилками назвать — подстилок оскорбить. Даже Гитлер не опустился до такой лжи, чтобы предъявить нам за эти аэродромы. А что можно предъявить, если они выведены из строя?

Хотя, негодяи Резун и Солонин — еще не эталон. Хазанов Д. Б. «1941. Война в воздухе. Горькие уроки.» — М.: Яуза, Эксмо, 2006. Автор — член российской ассоциации историков Второй мировой войны. Той ассоциации, которую возглавлял уже покойный Ржешевский. Из его книги:

В табл. 2.1 показан баланс сил накануне схватки. Если разночтений в цифрах по ВВС Красной Армии особых нет, то немецкие источники по-разному оценивают «силы вторжения». Последние то учитывают, то не учитывают резервы, учебные группы и т. д. Мы возьмем за основу цифры О. Грёлера.

Таблица 2.1. Соотношение сил накануне войны

Господин Хазанов, что для вас будет менее оскорбительным: если я вас идиотом назову или немецкой подстилкой?..

* * *

Меня сколько угодно можно упрекать в эмоциональной несдержанности, но судите сами, господин Хазанов себя обозначает как объективного историка. И не просто объективного, он себя причисляет к тем, кто борется по мере сил с ложью Резуна-Суворова, и его, Хазанова, считают историком-патриотом. Но вот открываем предисловие к цитируемой выше книге и, лично у меня — глаза на лоб:

«Ценные сведения по теме работы предоставили финские коллеги-историки К.-Ф. Геуст и М. Салонен.»

Предисловие сам Хазанов написал. К.-Ф. Геуст — его коллега. Вот здесь этот коллега нашего российского историка у нас в России https://youtu.be/aRUz2mu29q4

Программа начинается с того, что ведущий задаёт этому некоторым коллеге вопрос о том, что значит для финнов война 1939–1940 годов. И этот некоторым коллега отвечает, что для финнов та война — Великая Отечественная. Есть вопросы? Если есть — ищите и читайте его книгу о нашей авиации. А если лень всю книгу лопатить: «Геуст, К. Ф. Налеты советской дальней авиации на Хельсинки с февраля 1944 г.//Санкт-Петербург и страны Северной Европы: Материалы Девятой ежегодной международной научной конференции (10–11 апреля 2007 г.)»/Под ред. В. Н. Барышникова, П. А. Кротова. СПб.: РХГА, 2008. — 319 с.. Этого будет достаточно. Ага, там про то, что наша АДД бомбила жилые кварталы Хельсинки.

Хазанов, так ты чей историк? Финский или российский? А может еще чей-то? Уж не немецкий ли, если

«Если разночтений в цифрах по ВВС Красной Армии особых нет, то немецкие источники по-разному оценивают „силы вторжения“. Последние то учитывают, то не учитывают резервы, учебные группы и т. д. Мы возьмем за основу цифры О. Грёлера.»?

Честно говоря, я не в состоянии этого понять, поэтому я применяю к таким историкам крайне оскорбительные эпитеты. Крайне? На бумаге — нет. Это еще очень сдержанно, это совсем не то, что я бы им в глаза сказал, вдалеке от женщин и детей. Хазанов, а чем тебе не нравятся советские сведения о «силах вторжения»? Или ты их не нашел?

Вроде бы, ситуация достаточно ясная. После войны, как только с лязгом опустился «железный занавес», на Западе начали сочинять небылицы о том, как наши войска зверствовали на территории Германии, как там всех изнасиловали и даже некоторых несколько раз, как наши бойцы у немцев все часы и велосипеды ограбили. Сразу началась идеологическая обработка населения тех стран, которые потом вошли в НАТО. И вы, такие, как Хазанов, вроде согласны с тем, что это ложь и клевета на наших солдат и командиров. Но ведь это сочиняли, эту ложь и клевету, ваши коллеги-историки. Но соотечественники и коллеги-историки этих клеветников тут же, в тоже самое время, начали сочинять книги, находить в немецких архивах для этих книг документы, согласно которым, у героических немецких солдат, офицеров, летчиков и танкистов везде во всем была нехватка. Всего-то у них было мало и их самих было мало. 3470 самолетов против почти 10 000 русских!

И вы, российские историки-патриоты, берете эти 3470 самолётов из немецких источников и лепите их нам с видом полной невинности! Так вы тогда давайте и про то, как наши солдаты 2 млн. немок изнасиловали. Чего стесняться-то, ведь это же от ваших коллег-историков?! Или про немок — страшно за лицо? Могут побить? А почему мы терпим их за эти 3470 самолетов? За это в лицо ничего не должно прилетать?

В «Клевете на Красную Армию…» я написал, как наши историки согласились с данными Мюллера-Гиллебранда, который тупо порезал напополам число танков в вермахте на 22.06.41. Согласились, несмотря на данные ГРУ, сведения от того же Гудериана даже. Без всяких сомнений согласились. А тут мы видим и по авиации такую же картину, генерал-лейтенант Журавлев, публичная лекция в 1944 году:

«Из пяти воздушных флотов, которыми располагала тогда гитлеровская Германия, четыре воздушных флота действовали против нас. Следовательно, из 12 тысяч боевых самолётов, имевшихся у немцев в июле 1941 года, до 80% самолётов находилось на советско-германском фронте. К этим силам врага надо прибавить ещё не менее тысячи самолётов его сателлитов, которые также участвовали в боях против наших вооружённых сил.»

Т. е., даже не в 2 раза, как по танкам, а почти в 3 раза! Журавлев:

«На рассвете 22 июня 1941 года свыше 3500 германских самолётов атаковали наши аэродромы в полосе глубиной до 450 километров от советской государственной границы.» —

т. е., силы первого эшелона люфтваффе, силы первого удара, немецкие историки вам представили, как ВСЕ самолеты люфтваффе и вы с этим радостно согласились. Ведь это же коллеги-историки!

Это невозможно нормальному человеку осознать: Резун берет данные немецких историков и вам показывает, основываясь на них, что Гитлер к войне готов не был, он такими малыми силами напал на СССР от отчаяния, превентивный удар нанес. Солонин с помощью этих же цифр вам показывает, что советские летчики — подлые трусы, они саботажем занимались, отказались воевать в 41-м. И вы, господин Хазанов и господин Исаев, берете эти же цифры от немецких историков, как достоверные, и на их основе пытаетесь опровергать Резуна и Солонина! Это как сесть играть в карты в дурака и согласиться, что вам ваш соперник раздаст вам те карты, которые он сам из колоды выберет. Это же только дауны так в карты играют. Но в институте истории РАН за это докторов наук присваивают.

Что с танками, что с самолетами у немцев — один в один: немецкие силы делим на два–три, а советские — и последний хлам, на которого даже летчиков нет, считаем. Чтобы эпичнее подвиг советского народа выглядел, наверно.

Только у меня еще один вопрос к российским военным историкам, ко всем, а не только к Исаеву и Хазанову: почему, если вы верите немецким историкам, но не верите, например, генерал-лейтенанту авиации Журавлеву, вы обижаетесь, когда я вас называю немецкими подстилками?..

* * *

Вы же знаете, что обозначает слово «хуцпа»? Надеюсь, не требуется здесь приводить определение из толкового словаря. А хотите увидеть наглейшую хуцпу? Просто запредельно наглую, но (вдохните!) эта хуцпа принята всем военно-историческим сообществом, российским в том числе, за абсолютную истину. Я прямо из Википедии вам картинку:

Вы ничего не заметили? Наверняка, пока еще не поняли, потому что вам эту хуцпу уже столько лет совали, как абсолютно достоверные сведения. Давайте, добавлю, чтобы было еще понятней, обратите внимания число произведенных за 1941 год истребителей в Германии:

Итого у нас получается, что за 1941 год промышленность Германии и уже всех ее саттелитов и оккупированных стран в сумме произвела истребителей (Ме-109 и Ме-110) — 3 358.

А промышленность СССР произвела истребителей:

Складываем и получаем — 6 896. Более, чем в два раза.

В 1940 году по ноздри милитаризованная экономика Третьего Рейха дала всего боевых самолетов — 10 826, а промышленность СССР — 10 565. Почти вровень. И это в СССР еще не началось развертывание оборонной промышленности. А в 1941 немцы вообще дали самолетов — 11 776, а мы в условиях (внимание!) эвакуации — 15 735. Почти на полгода на абсолютном большинстве авиационных предприятий было в связи с эвакуацией свернуто производство, но по самолетам мы немцев превзошли в полтора раза.

Теперь вопрос: это чья экономика перед войной подверглась большей милитаризации, советская или немецкая? Это кто агрессором хотел стать?

Вопрос, конечно, не в том, сколько самолетов в СССР производилось, их столько, сколько в этих таблицах показано, и производилось. Вопрос в производстве немецких самолётов. Вы знаете, как этот парадокс объясняют? А его объясняют тем, что до 1943 года, фактически, Гитлер не хотел снижать производство товаров для потребления населением Германии, и только с 1943 года, после Сталинграда, немцы объявили тотальную войну, максимально загрузив промышленность военными заказами. Я ничего не придумываю, вы тоже слышали и читали про такое?

Да, разумеется, Гитлер — не Сталин. Он о народе думал и боялся недовольства немецкого народа, если в магазинах чего-то дефицит будет. Наверно, поэтому он в концлагерях уничтожал немецких коммунистов. Чтобы дефицита не было. Но мне интересно, какие товары народного потребления производились на заводах Мессершмидта вместо военных самолетов? И почему с 1943 года, когда авиация союзников начала долбить германские промышленные центры, производство самолетов резко подскочило?

Может потому, что пока на Западе еще не было настоящей войны в воздухе, можно было просто выдумать данные о производстве самолетов, чтобы показать, какими малыми силами приходилось противостоять Советам, а когда в небе над Германией появились армады американских бомбардировщиков, то эти самолеты пришлось показать в статистике производства, а то получилось бы, что американцев в немецком небе только голуби и вороны встречали?

А в 1944 году немецкая промышленность вообще по производству самолетов догнала СССР, да еще, плюс ко всему, стали производить реактивные самолеты. А вы говорите — преимущества социалистической экономики! Да фашистская даже эффективней! Под массированными налетами союзной авиации они самолетов давать стали в 4 раза больше, чем в 1941-м, когда на их заводы еще почти ничего еще не падало взрывающегося, бомбежки от англичан еще были так себе. Вот такие чудеса…

* * *

Я затрудняюсь с тем, как это назвать. Буквально на днях один мой читатель и очень хороший товарищ написал в комментарии — смердяковщина. Да что-то есть близкое, хоть я и не люблю Достоевского, но в ряде случаев у него — точно подмечено. Смердяков — плод любви, так сказать, Карамазова и юродивой. Плод совокупления выродившейся до полной мерзости элиты и генетического мусора. И потом взятый этой же элитой себе в слуги. И зарезавший, в итоге, отца. И слова Смердякова о Наполеоне — где-то очень близко к нашему историческому германофильству. Но! Смердяков при этом не прикидывался русским патриотом! А мы имеем именно это — неприкрытое восхищение гитлеровской военной машиной и это восхищение подаётся сдобренное соусом прославления подвига советских воинов. Это даже мерзостью назвать мало. И, знаете, я не верю в искренность таких, как А. В. Исаев, я знаю, что он достаточно глуп, что он потрясающе невежественен, и я примеры этого приводил уже, но не до уровня же Лизы Смердящей, не до уровня же животного! А то, что он в своих книгах и лекциях демонстрирует — это именно такой интеллект, что даже моя собака умнее этого историка.

Судите сами. Из его книги «Иной 41-й»:

«Так, еще утром 27 августа немецкие части на шоссе Любань–Чудово бомбили 6 Ар-2 под прикрытием 5 МиГ-3. Отбомбившиеся „арочки“ были атакованы вражескими истребителями, потери составили 3 Ар-2. Было заявлено о сбитом Хе-113, „миги“ потерь не понесли, но сели буквально изрешеченные пулями. Противником советских пилотов над Любанью, вероятно, были Me-109F-2 из II группы 52-й истребительной эскадры, прибывшей в группу армий „Север“ вместе с VIII авиакорпусом Рихтгофена.»

Честное слово, я не могу этого понять. Почему наши летчики заявили о Хе-113, а Исаев считает, что это были Ме-109F-2 — я не понимаю. Наши летчики с «мессером» были хорошо знакомы, да его силуэт невозможно было спутать ни с каким другим самолетом — «худой» профиль и характерный гаргрот. Смысл написанного Исаевым — наши летчики ошиблись насчет Хе-113, спутали его с «Фридрихом», потому что «Фридрихов» раньше не видели. Ме-109Ф — это модификация «Эмиля», Ме-109Э. Но, черт побери, «Фридриха» можно было спутать только с… «Эмилем», потому что, что у Ф, что у Э, что у Г — все модификации «мессера» выглядят, как близнецы. Там настолько незначительные отличия во «внешности», что в горячке воздушного боя их невозможно заметить. И если бы их даже заметили советские летчики, то они заявили бы не о совершенно другом самолете, а о модификации «мессера». И много воспоминаний советских летчиков о том, что они узнавали о новых модификациях «мессера» в бою только потому, что новые немецкие самолёты демонстрировали непривычную для наших пилотов резвость. Не по силуэту, а по скоростным характеристикам, по силуэтам все модификации Ме-109 были друг от друга неотличимы. И Ме-109 невозможно было перепутать с этим:

Это и есть Хе-113. Ну явно же не «мессер». Но почему Исаев считает, что наши летчики их путали. Да потому что, снова в Википедию:

«В 1940 году нацистский министр пропаганды Йозеф Геббельс обнародовал информацию о том, что на вооружение Люфтваффе поступает новый истребитель. План состоял в том, чтобы сфотографировать Heinkel He-100 D-1 на разных авиабазах по всей Германии, каждый раз перекрашивая их в цвета различных вымышленных истребительных групп. Затем фотографии публиковались в прессе под названием He-113, иногда как ночные истребители (несмотря на отсутствие даже посадочной фары).

Самолёт также появился на серии фотографий в стиле „экшн“ в различных журналах, таких как Der Adler, где утверждалось, что он хорошо зарекомендовал себя в боях в Дании и Норвегии. Один источник утверждает, что самолёт какое-то время находился в распоряжении Люфтваффе эскадрильи в Норвегии, но, возможно, это тот же случай, когда дезинформация распространяется спустя много лет.

Даже сегодня неясно, на кого была рассчитана эта попытка произвести впечатление — на иностранные военно-воздушные силы или на общественность Германии, — но, похоже, это был успешный обман. Британская разведка упомянула этот самолёт в отчёте о Люфтваффе под названием AIR 40/237, который был составлен в 1940 году. Там максимальная скорость была указана как 628 км/ч (390 миль в час). Там также указано, что площадь крыла составляла 15,5 м2 (167 футов²), и отмечено, что самолёт находился в производстве. В первые годы войны поступали сообщения о 113 сбитых самолётах, в том числе в The London Gazette.»

Даже английские летчики их путали! Но на самом деле, такого самолёта на вооружение Люфтваффе никогда не поступало, он остался экспериментальным. Представляете? Англичане сбили 113 экспериментальных самолётов!

И вы, если погуглите насчет Хе-113, найдете массу статей российских историков о том, что это — фейк, что советские летчики путали его с «мессером». Мой товарищ Амир Галимов прислал мне ссылку на очень замечательную во всех отношениях статью «Степанов А. С., к. и. н., докторант кафедры новейшей истории России Санкт-Петербургского Государственного Университета (авторская редакция — специально для нашего сайта). Советско-германские контакты в области авиастроения 1939–1941 гг. и оценка военно-авиационного потенциала Германии советскими экспертами», статья на сайте https://www.soldat.ru/doc/stepanov.html. Статья замечательна тем, как сам ее автор себя выпорол, как представителя смердяковщины, там настолько откровенное саморазоблачение автора, как немецкой подстилки, в вопросе численности немецкой авиации, что, действительно, есть вопросы к интеллекту. Но сначала про Хе-113, о котором известно, что такого самолета наши летчики в небе никогда не видели, он им чудился, они его с «мессером» путали, вот что Степанов пишет об этом:

«Неудивительно, что гипотетические описание не менее гипотетических самолетов, многие из которых существовали только в фантазиях поверивших в это ответственных работников, попали в соответствующие советские справочники по зарубежной авиации. Во всех предвоенных справочниках, плакатах и таблицах по зарубежным военным самолетам, предназначенных для службы ПВО — неизменно присутствовали силуэты „Хе-113“.

Отечественные авторы сообщают о множестве примеров неверной идентификации самолетов противника в начальном периоде Великой Отечественной войны.

Так, А. Г. Федоров, приводит, в частности, несколько примеров упоминания в архивных документах „Хе-113“ осенью 1941 — начала 1942 гг.:

— о воздушном бое 14 ноября 1941 г. МиГ-3 лейтенанта С. Д. Байкова из 34-го ИАП с „четырьмя истребителями Хе-113“, который сбил два из них;

— об успехе лейтенанта Ф. Д. Межуева на ЛаГГ-3 из 168-го ИАП 10-й САД, которому „удалось двумя снарядами (РС дистанционного действия. Прим. авт.) сбить „Хейнкель-113““;

— о гибели бомбардировщика Ер-2 капитана М. А. Брусницына из 748-го ДБП в ноябре 1941 г., который „был атакован истребителями Ме-109 и Хе-113“;

— об уничтожении в декабре 1941 г. зенитной артиллерией под Москвой 64 самолетов противника, у 59 из которых удалось установить тип и отнести 2 к Хе-113;

— описание подвига награжденного 10 января 1942 г. комэска лейтенанта Л. Крейпина, который на подбитом 3А истребителе над Можайском был атакован тремя Хе-113 и „сбил одного из них, а сам выпрыгнул с парашютом“.

„Документы штаба 8 ВА (речь идет о боях в районе Сталинграда в конце 1942 г. Прим. авт.) пестрят упоминаниями о Хе-113 — мифическом самолете „люфтваффе“, созданном усилиями геббельсовской пропаганды. Летчики принимали за него один из вариантов реального самолета фирмы „Мессершмитт“ — Bf 109 F“, — отмечал А. Н. Медведь. „Только к 1943 году стало окончательно ясно, что никаких Не 113 на фронте нет“, — констатировал В. Бакурский.

Самое парадоксальное заключается в том, что во время испытаний в СССР советские специалисты из НИИ ВВС сделали совершенно правильный вывод, что He 100 — представляет собой опытный аппарат, построенный в небольшой серии. Их не смутило то обстоятельство, что по „максимальной скорости у земли, и на высоте и скороподъемности он стоит выше всех отечественных и иностранных самолетов“ (самолет показал скорость в 650 км/час на высоте 4950 м). Остается загадкой — почему же немецкая „утка“ оказалась столь живучей, почему она смогла трансформироваться в материалы, содержащие дезинформацию, и дошла до уровней частей ВВС и ПВО?»

Что хотите со мной делайте, но я не верю в искренность этих людей. Степанов, Медведь и Бакурский — наши современники, российские историки. «Только к 1943 году стало окончательно ясно, что никаких Не 113 на фронте нет», — констатировал В. Бакурский. Кому стало ясно? Откуда он взял, что кому-то стало всё ясно к 1943 году, если А. Г. Федоров, упоминания от которого приводит Степанов, свою книгу «Авиация в битве под Москвой» написал через два десятилетия после 1943 года, и даже во втором исправленном издании 1975 года в ней остались упоминания о Хе-113. Может А. Г. Федоров был того… некомпетентным историком? Позвольте, но Алексей Григорьевич кроме того, что стал военным историком, получил степень кандидата исторических наук, а потом и доктора исторических наук в 1973, был военным летчиком, он войну закончил в должности командира авиационной дивизии, кавалер орденов Суворова 2-ой степени, Кутузова 2-ой степени, Александра Невского, Отечественной войны 1-ой степени. Вам, господа российские историки, до его компетенции, как до Луны на лыжах без смазки. Вы до него никогда не дорастете.

Но не только Федоров… В 1943 году окончательно стало ясно, что Хе-113 на фронте нет, как утверждает Бакурский… Бакурский, насколько мне известно, журналист. Есть профессии, в которых только такие тупни могут существовать. Так и не было в 43-м на фронте Хе-113, но это не значит, что их не было в 41-м и 42-м!

Не только Федоров, в 1948 году еще и Александр Иванович Покрышкин не знал, что Хе-113 на фронте не было, он в 1948 году написал, ныне мало кому известную, книгу «Крылья истребителя» — М.: Воениздат МВС СССР, 1948:

«Кстати, раз уж речь зашла о немецком самолётном парке, стоит упомянуть о том, что в нём, как в зеркале, отражалась порочная немецко-фашистская идея „молниеносной“ войны. Рассчитывая на быструю победу над Советской Армией, немцы оснастили свои воздушные флоты самолётами и моторами, мало приспособленными к различным климатическим условиям, которые имеются в нашей стране. Это, например, сказалось на такой машине, как Хейнкель-113. В немецкой печати этот истребитель кичливо провозглашался „королём воздуха“. Наши же техники и лётчики прозвали его „самоваром“. Конструкция мотора этого самолета была такой, что при понижении окружающей температуры его охлаждающая система отказывала, мотор начинал парить, заклинивался и немецкому пилоту приходилось тотчас же итти на вынужденную посадку.»

Мало вам этого, так еще и авиаконструктор Александр Яковлев в своих мемуарах:

«Хейнкель показал нам созданный им в самое последнее время истребитель „Хейнкель-100“. Мы его оценили не так высоко, как немцы. Несмотря на свои хорошие летные качества, самолет обесценивался очень плохими эксплуатационными свойствами.

Первые же дни войны показали, что этот самолет, на который немцы возлагали огромные надежды, совершенно себя не оправдал ввиду сложности применения его на фронте. Одно дело — производить полеты с аэродрома завода Хейнкеля, где все приспособлено для такой машины, другое дело — летать с фронтового аэродрома в условиях весны, осени и зимы. Еще в начале войны истребители Хейнкеля совершенно сошли со сцены.»

А писал он их в 1973 году. Тридцать лет прошло с тех пор, как, по утверждению Бакурского, стало ясно, что Хе-113 на фронте не было, а авиаконструктор Яковлев так об этом и не узнал. И, что очень замечательно, на фронте этих самолётов не было, но Покрышкин совершенно точно описывает проблему с устройством системы охлаждения у него, Хейнкель, действительно, ее такой сделал.

Этого мало? Вот вам от командующего ВВС Брянского фронта:

«На самолетах МЕ-109 летный состав подготовлен не особенно хорошо, по всей вероятности молодой. Во время воздушного боя применяют вираж, боевой разворот и переворот. В большинство случаев во время боя идут со снижением.

На Як-1 с МЕ-109 вести бой легко, противник, как правило, имеет потери. Используется на Як-1 превосходство в высоте, скорости и на вираже.

На самолетах ХЕ-113 летный состав более опытный, в воздушном бою применяет вертикальные фигуры и всячески старается иметь превосходство в высоте. Отдельные самолеты во время воздушного боя ходят с превышением и неожиданно атакуют вышедшие из боя одиночные самолеты. Кроме того, после выхода из боя отходят в сторону и наблюдают за сбором наших самолетов, стараясь внезапно произнести атаку и уйти.

С ХЕ-113 на Як-1 бой выгодно вести на виражах.»

У вас есть еще вопросы? Наверно, только один: «А что, и так можно было?». Видите же, что можно. Можно оказывается, просто взять и вычеркнуть из статистики целую авиасистему, полностью убрать один тип истребителя. Я встречал сведения, что Хе-113 было произведено в Германии около 8 000 штук. И ничего, такой трюк прокатил! Все настоящие историки поверили. Правда, Покрышкин, авиаконструктор Яковлев… но они и не историки. Черт, но ведь А. Г. Федоров — историк! Доктор исторических наук. Но он писал такие дикие вещи (для нынешней историографии, конечно), что его нужно посмертно лишить всех званий и степеней…

* * *

Но вернемся к статье А. С. Степанова, вот что он пишет об итогах поездки советской делегации в Германию в 1940 году с целью ознакомления с немецкой авиационной промышленности:

«По возвращении из Германии, в июне 1940 г. И. Ф. Петров сообщил следующее: производство самолетов в Германии якобы в три раза превосходило советское. Это вызвало настоящий шок. Например, А. И. Шахурин пытался дважды опровергнуть эти выкладки, но, согласно распоряжению И. В. Сталина, было решено срочно увеличить вдвое выпуск самолетов. Вот как излагает сам И. Ф. Петров свою работу по оценке немецкого авиапотенциала: „На одной из встреч в Кремле перед поездкой в Германию И. В. Сталин дал и мне персональное задание: „По договору немцы должны нам показать всю авиационную промышленность. При осмотре постарайтесь определить их промышленный потенциал. На случай войны с Германией нам очень важно знать сейчас, сколько они смогут выпускать боевых самолетов в день“.

…осмотрев в Германии 219 авиационных точек — большую часть немецких авиазаводов, особенно новых, — я пришел к выводу, что Германия способна выпускать до 70–80 боевых самолетов в день. Первое сообщение о проведенных мной расчетах я сделал на коллегии МАП (ошибка в тексте, речь может идти только о НКАП — Народном комиссариате авиационной промышленности. Прим. автора), проходившей под руководством А. И. Шахурина. Названная мною цифра настолько не соответствовала существовавшим у руководителей нашей авиационной промышленности представлениям о потенциальной мощи авиапромышленности Германии, что мое сообщение было встречено раздраженно, если не враждебно. После такой реакции я, естественно, почувствовал себя весьма скверно. Шахурин заседание коллегии закрыл, позвонил Маленкову. Тот сказал, чтобы мы немедленно ехали к нему. Когда мы вошли в кабинет, Маленков задал мне единственный вопрос: „Сколько, по-Вашему, немцы смогут выпускать боевых самолетов в день?“ — „По нашему подсчету — 70–80 самолетов в день“, — ответил я. Больше со мной он разговаривать не стал, ибо знал, что я выполнял личное задание Сталина“. Он тут же позвонил ему, и Сталин попросил нас приехать к нему. Реакция Маленкова, отвечавшего в ЦК ВКП(б) за авиационную промышленность, и Шахурина была вполне понятна: наша промышленность выпускала в то время лишь 26 самолетов в день, включая и тренировочные… Кроме меня, эти материалы были подписаны инженером-механиком В. К. Михиным, сотрудником нашего Торгпредства в Германии, и С. П. Супруном. Окончив читать, Сталин встал, подошел к Маленкову: „Надо развернуть нашу промышленность на такое же количество боевых самолетов — на 70–80 самолетов в день“.

 …Вопрос о резком увеличении выпуска самолетов был настолько важен, что Сталин вместе с Дементьевым сам посетил несколько авиационных заводов.»

И теперь вам, уважаемые читатели, нужно приготовиться. То, что я сейчас процитирую из статьи Степанова, нужно читать подготовленным. Я напоминаю вам, что это тело трудится на ниве исторической науки в институте истории РАН, он получает зарплату из бюджета российского государства. Эй, эге-гей, господа российские налогоплательщики, оно на ваши деньги вот это сочиняет:

«Итоговое соотношение между реальным советским и предполагаемым немецким авиапроизводством первой половины 1940 г., согласно И. Ф. Петрову, составляло 1 к 2,7–3,1 (приблизительно 1:3). И если принять его выводы за аксиому, то нельзя не прийти к выводу о катастрофическом положении, в котором к лету 1940 года оказались и ВВС РККА и советская авиапромышленность.

Реальные цифры о германском авиапроизводстве известны в отечественной исторической науке уже свыше трети века. Согласно ним в среднем за день в Германии выпускали: в 1939 г. — 23 самолета (в том числе истребителей — 5, бомбардировщиков — 8); в 1940 г. — 28 самолетов (в том числе истребителей — 8, бомбардировщиков — 8).

Советское среднее ежедневное авиапроизводство в 1939–1940 гг. характеризовалось следующими цифрами: в 1939 г. — 28,39 самолетов (в том числе истребителей — 10,2, бомбардировщиков — 7,52); в 1940 г. — 28,95 самолетов (в том числе истребителей — 12,76, бомбардировщиков — 9,8).»

А потом российский перзидент горючие слезы на микрофон наматывает насчет того, что геополитические противники похерили ялтинскую систему. Вы же сами, жертвы генетики, ее и похерили! Вы же сами оплачиваете стахановский труд ваших собственных историков, которые ударными темпами уравнивают степень предвоенной милитаризации экономик Советского Союза и фашистской Германии, а потом возмущаетесь, почему ПАСЕ обзывает СССР виновником в развязывании ВМВ наравне с Гитлером.

И обратите внимание на выделенное жирным шрифтом в последней цитате, я эту красоту даже еще один раз процитирую: «Реальные цифры о германском авиапроизводстве известны в отечественной исторической науке уже свыше трети века». Откуда известны реальные цифры уже свыше трети века — есть какие-нибудь мысли? Да из немецких архивов, откуда же еще!? Это же наши российские историки уже больше трети века корректируют сведения из советских архивов по истории ВОВ архивами немецкими. Ага, среднеарифметическое ищут. Это в голове не укладывается, если голову перестать одурманивать — им историки из стран НАТО дают сведения из архивов и наши эти сведения без всякой проверки, без экспертной оценки архивных документов — «Реальные цифры о германском авиапроизводстве известны в отечественной исторической науке уже свыше трети века». И вы хотите мне сказать, что они добросовестно заблуждаются?

Я выше приводил данные из Википедии о производстве самолетов в СССР и написал, что у меня к этим данным вопросов нет. Ни одного вопроса. Сколько там в 1939 году самолетов было произведено? Больше 10 тысяч? И в 1940 — больше 10 тысяч. А современных истребителей перед войной почти 7 тысяч, в два раза больше, чем немцы «мессеров» сделали. У меня к этим данным вопросов нет, потому что эти данные из параллельной к нашей реальности. Во-первых, если бы СССР перед войной, уже в 1939-м году, в такой степени развернул производство самолетов, то у нас не было бы ни одного союзника, ни США, ни Великобритания, ни Рузвельт, ни Черчилль не смогли бы противостоять имевшемуся в их странах сильному прогерманскому лобби, да они сами были бы напуганы степенью милитаризации большевиков. И, во-вторых, если бы эти цифры были реальными, то советская авиация в июне 41-го люфтваффе уничтожила бы недели за три–четыре. Полностью. Без вариантов.

В реальности, эти цифры завышены более, чем в два раза. Данные по немцам занижены в два с половиной раза, а по нашему производству — завышены настолько же. И какая разница получается? Да я еще забыл написать, что это не моя выдумка о завышении, сведения о производстве самолетов в СССР еще в 1975 году опубликовал доктор исторических наук, и ссылка на соответствующие архивы у него есть:

«С 1 января 1939 г. по 22 июня 1941 г. Военно-воздушные силы получили от промышленности 17 745 боевых самолетов, в том числе 3719 новых типов.»

И ссылка на архивное дело, как положено: Архив Министерства обороны СССР (далее — Архив МО СССР), ф. 35, оп. 107559, д. 13, лл. 158.

Вас эти сведения чем-то не устраивают? Чем? Тем, что данные Федорова в два с половиной раза меньше принятых сегодня нашей российской историографией и в свете цифр Федорова СССР не выглядит, как милитаризованное агрессивное государство?..

* * *

Вы никогда меня не убедите, что они добросовестно заблуждаются. Они всё прекрасно понимают, всё знают. Ну невозможно в наше время, после того, что пережили наши дедушки и бабушки в 41–45 годах и дальше играться в исторические игры насчет норманнского завоевания Руси, насчет привнесения русским государственности германскими племенами. Еще Михайло Васильевич Ломоносов, как только увидел результаты «научных» изысканий немца Миллера, пришел в негодование:

«…ни одного случая не показал к славе российского народа, но только упомянул о том больше, что к бесславию служить может, а именно: как их многократно разбивали в сражениях, где грабежом, огнём и мечом пустошили и у царей их сокровища грабили. А напоследок удивления достойно, с какой неосторожностью употребил экспрессию, что скандинавы победоносным своим оружием благополучно себе всю Россию покорили.»

Наш первый академик криком кричал: «Это опасно, этого допускать нельзя!». Да ведь это же всё было явно видно, с какой целью сочинялась пришлыми немцами история о возникновении у русских государства, даже никто не маскировался. Но как только умер Ломоносов — всё это расцвело пышным цветом и было поддержано… правильно, нашими, отечественными учеными. А те, кто пробовали возмущаться норманистской наглостью оказались париями в науке. Потому что на престоле российском сидели уже чистокровные немцы. Всё это даже фиговым листком не прикрыли. И финал всему этому слова самого известного в мире художника о том, что сама судьба отдает Россию в руки немецкого гения после того, как она лишилась в результате прихода к власти большевиков германского государственного элемента. Сколько еще можно делать невинную морду лица, изображая из себя непонимающего, что норманизм — основа гитлеровской расовой теории? Сколько еще можно делать вид непонимающих, что без отечественной поддержки этой антиславянской выдумки, норманизм, как научная теория, не смог бы долго прожить?

Я написал, что — финал? Нет, увы, это я поспешил. Если бы случился финал, то этот самый норманизм уже никому не был бы интересен. Но в 2005 году в Москве, в Выставочном зале федеральных архивов с 15 ноября по 7 декабря происходила выставка «От Рейна до Камчатки (к 300-летию со дня рождения академика Г. Ф. Миллера)», организаторы — Российский государственный архив древних актов при участии Государственного исторического музея, Государственного музея изобразительных искусств им. А. С. Пушкина, Государственного музея народов Востока, Государственной Третьяковской галереи, Санкт-Петербургского филиала Архива Российской академии наук и Архива внешней политики Российской империи ИДД МИД РФ.

Это в голове не укладывается! В преддверии 60-летия Победы, у нас проходит шабаш, посвященный первопроходцу в создании расовой теории, под знаменем которой фашистские полчища вторглись на нашу Родину, убивая, насилуя, грабя, неся неисчислимые бедствия советскому народу.

А 13 июня 2011 года, в преддверии 70-летия нападения Германии на СССР на сайте газеты «Красная Звезда» — статья «Гибель на взлете»:

«По количеству самолётов ВВС Красной Армии имели ощутимое превосходство над противником. Вермахт имел 945 бомбардировщиков и 1.129 истребителей, РККА только во фронтовой авиации имела 2.212 бомбардировщиков и 4.226 истребителей. По пикировщикам и штурмовикам соотношение было такое: у немцев — 340 машин, у нас — 317. К этому надо добавить, Вооружённые Силы СССР располагали ещё дальней авиацией (1.339 бомбардировщиков) и морской авиацией (337 бомбардировщиков и 763 истребителя).

Следует отметить, что количественное превосходство в заметной степени нивелировалось более интенсивным использованием самолётов немцами. Они чаще всего выполняли большее число вылетов меньшим числом самолётов.»

Нормальная психика это воспринимать отказывается. Вам ваши коллеги-историки из явно враждебных даже нынешней России государств предоставляют сведения о том, что немецкая армия была в разы малочисленней, в разы имела меньше оружия, танков и самолетов, но за лето 41-го разгромила всю Красную Армию, взяв пленными столько же, сколько было наших войск в приграничных округах и вы, господа, изображая из себя русских патриотов эти сведения принимаете на веру, как абсолютно достоверные. Вы даже пикнуть не пробуете насчет экспертной оценки представленных немцами архивных документов!

Немцы на русском троне стали опорой ученым, деятельность которых привела к тому, что ваши, господин Путин, идеологи сами называют геноцидом русского народа. А теперь вы сами, господа, в своем антибольшевистском бешенстве стали подпевалами новой волны немецких миллеров и шлессеров. Вы не видите и не осознаете, что западные историки показывают Красную Армию, ее бойцов и командиров, как расово неполноценный сброд, победивший только благодаря тому, что у культурной нации снарядов и патронов не хватило, чтобы перебить эти полчища? «Вермахт имел 945 бомбардировщиков и 1.129 истребителей, РККА только во фронтовой авиации имела 2.212 бомбардировщиков и 4.226 истребителей»!!!

Да ведь вы уже и последствия расхлёбываете. Уже даже не ложкой, а половником! Но всё продолжаете. Вы же сами, руками ваших историков с восторгом и упоением помогаете вашим западным «своим буржуинским» снова оживить кадавра расовой теории. И этот альянс не только не случаен, он показательный:

* * *

А может они просто-напросто школьные двоечники, сильно умственно недоразвитые, если забыли то, что должен был знать каждый более-менее успевающий по истории советский школьник: Гитлер настолько милитаризовал экономику Германии, что для него единственным шансом избежать экономического краха была война, ограбить кого-нибудь? Германия к 1941 году была полностью мобилизована, полностью готова к войне. Но нам показывают данные по производству самолетов (и по танкам такая же картина, один в один) и мы видим, что самолётов немцы делают в 1941-м году почти в два раза меньше, чем СССР. И только к 1944 году они с нами сравнялись в выпуске боевых машин.

Вот когда мы смотрим на данные по авиапромышленности Великобритании и США, мы видим картину, как эти государства мобилизовывали свои экономики, вступив в войну, будучи вынужденно в нее втянутыми, год за годом наращивая выпуск вооружения. А в случае с Советским Союзом мы видим, что он был более милитаризован, чем страны «оси». И эти наши жрущие из бюджетной государственной лохани ученые-историки согласились с этими данными. А потом наши государственные мужи с возмущенными лицами сытых физиономий возмущаются тем, что ПАСЕ признала СССР виновником в развязывании ВМВ наравне с Германией. Может их, действительно, дееспособности лишить после психиатрической экспертизы? Впрочем, в данном случае и привлечение психиатров — излишне. И так всё очевидно. Либо, расстрелять к чертовой матери. Если вменяемые, то — расстрел. Приговор по 58-й и — к стенке. Заслужили.

Конечно, я только шучу. Точнее, это только горькая ирония. То, что сделано с историей ВОВ уже невозможно исправить так, чтобы Россия, как правопреемница СССР, не получила все причитающиеся «плюшки». Да мы уже их и получаем. И всё они прекрасно понимали, не такие они идиоты, просто — алчные негодяи.

А мне читатели присылают фотографии страниц советских газет времен войны:

3000 самолетов в месяц. Это 36 000 в год. В три с половиной раза больше, чем дает современная историография. В 1940-м году. Почти максимальный уровень, достигнутый немцами к 1944 году. Так это получается, что уже к началу войны с СССР Германия выпускала самолетов столько же, сколько и в 1944 году, на пике их производства? Да ведь это — вполне логично, мобилизованная экономика в условиях, когда еще не шел призыв в армию рабочих, не могла выдавать продукции меньше, чем промышленность воюющей страны. И в СССР это прекрасно видели и знали. И еще один читатель мне прислал ссылку на номер газеты «Сталинский Сокол» от 1 января 1943 года со статьей генерал-майора авиации Д. Грендаля «Немецкая авиация и ее кадры к 1943 году» https://yandex.ru/archive/catalog/780a54c1-5bee-493e-8276-1b6cbb7bf0b3/3

Цитирую из нее:

«С лета 1942 года авиапромышленность Германии оказалась в более трудном положении, чем за весь предыдущий период. начиная с 22 июня 1941 года. Она уже не могла поддержать прежний уровень производства боевых самолётов.

Чем было обусловлено такое положение?

Прежде всего возросшим недостатком в квалифицированной рабочей силе, непосредственно связанным с большими общими потерями на советско-германском фронте. Германское командование было вынуждено мобилизовать в январе-феврале 1942 г. часть квалифицированных рабочих с авиационных заводов. В армию были взяты специалисты-рабочие и даже конструкторы с заводов Фокке-Вульф, Хейнкеля, Юнкерса и других. Так, например, в боях под Воронежем был взят в плен инженер-конструктор фирмы Фокке-Вульф, служивший, как это ни странно, простым автоматчиком в немецкой пехотной дивизии…

Усиление действий английской бомбардировочной авиации по центрам авиационной промышленности в районах Бремена, Любека, Гамбурга, Ростока, Дессау, Лейпцига, Мюнхена и др. и нашей авиации по промышленности Восточной Пруссии. Померании и Центральной Германии не могло не вызвать сокращения продукции авиационной промышленности.

Все эти причины, вместе взятые, обусловили снижение производственной мощности авиационной промышленности Германии к 1943 г.

Имея в виду, что положение с рабочей силой не может быть улучшено и что дальнейший перевод промышленности на производство более трудоёмких типов самолётов вызовет дополнительные затраты материалов, а следовательно и рабочей силы, можно заключить, что не только рост, но и поддержание достигнутого германской авиационной промышленностью уровня выпуска продукции будет в 1943 г. всё более затруднено, и, стало быть, самолётный парк Германии будет уменьшаться.»

Господа Исаев и Хазанов, вам генерал Грендаль такого пендаля прописал! Он вашу репутацию — в ноль!

Но мы идем дальше, мы открываем уже приводимый мною раньше справочник НИИ ВВС РККА «Немецкие самолёты» и читаем в нем, что к началу войны с СССР у немцев было подготовлено 12 000 летчиков. Внимательно читаем Справочник — не вообще членов экипажей, а только пилотов. Без всяких штурманов и стрелков. И если Алексей Валерьевич, вы утверждаете, что немцы бросили против СССР всего около 3 тысяч самолетов, то на какую еще войну отправились другие три четверти немецких лётчиков? Вы понимаете, что ваши сведения означают, что три четверти немецких военных летчиков к войне против СССР не привлекались? Меня снова будут упрекать в том, что я всякими словами обзываю оппонентов, но, уважаемые господа Исаев, Хазанов и им подобные, вам сколько заплатили за то, что вы согласились исполнять роли шутов гороховых, сочиняя такое про войну? Или вы это чисто бескорыстно, из любви к искусству?..

* * *

И, как это почти всегда происходит, среди читателей находятся те, кому вдруг становится очень обидно за себя. Причем, они обижаются не на тех, кто их долгие годы держал за дураков, а на тех, кто заметил манипуляции, если это деликатно назвать, с данными от самых честных в мире историков. Немецких историков-педантов, разумеется. Немец же никогда не соврет, у него натура такая — честная. У них даже мошенников нет в Германии. Представляете? Ни одного мошенника!

Да еще человек все книги Исаева и Хазанова (он не только однофамилец известного комика, но и сам такой же, как историк) купил, все программы «Тактик-медиа» с ними посмотрел, да еще и донатил, человек же считал и верил, что эти ему про самую честную историю ВОВ рассказывают, про героизм советских воинов, а вы этого человека — лицом в неприятное. И не все обидятся на Исаева и Хазанова, некоторые — на вас. Свойство человеческой натуры.

Вот и среди моих читателей появился такой обиженный, который мне написал, что такой масштаб выпуска боевых самолетов в Германии в 40-м и 41-м годах был невозможен, потому что немцы не совсем и дураки, чтобы столько лишних самолетов наделать. И вроде бы даже резонно. Судите сами, летчиков у них к 22.06.41 всего 12 тысяч подготовлено, а самолетов — под 40 тысяч. В небе над Англией они потеряли 8500 самолетов, а выпустили зачем-то в разы больше? Зачем, ведь это элементарная глупость делать столько ненужного и очень дорогого вооружения?

Элементарная глупость, конечно, считать, что это объемы ненужного вооружения, поэтому на эти доводы можно было бы и не отвечать. Но, я даже в этом уверен, именно такие как Исаев и Хазанов, пойманные за руку на вранье, на том, что они с лицами честных российских патриотов берут явно недостоверные немецкие сведения и их подсовывают, как самые достоверные, а сведения советского командования у них всегда — ложь и подтасовки., будут пользоваться такими же аргументами, продолжая дурачить публику. Поэтому ответить нужно.

И ответить совсем не сложно. Эрика Хартмана сбивали 14 раз. На чем бы он летал после очередного прыжка с парашютом, если бы в немецком тылу не был заранее подготовлен для него запасной самолёт? Вы хоть у кого-то из немецких летчиков читали, что ему после сбития или аварии приходилось ждать, когда на заводе Мессершмидта ему сделают новый самолет? Нет? И у немецких летчиков, и у немецких танкистов в воспоминаниях — сразу получали новую машину. Да, этот вопрос не только к люфтваффе относится, но и к панцерваффе. Немецкие жулики, Мюллер-Гиллебранд в их числе, не только в несколько раз занизили число танков и самолетов в самом вермахте, но еще и не указали, сколько в резерве было накоплено боевых машин. В этой книге вы прочитали уже, что по сведениям советской разведки самолетов они перед нападением на СССР производили в 4 раза больше, чем после войны немецкие историки показали. Думаете, что с танками у них по-другому? Посмотрите на данные производства танков и у вас будет однозначное мнение: до 43-го года танковые заводы Германии были парализованы забастовками немецких рабочих.

Но Хартманн терял самолеты сбитыми. А вот Ивана Никитовича Кожедуба ни разу не сбивали. Так тогда ему и нужен был всего один самолет, как считает мой критик?! Но Иван Никитович воевал всего 2 года, но за эти два года он сменил 6 (ШЕСТЬ!) самолетов. И если бы в резерве у ВВС РККА не было накоплено самолетов, которые не нужно было выпускать по мнению моего критика, то Кожедуб месяцами околачивал бы груши в тылу, дожидаясь пока для него сделают новый Ла, потому что предыдущий выработал свой ресурс.

Поэтому нужно еще учитывать этот фактор — накопленный резерв самолетов люфтваффе, чего у нас не было. Примерно 1700 современных самолетов было дано армии перед войной. Это всё, что было выпущено, машины прямо с завода шли в части. И небольшое число И-16 последних модификаций. Всё остальное, если говорить об истребителях — старый хлам с истекающим моторесурсом. И с танками — зеркальная картина.

Поэтому Александр Иванович Покрышкин описывает полную драматизма историю с тем, как он пытался эвакуировать в тыл свой подбитый МИГ, так, что даже сам попал в результате в окружение. Несколько недель отличный летчик Покрышкин не летал, потому что пытался спасти свою поврежденную машину. У немцев таких проблем не было. А сколько асов Александр Иванович приземлил бы, если бы не тащил на буксире свой поврежденный самолет в тыл, а получил бы сразу новый из резерва?

Надеюсь, теперь вам будут еще понятнее слова Сталина:

«Другая причина временных неудач нашей армии состоит в недостатке у нас танков и отчасти авиации. В современной войне очень трудно бороться пехоте без танков и без достаточного авиационного прикрытия с воздуха. Наша авиация по качеству превосходит немецкую авиацию, а наши славные летчики покрыли себя славой бесстрашных бойцов. Но самолётов у нас пока ещё меньше, чем у немцев. Наши танки по качеству превосходят немецкие танки, а наши славные танкисты и артиллеристы не раз обращали в бегство хвалёные немецкие войска с их многочисленными танками. Но танков у нас всё же в несколько раз меньше, чем у немцев. В этом секрет временных успехов немецкой армии. Нельзя сказать, что наша танковая промышленность работает плохо и подаёт нашему фронту мало танков. Нет, она работает очень хорошо и вырабатывает немало превосходных танков. Но немцы вырабатывают гораздо больше танков, ибо они имеют теперь в своем распоряжении не только свою танковую промышленность, но и промышленность Чехословакии, Бельгии, Голландии, Франции. Без этого обстоятельства Красная Армия давно разбила бы немецкую армию, которая не идёт в бой без танков и не выдерживает удара наших частей, если у неё нет превосходства в танках.

Существует только одно средство, необходимое для того, чтобы свести к нулю превосходство немцев в танках и тем коренным образом улучшить положение нашей армии. Оно, это средство, состоит не только в том, чтобы увеличить в несколько раз производство танков в нашей стране, но также и в том, чтобы резко увеличить производство противотанковых самолётов, противотанковых ружей и орудий, противотанковых гранат и миномётов, строить побольше противотанковых рвов и всякого рода других противотанковых препятствий. В этом теперь задача. Мы можем выполнить эту задачу, и мы должны её выполнить во что бы то ни стало!»

И теперь спросите не только у Исаева и Хазанова, вы этот вопрос вообще всем российским военным историкам задавайте: получается Сталин врал, а немцы, в том числе бывший полковник вермахта Мюллер-Гиллебранд, чистую правду писали, опираясь на немецкие архивы? Мне очень интересно, что вам ответят…

* * *

18 декабря 2025 на канале «Тактик-медиа» случилось еще одно явление гениев военной мысли интересующейся историей общественности. Михаил Тимин и Алексей Исаев беседовали на тему «85 лет плану „Барбаросса“». Ничего нового не было сказано из того, что они постоянно талдычат, но примерно на середине видео Тимин зачитал вопрос от одного из зрителей, спросившего, как Исаев оценивает высказывание Анастаса Ивановича Микояна о том, что предвоенные репрессии в армии ослабили штабную структуру. Насчет высказывания Микояна и лично у меня есть вопросы в плане, что именно он высказывал, а что высказали за него. Мемуары Анастаса Ивановича вышли уже после его смерти в Перестройку, поэтому уже невозможно проверить, что именно сам Микоян написал, а что — за него. Но факт — написана в его мемуарах по большей части элементарнейшая чушь. А Исаев ответил, что опираться на мнение Микояна об армии можно с таким же успехом, как и на мнение какого-нибудь таксиста, мол, Анастас Иванович был по другому ведомству и в военном деле ничего не смыслил. Дело было вечером, вечер у меня удался. Алексей Валерьевич его сделал.

Алексей Валерьевич, так если Микоян в военных вопросах — таксист, то ты тогда даже не пассажир такси, ты вообще — никто. Анастас Иванович в Гражданскую хотя бы в Реввоенсовете был, в Великую Отечественную — председателем комитета продовольственно-вещевого снабжения РККА, т. е., со штабными работниками вполне имел дело, а вы с Тиминым с чем и с кем имели дело? Оба даже срочную не служили. В казарме-то хоть на экскурсии были? Ну, ладно, зато историки… Историки? В каком месте? Профильного исторического образования у вас обоих тоже нет. Зато у Исаева есть защита диссертации. В бывшем заочном педагогическом институте. Лёша, приличные люди после защиты в таком месте о своем кандидатстве, если у них спрашивают о нем в приличном обществе, стыдливо помалкивают.

Конечно, тебя взяли на должность штатного историка в МО в знак признания твоих заслуг. Кого только не взяли у нас в МО на штатные должности?! Некоторых даже на генеральские. Взяли туда, а потом оттуда в наручниках…

И вот эти «таксисты» с апломбом рассуждают о том, какие ошибки допускало советское командование. Ошибочно вступили с финнами в войну в 1939 году, не подготовившись как следует… Шпаки! В самом плохом смысле этого слова. Это на гражданке перед тем, как яму копать начать, нужно сначала подготовиться обязательно, всё проверить, лопату наточить и рукавицы надеть, чтобы мозолей не было. А если не подготовился и начал копать, то ты дурак. Но это — гражданка. Армия — это другая жизнь в полном смысле этого слова, поэтому многое в армии шпакам кажется дурдомом, но это просто шпак не понимает, что такое армия. И даже нередко случается, что человек в армии до майорских погон дослужился, но смысла службы так и не понял. И я не одного такого липового офицера лично знал.

Война — это такая штука, когда на твои волю и действия накладывается воля и действия противника, поэтому со стороны «таксистов» кажется, что проблемы связи, снабжения, дислокации — это упущения и недоработки, а в реальности это — действия по обстановке. Чем есть и как можем. И если вы глазами военного будете смотреть на то, как ВВС еще пока округов готовились к войне, то никаких ошибок нашего командования в плане подготовки не увидите. Я вполне серьезно это.

Можно взять любой аспект подготовки, посмотреть на него не глазами «таксиста» и вы всё поймете. Авиация предварительно не рассредоточена по оперативным аэродромам? Не ошибка! Я уже писал об этом.

В Западном и Прибалтийском округах аэродромы близко к государственной границе оказались, некоторые даже в 10 км, на дальности поражения артиллерией противника, фактически? Не ошибка и не вредительство!

Кстати, Резун и Солонин объясняют такое расположение аэродромов тем, что СССР готовился нападать, поэтому сосредотачивал ударную авиацию близко к противнику. На это ответил Александр Соловьев, подполковник в отставке, бывший директор Ленинградского государственного музея авиации, статья на сайте http://rkka1941.blogspot.com/ [альтернатива: https://www.liveinternet.ru/users/uberipuzo/post122265192/], я ее полностью приведу, она того стоит:

«Воскресенье, 07 Марта 2010 г. 20:54 + в цитатник

Загадка „приграничных аэродромов“.

Одна из загадок катастрофического для СССР начала Великой Отечественной войны расположение советских аэродромов. Они оказались так близко от границы, что сразу же после нападения гитлеровцы смогли быстро нейтрализовать нашу авиацию. Именно этот аргумент выдвинутые к границам аэродромы использует предатель Владимир Резун, утверждавший в своих книгах, что будто бы Сталин готовился напасть на Германию первым и Гитлер 22 июня всего лишь „нанес превентивный удар“. На самом деле все было совсем не так.

1 сентября 1939 года нацистские полчища перешли границу независимой Польши. А Сталин своих обязательств перед Гитлером (по пакту Риббентропа Молотова) не выполнил. Красная армия 1 сентября границы с Польшей так и не нарушила. Красная армия и ее Военно-воздушные Силы не шелохнулись до того момента, пока не стало окончательно ясно, что Войско польское разбито, а Англия с Францией своих союзнических обязательств перед Польшей выполнять по-настоящему даже не собираются. Лишь 17 сентября, когда правительство Польши и верховное командование Войска польского сбежали из Варшавы, Красная армия двинулась в сторону Бреста, Львова и Черновиц. Принципиального значения для потери Польшей своей независимости этот поход уже не имел. На пути гитлеровских орд к тому моменту не было никаких серьезных преград.

На фото: Бывший частный аэродром Новый Двур после советской реконструкции и захвата его немцами. Фото немецкого солдата, сделанное в июне 1941 года, в первые дни войны. Весьма показательно, что нет никаких гор сгоревших советских самолетов. Хотя во всех наших справочниках написано, что 122 ИАП понес на аэродроме колоссальные потери утром 22 июня 1941 года. И где они? Один только этот поврежденный „ишак“ и стоит в чистом аэродромном поле. (к сожалению фото к опубликованной статье отсутствует — авт.)

Неразрешимая проблема

Наступление Красной армии поддерживала ее авиация. Летно-технические характеристики бомбардировщиков тех лет, что наших, что немецких, позволяли им работать со своих базовых аэродромов в течение всей военной кампании. Истребители же вынуждены были передвигаться вместе с наступающими частями, сменив свои базовые аэродромы на оперативные полевые площадки. На Украине, с ее бескрайними степными просторами, проблем с оперативными аэродромами у советских ВВС не возникло.

А вот на территории Западной Белоруссии наша авиация столкнулась с неразрешимой проблемой.

Сеть базовых аэродромов БелВО находилась восточнее линии Минск Гродно. Как и полагалось по действовавшим тогда нормативам, передовые аэродромы истребительных авиаэскадрилий отстояли от границы на расстоянии от 50 до 100 км. Исключение составляли лишь аэродромы Минского аэроузла, на которых базировались части, выполнявшие задачи ПВО столицы Белоруссии. Западнее Минска границу с Польшей прикрывала мощная оборонительная линия Сталина, не имевшая себе равных. Перед линией была создана непроходимая многокилометровая полоса обеспечения. Затем следовала столь же мощная и еще более продолжительная полоса обеспечения, созданная поляками со своей стороны границы. Польскую полосу обеспечения подпирали непроходимые Припятские болота, холмы, густые белорусские пущи, многочисленные реки Полесья с топкими берегами и своя линия передовых укреплений. Все это вкупе формировало около 100 километров пространства, на котором места для создания аэродромов было не найти даже теоретически. И в этой полосе ни до Второй мировой войны, ни в ходе ее, ни после ее окончания никто ни поляки, ни немцы, ни наши не сумел соорудить ни одного настоящего аэродрома.

Сделать ничего не могли

За этой полосой, на соответствующем безопасном отдалении от польско-советской границы, размещались аэродромы „Летниства польского“. На эти-то польские аэродромы после их захвата советскими войсками и была вынуждена перебазироваться советская авиация. Других аэродромов не было, создать их в полосе наступления было невозможно!

Раздел Польши завершился. СССР вернул себе Западную Украину и Западную Белоруссию, восстановив границы в пределах границ Российской империи. Размещенные на польских аэродромах авиачасти ВВС РККА оказались в ужасающей близости от нее. От границы до аэродрома в Пружанах было всего 14 км, до аэродрома Малые Заводы всего 20 км, до аэродрома Тарнава (Тарново) 12 км, до аэродрома Высоке-Мазовецке 16 км. Кроме того, советская авиация была многочисленнее польской и на каждый аэродром пришлось сажать по две–три авиачасти.

В ГУ ВВС и Генштабе РККА безусловно понимали, что держать авиацию так скученно и так близко от границы с Германией нельзя, но сделать ничего не могли. Аэродром, даже полевой, сложнейшее инженерное сооружение, требующее для создания много денег, техники, людей и времени. Ни того, ни другого в нужном количестве не имелось. Страна воевала с Финляндией.

В план развития аэродромной сети новых территорий на 1940 год удалось включить лишь строительство экстренно необходимых полевых запасных аэродромов, а также переоборудование частных аэродромов и аэродромов бывших польских воздушных линий под возможность базирования на них боевой авиации.

Полноценный план строительства и реконструкции требуемой для ВВС Западного особого военного округа аэродромной сети удалось включить в план военного строительства лишь в феврале 1941 года. К 22 июня 1941 года почти ничего сделать не успели, сдали лишь один новый аэродром в Кобрине. Военно-воздушные силы Западного особого так и начали войну: скученно базируясь на старых польских аэродромах, о которых противник знал все! Все документы Главного штаба польских ВВС и Генштаба Войска польского были захвачены нацистами в Варшаве.

Новых не строили

Сегодня мельтюховы, закорецкие и прочие апологеты резуновских фальсификаций выдают расположение этих польских аэродромов за неотразимый аргумент агрессивных намерений СССР и винят наших отцов и дедов в желании нанести агрессивный удар по гитлеровской Германии в 1941 году. При этом ни в одном из своих текстов они не приводят названий аэродромов ВВС Прибалтийского особого военного округа, ВВС Киевского особого военного округа, ВВС Одесского военного округа. Не приводят потому, что никаких аэродромов советских ВВС в двадцатикилометровой зоне там не было, за исключением пары бывших польских аэродромов в горах Львовского аэроузла да бывшего литовского аэродрома ГВФ в Либаве (ныне Лиепая).

Сегодня любой желающий может в Интернете ознакомиться с полным перечнем всех аэродромов Западного особого округа. Как уже существовавших на 22 июня 1941 года, так и строившихся. Загляните из любопытства, и вы увидите, что никаких новых аэродромов в близости от границы никто не строил. Что ближайшие из новостроек: аэродромы 14-го района авиационного базирования в Вороново и Радуни, возводимые для истребителей формируемой на стыке Западного особого и Прибалтийского особого военных кругов 13-й общевойсковой армии, отстояли от границы на 105 км, как и было положено по действовавшим в те годы нормативам. Только это неопровержимо доказывает, что нападать на Германию первым, как утверждают всякие резуны, СССР не собирался.

Кстати, и никакого „разгрома советской авиации“ на „спящих аэродромах“ не было. Все наши самолеты поднялись в воздух, а потери в первый день войны составили 13 процентов, стандартные потери любого воздушного боя. Проблемы для авиации начались потом, катастрофически не хватало горючего и боеприпасов. Но это уже, как говорится, другая история.

Это наглядно. Взгляд человека с военными мозгами и картина как будто из альтернативной реальности, совершенно не соответствует тому, что нам пишут и говорят признанные историки. Только эти историки — «таксисты». Там где они видят ошибки и недоработки, военный человек видит — ВЫНУЖДЕННО, ДРУГОГО ВЫХОДА НЕ БЫЛО…

* * *

Мы с вами сегодня уже плохо представляем ту обстановку, которая сложилась для нашей страны к 1941-му году в результате происходивших в предшествующих 1939–1940 годах событий, поэтому не всегда в состоянии осознать масштаб и сложность задач, связанных с подготовкой к надвигающейся войне.

Это удивительно, но вы сами попробуйте кому-нибудь из ваших знакомых сказать, что до сентября 1939 года советское руководство не планировало никаких присоединений к СССР Западной Украины и Западной Белоруссии, и вы получите полное непонимание со стороны вашего собеседника. Но перед тем, как советское руководство пошло на подписание договора о ненападении с Германией, оно вело переговоры с англо-французской делегацией в ходе которых предлагало решить вопрос о пропуске советских войск через территорию Польши для удара по немцам. И, в отличие от англичан и французов, переговоры мы вели серьезно, а не кривлялись. Советская сторона вполне серьезно предлагала создание антигерманской коалиции и гарантировала целостность Польши. У поляков был шанс сохранить за собой свои восточные территории. Если бы предложения Советского Союза были приняты, то в 1939 году Германия была бы разоружена и те территории, которые получила Польша по Рижскому миру, за ней бы и остались. Да и Прибалтика вряд ли была бы так быстро советизирована, потому что в случае ликвидации угрозы со стороны Германии в этом не было бы острой необходимости. Советизация Прибалтики (что уж здесь скрывать?!) прямо вызвана стремлением избежать опасности включения этих республик в состав анти-советской немецкой коалиции.

И Бессарабия — это тоже не планировалось. Но после того, как Франция потерпела поражение, Румыния неизбежно попадала в сферу влияния Германии, оставлять в ее составе бывшую российскую область было не просто неразумным, но даже преступным.

Фактически, огромные области от Балтийского до Черного морей на СССР в 1939–1940-м годах свалились, как снег на голову. И в результате, повторю, не желания Сталина расширить границы СССР до пределов Российской империи, а из-за провала переговоров по созданию-антигитлеровской коалиции. Но не СССР переговоры провалил. Поэтому нынешним прибалтийским политикам, обвиняющим Сталина в аннексии их республик, свои тупые головы нужно повернуть совсем в другую сторону, не там они виноватых ищут. Но, что совсем весело, обвинения со стороны прибалтийских лимитрофов в адрес советского руководства являются признанием, фактически, в том, что нынешние прибалтийские политики очень горько сожалеют насчет своих несбывшихся мечтаний стать союзниками гитлеровской Германии в войне против СССР. Пришлось стать не союзниками, а подстилками.

Но получив эти территории, СССР не только границу отодвинул на запад, он еще получил и проблемы подготовки этой границы к обороне. В ситуации отсутствия времени для этой подготовки. Всего времени было — весна 1941 года, по сути. Осенью 1939-го в состав СССР вернулись Западная Украина и Западная Белоруссия, но осенью и война с Финляндией началась, было не до них в плане строительства оборонительных объектов. Летом 1940 года в состав СССР вошли Молдавия, Эстония, Литва и Латвия. Но сначала нужно было решить вопросы политического характера на этих территориях, там советскую власть сначала нужно было установить, и сразу — зима. А что касается строительства аэродромов, нашей темы, то зима — не очень подходящее для этого время. Полковник Соловьев и написал, что «Полноценный план строительства и реконструкции требуемой для ВВС Западного особого военного округа аэродромной сети удалось включить в план военного строительства лишь в феврале 1941 года. К 22 июня 1941 года почти ничего сделать не успели сдали лишь один новый аэродром в Кобрине». Не лучше была ситуация и в Прибалтийском военном округе.

О том, как мы спешили, что делали всё, что было в силах и даже больше, свидетельствует не фальшивый дневник первого секретаря Компартии Белоруссии, а его реальные докладные записки:

«Докладная записка секретаря ЦК КП(б)Б П. К. Пономаренко секретарю ЦК ВКП(б) И. В. Сталину

„О состоянии строительства укрепленных районов и необходимых мерах помощи“

г. Минск 9 июня 1941 г.

За апрель и май месяцы 1941 г. забетонировано 217 оборонительных сооружений, что составляет 127,7% заданного Генштабом плана.

Всего по границе имеется 550 забетонированных сооружений.

При исключении перебоев в снабжении все доты могут быть построены в гораздо более короткие по сравнению с планом сроки и при добавочном отпуске средств и материалов могли бы быть построены доты сверх плана, что помогло бы закрыть существующие разрывы…»

Кстати, в этой докладной Сталину Пономаренко предлагал еще

«Необходимо разрешить подорвать все доты Барановичского укрепленного района, направленного на восток и поэтому опасного, а бронеколпаки использовать для НП.»

Барановичский укрепрайон — это на польской границе. Потом Сталина обвиняли в том, что на старой границе укрепления были разоружены. Да не хватало вооружения! Даже бронеколпаков не хватало!

А с аэродромами было не легче:

«Докладная записка секретаря ЦК КП(б)Б П. К. Пономаренко заместителю Председателя СНК СССР Л. П. Берии

„О состоянии строительства аэродромов в Белорусской ССР“

г. Минск 7 июня 1941 г.

Совершенно секретно

Строительство аэродромов в Белоруссии развернулось повсеместно. Всюду закончено строительство подсобных сооружений, идут земляные работы и заготовка местных стройматериалов. На 5 июня выполнено земляных работ — 1 643 420 кубометров. В строительстве заняты 87 тысяч рабочих и до 75 тысяч подвод. Заготовлено и вывезено на площадки 707 тыс. кубометров камня и гравия. Камень собирается колхозниками и единоличниками на полях и в небольшом количестве завозится с Белокоровичского карьера.

Заготовлено и вывезено на площадки 388 тыс. кубометров песка. Набито 84 тыс. кубометров щебня. Бой камня производится почти целиком вручную в связи с отсутствием камнедробилок. 18 объектов, закончив планировочные работы по первой полосе, приступили к производству бетонных работ. До последнего времени производство бетонных работ осуществлялось ручными замесами.

В ходе строительства есть серьезнейшие недостатки:

1. Значительное количество строймеханизмов, выделенное Главным управлением аэродромного строительства НКВД СССР по фондам и за счет мобилизационных ресурсов, на объекты не поступает. Как выяснилось, во многих случаях оборудование выделено за счет организаций, в действительности не имеющих этого оборудования. Так, например, за счет Вязьмлага выделено 49 моторных катков и 17 камнедробилок. До сих пор Вязьмлаг ничего не поставил, и по заявлению начальника Вязьмлага поставить это количество они не могут.

Из выделенных по фондам и мобресурсам 388 тракторов на объекты поступило 159.

Выделено 288 бетономешалок, на объекты поступило только 55.

Главное управление аэродромного строительства НКВД СССР (ГУАС) в течение всего этого времени непрерывно меняет источники поступления механизмов по мобилизационным ресурсам.

Неудовлетворительно идет отгрузка по фондам. Херсонский завод должен был поставить 52 электростанции, поставил всего 8. Тамбовский завод должен был поставить 21 электростанцию, поставил 6.

Наркомобщмаш должен был поставить по решению правительства 47 многоступенчатых центробежных насосов, не поставил еще ни одного. Такое же положение с компрессорами для буровых скважин. По рельсам для строительства тупиков широкой колеи ГУ АС фонды выделены, а поставщики не указаны. До сих пор совершенно не решен вопрос о выделении механизмов для асфальто-бетонных работ. Не выделены ни по фондам, ни по мобилизационным ресурсам автогудронаторы, асфальто-бетонные смесители, битумные котлы.

Считаю необходимым сообщить Вам о совершенно неудовлетворительной работе Наркомстройматериалов по обеспечению объектов цементом. Стройки ощущают сейчас в связи с развернувшимися работами по бетону недостаток в цементе…»

И т. д. — всего не хватает, везде недостача, всё не успеваем…

* * *

И здесь же я еще один любопытный документ приведу, в самой книге я его сокращу, но здесь — полностью, он того стоит:

«Спецсообщение разведотдела штаба ЗапОВО секретарю ЦК КП(б)Б П. К. Пономаренко

„О подготовке Германией войны против СССР“

г. Минск 3 июня 1941 г.

Совершенно секретно

На основании ряда проверенных агентурных данных военная подготовка Германии против СССР за последнее время, особенно с 25 мая, проводится более интенсивно и характеризуется следующими данными:

В течение второй половины мая немцы увеличили свою группировку войск на 2–3 пд, две бронетанковые дивизии СС, главным образом в районе Остроленка, Прасныш, Млава, Цеханов. Дивизии СС — в Сувалки (данные требуют проверки).

Особенно характерно прибытие артиллерийских частей, танковых подразделений и бронеавтомашин.

Одновременно отмечается прибытие средств ПВО, ПТО. Так, например, в районе Варшава — 130 орудий ПТО, 51 зенитный артполк; Млава — зенитный дивизион и дивизион ПТО.

17.4. в направлении Остров (к линии госграницы) проследовало 165 орудий ПТО, калибра 37 мм.

Зенитные противотанковые средства отмечены рядом источников, непосредственно на линии госграницы, на огневых позициях в районах: Сувалки, Олынанка, Малкиня, Соколов и в глубине — Варшава, Лодзь, Гродиск, Демблин.

Завоз боеприпасов: 25.4. на аэродром „Окенце“ (Варшава) выгружено 63 вагона авиабомб. В конце апреля на аэродром Сохачев доставлено 15 вагонов авиабомб, часть из них предположительно по 1000 кг.

13.4. в Варшаву прибыло 59 вагонов пороха, в Рембертов— 16 вагонов, Радом — 12 вагонов, Сохачев — 2 вагона.

За период с 9 по 14.5. на варшавском аэродроме отмечено более 200 самолетов.

По курсу Калиш, Лодзь, Варшава установлено прибытие 86 самолетов. В Варшаве сосредотачивается крупное авиасоединение. В Кенигсберг — 118 самолетов, часть из них — пикирующие бомбардировщики.

С 29.4. по 21.5. отмечено учебных полетов: Алленштейн — 317, Данциг — 50, Пилау — 51.

С 12.5. в районе Данциг проводились учения по ПВО с участием самолетов, береговой артиллерии и кораблей.

10.5. из Берлина в Кенигсберг прибыл начштаба 1 воздушного флота — генерал фон Вулих.

16.5. он прилетел в Инстербург.

17.5. вылетел в Берлин.

15.5. из Варшавы в Кенигсберг приезжали генералы.

17.5. отмечалось прибытие генералов в Лодзь. Цель поездки не установлена.

На всех железнодорожных станциях по перронам проведены белые полосы; железные столбы, на которых держатся навесы к входам в ж.-д. здания, на 1–2 метра от оснований окрашены белой краской. Все ступеньки вагонов также окрашены в белый цвет. Все это сделано для предотвращения паники при посадке и высадке во время затемнения. (По белым столбам можно находить двери).

С наступлением темноты погранохрана передается полевым частям, которые ее несут до утра.

Передвижение гражданских лиц в погранполосе сведено к минимуму. Вся полоса в непосредственной близости от границы усилена артиллерийскими и пулеметными позициями, с законченной организацией телефонной связи между батареями, командными наблюдательными пунктами.

За последнее время участились артиллерийские учения с боевой стрельбой. Население погранполосы, проживавшее на хуторах Малые Рачки, Пажиха (ю.-в. Збойна), Руда-Осовецкая и др., (всех национальностей) выселено в глубинные районы. Хутора используются для маскировки позиций и огневых точек. Население деревень и городов получило официальные инструкции о том, что если кто-либо во время войны будет поддаваться панике — тот будет расстреливаться на месте.

Все гражданские лечебные заведения в крупных и мелких населенных пунктах генерал-губернаторства заняты под госпитали. Госпитали обеспечены как соответствующим количеством коек, так и германским медперсоналом (Варшава).

Заканчивается подготовка всех гражданских объектов к мерам ПВО и ПХО (затемнение, противопожарные мероприятия, дегазационные камеры и т. д.).

К настоящему времени ж.-д. мосты и мосты на шоссейных дорогах восточнее Варшавы восстановлены и частично вновь построены.

Все мосты через рр. Висла, Буг, Нарев охраняются полевыми частями.

Заканчивается скрытая мобилизация чиновников на будущие должности в западных районах СССР, о чем имелись документы и сообщалось в разведсводках № 10 и 13. Эти чиновники во всем предупреждены и ждут только начала военных действий.

Многие церкви и кладбища всех вероисповеданий используются для складов, огневых позиций и наблюдательных пунктов (пулеметные и артточки у кладбищенских оград, склады боеприпасов под костелами) — Сувалки, Остров, Седлец.

Очевидно, в будущей войне против СССР германское командование намеревается распространять сообщения о том, что красные бомбят храмы и кладбища. Этой тактикой неплохо можно сыграть на религиозных чувствах, главным образом, поляков.

В чешской Праге функционируют курсы парашютистов, на которые мобилизованы члены белорусского комитета из Варшавы. В начале военных действий парашютисты будут забрасываться в тылы советской Белоруссии для выполнения диверсионных задач. Мобилизованные приняли присягу о хранении тайны.

На станции Пасеки (11 км ю.-в. Рожан) 24.5.1941 г. специальная комиссия, во главе с генералом, исследовала вопрос о возможной среднесуточной выгрузке воинских эшелонов на этой станции. Первые эшелоны, которые сейчас следуют с балканского театра в генерал-губернаторство,

2–3 июня, предположительно, будут выгружаться на ст. Пасеки.

О том, что возможность начала военных действий немцами против СССР не исключается в июне м-це, свидетельствует следующий факт: по сведениям, требующим проверки, 24.5.1941 г. филиал германской разведки в г. Цеханов выслал на территорию СССР пять агентов с установкой вернуться не позже 5.6.1941 г.

Один из агентов сказал, что к этому сроку из Белостока и Гродно он возвратиться не успеет. Майор — нач. разведпункта — на это ответил: после 5.6.41 г. возможно начало военных действий с СССР, потому он не может вне этих сроков гарантировать жизнь агента; поэтому посещение Белостока и Гродно ему исключили.

Агенты пошли в районы: Кольно, Ломжа, Червоный Бор (ст. 13 км ю.-в. Ломжа) и Замбров.

Все агенты получили следующие задачи:

а) Установить % офицеров б. царской армии, состоящих сейчас на службе в Красной Армии, и их отношение к советской власти.

б) Какой % в армии насчитывается советских офицеров, получивших подготовку от офицеров б. царской армии; их отношение к большевикам и их моральный облик.

в) Какой имеется % офицеров — выходцев из большевистских училищ и подготовленных только большевистскими офицерами.

г) Призываются ли в Красную Армию офицеры б. польской армии, если да, то каково их отношение к этому мероприятию и их моральный облик.

д) Настроение гражданского населения: что говорят поляки, белорусы и особенно евреи, поддерживающие контакт с англо-американскими евреями. Считают ли они возможным, что СССР будет в состоянии оказать сопротивление немцам.

Польское население по опыту подготовки войны Германии с Польшей в 1939 г. и германские солдаты по существующему опыту ведения войны также считают неизбежным начало военных действий с СССР в ближайшее время.

К настоящему времени подавляющая масса рабочего класса генерал-губернаторства явно симпатизирует СССР. Численно и экономически преобладающее польское маломощное крестьянство (4–5 га) в крайнем случае останется нейтральным (во время военных событий) и во многих случаях будет оказывать активную помощь Красной Армии.

Польская крупная буржуазия, также как и большая часть офицерского состава германских армий, сосредоточенных в полосе против ЗапОВО, верят, что их успех в войне с СССР будет обеспечен. Главнейшими аргументами, по их мнению, являются: „неудача“ СССР в финской операции и рост, якобы, внутреннего недовольства в СССР, особенно во вновь присоединенных районах.

Бывшая польская, наиболее привилегированная буржуазная интеллигенция (адвокаты, врачи, лица свободных профессий) настроена антисоветски. Эта социальная категория сейчас находится на службе у немцев.

Следует также учитывать, что в последние недели политический и национальный пресс в отношении негерманских национальностей несколько ослабляется, но рост цен и экономический грабеж этих национальностей продолжает возрастать еще в больших размерах, чем раньше.

Вывод. Сведения о форсированной подготовке театра и об усилении группировки войск в полосе против ЗапОВО заслуживают доверия.

Данные о прибытии двух дивизий СС в Сувалки требуют дополнительной проверки.

Начальник разведотдела штаба ЗапОВО

полковник Блохин

Начальник 3 отд. РО штаба ЗапОВО

майор Самойлович»

Сначала о том, что в этой записке даже не относится к теме данной книги, точнее — относится — косвенно. О «неудачной» финской кампании, еще раз процитирую:

«Польская крупная буржуазия, также как и большая часть офицерского состава германских армий, сосредоточенных в полосе против ЗапОВО, верят, что их успех в войне с СССР будет обеспечен. Главнейшими аргументами, по их мнению, являются: „неудача“ СССР в финской операции и рост, якобы, внутреннего недовольства в СССР, особенно во вновь присоединенных районах.»

Согласитесь, что я не так уж и неправ, что не перебарщиваю, если уже давно утверждаю, что всех наших военных историков, всех до единого, следовало бы судить, как врагов народа… ну, ладно, не хотите судить за антигосударственную деятельность, так они достойны звания иностранных агентов, точнее — шпионов. Ведь все они про войну с Финляндией — как про неудачную, как про войну, вскрывшую неготовность Красной Армии, и с потерями в несколько раз выше финских. А разведчики ЗапОВО прямо пишут, что «неудача» — это гитлеровская пропаганда, ставившая целью воодушевление собственного офицерского корпуса и воздействия на крупную буржуазию Польши. И неудача у наших военных — в кавычках. Т. е., это ложь, это именно гитлеровская ложь. Так на кого работают наши российские военные историки? И разве я не прав, утверждая, что вступление Финляндии в НАТО — достижение российской исторической науки?..

* * *

И, конечно, из доклада разведотдела ЗапОВО видно, что немцы даже не пробовали как-то маскировать приготовления к нападению на СССР, да это и невозможно было делать по факту: как вы замаскируете сосредоточение армии в несколько миллионов, насыщенной разнообразной техникой и вооружением, да еще этой технике и этому вооружению требовались в огромных количествах ГСМ и боеприпасы? Это элементарно невозможно. И насчет того, будто Сталин мог подумать, что Гитлер все-таки это заслон выставлял на случай удара СССР, если немецкие войска начнут на Британские острова высадку — данное Спецсообщение на этом ставит жирный крест, у нашей разведки было достаточно данных, чтобы Сталин опасными заблуждениями не страдал. Да он и не мог страдать, он же не наши современники Тимин и Исаев, руководитель советского государства был вменяемым человеком с нормальным интеллектом. Я не знаю, сколько нужно иметь бессовестности либо глупости, чтобы талдычить о том, что Сталин надеялся куда-то войну оттянуть. Это ж сколько лет и сколько научно-остепененных людей нам это внушали: надеялся оттянуть?!

Германия провела полную мобилизацию (чего скрыть ни от одной разведки невозможно по факту), ее войска потоками движутся к границам СССР, у границ уже складируются запасы бомб и порохов, а Сталин всё надеется оттянуть?! Как пишут — на полгода хотя бы. До Нового года? Я даже не о том, что через полгода — это уже зима, но Сталин надеялся, что Гитлер будет полгода кормить из бюджета отмобилизованную армию, стоящую у наших границ? А может, он думал, что Гитлер распустит армию по домам на полгода–годик, если надеялся войну оттянуть, а потом заново её мобилизует? А сколько это в деньгах будет — Сталин не догадывался? А куда девать горы боеприпасов и ГСМ, продовольствия, всю технику, оружие, которые были свезены к нашим границам, если армию распустить на полгода по домам — насчет этого почему-то никто не задумывается. Всё это назад, в Германию, отвозить? Так тогда уже нет смысла немцам и воевать, тогда у них и так экономический крах наступит. Есть вариант — не отвозить, а оставить на месте, на месте охранять и обслуживать. Но тогда ты и армию по домам не распустишь, потому что охранять и обслуживать это имущество некому будет, полякам же это не доверишь поохранять до следующей мобилизации. И ладно, если бы разные больные головой либералы и прочие монархисты кукарекали насчет — хотел оттянуть, но даже те, кто к могиле Сталина гвоздики носят — тоже про это кукарекают! Выходит, они все между собой как бы не дружат, как бы политические противники, но все Сталина считают умственно недоразвитым, если он хотел оттянуть при наличии факта проведенной в Германии мобилизации? Или у них самих насчет развития проблемы?

И заметьте, 3 июня разведотдел ЗапОВО Пономаренко докладывает о завершении подготовки немцев к нападению, а Сталин 17 июня, через две недели, всё матерные резолюции зеленым карандашом пишет:

Всё оттянуть хочет. Всё не верит. Наверно, Блохин, начальник разведотдела ЗапОВО, Пономаренко докладывал о данных разведки, а своему начальнику, начштаба округа Климовских, не докладывал, поэтому Климовских не докладывал Павлову. Или Блохин Климовских докладывал, а Климовских не докладывал. А что здесь такого, ведь Г. К. Жуков рассказывал, что ему начальник ГРУ не докладывал, что Голиков Сталину только докладывал?

Если же серьезно, само направление Спецсообщения партийному секретарю свидетельствует о том, что ни у кого в советском руководстве никаких иллюзий насчет приближающегося не было, уже даже партийно-хозяйственные органы наряду с военными начали привлекаться к подготовке к надвигающейся войне, поэтому военные разведчики партийным секретарям и докладывали обстановку. Докладывали по указаниям своих военных начальников — командующих округами и начальников штабов, конечно.

Да ведь немцы и не скрывали своей подготовки. Более того, им даже нужно было, чтобы СССР об этой подготовке узнал и сам подготовился к войне, проведя мобилизацию и стянув для отражения нападения к границе основные силы Красной Армии — иначе блицкриг невозможен. И Гитлеру было плевать даже, если Сталин обвинит его в подготовке агрессии и вероломном нападении, потому что:

«Германский Рейх и его союзники представляют в военном, экономическом и моральном отношении державу, превосходящую любую возможную коалицию в мире.»

Это Гитлер сказал в своей знаменитой речи в рейхстаге 5 мая 1941 года. Возможность провокации, чтобы обвинить СССР в агрессии была желательна для немцев, но совсем необязательна — у них и так коалиция уже была, а возможность образования сопоставимой коалиции против Германии они даже не рассматривали. Превзойти Рейх и его союзников могла только коалиция СССР, Великобритании и США. Но это Гитлеру возможным не представлялось. Нам же эта коалиция была жизненно необходима. Именно поэтому, имея более, чем достаточные разведданные о подготовке нападения немцев, командующий ЗапОВО Павлов, да и другие командующие округами, свои войска у границы прямо заставляли жить мирной жизнью, если можно так выразиться, а Берия даже приказал перекопать взлетные полосы приграничных аэродромов, несмотря на протесты командующих ВВС округов и приступить там к бетонированию полос, точнее — имитировать бетонирование…

* * *

В разрезе этого, фрагмент из мемуаров Мерецкова (а я доверял этому, должен признаться к своему стыду и огорчению, пока сам глубже копать не начал), выглядит совершенно замечательно. Это же надо было такое сочинить?! И сочинил, естественно, не Кирилл Афанасьевич, сочинили сотрудники данной конторы, назвавшейся издательством — Политиздат. Это оттуда в типографию книга, автором которой значился Кирилл Афанасьевич, вышла. На самом деле, Политиздат — не издательство, а преступная шайка даже не цензоров, а негодяев, которые целые блоки своих сочинений вставляли в мемуары наших военачальников. И не только Политиздат. Цензоры — просто выбросили бы что-то, сократили. Или вообще не приняли бы в печать. А эти… Стрелять! Как собак! Я писал про «Игру престолов», про трехглазого ворона…

Фрагмент из того, что называется мемуарами Мерецкова:

«В Москве вместе с С. К. Тимошенко я побывал у И. В. Сталина и рассказал обо всем увиденном. Оба они отнеслись к докладу очень внимательно. В частности, мне было приказано дополнительно проверить состояние авиации, а если удастся — провести боевую тревогу. Я немедленно вылетел в Западный особый военный округ.

Шло последнее предвоенное воскресенье. Выслушав утром доклады подчиненных, я объявил во второй половине дня тревогу авиации. Прошел какой-нибудь час, учение было в разгаре, как вдруг на аэродром, где мы находились, приземлился немецкий самолет. Все происходившее на аэродроме стало полем наблюдения для его экипажа.

Не веря своим глазам, я обратился с вопросом к командующему округом Д. Г. Павлову. Тот ответил, что по распоряжению начальника Гражданской авиации СССР на этом аэродроме велено принимать немецкие пассажирские самолеты. Это меня возмутило. Я приказал подготовить телеграмму на имя И. В. Сталина о неправильных действиях гражданского начальства и крепко поругал Павлова за то, что он о подобных распоряжениях не информировал наркома обороны. Затем я обратился к начальнику авиации округа Герою Советского Союза И. И. Копец.

— Что же это у вас творится? Если начнется война и авиация округа не сумеет выйти из-под удара противника, что тогда будете делать?

Копец совершенно спокойно ответил:

— Тогда буду стреляться!

Я хорошо помню нашу взволнованную беседу с ним. Разговор шел о долге перед Родиной. В конце концов он признал, что сказал глупость. Но скоро выяснилось, что беседа не оказала должного воздействия. И дело тут не в беседе. Приходится констатировать наши промахи и в том, что мы слабо знали наши кадры. Копец был замечательным летчиком, но оказался не способным руководить окружной авиацией на должном уровне. Как только началась война, фашисты действительно в первый же день разгромили на этом аэродроме почти всю авиацию, и Копец покончил с собой.

Познакомившись с положением на западной границе и выслушав Павлова, я убедился, что и здесь Германия сосредоточивает свои силы.»

Да, пока есть возможность, некоторые читатели не могут найти первого многотомника истории ВОВ, изданного еще при Хрущеве, некоторые не верят, что советские военные историки опустились до того, что взяли данные по немецкой армии у пропагандиста НАТО, недобитой гитлеровской сволочи Мюллера-Гиллебранда. Даже вопросы задавали: может Петр Григорьевич не всё хорошо помнит из своей молодости? Петр Григорьевич хорошо многое помнит:

* * *

Обязательно прочитайте прихрущевское издание Истории ВОВ. Вы получите наглядное представление о том, как история переписывается в угоду насущным политическим задачам, увидите и этапы исторического ревизионизма. И в этом первом многотомнике еще ничего не было, абсолютно ничего не было о разгроме советской авиации на аэродромах, во втором томе просто — одним предложением: немецкое командование хвастливо заявляло о разгроме советской авиации, но это оказалось ложью, доблестные советские летчики с первых дней начали оказывать героическое сопротивление. Это я почти дословно. И всё. Ничего про то, что на аэродромах всех разбомбили. И это не так уж было далеко от истины. Я дальше вам покажу, пользуясь теми же данными, которыми пользуются Исаев, Хазанов и их, как бы, оппоненты Резун и Солонин, что немцы и не могли разгромить нашу авиацию, бомбя аэродромы приграничных округов, потому что… Знаете, сколько новейших самолетов ЯК-1, это самый лучший истребитель того времени, было в приграничных округах? Не знаете? Тогда пока дышите ровно.

А пока я вас еще удивлю. В 1-м томе многотомника 1961–1965 гг. есть о войне с финнами 1939–1940 года. Небольшая статья. Так вот, там нет неудачного первого этапа. Более того, там русским черным по белому не написано, что Мерецкову была поставлена задача штурма линии Манергейма и он ее не выполнил. Задача штурма была поставлена только после образования фронта под командованием Тимошенко.

А еще про финскую войну там удивительное есть. Вы же знаете, что неудачи наших войск в той войне подвигли Гитлера к нападению на СССР, что РККА продемонстрировала лишь бардак и слабость? Знаете же?! Ведь это аксиома! Но мы открываем 1-й том многотомника и читаем, я лучше вам сюда фото страницы:

Здорово? Но потом всё стали… переделывать, потому что реальное отношение немцев к разгрому Финляндии не совпадало с тем, что против СССР они сосредоточили всего треть своих ВВС. Потому что нашу армию всерьез не воспринимали, якобы. Согласитесь, что я вас удивил…

И на этом будем прощаться до 2-го января. Всех моих уважаемых и обожаемых читателей — С Новым Годом! Здоровья вам, любви (как у Путина, до преклонных лет), счастья! До встречи!

* * *

Но вернемся к аэродромам. Когда я написал, что это Берия приказал перекопать взлетные полосы приграничных стационарных аэродромов и завалить их стройматериалами, имитируя работы по бетонированию, так даже одна из читательниц оставила в ВК, где этот пост был опубликован, гневный комментарий в мой адрес. То ли за Берию человеку обидно стало, то ли за имитацию. Но факт остается фактом — именно ведомство Лаврентия Павловича причастно к тому, что наши приграничные аэродромы были выведены из строя и потом эта проблема пошла гулять по всем исследованиям, как образец глупости советского руководства. На самом деле, если смотреть документы того времени (да вот и письмо Пономаренко в адрес Берии!), то впечатление — жуткое. Управление аэродромного строительства, а это структура Наркомата Внутренних Дел, поэтому я про Берию и написал, а не Наркомата Обороны, запланировало и приступило к модернизации сразу почти всех имевшихся в приграничных округах аэродромов. СРАЗУ ПОЧТИ ВСЕХ. При этом рабочей силой, техникой и материалами запланированные объемы работ не были обеспечены даже на половину.

Если даже кормить таракана про то, что Сталин хотел оттянуть, всё равно такое планирование выглядит идиотизмом. Да еще командование ВВС возражало против этого, даже уже в самом конце 1941 года в отчетах об этом писалось, например, Отчет ВВС Западного фронта:

«Исключительно пагубно отразилось на маневре военно-воздушных сил развертывание строительства взлетно-посадочных полос на территории Западной Белоруссии. На 46 аэродромах было развернуто строительство взлетно-посадочных полос средствами Народного комиссариата внутренних дел БССР.

Оставалось лишь 15–17 аэродромов для лагерной стоянки частей, которые располагались главным образом вдоль госграницы на расстоянии 10–40 км, т. е. 9, 10, 11-й смешанных авиационных дивизий, которые к моменту войны находились на аэродромах, удаленных от госграницы не более 10–40 км.

Несмотря на предупреждения о том, чтобы взлетно-посадочные полосы строить не сразу на всех аэродромах, все же 60 взлетно-посадочных полос начали строиться сразу. При этом сроки строительства не выдерживались, много строительных материалов было нагромождено на летных полях, вследствие чего аэродромы были фактически выведены из строя.

В результате такого строительства аэродромов в первые дни войны маневрирование авиации было очень сужено и части оказались под ударом противника.»

Генеральный Штаб. Военно-научное управление. Сборник боевых документов Великой Отечественной войны. — М.: Воениздат, 1958. — Т. 35.

Несмотря на предупреждения! Т. е., командование ВВС, а командующим был Иван Копец, предупреждало, но руководство Наркомата Внутренних Дел БССР это слышать не хотело. Вредительство? Но тогда после того, как Сталин в январе 1942 года получил отчет о действиях ВВС Западного фронта, должно было начаться разбирательство с теми, кто способствовал разгрому нашей авиации на аэродромах. А оно было, это разбирательство? Нет, о нем ничего неизвестно.

А вообще, что у нас насчет того, что советская авиация в первые дни войны была разгромлена на аэродромах? Даже Георгий Константинович Жуков писал, что если бы мы подтянули к началу войны к границе основные силы Красной Армии, то еще неизвестно было ли бы это лучше. Подозреваю, что думал Жуков немного не так, как написано у него в мемуарах. Если бы мы отмобилизовались и подтянули к границе основные силы Красной Армии, то войну проиграли бы. Немцы на это и рассчитывали. Это и есть стратегия блицкрига — молниеносный разгром основных сил противника. Именно это, а не какие-то штурмовые группы. Но для этого нужно иметь перед собой основные силы противника. И немецкий Генштаб рассчитывал, что основные силы РККА уже стоят на границе, Гальдер в своем Дневнике так и написал, что, судя по числу сосредоточенных на приграничных аэродромах самолетов, основные силы русских уже на границе. И потом, когда у Днепра и за Днепром вермахт начал напарываться на части нашего второго и третьего стратегического эшелона, у Браухича стало фиксироваться подавленное настроение, он понял, что блицкриг провалился.

Но у нас, одновременно с отсутствием основных сил РККА в приграничных округах, в этих же округах оказалась вся авиация? Почему, когда нам говорят и пишут о разгроме советских ВВС, нам дают только данные приграничных округов?

Но смотрите, какая необычная картина у нас получается, если мы берем и сведения о производстве современных самолетов (Як-1, МИГ-3, ЛАГГ-3, Пе-2, Ил-2). Из отчета ВВС Юго-Западного фронта, его часть об укомплектованности техникой на 22 июня:

«а) Истребительная авиация:

Самолетов: МИГ-3 159

ЯК-2 64

И-16 450

И-153 493

Итого 1166

б) Бомбардировочная авиация:

Самолетов: ПЕ-2 68

АР-2 23

ЯК-2-4 49

СБ 214

СУ-2 114

ДБ-3Ф 119

Итого 587

в) Штурмовая авиация:

Самолетов: И-153 81

И-15-БИС 111

ИЛ-2 5

Итого 197

г) Разведывательная авиация:

Самолетов: ЯК-4 31

СБ 22

Итого 53

Всего самолетов 2003»

Из отчета ВВС Западного фронта:

«Материальная часть

К началу войны части Военно-воздушных сил Западного особого военного округа были вооружены: бомбардировщики — самолетами СБ, СУ-2, а тяжелые полки — ТБ-3; истребители — самолетами И-16 и И-153; штурмовики — самолетами И-15-бис.

Состояние материальной части было вполне удовлетворительное.

9-я смешанная авиационная дивизия к началу войны получила 262 самолета МИГ-1 и МИГ-3 и приступила к их освоению. Всего было на МИГах выпущено до 140 летчиков и продолжался выпуск остальных.»

Вот что было с авиацией Южного фронта:

«Военно-Воздушные Силы Южного фронта были созданы на базе авиации Одесского военного округа. В первый день войны они насчитывали 827 самолетов: 427 истребителей, 285 бомбардировщиков и 115 штурмовиков. Около 20 процентов боевых машин составляли новые образцы, разработанные конструкторскими бюро и прошедшие войсковые испытания: МиГ-3 и Пе-2.»

Западный, Юго-Западный и Южный фронты не получили ни одного истребителя Як-1, нашего лучшего истребителя на то время. По Прибалтийскому фронту я данных не нашел, но не думаю, что все Як-1 были туда направлены.

Напомню, что писал А. Г. Федоров: «С 1 января 1939 г. по 22 июня 1941 г. Военно-воздушные силы получили от промышленности 17 745 боевых самолетов, в том числе 3719 новых типов».

А теперь сведения из учебного пособия Академии ВВС имени Гагарина:

Всего в ВВС округов находилось 12 315 самолетов. Из них 6 140, половина и даже чуть больше, во внутренних округах и на Дальнем Востоке. Листаем пособие дальше:

1 448 машин нового типа к началу войны было направлено в приграничные округа. Всего же новых машин к 22 июня было сдано промышленностью — 3 719. 3719–1448= 2 271.

Более половины новых самолетов, 61%, до приграничных округов не доехали. Или не долетели. Ни одного Як-1, ни одного ЛАГГ-3. Вам раньше говорили, что немцы на наших приграничных аэродромах основных сил ВВС РККА не встретили? А что они там разгромили, в таком случае?..

* * *

Мимо этого пройти просто невозможно. Еще один. Михаил Юрьевич Мухин. Из Википедии о нем:

«(род. 1970) — российский историк. Доктор исторических наук (2009), профессор РГГУ, главный научный сотрудник Института российской истории РАН.

Кандидатская дисс. — „Источники по развитию военной промышленности СССР в 1921–1941 гг. (по материалам РГАЭ)“, докторская — „Советская авиапромышленность до начала Великой Отечественной войны“.

Прежде ведущий научный сотрудник Института российской истории РАН. Профессор кафедры стран постсоветского зарубежья РГГУ. Также ученый секретарь Центра изучения новейшей истории России и политологии ИРИ РАН^[2]. Преподавал в школе^[3].

Специалист по новейшей истории России, 1920–1930-х годах, советской авиапромышленности, истории военной техники.

Автор монографий: „„Крепость социализма“: Повседневность и мотивация труда на советском предприятии, 1928–1938“ (М.: РОССПЭН, 2004; в соавторстве с С. В. Журавлёвым), „Авиапромышленность СССР в 1921–1941 гг.“ (М.: Наука, 2006, 320 с., ISBN 5-02-010352-7)^[4], „Советская авиапромышленность в годы Великой Отечественной войны“ (М.: Вече, 2011. 352 с., 2000 экз.)^[5], „Поколение „0“. Научно-исследовательские и опытно-конструкторские работы СССР в области реактивной авиации в годы Великой Отечественной войны“ (М.: Институт российской истории РАН, 2019. 236 с. ISBN 978-5-8055-0349-9)^[6]. Публиковался в изданиях: „Отечественная история“, Вестник РУДН, Новая и новейшая история[7], Исторические записки, The Soviet and Post-Soviet Review, Труды Института российской истории.»

Из его статьи на сайте электронной библиотеки ИРИ РАН (ого-го, уровень!) «Авиапромышленность СССР и Германии накануне Великой Отечественной войны» (Библиографическое описание: Мухин М. Ю. Авиапромышленность СССР и Германии накануне Великой Отечественной войны//Труды Института российской истории. Вып. 9/Российская академия наук, Институт российской истории; отв. ред. А. Н. Сахаров, ред.-коорд. Е. Н. Рудая. М.; Тула, 2010. С. 105–129):

«Вернувшись из командировки, Петров сообщил, что германская авиапромышленность способна выпускать 70–80 самолетов в день. Аналогичные цифры приводились на декабрьском 1940 г. совещании высшего руководящего состава РККА командующим Северо-Кавказским военным округом генерал-лейтенантом Ф. И. Кузнецовым, который, ссылаясь на американскую печать, утверждал, что германская авиапромышленность выпускает до 2000 самолетов ежемесячно. Это казалось весьма правдоподобным, особенно на фоне постоянных донесений разведки об интенсивном освоении „ведомством Геринга“ авиапредприятий оккупированных Польши, Чехии и Франции. В марте 1941 г. Разведуправление Генштаба РККА дополнительно подтвердило тревожный рапорт Петрова, доложив, что Германия, включая заводы на территории Чехословакии и Польши, располагает 112 самолетостроительными и 58 моторостроительными заводами, на которых в общей сложности заняты 500 000 человек. Годовой выпуск немецкой авиапромышленности оценивался в 25000—30000 самолетов в год, что фактически подтверждало данные Петрова.

Советский авиапром в тот момент в день выпускал только 26 самолетов, что было совсем неплохим достижением, если учесть, что в 1930–1931 гг. авиавыпуск составлял 2,5, а в 1935–1937 годах — 10 машин в день. Этот уровень считался достаточным, так как даже Франция в 1939 г. производила около 7 самолетов в сутки. Как выяснилось позднее, данные Петрова были существенно завышены — среднемесячный выпуск самолетов в Германии на тот момент колебался от 700 до 1000, т. е. ежедневный их выпуск был 25–35 машин. Ошибочность предвоенных оценок мощности германской авиапромышленности была молчаливо признана и советской историографией, выяснившей, что в 1940 г. ведомство Геринга производило в среднем в месяц 850 самолетов, а в 1941–1030. Трудно однозначно назвать причину этой ошибки — добросовестное заблуждение Петрова, его желание „выдвинуться“ на волне разоблачений „врагов народа“ в НКАП, тонкая провокация германских спецслужб, пытавшихся сбить с толку потенциального противника, или что-то иное. Однако в результате информации Петрова советское руководство пришло к выводу о катастрофическом отставании от гитлеровской Германии не только по качеству, но и по количеству производимой авиатехники.»

Вы уж извините меня за столь обширную цитату, но в ней ничего невозможно сократить, весь текст прекрасен. Это всё к вопросу о результатах посещения авиазаводов Германии советской делегацией и доклада по результатам обследования немецких заводов генерал-майора Петрова. Компетенция И. Ф. Петрова — начальник Центрального аэрогидродинамического института. Плюс — подтвердило Разведуправление Генштаба РККА. Да еще и американская печать давала — 2000 самолетов в месяц. Но российский историк удивляется «добросовестному заблуждению» Петрова. Деланный ты пальцем доктор наук, ты хоть представляешь уровень компетенции и ответственности тех людей, которые готовили эти данные и принимали по ним решения? Ты представляешь, сколько раз генерал-майор Петров проверил и перепроверил, посчитал и пересчитал, сколько бессонных ночей и сколько нервов ему стоило подготовить доклад для Сталина, для самого высшего руководства государства? Ты хоть представляешь уровень ответственности человека, доклад которого стоил миллионы тогдашних рублей? Сотни миллионов! Да, впрочем, «тонкая провокация германских спецслужб, пытавшихся сбить с толку потенциального противника, или что-то иное». Т. е., в результате провокации германских спецслужб в СССР было принято решение в несколько раз увеличить производство самолётов. Доктор исторических наук (2009), профессор РГГУ, главный научный сотрудник Института российской истории РАН.

Американцы заблуждались, Разведуправление Генштаба РККА ошибалось, начальник Центрального аэрогидродинамического института стал жертвой провокации германских спецслужб и только «Ошибочность предвоенных оценок мощности германской авиапромышленности была молчаливо признана и советской историографией».

Один мой товарищ, совсем молодой парень — бывший студент исторического факультета университета. Он не смог, как мне сообщил, учиться в этом сборище идиотов и преподавателей, и студентов. Ушел и поступил на юрфак.

В этой же статье Мухина:

«Всего к 1941 г. германская авиапромышленность состояла из 135 авиазаводов и 35 авиамоторных заводов. Германская авиапромышленность превосходила советскую как по числу предприятий, так и по количеству занятых — ок. 2 000 000 чел. против 272 600 чел.»

2 млн. делим на 272 600, получаем — 7,3. У этого же доктора наук в этой же статье занятых в авиапромышленности у немцев больше, чем в Советском Союзе в 7,3 раз, но самолетов немецкая авиапромышленность выпускает столько же. Представляете? Один советский работник стоит 7,3 немецких. Да еще в этой статье этот же Мухин пишет, что почти половина произведенного на советских заводах в 40–41 годах уходило в брак, потому что, объективно, болезнь быстрого роста, нехватка квалифицированных кадров.

И это еще не всё. Мухин и книги пишет. «Авиапромышленность СССР в 1921–1941 годах»/М. Ю. Мухин; [отв. ред. А. К. Соколов]; Ин-т рос. истории РАН. — М.: Наука, 2006. — 320 с. — ISBN 5-02-010352-7. Оттуда:

«В 1939 г. в связи с валютными трудностями 20% потребностей в бокситах остались неудовлетворенными. Тем не менее, в 1940 г. производство алюминия удовлетворяло потребности рейха, а в 1941 г. месячный расход алюминия был поднят с 21 тыс. до 32 тыс. т, что говорит о серьезном росте алюминиевого производства.»

В 1941 году промышленность Германии расходовала (не производила, а именно расходовала!) 32 тыс. тонн алюминия, что дает годовой результат — 384 тысячи тонн.

Сведения о производстве алюминия в Германии даёт со ссылкой на немецкие источники Александр Усовский в книге «Антинюрнберг. Главная ложь ХХ века». Я аннотацию к той книге тоже приведу без купюр, чтобы вы имели представление, кем является ее автор и что его данные по промышленности Германии уж никак нельзя читать завышенными:

«В этой книге я не стану подвергать сомнению приговор Нюрнбергского трибунала. Я хочу написать о другом — как мне кажется, не менее важном аспекте.

Статья шестая Устава трибунала гласит: „Следующие действия или любые из них являются преступлениями, подлежащими юрисдикции Трибунала и влекущими за собой индивидуальную ответственность:

a) преступления против мира, а именно: планирование, подготовка, развязывание или ведение агрессивной войны или войны в нарушение международных договоров, соглашений или заверений, или участие в общем плане или заговоре, направленных к осуществлению любого из вышеизложенных действий“.

Поскольку все остальные обвинения против руководителей Германии вытекают именно из этого пункта — ибо без планирования и подготовки агрессивной войны невозможны ни военные преступления в её ходе, ни преступления против человечности, сопровождающие её — то, стало быть, именно это обвинение и есть главное и основное во всём Нюрнбергском процессе. „Все обвиняемые совместно с другими лицами в течение нескольких лет, предшествующих 8 мая 1945 года, являлись руководителями, организаторами, подстрекателями и соучастниками создания и осуществления общего плана или заговора для совершения преступлений против мира, военных преступлений и преступлений против человечности, как они определяются в уставе данного Трибунала, и в соответствии с положением Устава несут индивидуально ответственность за свои собственные действия и за все действия, совершённые любым лицом для осуществления такого плана или заговора“.

Это — самая главная ложь Нюрнбергского „трибунала“. Потому что никакого „заговора для совершения преступлений против мира“, для развязывания мировой войны — со стороны руководства Третьего Рейха в действительности не существовало. Не просто не существовало — но и не могло существовать. На самом деле, Национал-социалистическая Германия НЕ ГОТОВИЛА МИРОВУЮ ВОЙНУ.

Национал-социалистическая Германия НЕ СПОСОБНА БЫЛА ЕЁ ВЕСТИ.

Войну готовили совсем другие действующие лица мировой политики —

И в этой книге я это докажу.

Великолепно, правда? Про алюминий у него:

«Хотя на территории Германии не было месторождений бокситов, тем не менее, выплавка алюминия в 1939 году достигла 194 тыс. т (в 1931 — лишь 21 тыс. т), то есть превысила суммарное его производство во всех остальных странах Европы, вместе взятых, и почти сравнялась по этому важнейшему показателю с США. Но на этой цифре немцы останавливаться были отнюдь не намерены — производство алюминия (с учётом поставок из оккупированных стран и импорта) в 1941 году составило 324 тысячи тонн, в 1942 году — 420 тысяч тонн, в 1943-м — 432 тысячи тонн.»

Теперь смотрите и считайте. В 1941 году по данным немецких историков в Германии было произведено 324 тысячи тонн алюминия и 10 826 самолетов. В 1943 году производство алюминия выросло на 29%, до 432 тысяч тон, а произведено было самолетов 25 527, производство алюминия выросло на 33%, а производство самолетов в 2,4 раза, на 140%.

Вот теперь нужно определиться, куда уходил у немцев алюминий в 1941 году. То ли в самолетах у них в 1941 году алюминия было в 2,4 раза больше, чем в 1943-м, то ли в 1943 они стали делать, как и у нас, деревянные самолеты, поэтому такое несоответствие между производством алюминия и самолетами. А может они в 41-м году делали из алюминия танки, подводные лодки и всю посуду у домохозяек Рейха поменяли с фарфоровой и стальной на алюминиевую, поэтому так мало из него самолетов сделали?

Вот и работников в авиапромышленности у них было больше, чем у нас в 7,3 раза и алюминия они расходовали именно столько, чтобы производить число самолетов по расчетам генерала Петрова и Разведуправления Генштаба РККА, но всё равно производили не больше, чем в СССР. Почему? Потому что вы не доктор исторических наук, поэтому и не понимаете — почему. Даже начальник ЦАГИ не понимал, потому что он не был доктором исторических наук…

* * *

В 2020 году в 16-м номере журнала «Воздушно-космические силы. Теория и практика» вышла очень интересная статья. Не просто интересная, а потрясающая. Еще точнее — шокирующая. Нет. Лучше даже — пугающая. Называется статья:

«СИСТЕМА ПОДГОТОВКИ ЛЕТНО-ПОДЪЕМНОГО СОСТАВА ГЕРМАНСКИХ ВОЕННО-ВОЗДУШНЫХ СИЛ (1941–1942 гг.)».

Правда, мне лично стало сразу непонятным, зачем тратить силы на написание того, что уже известно с 1944 года во всех подробностях, но у этой статьи даже автор не один, их целых три, и все в науке заслуженные люди:

А. А. БАРАШКОВ, кандидат исторических наук, доцент ВУНЦ ВВС «ВВА имени профессора Н. Е. Жуковского и Ю. А. Гагарина» (г. Воронеж)

В. В. БЕЛОУСОВ, кандидат исторических наук ВУНЦ ВВС «ВВА имени профессора Н. Е. Жуковского и Ю. А. Гагарина» (г. Воронеж)

А. А. ГУФРАНОВ ВУНЦ ВВС «ВВА имени профессора Н. Е. Жуковского и Ю. А. Гагарина» (г. Воронеж).

Доценты с кандидатами. И не с какой-нибудь кафедры заочного пединститута, а из Военно-воздушной Академии. Военные ученые. И они объясняют, зачем втроем потели над тем, что уже 76 лет известно, героически сочиняя статью в семь журнальных страниц:

«Актуальность. При создании люфтваффе помимо оснащения в достаточном количестве современной боевой авиационной техникой одной из важнейших задач стала подготовка квалифицированных летно-подъемных кадров, особенно в военное время. Практика показала, что данная задача остается актуальной и сегодня. Одним из способов ее решения для Отечественных Вооруженных Сил является переход на подготовку летного состава по принципу, разработанному в годы Второй мировой войны, а именно переход сегодня с пятилетнего обучения на одногодичное или полуторагодовалое. В качестве успешного исторического примера представлена система подготовки летно-подъемного состава люфтваффе в фашистской Германии, включающая мощную сеть учебных заведений.»

Вам тоже пришлось схватить свою челюсть, чтобы она от удивления на пол не брякнулась? Во-во. Но некоторые читатели еще просят меня писать книги научным языком. Мол, ты же, Петр Григорьевич, с учеными споришь, так на их языке и писать надо. Вот вам ученые из Военно-Воздушной Академии. У которых система подготовки летчиков люфтваффе — успешная. Я даже взял у жены со швейного набора иглу и ею изо всей силы себя в ягодицу уколол. Проверил, может я сплю и снится мне, что я живу в стране, которую Германия во Вторую Мировую победила и теперь наши ученые изучают опыт подготовки кадров победителей?

С учетом того, что у нас сейчас идёт СВО и конца ей пока не видно, становится совсем тревожно. Если ваши военные ученые взяли на вооружение опыт подготовки военных кадров разбитой наголову армии, то вы сами какую армию хотите иметь? Армию победителей?

Статья вся удивительная. Шокирующая. Оказывается, немцы воевали с одной винтовкой… извините, с одним самолётом на двоих, хорошо, что не на троих:

«К 22.06.1941 г. в составе ВВС фашистской Германии было, по ориентировочным данным, не менее 12500 военных летчиков (исключая инструкторов в школах), что составляло в среднем 1,25 летчика на каждый боевой самолет или до 2 летчиков на каждый самолет, находившийся в строю.»

Извините за это слово, но — трындец! Пусть из 12 500 летчиков будет 2500 инструкторов, дадим такую фору «успешному историческому примеру». Остается у нас 10 000 летчиков. По данным «науки» немцы всего собрали против СССР 3 263 самолета. Если на каждый боевой самолет у них 1, 25 летчика, то летчиков они отправили воевать с СССР 4079? Меньше половины боевого состава люфтваффе?

Но всё еще увлекательней на самом деле, вот страница из ДСПэшного пособия, которое сочиняли еще одни ученые из той же Академии:

Всего боевых самолетов в люфтваффе было 1 мая 1941 года — 10 980. А к 22 июня 1941 года — 10 100. Нормально. Получается, что немецкая промышленность не была в состоянии компенсировать потери ВВС в битве над Англией даже на исходе ее, когда уже значительных боев не происходило. Допустим. Ладно. Отправим еще 2000 боевых самолетов в авиашколы. И здесь фору дадим. Пусть всего останется в боевых частях люфтваффе 8000 самолетов. Из этого пособия — против СССР немцы выставили 3 263 самолета. 3 263 от 8 000 — 40%.

Кроме того, что для пехоты считалось нормальным иметь винтовок больше, чем стрелков… А пушек у немцев тоже было меньше, чем артиллерийских расчетов? И танков было меньше, чем танковых экипажей? Или это только авиации касалось — иметь летчиков больше, чем самолетов?

И на войну, от которой судьба Германии зависела, нормально было отправить меньше половины имевшихся боевых самолетов и треть имевшихся летчиков? Господа российские ученые, объясните нам, где, на каком фронте в июне 41-го года было задействовано две трети летного состава люфтваффе и 60% ее авиации, где в июне, перед нападением на СССР шли такие серьезные боли, на 60% серьезней, чем предстоявшая война с СССР?

У нас же есть Главнокомандующий? Так вот, вам господин В. В. Путин, не кажется, что если у нас в военных академиях такие ученые, то нам лучше НАТО сдаться, что смысла нет сопротивляться?..

* * *

И сразу комментарий от читателя:

«Никак не могу отделаться от вопроса „на кой? На кой 2 летчика на самолёт-то?“ Ну с одной винтовкой на двоих ещё как-то вяжется: товарищ погиб — забирай его винтовку, а вот с самолётом как? Товарищ прилетел и умер? Или заболел? Возможно, и такое бывало, но не на столько же часто, что учли в штате? Или в 2 смены предполагалось летать? Чтоб как в гражданской авиации самолёт не простаивал попросту… Чтоб, значит, не платить аэродрому за экономически не обоснованную стоянку… Выглядит бредом, но ещё больший бред иметь 2 пилота на самолёт: выходит, что у немцев пилоты были ещё большим (в 2 раза) „расходником“, нежели самолёты…»

На кой? Да на той, что если к тем самолетам, численность которых нам дала немецкая сторона (а в нашей историографии приняты данные немецкой стороны, напоминаю!), попытаться приладить выпуск летчиков, требующийся для авиации той численности, которую дала немецкая сторона, то тогда получилось бы, что при потерях летного состава за 41-й год в 42-м году в качестве пилотов в люфтваффе служили бы танкисты, артиллеристы, саперы… кто угодно, только не летчики. Потому что неоткуда летчиков было бы взять. А если реальные данные по числу подготовки пилотов (а они реальные, они соответствуют данным советской разведки) прикладывать к тому, что немцы показали в штатах своих воздушных флотов, число самолетов в них, то так и получается — «одна винтовка на троих». Так мало этого, они еще из того, что сами поделили тупо на 2, на войну с СССР отправили половину. И ничего — всё им с рук сошло. Немецких историков, я имею ввиду, им с рук сошло. Потому что советская сторона со всем согласилась.

И еще раз напоминаю, что делалось это с такой наглостью, что даже целые системы вооружения от «учета» укрывали. Ладно, с числом самолетов — махинации, но вот был истребитель Хе-113, а вот — его нет. Фьють! Исчез. И ничего, что его наши летчики своими глазами видели, авиаконструктор Яковлев видел, в данных командования ВВС фронтов он! Еще добавлю, это были не единичные экземпляры, даже в 1943-м году наши летчики его путали с «Аэрокоброй». Сухов К. В. Эскадрилья ведет бой. — М.: ДОСААФ, 1983:

«Противник не знал о появлении на этом участке фронта наших истребителей и потому вел себя беспечно (речь идет о появлении на фронте гвардейского полка Покрышкина на „Аэрокобрах“ — авт.). Не знали этого и наши летчики из других авиационных полков, действовавших здесь. Иначе почему бы это „лавочкины“ и „яки“ вдруг стали заходить на нас в атаку, пытались завязать воздушный бой? Ответ простой: принимали „аэрокобру“ за вражеский истребитель „Хейнкель-113“: уж очень были схожи их силуэты.»

А теперь снова вернемся к учебному пособию под грифом «ДСП», с помощью которого некоторые хотят бороться с антисоветской пронемецкой пропагандой «Тактик-медиа», посмотрим, какие типы немецких самолетов ученые из Военно-воздушной академии нам показывают:

Вы видите там Хе-113? Я понимаю, что автор «Эскадрилья ведет бой» Герой Советского Союза К. В. Сухов — не ученый, он всего лишь летчик, проведший 297 боевых вылетов, сбивший в 68 воздушных боях 22 немецких самолета… Тут еще момент: почему Сухов так мало летал? Он был на фронте примерно столько же, как и Хартман, с лета 1943 года, но у Хартманна боевых вылетов 1404. В 4,7 раз больше! И тут снова слово нашему главному по войне, А. Исаеву:

«Следует отметить, что количественное превосходство в заметной степени нивелировалось более интенсивным использованием самолётов немцами. Они чаще всего выполняли большее число вылетов меньшим числом самолётов.

Также организация ВВС РККА была менее совершенной — с распылением большого числа самолётов между армиями. К идее воздушных армий, объединявших все самолёты в руках фронтового командования, пришли только в 1942 году.»

Вот почему Хартманн почти в 5 раз больше вылетов сделал, чем Сухов — немцы интенсивнее самолеты использовали, а наши — раз в два дня один раз вылетел, а остальное время загорали. Как на курорте жили, а кормили их от пуза, не то, что пехоту. У них в столовых даже официантки были. А летали в пять раз меньше немцев! Вот такую жизнь себе сталинские соколы на фронте устроили.

Согласитесь, это уже скотство. Натуральное скотство. Я не про наших летчиков, разумеется. Но мы же это терпим. И не просто терпим, Исаев у очень широких слоев российской публики, да именно у той ее части, которая в колоннах «Бессмертного полка» ходит — уважаемый и почитаемый авторитет. Господа россияне, если я вас манкуртами назову, то вы обидитесь? А почему вы обидитесь?..

* * *

И страница 27 Пособия ВВА:

«Подавляющее количество выпущенных к июню 1941 года боевых машин нового типа — 1448 — было направлено в приграничные военные округа, однако это составило там всего 20,3% от общего количества боевых единиц.»

1448 подавило 2271. А на странице 20-й у них написано, что всего новых самолетов промышленность к июню успела дать 1946. Самолетов всех типов. Зачем эта ложь уровня глупого ребенка? Почему приходится так неловко и смешно лгать людям в полковничьих погонах сочиняющим Пособие для офицеров (которое им нужно было, как командирам, примерно также, как и зайцу аккордеон)? Да потому что цель этого Пособия — политическая, составлялось оно в 1990-м году. Вы можете поверить в то, что до 1990 года никому в ВС СССР не пришло в голову обобщить опыт прошедшей войны для практического использования и ни у кого руки не дошли до этого? А чем все военные ученые в таком разе были заняты? БАМ строили?

Ну 1990 год же!!! Что у нас в стране происходило? Да разнузданная Гласность, главное в которой, что Сталин — преступник. Репрессии, 27 млн. потерь в войне, Сталин верил Гитлеру, страну к войне не подготовил. И хотел оттянуть.

Поэтому почти все новые самолеты, которых было мало, были в приграничных округах. Не хватило новых самолетов для отпора врагу. Потом эти военные ученые будут квакать и булькать, когда им Резун станет задавать вопросы: «Если почти все ваши новые самолеты были в приграничных округах, а по числу их было вполовину меньше, чем всей немецкой авиации, а не новейших — уже в разы больше, чем у немцев всех самолетов, то к какой войне Сталин готовился?». И до сих пор булькают. Так сами же выпрашивали это с 1956 года. Сочиненное в 1990-м всего лишь в рамках того, что Хрущев нарисовал в 1956.

Поэтому, и показывая в Пособии всего имевших в ВВС западных округов 5 937 экипажей, они выставляют против немцев более 7 тысяч самолетов. В том числе почти две тысячи неисправных. И те И-15, которые десятками стояли на аэродромах, ожидая отправки в летные школы, как командование объясняло летчикам. Всё — против немцев.

Если же мы наши силы, 5937 самолетов с экипажами — вот реальные силы ВВС РККА в приграничных округах, сравним с тем, что показывало наше командование в 1944 году — почти 12 тысяч самолетов люфтваффе и союзников Германии, то — у нападавших двойное превосходство.

Мы к этому преимуществу агрессора добавим еще преимущество в наличии разведданных о противнике? Нам же известно, что немцы нагло летали над советской территорией, производя ее аэрофотосъемку, сотни пролетов советская сторона фиксировала. Мы летать не могли, потому что мы не имели права дать противнику возможности обвинить нас в подготовке агрессии. Немцам на это было наплевать. Плюс в западных районах СССР, недавно присоединенных, еще и часть населения была враждебной, что давало еще одну фору немецкой разведке.

Мы к этому добавим, что за время после присоединения западных районов к СССР мы там не успели создать нормальную аэродромную сеть, сами условия тех районов не позволяли создать нормальную сеть оперативных аэродромов, что даже не существенно затрудняло, а часто делало невозможным маневрирование авиацией, подвергавшейся ударам врага?

Мы к этому добавим необходимость держать наши войска на границе, авиационные части в их числе в условиях, если так можно выразиться, мирного времени, чтобы не дать повода немцам обвинить СССР в подготовке нападения? Мы даже на имевшиеся оперативные аэродромы, как свидетельствует А. И. Покрышкин, переместить значительную часть авиации не могли, мы туда только отдельные эскадрильи перемещали. И даже маскировка техники, складов немцами могла использоваться как повод: «А вы с какой целью от нас самолеты прячете, если у нас договор о дружбе?». И даже с самолетов было снято вооружение — есть такие свидетельства. И это не вредительство, это — необходимая предосторожность.

И над всем этим то, что называется стратегической инициативой. Противник имел возможность выбирать время удара и место удара. А советская сторона не имела права даже сколь-нибудь нормально подготовиться к удару противника, даже в условиях явно грозившего нападения.

И еще раз, над всем этим — двойное превосходство в силах.

На третий день войны немецкая авиация стала терять самолетов больше, чем советская.

А сколько советских военачальников, командовавших войсками приграничных округов, авиационных командиров в том числе, было привлечено к ответственности за ненадлежащую подготовку войск к обороне, за их разгром, за высокие потери в результате этого, понесенные в первые дни? Ответ — нисколько. Ровно — 0. Почему даже пришлось придумывать при реабилитации генерала Павлова, что он не за трусость и паникерство был расстрелян, а за разгром фронта? И про Копеца стали сочинять — застрелился, увидев, что немцы с ВВС фронта сделали. И командира 9-й смешанной авиадивизии Западного фронта, удравшего 26 июня в Брянск на самолете, также реабилитировали, как осужденного за то, что его Сталин козлом отпущения сделал…

* * *

Ведь вам же любой лейтенант, у которого молоко на губах после училища еще не обсохло, скажет, не взяв даже минуты на размышление, что при таких условиях даже если противники будут иметь равенство в силах, преимущество нанесения внезапного удара — почти гарантированная полная победа. Первые удары по узлам связи и бомбы крупного калибра — на взлетные полосы аэродромов. И всё — дальше уничтожение техники на стоянках. У противника дезорганизация и паника. И так волна за волной, силы БАО еще не успели засыпать и утрамбовать воронки на взлетках — новый налет. И снова повторяется всё. А в условиях, когда твои войска ведут наступление, нет даже смысла жечь самолеты на стоянках, не давайте им взлететь, превращайте взлетные полосы в лунный пейзаж, самолеты противника станут трофеями занявших эту местность частей наземных войск.

Но даже в условиях двукратного превосходства в силах, успех люфтваффе в первые дни войны выглядит весьма и весьма сомнительным, если принять во внимание, из отчета командующего ВВС Западного фронта:

«За день 22.6.41 г. авиацией противника были уничтожены на аэродромах и в воздушных боях 538 самолетов при 143 самолетах, потерянных противником. На следующий день потери сторон соответственно составляли 125 и 124 самолета и к концу июня, т. е. за 8 дней войны наши потери составляли 1163 самолета, потери противника 422… К исходу 30.6.41 г. военно-воздушные силы фронта имели истребителей 124 и бомбардировщиков 374, всего 498 самолетов, объединенных в семь дивизий… Военно-воздушные силы противника соответственно имели около 800 самолетов перед нашим фронтом, предположительно, 2-й воздушный флот.»

Как было у немцев двукратное преимущество перед нападением, так оно и осталось через восемь дней боев. А на второй день войны потери сторон почти сравнялись. Это при том разгроме, которому подверглась авиация Западного фронта. Таким образом, генерал-майору Копецу не было никакого смысла стреляться из-за трагедии авиации Западного фронта. Во-первых, его вины в этом не было. Во-вторых, драма была, но трагедия (любая война трагедия, конечно) была у Геринга, если судить, опять же, по отчету командующего ВВС фронта:

«С началом военных действий основной задачей военно-воздушных сил фронта были самостоятельные действия по борьбе с мотомеханизированными и танковыми колоннами противника и уничтожение его авиации на аэродромах. Наряду с этим важнейшей задачей было прикрытие центров и мест сосредоточения и выгрузки наших войск, взаимодействие с частями 3-й армии в районе Гродно, а также глубокая разведка противника.

Первые удары по танковым колоннам противника 22–23.6.41 г. были нанесены в районе Сувалки, Домброва, Гродно с одновременным ударом по аэродромному базированию противника на меридиане Августов, Седлец. Этот период характерен также большим количеством воздушных боев.

С 27.6.41 г. борьба с мотомеханизированными частями противника принимает характер эшелонированных ударов авиации и охватывает новые районы вдоль брестского шоссе (Пружаны, Береза) и районы Молодечно, Барановичи, Ошмяны, Минск, Бобруйск.

Судить о полных результатах работы авиации за этот начальный этап войны нет возможности, ввиду убытия тех частей, которые вели боевую работу в те дни, и слабого учета авиации в то время. По сохранившимся отрывочным данным за период с 22 по 30.6.41 г. сделано 2969 самолето-вылетов и сброшено 107 тонн 550-кг бомб. Основной бомбой, применяемой в тот период, была ФАБ-100. О количестве подбитых танков противника сведений нет.»

С 27 июня — эшелонированные удары авиации. И это не Копец писал, разумеется, и не сменивший его Таюрский (ненадолго сменил), Отчет за подписью генерал-майора Науменко, которому не было смысла что-то приукрашивать.

А ведь авиация Западного фронта подверглась самому жестокому удару и понесла самые тяжелые потери. Вы во всех исследованиях обязательно прочитаете, что ВВС Ленинградского округа были приведены в боевую готовность их командующим Новиковым, а войска Одесского округа, будущего Южного фронта, привели в боевую готовность к 22 по приказу начальника штаба округа Захарова, поэтому там потери авиации были невысокими. Но главной задачей люфтваффе было обеспечение действий танковых групп. А сколько танковых групп наступало против Южного и Северного фронтов? Ни одной. Зато против Западного — сразу две. Высокие потери авиации Западного, Юго-Западного и Северо-Западного фронтов стали следствием того, что против них действовали главные силы люфтваффе. Ни Копец, ни Птухин, ни Ионов не смогли бы предотвратить эти потери. Их вины в этом нет. А в чем именно они были виноваты — мы теперь уже никогда и не узнаем…

А начальник немецкого Генерального штаба записывает в своем дневнике об обстановке в районе действий группы армий «Север» 17 июля:

«Превосходство в авиации на стороне противника.»

Запись в дневнике от 5 августа:

«Однако нельзя добиться всего и повсюду одновременно, причем не столько из-за сухопутных войск, сколько из-за авиации.»

Так это что, главная вина в провале блицкрига — на люфтваффе?..

* * *

Такое впечатление, что даже начальник штаба ОКХ видел совершенно не ту войну, которую мы привыкли видеть. Не в натуральном виде, разумеется, видеть, а в работах исследователей, в книгах и фильмах о ней, которые формируют наш взгляд на историю еще более действенно, гораздо более действенно, чем труды историков. Впрочем, беллетристика на трудах ученых и основана. Поэтому мы себе даже представить не можем, чтобы уже в первые дни советская авиация танковые дивизии немцев разгоняла и уничтожала. В нашем сознании картина совершенно другая, это летчики люфтваффе царили над просторами нашей Родины, громя с воздуха колоны отступавших советских войск, гоняясь за каждой отдельной телегой. Но вот мы открываем отчет командования ВВС Юго-Западного фронта и читаем в нем:

«В период 28.6–29.6.41 г. вышедшая в район Оструг танковая группа противника (до дивизии) действиями наших бомбардировщиков во взаимодействии с войсками Шепетовского укрепленного района от Оструг была отброшена и рассеяна в лесах западнее и юго-западнее Оструг. Наступление противника в направлении Оструг, Славута, Шепетовка было задержано…

Мотомеханизированные части противника, прорвавшиеся по шоссе Новоград-Волынский, Житомир, Киев и через Бердичев на Житомир, Киев, подверглись интенсивным бомбардировочным и штурмовым действиям нашей авиации, в результате чего в период 9.7–14.7.41 г. было рассеяно и частично уничтожено до танковой дивизии противника в районе Житомир, Коростышев, Юров. Под непрерывным воздействием наших Военно-воздушных сил мотомеханизированная колонна противника освободила шоссе Житомир, Киев и ушла в леса в районе Фастов, Брусилов, Юров, понеся большие потери.»

И это не беллетристика, не для газеты, это служебный документ. И тут, разумеется, вопрос, насколько можно доверять сведениям советского командования о потерях противника. Правда, вопрос привычный? Согласитесь. И вот буквально на днях на ютуб-канале Владимира Потапова, с которого я и начал эту книгу, вышло еще одно видео под названием «Немцы скрывали свои потери. Доказательства найдены!» https://youtu.be/68LxwemVa4A [альтернатива: https://rutube.ru/video/4691f5fec1ede53358338f870a3bec84/] и из описания к нему:

«Приказ об уничтожении всех документов по операции Цитадель лишила историков информации о потерях Вермахта под Курском. Вальтер Модель заботился не столько о том, чтобы документы не достались советской разведке, не о потомках, сколько его волновало собственное самолюбие. Приказ об уничтожении архива Люфтваффе, отданный Германом Герингом преследовал другую цель. Шеф Люфтваффе заметал следы о своих финансовых махинациях, в надежде избежать суда, а также…»

Уж я не знаю, за какие финансовые махинации боялся Геринг, наблюдая за тем, как советская авиация бомбит рейхстаг. Наверно, боялся, что советский прокурор влепит ему по 58-й по всей строгости за вредительство и воровство, нанесшее ущерб ВВС Германии.

Но, действительно, от всего архива люфтваффе остался один грузовик с бумагами. Кто имеет представление о документообороте даже одного полноценного полка, даже в условиях мирного времени, тот понимает, что от архива люфтваффе осталась какая-то молекула, т. е., архив уничтожен. И теперь можно рисовать уже на чистых листах бумаги хоть какие подвиги этих асов. И не только асов, как следует из описания к видео, а поводом к созданию ролика послужила статья А. Фирсова в свежем журнале «Авиация и космонавтика». У меня нет желания приобретать этот номер журнала, вы сейчас поймете почему, поэтому я показываю вам сканы страниц этой статьи из видео:

Если вы прочитали фрагменты текста статьи и не поняли сразу, почему у меня к ней такое прохладное отношение, хотя автор ставил себе целью разобраться во вранье немцев о потерях, то это вполне объяснимо. Мы привыкли к этому. Снова и снова — меня можно сколько угодно корить за лексику, но это — ссученность. Может потом для книги, когда буду окончательно редактировать текст, я другое слово подберу, но самое точное — ссученность. Нас с вами ссучили и мы привыкли к этому нашему состоянию настолько, что даже не замечаем его. Не надо только на меня обижаться, надо обижаться на тех, кто вас (а вы думаете меня тоже это миновало?!) до этого опустил. И пора уже очнуться, у нас с вами почти не осталось времени…

И ведь тот же Владимир Потапов занят благородным делом, он разоблачает ложь о том, что немцы наших 10 к 1. Но даже он не замечает.

«В связи с нехваткой документов учета потерь возникает вполне естественный вопрос: нельзя ли просто оценить потери на различных ТВД, взяв данные поставки новой техники и вычесть из них остаток техники в частях, получив таким образом потери?»

Умно, умно. Вот мы и узнаем про потери немцев. Согласны?

А что, до этого не знали? У нас недостаточно документов о их потерях, например, на Восточном фронте? Нам, нашим российским историкам, зачем что-то оценивать и прикидывать, интернет мучить, Гугл насиловать, какие-то непонятные мутные бумажки из немецких архивов изучать, если данные о потерях немцев даже в сводках Совинформбюро публиковались? Сведений от наших штабов о потерях немцев, включая и авиацию, полным-полно и за ними даже в архивы лазить не требуется, они вполне себе публиковались и во время войны и сразу после нее. Чем эти сведения не устраивают? Почему вы им не доверяете? Вы считаете, что советскому командованию доверять нельзя, что информацию от него необходимо корректировать по немецким архивам?

И ведь мы привыкли к такому подходу! Вся современная российская историография ВОВ на нем стоит!..

* * *

Давайте я попробую разъяснить некоторые моменты понятнее. Вы — командир авиационного истребительного полка. Советского полка. В вашей обязанности — ежедневное утверждение сводки начальника штаба вашего полка, которая направляется в штаб авиационной дивизии. В этой сводке обязательным пунктом — потери противника, нанесенные вашим полком. Самолеты, бронемашины, другая техника, артиллерия, живая сила — всё учитывается в обязательном порядке. Это крайне важная информация для командования. Некоторые штатские думают, что данные о потерях противника нужны только чтобы ими в сводках Совинформбюро и в газете «Красная Звезда» хвастаться, да для получения орденов, но ордена и статьи — дело даже не второй очереди, хотя именно из Генштаба передавались сведения в Совинформбюро, как написал генерал Штеменко.

Главное, если вы не знаете, какие потери противнику наносят ваши войска, то с вами случится такая же история, как и с немцами в 1945-м. Вас разобьют. Без точного знания о том, какие потери ваши войска наносят противнику, вы не сможете планировать проведение боевых операций. Вернее, планировать можете, но будет получаться как у вермахта. И не только «Цитадель». А Киев в 41-м? Окружили и уничтожили войска Юго-Западного фронта в котле, и уперлись в оборону… войск Юго-Западного фронта. Тех же самых, что уничтожили в котле. И таких примеров — масса. Если точнее, почти все успешные операции вермахта так заканчивались. Если вы пустите на самотёк дело учета потерь противника, то вы никогда не будете иметь адекватной информации о состоянии войск противника, их численности, вооружении и, самое главное, вы не будете иметь представление о боевых возможностях войск противника и (это еще важнее!) боевых возможностях собственных войск.

Поэтому вы, как командир полка будете внимательно следить, чтобы ваш начальник штаба чего-нибудь лишнего в сводку не вписал, а тот все сведения, поступающие от командиров эскадрилий, будет проверять и перепроверять, чтобы, не дай бог, лишний немецкий самолет в сводку не попал. А особист полка на пару с замполитом будут вам в этом помогать. И не дай бог, вы увлечетесь приписками, чтобы орденок себе за успехи полка вымутить! У особиста в каждой эскадрилье осведомители, они точно ему доложат о том, как кто ордена получает. Учет потерь противника — дело государственной важности!

Поэтому 9 самолётов, сбитых А. И. Покрышкиным в 41-м и 42-м годах, ему элементарно не засчитали, сбил он их над территорией, занятой немцами, подтверждения наземных служб не было. Господин Исаев, вы наших летчиков обвинили в «халхингольском синдроме», в массовых приписках, а самолеты Покрышкина — это приписки или недописки? Или Александр Иванович набрехал про них? Вот эти 9 самолетов — показатель того, насколько жестко контролировался данный вопрос с самого начала войны.

А когда в 42-м ввели систему денежных поощрений за уничтоженную технику врага, то приписки стали невозможными. Если в вашем полку эта болезнь завелась, то вы, как командир полка, лично понесете ответственность за кражу государственных денег. Или вы думаете, что Сталин ввел денежные премии за сбитые самолеты, чтобы летчики их заинтересованней сбивали? Нет, конечно, воевали его соколы не за деньги, а за Родину. Эта система практически полностью исключала возможность приписок при учете потерь противника. Более того, недописки, перестраховка — вполне. У нас не только не было завышения немецких потерь, у нас они — занижены. Что вообще-то не так уж и плохо для командования, если это занижение несущественное, конечно. Даже полезно чуть переоценивать силы врага, а свои чуть недооценивать.

Вы — командир советского авиаполка. Представьте себя на его месте. Вы прошли войну, лично сбивали, рисковали жизнью… представьте себя на месте такого человека. И вот вы смотрите выпуски «Тактик-медиа», читаете книги Исаева, Морозова, Хазанова…, читаете статьи в «Авиации и космонавтике». У вас нет чувства, что вам прямо в лицо смачно плюют? Это же вас они, эти… историки, походя обвиняют в приписках. Чтобы орден вымутить и премию за «сбитые» пропить?

Да я и очень сильно сомневаюсь в том, что эти историки не понимают, недоверие к данным о потерях немцев от советского командования — это оскорбление советских командиров всех степеней и рангов. Это тягчайшее обвинение советского командования всех уровней, от лейтенанта до маршалов, в приписках. И если они идут на это, на то, что они называют корректировкой советских данных по данным другой стороны, для объективности, как они объясняют, то у меня вопрос — зачем они это делают?

Да, зачем, вся эта масса исследований потерь немецкой авиации, например, и эти исследования идут и идут, даже в последнем номере «Авиации и космонавтики» — статья. И в этой статье — попытка вычислить число потерянных немецких самолетов по… правильно — по зарубежным источникам. Зачем? Чтобы — опыт, чтобы на будущее, чтобы не повторилось? Чтобы в следующей войне лучше воевать? Вы мне еще скажите, что исследования этих историков нынешнее российское командование всех рангов и степеней использует в боевой, учебе, подготовке и при планировании. Ага, настольные книги общевойсковых командиров ВС РФ — работы Исаева. Рядом с уставами лежат.

Так кому вы, господа, желаете угодить своими исследованиями, опираясь на данные зарубежных источников? Или вы уже отрабатываете оплаченную работу?..

* * *

Станислав Еговцев прислал комментарий:

«„А что лично для вас является достижением уходящего 2025-го?

Александр Чубарьян: Издание совместного труда со странами СНГ к 80-летию Победы. Ведь это первая такая работа в гуманитарной области. Она длилась около двух лет, была очень сложной, но в итоге нашли тот самый ключ к нашим разногласиям и заключен тот самый консенсус, который позволил эту книгу издать.“

Консенсус, а не правда! История — это наука? Или продажная девка пост-советского капитализма?»

Про продажную девку — слова Станислава. А выше — это из интервью академика Чубарьяна «Российской газете» от 24 декабря 2025 года.

Знаете, я напрасно клеймил наших историков религиозными сектантами. Даже сектанты — люди принципиальные. Даже религиозные сектанты никогда не доходили до того, чтобы насчет своей веры с другой сектой консенсус заключать. Представляете картину спора иудаистов с христианами: Иисус сын божий или сын плотника? И консенсус: Аллах его знает!

Представьте консенсус у химиков:

— У вас какая среда после реакции получилась? У нас щелочная.

— А у нас кислая.

— И как будем консенсус находить? Давайте пусть будет после этой реакции среда нейтральная?

У физиков:

— Сколько ваша стрелка осциллографа показала?

— 100.

— А у нас 200. Запишем 150?

Да все лирики со смеху помрут от такой науки. Но историкам можно! Это не наука, не религиозное сектантство, то, что у нас считается исторической наукой — чистейшей воды похабное политикантство. Политиканство без всяких принципов. А учитывая статус самого Чубарьяна (Научный руководитель Института всеобщей истории РАН, президент ГАУГН. Председатель Национального комитета российских историков, сопредседатель Российского исторического общества, председатель экспертной комиссии РСОШ по истории. Полный кавалер ордена «За заслуги перед Отечеством». Соавтор российского школьного учебника по истории России и всеобщей истории, выпущенного в 2023 году), который настолько сросся с этими принципами беспринципного политиканства, он настолько их впитал в себя, что даже сам не понимает, что метёт своим языком и как себя компрометирует, ученым-историкам нет места в РАН. Если политику института истории РАН определяют такие люди, как Чубарьян, то наука, как история, у нас не присутствует. Впрочем, только у нас?! Да и разве до Чубарьяна эти консенсусы не находили? Очень даже похоже, что и в благословенные времена омерзительного застоя не только насчет газа и труб консенсус находили, поэтому в мемуарах Александра Михайловича Василевского, изданных уже после его смерти, данные о потерях вермахта — с отсылкой к Дневникам Гальдера.

Начальник советского Генштаба во время войны, которому ежедневно на стол ложились проверенные и еще три раза перепроверенные данные о потерях войск противника, а потом эти сведения постоянно уточнялись, дополнялись, при написании своих воспоминаний взял эти данные из, опубликованных под чутким руководством американцев, Дневников Гальдера. И всё то, что у нас гордо себя называет исторической наукой, делает вид, что всё нормально. Что так и должно быть.

Поэтому «Сборники боевых документов», публикация которых началась в 1947 году довели до 43-го выпуска, не закрыв даже период 1941-го года и публиковать прекратили. И даже не переиздавали. Потому что даже то, что уже успели опубликовать, не укладывалось в консенсус. Никак не укладывалось. По авиации в том числе.

Вот из отчета ВВС Западного фронта:

«Штаб Военно-воздушных сил Западного фронта развернулся из штаба Военно-воздушных сил Западного особого военного округа, сохранив в своем составе все основные кадры до настоящего времени.»

Датирован Отчет 31 декабря 1941 года. Основные кадры штаба разгромленных ВВС Западного фронта — это еще кадры округа. Дальше еще более удивительные вещи в отчете:

«В течение 1940 года штаб военно-воздушных сил округа провел самостоятельно две фронтовые оперативные игры и участвовал на одной фронтовой 20-дневной полевой поездке, проведенной Генеральным штабом Красной Армии, где получил неплохую оценку.

Кроме того, штаб военно-воздушных сил округа участвовал на 4 общевойсковых оперативных играх, проведенных штабом округа.

Командиры штаба военно-воздушных сил округа были достаточно подготовлены к управлению войсками, хотя достаточного опыта не имели.

Последующий ход событий показал, что штаб военно-воздушных сил округа был сколочен достаточно хорошо.»

Похоже, командующий ВВС Западного округа И. И. Копец был вполне на своем месте, если его штаб даже 31 декабря оценивался очень высоко. И командиры были подготовлены. А ведь после того, что мы знаем о ВВС Западного фронта, о том, что там было в первые дни войны, со штабами происходят совершенно не такие вещи.

Все-таки очень интересно, какие скелеты в шкафу Ивана Ивановича обнаружили НКВДэшники, что там было такого, что летчик-герой вынужден был пулю в висок себе. Интересно, но мы уже никогда этого не узнаем.

Еще более удивительны в этом плане строки из Отчета ВВС Юго-Западного фронта, тоже наиболее пострадавшего «на спящих аэродромах»:

«Летный состав частей, перевооруженных в 1941 г. на новую материальную часть (МИГ-3, ЯК-1, ЯК-2-4, ПЕ-2, СУ-2 и другие), к началу войны боевым применением на новой материальной части не овладел и к боевым действиям был подготовлен слабо.

5. В целом Военно-воздушные силы Юго-Западного фронта к боевым действиям были подготовлены недостаточно по причинам…»

Далее излагаются причины вплоть до:

«Отсутствие необходимой организованности и четкости в действиях летных и наземных частей Военно-воздушных сил фронта при отражении налетов авиации противника на наши аэродромы в первые три дня войны подтверждают, что боевая готовность частей Военно-воздушных сил Юго-Западного фронта была на низком уровне и в этот ответственный период действия летных и наземных частей Военно-воздушных сил по боевой тревоге не соответствовали требованиям приказа Народного комиссара обороны СССР № 075-38 г.»

Летный состав подготовлен слабо, боевая готовность на низком уровне, организованности и четкости — никакой. Что должно быть после того, как по таким войскам нанесен внезапный удар превосходящими силами? Вы подумали, что бардак и дезорганизованность должны нарастать, связь — катастрофа, управление — катастрофа, штабы полностью утратят все нити? Да. Так и должно быть. Это логично. И если нам с вами говорят о том, что ВВС РККА, как и все части РККА на границе в начале войны оказались в катастрофическом положении, нам с вами мастера консенсусов прямо о разгроме говорят, то с управлением должна наступить такая же катастрофа, а если точнее, то управление войсками должно быть утраченным. Везде же кровавый бардак, самолеты горят на аэродромах, линии связи уничтожены, радиостанций не хватает, войска отступают в панике, оставшиеся самолеты не успевают эвакуировать, штабы обстановкой не владеют…

«За исключением первых трех дней войны, части Военно-воздушных сил фронта в боевых действиях были достаточно активны, летали много и боевые задачи выполнили хорошо. Боевыми действиями летных частей Военно-воздушных сил фронта во взаимодействии с наземными войсками, мотомеханизированным частям и военно-воздушным силам противника нанесены большие потери, темпы наступления наземных войск противника значительно снижены.»

Объясните нам, мастера консенсусов, как могло случиться, что после первых трех дней разгрома части низкой боеготовности вдруг стали хорошо выполнять боевые задачи?

А потом немецкие асы, разгромив, как нам внушают, авиацию приграничных округов, нарвались на «тыловиков», на подтянутые из внутренних округов авиачасти. Там-то точно боеготовность была почти никакой, это же не на границе служить! И тыловики увидели прославленных асов:

«На самолетах МЕ-109 летный состав подготовлен не особенно хорошо, по всей вероятности молодой. Во время воздушного боя применяют вираж, боевой разворот и переворот. В большинство случаев во время боя идут со снижением.

На Як-1 с МЕ-109 нести бой легко, противник, как правило, имеет потери. Используется на Як-1 превосходство в высоте, скорости и на вираже.»

Какое-то надругательство над консенсусом, согласитесь…

* * *

«Тыловики» — это военно-воздушные силы образованного 14 августа Брянского фронта, Отчет ВВС этого фронта, датированный 31 декабря 1941 года подписан личностью легендарной без всякого преувеличения — генерал-майором Полыниным Федором Петровичем. Федору Петровичу еще в 1938 году было присвоено звание Героя Советского Союза, он тогда даже был не совсем Федором, его тогда звали Фынь По, под таким псевдонимом он командовал в Китае соединением бомбардировщиков СБ. И это соединение под его командованием разгромило японскую авиационную базу на Формозе (Тайвань).

Честно говоря, я лично не могу понять, почему именно Копец был назначен командующим ВВС Западного округа. Кроме как какими-то интригами в высшем командовании ВВС РККА, это объяснить невозможно. Похоже, там, действительно, была какая-то мафия. Федор Петрович был тоже молод, как и Копец, всего на два года старше его, но его боевой и командный опыт был повыше. Я сравниваю его с Копецом потому, что 22 июня, побывав до этого и командующим ВВС 13-й армией во время войны с финнами, и заместителем командующего ВВС Киевского особого военного округа, Полынин встретил в должности командующего 13-й авиационной бомбардировочной дивизией, штаб которой находился в Бобруйске.

И Федор Петрович оставил воспоминания — «Боевые маршруты» — М.: Воениздат, 1972. Читаю его книгу и абсолютно сюрреалистическая картина художника Пикассо с состоянием маскировки наших аэродромов, нарисованная абсолютно достоверными архивными документами, начинает выглядеть, как выглядела однажды картина с Мадонной в Лувре, на которую плеснул кислотой хулиган. Изображение бардака с маскировкой начинает размываться.

В самом деле, только-только отгремели выстрелы из наганов в подвалах Лубянки, еще стволы не остыли от исполнения приговоров за шпионаж, вредительство и троцкизм в среде военных, нарком издаёт один приказ по маскировке аэродромов — все наплевали на исполнение. «Стреляй, сволочь! Всех не перестреляешь!». Проходит месяц, проверяется исполнение — не исполнен. Никаких репрессий за шпионаж, вредительство и троцкизм, просто нарком еще раз очень строго приказывает с изложением строгости на бумаге. Снова — все наплевали на исполнение. «Стреляй, сволочь! Всех не перестреляешь!». Во всех дивизиях и полках наплевали. Уже война почти завтра, снова нарком приказывает тем же, которых почему-то и в этот раз не привлекли за шпионаж, вредительство и троцкизм. Да хоть бы кого с должностей турнули за этот саботаж! Снова — все наплевали на приказ наркома. И вот — война. Летят немцы и видят с высоты, как они потом рассказывали, что на спящих советских аэродромах самолеты выстроены по линеечке без всякой маскировки. И нет никаких средств ПВО. И всё немцы разбомбили. Как на полигоне.

Теперь назовите мне, пожалуйста, фамилию хоть одного командира авиационной дивизии, авиаполка, которого отвели в трибунал за неисполнение приказа наркома о маскировке из-за чего была утрачена материальная часть соединения. Может я чего-то не знаю, так назовите. Кого за это привлекли? Вы уверены, что это не картина Пикассо?

И вот я открываю книгу Полынина, глава о начале войны:

«Весной 1941 года в нашем военном округе, также как и в других приграничных округах, развернулись работы по строительству и реконструкции взлетно-посадочных полос. Аэродромов не хватало, и нам в Бобруйске приходилось поэтому держать два полка. Остальные располагались в Могилеве, Зябровке и около станции Быхов. Каждая из частей имела еще по одному полевому аэродрому для рассредоточения.

Бомбардировочные полки в то время состояли из 5 эскадрилий по 12 самолетов в каждой. Это довольно внушительная ударная сила. Наши экипажи много летали, отрабатывая различные способы бомбометания. Вот тут мне и пригодился боевой опыт, накопленный во время пребывания в Китае.

Особое внимание я уделял ночным полетам. Некоторые командиры, пусть даже в шутливой форме, начали жаловаться:

— Жены развод просят. По неделям в дом не заглядываем.

Изменился у нас и распорядок: днем спим, ночью летаем. Но зато намеченная цель была достигнута: большинство экипажей успешно освоили этот сложный вид боевой подготовки, каким являются полеты и бомбометание ночью. Их боеспособность заметно повысилась.

Полеты в темное время суток часто совершались на полный радиус. Экипажи учились бомбить цели не только на своих, но и на незнакомых полигонах.

На посадку отводилось минимальное время. Сразу после приземления самолеты рассредоточивались и маскировались. Экипажи приучались действовать так, как необходимо на войне.

Большое внимание уделялось отработке взлета и посадки с незнакомых грунтовых аэродромов. Здесь опять-таки пригодился опыт, полученный в Китае. Делалось это чаще всего внезапно: поднимаясь в воздух, мы не знали, что из себя представляет аэродром, на котором придется садиться. Зато экипажи приобрели богатейшую практику перебазирования по тревоге.

На фронтовой лад было перестроено управление полетами. Во время учений создавались передовые командные пункты, максимально приближенные к объектам бомбометания. Все это тоже пригодилось потом, на войне.

В полках довольно часто объявлялась тревога, как правило, среди ночи. Время сбора и вылета ограничивалось до минимума. У каждого члена экипажа стоял под кроватью „тревожный“ чемоданчик, в котором было уложено все необходимое на случай внезапного перелета.

Такая напряженность в боевой учебе вызывалась не моей командирской прихотью, а международной обстановкой. Каждый из нас отчетливо сознавал, что на западе сгущаются тучи. Германский фашизм прибирал к рукам одну страну за другой. Гитлеровские войска, оккупировав Польшу, приблизились к нашим границам. И хотя у нас с Германией был заключен договор о ненападении, мы не забывали о боевой готовности. Поэтому самолеты на аэродромах располагались рассредоточено и в укрытиях, личный состав ясно представлял себе, что нужно делать по боевой тревоге.»

И вывод:

«Некоторые товарищи объясняют неудачи начального периода войны нашей беспечностью. Я не разделяю такого мнения. Забота о боевой готовности частей и соединений стояла на первом плане в работе командиров, штабов и политорганов. И прежде всего она выражалась в напряженной учебе.»

И Федор Петрович объясняет, почему в начале войны сложилась тяжелая обстановка, доходчиво объясняет, несмотря на то, что местами в его мемуарах довольно странный текст, читаемый как абсолютно чужеродный, выскакивают куплеты на тот же мотив, что и в книге авиаконструктора Яковлева про то, как на лаврах почивали и с новой техникой опоздали. Всё у Полынина просто и доходчиво — не хватило времени. Не успели со строительством аэродромной сети, не успели перевооружиться и толком освоить даже ту новую технику, которая в соединения поступила. И главное:

«Немецкая авиация имела, наконец, большое численное превосходство. Этим во многом и объяснялось ее господство в воздухе в начале Великой Отечественной войны.»

Но всё это, конечно, не имеет никакого научно-исторического значения, эти выкладки Полынина, потому что хотя он и генерал полковник авиации, но у него нет исторического образования и кандидатскую он не защитил. И в архивах не работал. Он только авиадивизией 22-го июня командовал. Это экипажи дивизии Полынина 22 июня летели бомбить колоны фрицев без истребительного прикрытия:

«Звоню в штаб ВВС округа, чтобы доложить о готовности, Его начальника полковника С. А. Худякова на месте нет, командующего ВВС И. И. Копеца — тоже. На наш запрос: „Готовы ли к боевой работе истребители, как предусматривается планом?“ — поступил ответ: „Их не будет. Лететь на задание без сопровождения“. В то время мы еще не знали, что фашисты нанесли бомбовый удар по аэродромам, где базировались истребители, что большая часть самолетов уничтожена.

На всякий случай делаем еще один запрос. Нам отвечают: „Выполняйте задачу самостоятельно. Прикрытия не будет“.

— Побьют нас, — высказал опасение Тельнов.

Я не хуже его понимал, чем грозит полет бомбардировщиков без истребителей, но не поддержал этот разговор. Это не учение, а война. Раз поставлена боевая задача, ее надо выполнять.»

Война есть война. И люди долга понимали это. Результаты первого дня дивизии Полынина:

«Минуло уже три часа, как полки ушли на боевое задание. По расчету времени, пора бы им уже вернуться, но с аэродромов никаких известий не поступало. Начинает одолевать тревога: все ли благополучно?

И тут раздался телефонный звонок. Говорил заместитель командира 24-го Краснознаменного бомбардировочного полка по политчасти А. Калинин. Голос у него был взволнованный. Чувствовалось, что человек еще не остыл от боевого азарта и хочет быстрее поделиться своей радостью:

— Докладываю: в районе города Бяла-Подляска разгромили танковую колонну противника.

На душе повеселело. Молодец Калинин. Именно ему я ставил задачу, как ведущему группы. И вот он привел экипажи домой с победой.

— Доложите подробнее, — прошу Калинина.

— Мы обманули противника, — уже спокойно продолжал Калинин. — Сначала углубились на его территорию, затем развернулись и вышли на танковую колонну с тыла. Фашисты приняли нас за своих: открыли люки, вылезли из танков и замахали шлемами. Тут-то мы их и накрыли. Потом сделали еще заход, сбросили на колонну остаток бомб, обстреляли из пулеметов. Здорово получилось.

— Потери есть?

— Один бомбардировщик подбит, — ответил Калинин. — На обратном пути нас догнали четыре „мессера“. Двух из них мы сбили.

— Передайте мою благодарность всем экипажам, — попросил я Калинина и поинтересовался, рассредоточены ли самолеты.

— Так точно, товарищ генерал, — отрапортовал он, помолчал немного и вдруг тревожным голосом заключил: — Связь кончаю. К нам приближаются немецкие самолеты…

Минут через тридцать Калинин снова позвонил.

— Налет закончился, — доложил он. — Аэродром атаковали семь „юнкерсов“. Два из них сбили огнем с земли из турельных установок, два поджег какой-то наш летчик-истребитель, оказавшийся в воздухе на И-153. Все четыре бомбардировщика упали недалеко от аэродрома, догорают.»

Это, еще раз напоминаю, Западный фронт, Белоруссия. Где самая страшная катастрофа была. Интересно, а в немецких архивах есть про то, как 22 июня танковую колону вермахта разбомбила советская авиация?

А еще мне очень понравилось, как четыре «Мессера» пытались атаковать наши СБ, в результате одного нашего подбили, но и двух своих потеряли. Асы. И хорошо так семерка «юнкерсов» по аэродрому отбомбилась, четыре из семи на этом аэродроме и лежали потом, догорали. ПВО, которой, как известно, не было на наших аэродромах — двоих, и «Чайка» — двоих. «Чайка» — два «Юнкерса». Четыре «мессера» пытались СБ, но подбили одного, а двоих потеряли. Мне это приятно читать, и я верю Федору Петровичу, мне для подтверждения его слов немецкие архивы без надобности…

* * *

Разумеется, не всё было так гладко. Другая группа бомбардировщиков дивизии Полынина погибла в первом же боевом вылете без истребительного прикрытия:

«Пытаюсь дозвониться в Минск, но связь не работает. Требую, чтобы соединили с Москвой — тоже не получается. В это время слышу над головой шум мотора. Бомбардировщик — по звуку определил я и выбежал на летное поле. Но почему один? Где остальные?

Летчик, совершив посадку, подрулил к командно-диспетчерскому пункту. Окинул я взглядом машину, и все стало ясно: правая плоскость в трех местах пробита снарядами, фюзеляж изрешечен. Рваные отверстия зияют и в остеклении кабины. Из кабины медленно вылез майор Никифоров. Вид у него был ужасный: глаза налиты кровью, лицо бледное, губы посиневшие. Он был так потрясен, что несколько минут не мог произнести ни слова.

— Что произошло, рассказывайте, — спрашиваю его, предчувствуя, что случилась большая беда.

— Побили… Всех побили, — тупо уставился он взглядом в землю.

Мне редко изменяло присутствие духа, но тут и меня взяла оторопь.

— Как всех? — переспрашиваю летчика. Подошел штурман экипажа, пригладил мокрые от пота пряди волос и добавил:

— Не всех, конечно, но многих. Сели, где попало. Кто в поле, а кто и за линией фронта.

— Да что случилось? Говорите же толком.

— На подходе к цели нас встретили восемнадцать истребителей, — уже спокойнее начал рассказывать штурман. — И начали наседать — атака за атакой… А защитить некому. Эх! — махнул он с досады рукой. И продолжал:

— Мы, конечно, отбивались как могли, а к немцам еще подмога подошла. Хотя бы один наш ястребок показался в небе, и то было бы легче на душе…

„Хоть бы один ястребок“ — вспомнились мне слова штурмана, когда я, вернувшись в штаб, снова взялся за телефонную трубку. „Выходит, немцы — не японцы, и „мессершмитт“ — не И-96“, — подумалось мне. На окружных аэродромах располагались две истребительные дивизии: 43-я, которой командовал Г. Захаров, и 59-я под командованием полковника Е. Туренко. Неужели не успели рассредоточить полки, вывести их из-под удара? Это же огромный урон.»

Только не надо думать, что все экипажи сбитых бомбардировщиков погибли. Большая их часть уже на следующий день вернулись в дивизию, в результате у Полынина скопилось большое число «безлошадных» летчиков. И тут Полынин вспомнил кое-что, забытое в суматохе начала войны… Потом к нему вернемся, но он упомянул командиров истребительных авиадивизий Г. Захарова и Е. Туренко.

Так Георгий Нефёдович Захаров умер в 1996 году и оставил воспоминания — книги «Я — истребитель», «Повесть об истребителях». В «Я — истребитель» М.: Воениздат, 1985, он описывает начало войны, в том числе, но вот еще что интересно, так это про то у него, почему летчики были перед войной переведены на казарменное положение. А случилось это, как вспоминает Захаров, после совещания у Сталина:

«В конце сорокового года я снова был вызван в Москву на совещание. Совещание проходило в кабинете Сталина. В приемной я встретил Сергея Черных, Ивана Лакеева, Григория Кравченко и некоторых других боевых друзей, которые в ту пору командовали крупными авиасоединениями, занимали высокие командные должности в аппарате Наркомата обороны и штаба ВВС, Сергей Черных, как и я, командовал дивизией, которая тоже входила в состав авиации Западного Особого военного округа.

В списке выступающих я был не первым. И хотя тщательно продумал все, о чем должен был сказать, конечно, волновался и надеялся на то, что успею привыкнуть к обстановке в ходе выступлений других товарищей. Но вышло не совсем так, как я предполагал.

Один из первых выступающих, известный в авиации специалист, начал свой доклад слишком длинной преамбулой о том, чего достигла авиация в последние годы, и несколько раз подчеркнул: мол, „под вашим руководством, товарищ Сталин“. Сталин неторопливо ходил по кабинету и, казалось, целиком был погружен в свои мысли. Но вдруг он остановился и негромко заметил:

— Что мною сделано, я знаю. Я бы хотел услышать, что вами сделано. — Но продолжить выступление не дал. — Садитесь. Не умеете говорить.

Нечто подобное повторилось с другим выступающим. Тогда Сталин обратился к Рычагову:

— Будет ли еще кто-нибудь выступать?

— Товарищ Захаров, — услышал я ответ Рычагова. Сталин кивнул. Я поднялся.

— Командир сорок третьей истребительной авиадивизии генерал-майор Захаров.

— Знаю.

Я почувствовал, что если скажу еще хоть одну вступительную фразу, то до сути своего выступления не доберусь — так же, как некоторые предыдущие товарищи. Весь подготовленный план выступления моментально вылетел из памяти, и я пошел напрямик.

Я говорил о том, что, хотя дивизия и прошла все инспекторские проверки, ее боеготовность оставляет желать лучшего в связи с крайне затруднительным бытовым положением личного состава. В авиагородке, расположенном неподалеку от аэродрома, в то время жили многочисленные семьи военнослужащих, которые в сороковом году не имели никакого отношения к дивизии. В то же время летчики вынуждены были селиться в окрестных деревнях, разбросанных вокруг аэродрома в радиусе пяти–шести километров. Надежной связи с ними нет. В нормативы, отведенные для приведения дивизии в боеготовность, уложиться невозможно. Летчики прибывают на аэродром с большим опозданием, а зимой бегут через лес на лыжах, в машины садятся потные, разгоряченные, многие, конечно, простуживаются. Часто возникает ситуация, при которой машины готовы к полету, а летчиков нет. Изменить это положение своими силами командование дивизии не может, поэтому я как командир обращаюсь с просьбой о содействии…

Все это я изложил одним махом. Сталин кивнул и тут же прервал меня жестом. Потом заговорил сам. Я затронул, как оказалось, один из наболевших вопросов. Аналогичные трудности испытывали командиры многих других вновь сформированных частей и соединений.

Я запомнил так подробно ход этого совещания потому, что вскоре, после того как мы разъехались по своим частям, был издан специальный приказ, номер которого я помню по сей день. В нем, в частности, говорилось о необходимости перевода личного состава летных частей на казарменное положение…»

Что здесь интересно. А то, что Сталин верил Гитлеру, как известно, не ждал и надеялся оттянуть, но вместо того, чтобы принять меры по строительству жилья для летчиков, было приказано их перевести на казарменное положение. Чуть извилинами достаточно пошевелить и поймете, кто кому и верил и кто чего хотел оттянуть.

А встретил войну Георгий Нефедович командиром 43-й иад Западного округа. И там у него перед самой войной случился инцидент с немецким пассажирским самолетом Си-47, залетевшим на нашу территорию далеко в стороне от пассажирских трасс. Захаров приказал своим подчиненным немца посадить, на перехват вылетело звено истребителей и вынудили немцев сесть на наш аэродром:

«Я выехал навстречу Си-47 на „пикапе“, жестом показывая, куда ему заруливать. Самолет был до отказа заполнен пассажирами. Тараща глаза, они рассматривали истребители, которые один за другим шли на посадку, и тогда я загнал самолет в самый дальний угол, откуда меньше всего можно было видеть то, что происходило на аэродроме. Выходить из самолета немцам запретил — поставил часового.

Но вот не успел я подъехать к зданию штаба, чтобы доложить о случившемся, как зазвонил телефон. В Москве о моих решительных действиях уже знали. Звонил Нарком обороны С. К. Тимошенко.

Мне задан был только один вопрос: кто приказал сажать самолет? Я ответил, что решение мое, единоличное. После этого говорил только нарком. Из его слов я понял, что мои „необдуманные действия могут привести к политическим осложнениям“ и что мне надо немедленно писать рапорт с объяснением своего безответственного решения.»

То, что Гитлер не получил повода обвинить СССР в агрессивных действиях — кроме, как чудом, назвать нельзя. Читая это ясно понимаешь, почему, как вспоминал будущий сослуживец В. И. Сталина летчик Долгушин, с самолетов накануне войны были сняты пушки и пулеметы.

Но вернемся к Захарову. Он приводит состав своей дивизии:

«Назову боевой состав 43-й истребительной авиадивизии по авиаполкам на 21 июня 1941 года.

160-й иап: 60 самолетов И-153, 72 летчика.

161-й иап: 62 самолета И-16, 70 летчиков.

162-й иап: 54 самолета И-16, 75 летчиков.

163-й иап: 59 самолетов И-16, 72 летчика.

Этим составом мы и начали воевать.»

Странно, правда. В округах находилось почти две тысячи самолетов, на которых не хватало экипажей, но в дивизии Захарова примерно пятая часть летчиков были без машин. И, как пишет Георгий Нефедович, в направлении в дивизию новых самолетов, МИГ-3, ему было отказано. А Полынин еще упомянул наряду с Захаровым командира 59-ой иад Евгения Георгиевича Туренко. Так вот, опасения Полынина насчет того, что дивизия Туренко могла попасть под удар немцев были совершенно необоснованны. Не могла она попасть, потому что к 22 июня личным составом 59-я была укомплектована на 70–80%, а самолетов в ней не было ни одного, технику дивизия не успела получить. При этом в округах почти 2000 самолетов были без летчиков.

И Полынин не только про Захарова и Туренко вспомнил. Он еще написал про очень интересную ситуацию:

«А 25 июня полковник Татанашвили построил личный состав истребительной авиационной дивизии, основой которой был все тот же 162-й полк, и зачитал приказ. За первые три дня полк не потерял в боях ни одного летчика. Однако исковерканный, находящийся двое суток под непрерывными бомбежками аэродром стал непригоден к боевой работе. Взлетать с него было невозможно. Уцелевшие истребители предстояло уничтожить и в пешем строю оставить город… Татанашвили вывел свою походную колонну на шоссе. Надо было успеть проскочить Слуцк. Немцы 22 июня уже захватили рубежи на реке Шара и быстрыми темпами продвигались по направлению к Слуцку, охватывая Барановичи с юго-востока. Вскоре на шоссе показалась колонна автомашин. Какая-то сильно поредевшая стрелковая часть стремилась вырваться в направлении к Могилеву, пока танки противника не перерезали дорогу. Полковник Татанашвили остановил головную машину, и вскоре раздался его зычный голос: „Потеснись, пехота! Летчики, садись!..“.»

Почему Полынин вспомнил про Евстафия Захаровича Татанашвили, который командовал к началу войны 60-й истребительной авиадивизией? Да потому, что из дивизии Полынина перед самой войной был передан в дивизию Татанашвили, дислоцированной в Барановичах, 162-ой авиаполк. А в других полках 60-й иад летчики были, но… самолетов в них не было…

* * *

А Сергей Федорович Долгушин в интервью Драбкину вообще удивительные вещи рассказал. Интервью есть на сайте «Я помню» и, более того, там же есть аудио-версия его, что для Драбкина — исключительный случай, поэтому оно в качестве источника представляет особую ценность. Там голос самого Сергея Федоровича. И служил Сергей Федорович на аэродроме «Новый Двор», в 17 км от границы. Это про него, про этот аэродром полковник Степанов написал, что насчет разгрома на нем нашей авиации — ложь. И Долгушин рассказал, что на них был 22 июня налет шестеркой «мессеров», но они только подбили один самолет на стоянке. И всё. И в этот же день их полк перебазировался на аэродром в Черляны. И вот там при налёте восьмерки Ме-110 погибли командир полка Ганичев и его заместитель Захаров, Сергей Федорович сказал, что по-глупому погибли, во время бомбежки руководили восстановлением взлетной полосы и рядом упала бомба. Из Черлян полк уже перебазировался в Лиду. И вот там их уже разбомбили основательно, наши самолеты даже не смогли взлететь, чтобы отбить налёт — не было ни горючего, ни патронов. Впрочем, как сам Долгушин сказал, никто даже не интересовался, что там с самолётами, просто всем летчикам дали команду «по машинам!» и увезли в… Москву. Уже 23 июня личному составу двух полков, которые оказались на аэродроме в Лиде, приказали уезжать в Москву. 24-го они уже были в Можайске. Т. е., решение было принято еще до того, скорей всего, как на аэродром был совершен налёт немецких бомбардировщиков. И решение не командования округа, принять решение о перебазировке личного состава двух истребительных полков в Москву могла принять только сама Москва, разумеется. 25-го они уже были в Москве, уже был решен вопрос, где их разместить — в Академии имени Жуковского. А потом — в Рязань, там получили МИГ-3.

Какая-то странная оперативность принятия решений о выводе личного состава в Москву, согласитесь. Не характерная для паники первых дней войны, про которую нам поют трагические куплеты. Такое впечатление, что это было реализацией какого-то плана «Б», заранее разработанного еще до начала войны. Могу только пока предположить, что наша авиапромышленность начинала разворачивать выпуск современных самолетов, поэтому важней всего было сохранить опытный летный состав, не угробить его, бросив против немцев на старой, уже порядком изношенной, рухляди. Но это — только предположение.

Вернемся к Полынину. Федор Петрович описал еще одну очень интересную ситуацию. Аэродромы его дивизии в первый день войны тоже подвергались ударам немецкой авиации. Но было потеряно в результате них всего два самолета, большего результата немцы не добились. Зато много самолетов было потеряно при налете на немцев без сопровождения истребителей. Но почти все экипажи сбитых СБ уже вернулись в часть и у Полынина к исходу дня скопилось много «безлошадных». Экипажи есть, а летать не на чем. Но оказалось, что сам командир дивизии забыл о прибывших к нему накануне войны 30 Пе-2. Если точнее, то они не для его дивизии предназначались, поэтому он в суматохе первого дня о них и не вспомнил, их должны были от него перегнать в части приграничных полков:

«И тут я вспомнил о „пешках“. Ведь их около тридцати штук. Все новенькие. Выруливай и взлетай. И тут же поймал себя на мысли: а кому выруливать? Ведь ни я, ни другие летчики с этой машиной не знакомы.

Подошел инженер дивизии И. Ф. Горохов. Разговорились.

— Эх, найти бы человека, который знал бы толк в этих машинах, — говорю ему.

— Вы имеете в виду „пешек“? — спросил инженер.

— Да.

— Так я их знаю.

— Дорогуша, — схватил я его за плечи. — Что же ты раньше-то молчал? Вот порадовал. Подбирай сейчас же самых опытных летчиков и штурманов и начинай с ними осваивать эту машину.

— А если привлекут к ответственности? Они же не наши, — высказал опасение инженер.

— Сейчас все наши, — заверил я инженера. — Беру ответственность на себя. Действуйте.

Горохов прямо-таки просиял. Ему давно хотелось прибрать к рукам эти машины, но, так как они предназначались не для нас, никому своего желания не высказывал. И вот теперь случай представился. Инженер тут же собрал „безлошадников“ и повел к одиноко стоявшему на лесной опушке Пе-2.

Изучение нового самолета проходило под частыми бомбежками противника. Появятся вражеские бомбардировщики — летчики и штурманы сразу бегут в укрытие. Миновала опасность — возвращаются к машине. Надо понять душу летчика; стремление к новизне у них, как говорится, в крови. О „пешке“ многие уже слышали, знали, что это отличная машина — новинка авиационной техники. Но черед осваивать ее, летать на ней пока для нас не наступал. А теперь вот сама обстановка предоставила такую возможность.

Первым на новом самолете поднялся в воздух командир полка Дояр. Он и раньше летал на многих типах самолетов, сражался с фашистами в небе Испании, и этот опыт как нельзя лучше пригодился теперь. Дояр же повел потом первую группу Пе-2 в бой. Вернулся, докладывает:

— Превосходная машина. С пикирования бомбы уложили точно в цель.

Пе-2 действительно оказался маневренным и на редкость выносливым самолетом. Иногда, бывало, так его потреплет в бою, что глядеть больно: крылья пробиты, фюзеляж изрешечен, хвостовое оперение — одни лохмотья. Думаешь: как только, бедняга, дотянул до родного аэродрома? Но залатают ему бока и крылья, и назавтра он снова к бою готов. В тот период, когда приходилось летать без сопровождения истребителей, Пе-2 был просто незаменим. Экипаж мог с успехом отбиваться и от „мессершмиттов“.

Пе-2, как более живучий и маневренный самолет, мы обычно посылали на задания днем, а в ночное время вылетали СБ. Так они в известной мере были гарантированы от встреч с вражескими истребителями.»

Чем эта история с Пе-2, которые «приватизировал» Полынин для своей дивизии, еще интересна? Да тем, что наше командование даже не подозревало, что немцы именно так начнут войну, как они ее начали. Это ведь только потом и только однажды Георгий Константинович Жуков проговорился насчет того, что никто не ожидал нанесения вермахтом сразу ударов всеми силами на такую глубину. Ждали-то от немцев блицкрига! И сами немцы планировали — блицкриг! И мы знаем даже, когда они поняли, что блицкриг не получается — когда Гальдер признал, что колосс Россия был недооценен, когда они разгромив (точнее, разгромив в своих фантазиях и приписках потерь противника) части приграничного прикрытия, увидели перед собой русских дивизий еще больше, чем их было перед ними 22 июня.

Этого же наша историография совершенно не желает признавать, это же похоронено под завалами вранья о том, что Сталин хотел оттянуть и если бы в боевую готовность и силы подтянуть к границе, то не отступали бы до Москвы… Отступать некому было бы — это точно.

Ждали ведь, что Гитлер объявит войну! Объявит! Поэтому и известное Заявление ТАСС от 14 июня. Чтобы предупредить возможные инсинуации — весь смысл этого Заявления. В случае объявления войны, в случае какой-нибудь фашистской провокации — у нас козырь, это Заявление. Мы — соблюдали, мы даже на предупреждения англичан не реагировали.

Но хоть объявляй войну, хоть коварно нападай, но ты же блицкрига хотел! А какой блицкриг, если твой противник еще даже мобилизации не начинал, да если еще до мобилизации половина его армии в сотнях километров от границы? Объявление войны, приграничное сражение, мы подтягиваем к границе, втягиваясь в бои, основные силы — только в этом случае блицкриг получал шанс. Так наше командование и предполагало. Но они начали блицкриг, когда для него еще не было условий. Когда они имели возможность разгромить только войска приграничного заслона. Сложно сейчас даже понять, почему немцы решили, что у границы к 22 июня стоят главные силы РККА, в их Генштабе мыслили настолько креативно, что там многое понять и предположить было невозможно. Скорей всего, они рассчитывали на то, что демонстративная концентрация в течение всей весны и июня сил вермахта у наших границ, вызовет в Москве ответную реакцию — стянуть все войска к границе. Не вызвало. Поэтому правильная дата краха их блицкрига — 22 июня 1941 года. Гитлеровский блицкриг потерпел крах уже в первый день войны…

* * *

А генерал-майор Г. Н. Захаров пишет, что

«Уже через неделю после начала войны немецкие бомбардировщики ходили только под сильным прикрытием, а истребители вступали с нами в бой лишь при многократном количественном перевесе. Но и это гитлеровцев не спасало. Наши воздушные бойцы сбивали гораздо больше, чем теряли свои.»

Это авиация Западного фронта, наиболее сильно пострадавшая в первые дни войны. И как это соотносится с утверждением А. В. Исаева в его статье «Гибель на взлёте»:

«Добивающим ударом стал общий отход на старую границу после завершения приграничного сражения.»?

После этого мне совершенно ясно и понятно, почему уважаемый ныне в среде патриотов историк Исаев был, в свое время, частым гостем на радиостанции «Эхо Москвы». И часто в розовой рубашонке и розовом пиджачке. Рассказывал там, как немцы наших 10 к 1 и даже местами 20 к 1 во время дискуссий с Солониным.

Алексей Валерьевич, что и кого добили немцы своим добивающим ударом, если с каждым следующим днем войны они стали терять всё больше и больше самолетов в воздушных боях с нашей уже добитой ими авиацией? Вы хвастаетесь, что в архивах работаете, а такого вот документа в архивах вы не находили, случайно:

«…43-я истребительная авиадивизия выполняла задачи по отражению и уничтожению авиации противника в воздухе на подступах к Минску, Пуховичам, Бобруйску, Могилеву, Смоленску и Вязьме. Сопровождала бомбардировочную авиацию, уничтожала авиацию противника на аэродромах и живую силу на фронте, вела разведку и прикрывала наземные войска.

43-я дивизия произвела 4638 самолето-вылетов с общим налетом 5956 часов. За этот период сбила в воздушных боях 167 самолетов противника, потеряв свои: 63 уничтожены на земле, 26 сбито в воздушных боях; в катастрофах погибло трое летчиков.

43-я дивизия с начала войны находилась в составе фронтовой авиации. Помимо задач, указанных выше, имела задачу прикрывать штаб, командные пункты фронта и главного командования. На всем протяжении боевых действий возложенные на нее задачи выполнялись с большим упорством и самоотверженностью. Полки дивизии всегда находились в боевой готовности.

Хорошо справились с организацией боевой работы командование дивизии и командиры частей.

160-го истребительного авиаполка — командир майор Костромин, комиссар — Кущев. За это время летчики полка произвели 1683 самолето-вылета, сбили 27 самолетов противника.

161-го истребительного авиаполка — командир капитан Кулинич, комиссар — Авдохин. Летчики полка произвели 1192 самолето-вылета, сбили 33 самолета противника. 163-го истребительного авиаполка — командир майор Лагутин, комиссар — Коняев. Летчики полка произвели 810 самолето-вылетов, сбили 31 самолет противника. За один день 24.6.41 года под Минском полк сбил 21 самолет противника.

Отличились летчики; Терехин — сбил 6 самолетов противника; Сорокин — 5 самолетов противника; Бычков, Чистяков, Федотов — по 4 самолета противника. Командир 401-го истребительного авиаполка Коккинаки — 3 самолета противника.

Авиадивизия по своему составу в округе была самой молодой — сформирована осенью 1940 года из летного состава, прибывшего непосредственно из школ. За короткое время дивизия сумела воспитать, не один десяток боевых смелых летчиков. Командование дивизии за короткое время сумело обеспечить и сколотить полки в боевые единицы, способные вести воздушный бой и бить врага в воздухе. За выполнение боевых задач в борьбе с германским фашизмом дивизия вполне заслуживает правительственной награды — ордена Ленина.

А вот Георгий Нефедович Захаров нашел и процитировал в своих мемуарах. Но Захарову верить мы, конечно, не будем, потому что это советская, как известно, пропаганда. И еще — «халхингольский синдром». То ли дело Хартманн — это совсем не пропаганда и на Халхин-Голе он был, поэтому Исаев и вся Ко верят в его 352 сбитых. И верят этому, если у них «добивающий удар»:

«Результатом этого первого сокрушительного удара по советским ВВС явилось то, что на всем Восточном фронте немцы обладали неоспоримым, и даже абсолютным господством в воздухе.

Однако уверенность в своем превосходстве немецким командирам дал не этот первый неожиданный успех, а опыт встреч с советскими самолетами и летчиками в воздухе. Очень быстро обнаружилось, что несмотря на свое численное превосходство как в личном составе, так и в самолетах, советская авиация не могла противостоять Люфтваффе. У советских летчиков совершенно не было боевого опыта, отсутствие которого невозможно было компенсировать только агрессивностью и упорством. Подготовка советских пилотов не отвечала современным требованиям, а оперативные и тактические принципы были устаревшими и неэффективными.»

Вот этому можно верить, потому что это никакая не советская пропаганда, а из научного труда. Более того, если у Захарова ордена какие-то несерьезные, какие-то Кутузова и Александра Невского, и ГСС только в 45-м получил, да командовал он еще и французиками, в его дивизии потом был полк «Нормандия-Неман», то ли дело у автора настоящего научного труда:

Железный Крест 2-го и 1-го классов

Нагрудник пилота-наблюдателя (Пруссия)

Ганзейский Крест (Гамбург)

Крест «За военные заслуги» (Австро-Венгрия) 3-го класса с военным отличием

Королевский орден дома Гогенцоллернов, Рыцарский крест с мечами (12 июня 1918 г.)

Нагрудный знак «За ранение» в черном

Памятный знак пилота (Пруссия)

Почетный крест ветерана войны с мечами

Медаль «За выслугу лет в Вермахте» 4-го, 3-го, 2-го и 1-го класса (25 лет)

Застежка к Железному кресту 2-го и 1-го класса.

ИКОНОСТАС! Этот точно в немецких архивах одну настоящую правду нашел, все-таки даже в адьютантах у Гитлера ходил!

Но что нам какой-то немец?! Мы его легко переплюнем:

«Начавшаяся война показала, что советское руководство, в том числе командование ВВС Красной Армии, не способно управлять войсками в экстренных ситуациях.» —

* * *

Еще из отчета ВВС Юго-Западного фронта:

«4. В период с 1.8 по 10.8.41 г. Военно-воздушные силы фронта действовали по аэродромам противника в районе Житомир, Бердичев, Белая Церковь. Налеты производились как в дневное время, так и ночью. В результате действий нашей авиации противник был вынужден аэродромный узел Белая Церковь освободить.

5. Всего за период с 1.7 по 10.8.41 г. частями Военно-воздушных сил Юго-Западного фронта уничтожено на аэродромах 172 самолета противника. Эти сведения не являются достаточно полными, так как потери, нанесенные Военно-воздушным силам противника при ночных налетах, полностью не учтены.

Ночные налеты на аэродромы противника проходят достаточно эффективно, даже при использовании самолетов старых типов, при незначительных потерях с нашей стороны.

Действия Военно-воздушных сил Юго-Западного фронта по аэродромам противника в период с 1.7 по 10.8.41 г. проводились достаточно успешно, но в ограниченных масштабах по количеству самолето-вылетов. Более широкое проведение налетов на аэродромы противника не представлялось возможным, ввиду ограниченного количества самолетов, имеющихся в составе Военно-воздушные сил фронта.»

Ничего себе — «добивающий удар»! «Добитая» советская авиация только одного фронта менее, чем за полтора месяца, только на аэродромах почти две сотни самолетов противника уничтожила. Это только на аэродромах! Нужно учитывать, что в воздушных боях немцы несли потери кратно большие. И еще показательны сведения командования ВВС Брянского фронта, если по состоянию на сентябрь немцы имели в полосе фронта 83 бомбардировщика и 60 истребителей против наших 129 бомбардировщиков и 66 истребителей… Вот сразу вопрос насчет «добивающего удара»: а чего они добили, если на отдельных участках советско-германского фронта у нас уже к сентябрю было превосходство в числе самолетов? А к декабрю в Отчете ВВС Брянского фронта численность немецкой авиации оценивается в 28 бомбардировщиков и 25 истребителей против наших 75 бомбардировщиков и 33 истребителей. Так из этих данных какой вывод сделать можно? Только один: в действиях против ВВС Брянского фронта люфтваффе потерпело поражение. К декабрю 1941 года.

И под принятым нашей историографией положением о катастрофе и поражении советской авиации в 1941 году, можно подвести черту цитатой из публичной лекции генерал-лейтенанта Журавлева, прочитанной им в 1944 году:

«Первые удары врага в силу их внезапности причинили серьёзные потери нашей авиации. Это, видимо, окрылило немцев надеждой на возможность добиться господства в воздухе ударами по нашим аэродромам. В последующие дни они продолжали нападать на наши аэродромы с тем же остервенением, с каким действовали и в первый день войны. Однако обстановка быстро и резко менялась; так, например, уже на третий день войны в воздухе немцы потеряли самолётов больше, чем было потеряно нашей авиацией. Это произошло в силу того, что значительная часть нашей авиации успела перебазироваться на новые, полевые, неизвестные для немцев аэродромы. Поэтому удары противника по нашим аэродромам оказались менее эффективными, чем в предыдущие дни. В то же время росло наше сопротивление в воздухе, на фронт ежедневно прибывали свежие авиационные части из глубины страны…

В битве под Москвой немцы допустили явный просчёт: в исторические дни конца ноября и начала декабря 1941 года они имели на этом направлении только 600 самолётов, в то время как с нашей стороны в сражении под Москвой принимало участие до 1200 самолётов, сосредоточенных здесь решением нашего Главного Командования.

Имея двойное численное превосходство, наша авиация вытеснила противника с поля боя в воздухе. Это обстоятельство оказало благоприятное влияние на исход исторической битвы под Москвой. В частности, наш контрудар по обходным германским группировкам, стремившимся зажать Москву в клещи с севера и юга, оказался полной неожиданностью для немцев: они ничего не знали о движении и местопребывании наших резервов, так как их разведчики не могли летать из-за сильного противодействия наших истребителей.

Таким образом, обеспечение внезапности контрудара под Москвой в декабре 1941 года является одной из серьёзных заслуг вашей авиации; внезапность контрудара была достигнута благодаря завоеванию нами на этом участке фронта господства в воздухе.»

И все про то, какой вклад внесли наши летчики в разгром немцев под Москвой — как воды в рот набрали. Что угодно придумывают, вплоть до того, что Сталин приказал все деревни и города сжечь, чтобы немецкие солдаты замерзли, но никто даже не обмолвился про то, что разгромленная на «спящих аэродромах» советская авиация превратила «Тайфун» в банальнейшую авантюру. Авантюру? Наступление при отсутствии разведданных о противнике даже не авантюра, а самоубийство.

Именно поэтому советские летчики пользовались таким уважением и такой любовью в народе, именно поэтому — сталинские соколы: советская авиация в 1941 году нанесла тяжелейшее поражение люфтваффе. Нет, если вы считаете, что иметь на направлении главного удара, обеспечивать проведение единственной стратегической операции («Тайфун») силами ВВС в два раза уступающими противнику, так что даже не было возможности авиаразведку проводить — не поражение, то я тогда даже не знаю, что называть поражением.

Согласитесь, в наши дни выйти к микрофону и сказать на публику о том, что советская авиация в 1941 году нанесла поражение люфтваффе — так зал завопит: «Фоменковщина!». Оно и понятно, кто такой генерал-лейтенант Николай Акимович Журавлев против Швабедиссена и Исаева с Хазановым?..

* * *

И я здесь воспользуюсь случаем, чтобы повеселить ту публику, которая давно на меня за слова об их любимом Алексее Валерьевиче, не очень, деликатно выражаясь, любит. Ведь, повторюсь, Алексей Валерьевич у массовой российской публики даже человеком левых взглядов считается, просоветским. Но, как отвечал товарищ Сталин на вопрос про то, какой уклон хуже, правый или левый — оба хуже. Левый Исаев и правый Солонин… Вы же согласны, что Солонин — представитель праволиберального лагеря, возражений нет?

И они не только в студии «Эха Москвы» вели научно-исторические споры на тему войны, они их и вели тогда корректно, с показным уважением к мнению оппонента, но потом случилась СВО, в результате представители одного уклона остались в России зарабатывать у «своих, буржуинских», а представители другого убежали к чужим буржуинским. И теперь они гавкаются друг с другом уже серьезно, теперь пришло время грязного белья, вот Солонин и достал грязные рейтузы Исаева в прошлом году, и у себя на ютубе выложил высказывания Исаева еще до того, как он, Исаев, получил заказ написать «Анти-Суворова». Впечатлительным поклонникам Алексея Валерьевича сейчас лучше капелек от инфаркта себе накапать:

Вот же подлец, этот Солонин, согласитесь! Прямо в пах сапогом! «…нашего человека (в массе) можно заставить делать что-то только страхом». И вы же из контекста переписки, которую показал Солонин, уже поняли, что «нашего человека» — это не про вас нынешних даже. Если какое-то, извините, дерьмо, мне скажет, что меня что-то сделать можно только страхом заставить, то — перетопчусь, не сахарный. Это он про моих дедов, один из которых в Сталинграде погиб. Это о них Исаев на реплику «В том-то и дело, что на мой взгляд СССР оказался силнее (устойчивей) романовской России не столько техникой, сколько людьми», ответил, что наши деды бросали винтовки и разбегались по домам, потому что коровку при коллективизации отобрали, и что их что-то делать можно было только страхом заставить. В данном контексте — наших дедов Родину защищать можно было только страхом заставить. Повеселил я вас? Стало смешно? Если у вас после этого в груди не начало жечь то, что называется словом «ненависть», то вы — не русский человек, больше, вы — выродок. Такой же, как и Исаев. Я опять кого-то оскорбил, я снова с грубостью переборщил?

Да, писать такие книги, какие я пишу — это очень тяжело даже не в том плане, что приходится много материала перерабатывать. Из-за таких моментов — тяжело, из-за того, что приходится про этих выродков.

Но, при этом, я даже посочувствовать могу Алексею Валерьевичу. Опоздали вы, Алексей Валерьевич, родиться, опоздали. Эх, лет на 20–30 раньше бы! Вы бы с вашими способностями изобретать «штурмовые группы в складках местности» стали таким лауреатом! Штук 5 Ленинских премий отхватили бы!..

* * *

Но, при этом, я даже посочувствовать могу Алексею Валерьевичу. Опоздали вы, Алексей Валерьевич, родиться, опоздали. Эх, лет на 20–30 раньше бы! Вы бы с вашими способностями изобретать «штурмовые группы в складках местности» стали таким лауреатом! Штук 5 Ленинских премий отхватили бы!

Причем, я совершенно серьезно о том, что Исаев стал бы лауреатом, если бы он писал свои книги в СССР. Да мои читатели, знакомые с двумя предыдущими книгами, сразу со мной согласятся, но если у вас это моя первая книга о войне, то сомнение — открытый антисоветчик и лауреат Ленинских премий?! Не перегибает ли автор?! А вам известно такое еврейское словечко — хуцпа? Вот пока вы ищете его в словарях, я приведу вам несколько примеров этого.

Лев Давидович Троцкий. До 1917 года открыто гавкавший на Ленина во всю свою смрадную пасть, заслуживший от Ильича «почетное» — Иудушка. Перед самым Октябрьским восстанием примкнувший к большевикам, и сразу после Октября начавший Ленина предавать. Владимир Ильич поступок Троцкого, сорвавшего заключение мира с немцами, открыто назвал предательством. Мне еще часто задают вопросы насчет того, почему же Ленин доверил Иудушке пост наркомвоенмора. Да вы на состав Политбюро тех лет гляньте и потом посмотрите, кто из этого состава пережил 37–38 годы, поймёте всё насчет того, как Иудушка во главе военного ведомства оказался. Это не решение Ленина, это решение вопреки Ленину, но Владимир Ильич Троцкого, пользуясь своим положением Предсовнаркома, от реального руководства Красной Армией отодвинул, он это только Сталину доверял. Все планы Троцкого по борьбе с Антантой Лениным отвергались. И уже на 10-м съезде ВКП(б) принимается ленинская резолюция о запрете фракционной деятельности, направленная, в значительной степени, прямо против Троцкого.

Умирает Владимир Ильич и Троцкий объявляет себя единственным истинным учеником, последователем и продолжателем дела Ленина. Более того, он находит в собственном архиве копии секретных документов, в которых Ленин Иудушку даже хвалит. Секретные документы в архиве, вывезенном им из СССР, когда его чекисты из страны выдворяли!!! Хуцпа высшего уровня. Не так разве?

Какое это отношение к ВВС РККА имеет? Не спешите. Не надо обвинять меня в отступлениях от темы, как любят делать некоторые мои критики.

Дальше. Зиновьев и Каменев. Предательство накануне Октября, известная история. Ленин заявил, что после этого их своими товарищами не считает и потребовал исключения их из партии. Но, как известно, Ленин был диктатором, поэтому их не только не исключили, эти свиньи еще и в Политбюро входили. Бухарин — «левые коммунисты», злобная антиленинская оппозиционная группа с большим влиянием в партии, сворачивавшая кровь Владимиру Ильичу вплоть до 10 съезда. Рыкова еще не забыть, предавшего Ленина сразу же после Октября. Все эти персонажи в советской историографии числятся ленинской гвардией, уничтоженной Сталиным. Еще в советской историографии! Каждый советский школьник, не страдавший синдромом Дауна, на вопрос о ленинской гвардии мог без запинки ответить: Зиновьев, Каменев, Рыков, Бухарин. Но ни один советский школьник фамилии Сталина не назвал бы. Да и поныне у большинства публики Сталин — антиленин. Хуцпа высшего уровня. Не так разве?

Этот пример я уже приводил, выступая в нашей партийной студии им. Молотова. Город Владивосток, в котором я с 1981 года учился, работал, служил. В городе улицы, названные в честь Тухачевского, Уборевича, Гамарника, Постышева. Первые трое — вообще руководство заговора, названного на московском процессе военно-фашистским троцкистским. Постышев — один из лидеров троцкистского заговора. Цель троцкистского заговора — свержение советской власти и реставрация капитализма в СССР. Уже сегодня есть у кого-то, кроме комедийного персонажа с двойной фамилией Платошкин-Глазков, сомнения в принадлежности Тухачевского к этому заговору?

Что такое социализм? Азбука начинающего марксиста: период революционной диктатуры пролетариата до окончательной победы коммунизма, до его завершающей стадии. 22-ой съезд КПСС открыто объявляет об отказе от диктатуры пролетариата.

Государство, отказавшееся от диктатуры пролетариата, улицы в городах которого носят имена членов фашистско-троцкистского заговора, ставившего целью реставрацию капитализма — называлось Союзом Советских Социалистических Республик. И до сих пор попробуйте какому-нибудь российскому левому сказать, что СССР, начиная с Хрущева, уже не был социалистическим — глаза выцарапают! Кстати, улицы Тухачевского, Гамарника, Постышева и Уборевича до сих пор есть во Владивостоке, они не переименованы. Вы не согласны, что называть государство, в котором к власти пришла троцкистская банда, реабилитировавшая своих подельников и прославлявшая их, советским и социалистическим — хуцпа? А что тогда не хуцпа?!

Я понимаю, что большинству даже моих читателей, особенно людям моего поколения, это очень трудно воспринять — факт, что они жили в государстве, враждебном тому, которое одержало Победу в Великой Отечественной войне. Но нужно успокоиться и всё-таки голову из песка вытащить, принять позу прямоходящего примата, еще в 60-е годы китайские коммунисты открыто заявили о том, кто пришел в СССР к власти и к чему они страну ведут. И тем деятелям от истории и политики, кто вам еще раз заявят насчет Брежнева, который против Хрущева, можете смело плевать в лицо, как наглым обманщикам. Леонид Ильич с трибуны 24-го съезда КПСС заявил, что никакие китайцы его от решений 20-го съезда отказаться не заставят.

Я вас подвожу к тому, что период ВОВ, именуемый катастрофой 41-го года — это «научная» разработка исторической «науки» государства, которое враждебно государству-победителю. Государство, сохранившее название СССР, существовавшее на территории нашей страны с 1953 года, являлось враждебным настоящему СССР, народ которого победил фашизм. Поэтому в основу историографии о ВОВ была положена наглейшая хуцпа:

«…в первые же часы и дни противник истребил в наших пограничных районах огромное количество авиации, артиллерии, другой военной техники, уничтожил большое количество наших военных кадров, дезорганизовал управление войсками, и мы оказались не в состоянии преградить ему путь вглубь страны.»

Да, это из доклада Хрущева 20-му съезду. Сразу может возникнуть вопрос: а разве Хрущев был неправ, разве мы оказались в состоянии преградить врагу путь вглубь страны?

Вот это и есть — еще одна хуцпа высшего уровня. Как до сих пор все на автомате называют СССР хрущевско-брежневского периода социалистическим, как Бухарина ленинским гвардейцем, так и насчет того, что кто-то хотел преградить врагу путь вглубь страны. Это даже еще более наглое утверждение, чем социализм без диктатуры пролетариата, пожалуй, потому что никто из руководства того СССР, который встретил нападение фашистов, никогда не скрывал, что нам придется отступать вглубь страны. Еще задолго до войны об этом говорилось открыто. Даже с трибуны партийного съезда!..

* * *

Я вас подвожу к тому, что период ВОВ, именуемый катастрофой 41-го года — это «научная» разработка исторической «науки» государства, которое враждебно государству-победителю. Государство, сохранившее название СССР, существовавшее на территории нашей страны с 1953 года, являлось враждебным настоящему СССР, народ которого победил фашизм. Поэтому в основу историографии о ВОВ была положена наглейшая хуцпа:

«…в первые же часы и дни противник истребил в наших пограничных районах огромное количество авиации, артиллерии, другой военной техники, уничтожил большое количество наших военных кадров, дезорганизовал управление войсками, и мы оказались не в состоянии преградить ему путь вглубь страны.»

Да, это из доклада Хрущева 20-му съезду. Сразу может возникнуть вопрос: а разве Хрущев был неправ, разве мы оказались в состоянии преградить врагу путь вглубь страны?

Вот это и есть — еще одна хуцпа высшего уровня. Как до сих пор все на автомате называют СССР хрущевско-брежневского периода социалистическим, как Бухарина ленинским гвардейцем, так и насчет того, что кто-то хотел преградить врагу путь вглубь страны. Это даже еще более наглое утверждение, чем социализм без диктатуры пролетариата, пожалуй, потому что никто из руководства того СССР, который встретил нападение фашистов, никогда не скрывал, что нам придется отступать вглубь страны. Еще задолго до войны об этом говорилось открыто. Даже с трибуны партийного съезда!..

Кому-то неизвестно, что в 1921 году была опубликована статья М. В. Фрунзе «Единая военная доктрина и Красная армия» и что взгляды Михаила Васильевича были положены в основу советской военной доктрины? Вроде бы, это общеизвестный факт, но, оказалось, что написанное Фрунзе неизвестно ни одному советскому и российскому историку:

«Анализируя вероятную обстановку наших грядущих военных столкновений, мы заранее можем предвидеть, что в техническом отношении мы, несомненно, будем ниже наших противников. Обстоятельство это имеет для нас чрезвычайно серьезное значение, и мы, помимо напряжения всех сил и средств для достижения технического совершенства, должны искать пути, могущие, хотя бы до известной степени, уравновесить эту, невыгодную для нас, сторону.

Некоторые из них имеются. Первым и важнейшим является подготовка нашей армии к выполнению маневренных операций крупного масштаба.

Размеры наших территорий, возможность отступить на значительное расстояние, не лишаясь способности к продолжению борьбы и прочее, представляют благоприятную почву для организации маневров стратегического характера, т.-е. вне поля боя. Наш командный состав должен воспитываться преимущественно на идеях маневрирования, а вся масса Красной армии должна обучаться способности быстро и планомерно производить марш-маневры. Опыт минувшей империалистической войны в ее первоначальной стадии, а равно весь опыт нашей гражданской войны, носившей по преимуществу маневренный характер даст в этом отношении богатейший материал для изучений.

В связи с этим в общей экономии наших военных средств инженерная оборона и нападение, игравшие такую колоссальную роль в империалистической войне, в нашей армии должны отойти на задний план. Основная роль, которая должна быть отведена этому роду оружия, сводится к вспомогательному средству для операций полевого характера. Пользование местностью, широкое применение к ней и ее искусственное усиление, создание искусственных временных рубежей, обеспечивающих выполнение общего марш-маневра, — вот область приложения сил и средств этого порядка.

В частности, роль и значение крепостей в условиях будущих наших операций должны будут занимать совершенно ничтожное место. За этот счет гораздо целесообразнее будет соответственно усилить полевые войска.

Второе средство борьбы с техническими преимуществами армии противника мы видим в подготовке ведения партизанской войны на территориях возможных театров военных действий. Если государство уделит этому делу достаточно серьезное внимание, если подготовка этой „малой войны“ будет производиться систематически и планомерно, то этим путем можно создать для армии противника такую обстановку, при которой, несмотря на все свои технические преимущества, они окажутся бессильными, пред сравнительно плохо вооруженным, но инициативным, смелым и решительным противником. Опыт нашей гражданской войны в этом отношении дает нам богатейший материал. Действия партизан в Сибири, борьба в казачьих областях, „басмачество“ в Туркестане, „махновщина“ и вообще бандитизм на Украине и пр. представляют необъятное поле для изучения и получения соответствующих обобщений теоретического порядка. Но обязательным условием плодотворности этой идеи „малой войны“ является заблаговременная разработка плана ее и создание всех данных, обеспечивающих успех ее широкого развития. Поэтому одной из задач нашего генерального штаба должна стать разработка идеи „малой войны“ в ее применении к нашим будущим войнам с противником, технически стоящим выше нас.»

Можно ожидать возражения, что это написано в 1921 году, но 1921-й — это не 1941-й. Только вот в чем дело, внимание на экран, как говорится:

«Единая военная доктрина и Красная Армия» издана отдельной книгой прямо накануне войны! А зачем почти в пригороде Киева строили знаменитый Киевский укрепленный район, закапывая в землю сотни тысяч кубометров дорогого цемента, если не было планов отступать от границы в глубь страны? Если не было планов отступать от границы, то почему принятой на 18-м съезде ВКП(б) директивой к пятилетнему плану было запрещено строительство новых предприятий вплоть до Свердловска и предписано развитие запасной промышленной базы в Сибири и Средней Азии? Зачем еще в 30-х годах во всех приграничных областях стали создаваться партизанские формирования, проводится их учения? Наш знаменитый Сидор Артемьевич Ковпак окончил спецшколу ОГПУ для ведения партизанской войны на территории Польши, что ли?

Наконец, вот вы — нарком обороны, с началом войны — Главком. Расскажите мне, пожалуйста, как вы будете удерживать на границе отмобилизованного противника, если вы не только мобилизацию к 22 июня не провели, но у вас еще, к тому же, армия находится в стадии (внимание!) перевооружения. У вас только-только начинают поступать в войска новые системы вооружения, современные для надвигающейся войны, вместо морально и материально устаревшего хлама, которым пока еще вооружены ваши войска. Расскажите мне, как вы неотмобилизованной, находящейся в стадии перевооружения армией, будете громить агрессора, который всю Европу под себя уже подмял, удерживая его войска у границы? Приступайте, это должно быть очень весело, какой-нибудь очень остроумный план. Вперед — на сцену «Камеди клаб»!

Катастрофа 41-го года! Извините, я что-то не видел планов советского командования прорвать оборону немцев, дойти до Вислы, охватывая клещами окружения их армии, а через полтора месяца быть на берегах Одера. Это немцы планировали на Центральном направлении до Днепра окружить и разгромить основные силы Красной Армии. У них это получилось? Или не очень получилось, поэтому влипли под Смоленском так, что в ставке Гитлера стали говорить о стабилизации фронта, переходе войны в позиционную фазу? Какая-то катастрофа с разгромом наших войск на центральном направлении получилась у немцев, согласитесь. Читайте Гальдера внимательно. Это же немцы планировали, что после разгрома основных наших сил до Днепра из группы армий «Центр» выделяются танковые группы для удара по Ленинграду совместно с группой армий «Север» и взятие Ленинграда. Но фон Бок смог выделить на Ленинград только один потрепанный танковый корпус, в результате со взятием Ленинграда случилась… катастрофа. Или не случилась? Может то, что Ленинград немцам не удалось взять — это их победа?

А на южном направлении немецкие войска должны были, я из «Барбароссы» прямо процитирую этот план победы:

«Группе армий, действующей южнее Припятских болот, надлежит посредством концентрических ударов, имея основные силы на флангах, уничтожить русские войска, находящиеся на Украине, ещё до выхода последних к Днепру.

С этой целью главный удар наносится из района Люблин в общем направлении на Киев. Одновременно находящиеся в Румынии войска форсируют р. Прут в нижнем течении и осуществляют глубокий охват противника. На долю румынской армии выпадет задача сковать русские силы, находящиеся внутри образуемых клещей.

По окончании сражений южнее и севернее Припятских болот в ходе преследования следует обеспечить выполнение следующих задач:

На юге — своевременно занять важный в военном и экономическом отношении Донецкий бассейн…»

Здесь тоже сплошные катастрофы. Русские войска уничтожить еще до их выхода к Днепру — катастрофа, не удалось. Задача румын сковать русские силы, находящиеся внутри каких-то клещей — катастрофа, не удалось, потом румыны еще удобряли своими трупами землю вокруг Одессы. Занять Донецкий бассейн — не удалось, катастрофа. Пришлось у фон Бока забирать танки Гудериана и пробовать уничтожить войска Буденного под Киевом. Всех окружили и уничтожили, в этом даже сомнений нет, но при этом после уничтожения уперлись в оборону Юго-Западного фронта, в оборону тех же войск, которые в киевском котле уничтожили. Как результат, случилась катастрофа и с этим:

«На севере — быстро выйти к Москве. Захват этого города означает как в политическом, так и в экономическом отношениях решающий успех, не говоря уже о том, что русские лишатся важнейшего железнодорожного узла.»

И в самом начале этой Директивы № 21:

«Германские вооружённые силы должны быть готовы разбить Советскую Россию в ходе кратковременной кампании ещё до того, как будет закончена война против Англии.»

Вроде бы и с этим катастрофа случилась. Но если ни одного намеченного пункта плана не выполнено, если сам план накрылся мехом бобра, то это катастрофой не считается?

Впрочем, катастрофа у немцев случилась прямо 22 июня, когда они начали свой блицкриг против всего лишь приграничного прикрытия.

А что же у нас было, какие катастрофы? Ну-ка, покажите мне те планы, которые у нас потерпели катастрофу? Наверно, вы начнете с книжки Шпанова по примеру Резуна?..

* * *

А что же у нас было, какие катастрофы? Ну-ка, покажите мне те планы, которые у нас потерпели катастрофу? Наверно, вы начнете с книжки Шпанова по примеру Резуна?..

Но сначала про Штирлица. Анекдот такой бородатый: ничто не выдавало в идущем по Фридрихштрассе полковнике Максиме Максимовиче Исаеве советского разведчика — ни волочившийся за ним парашют, ни болтавшийся на груди ППШ.

«Не первый раз нашему народу приходится иметь дело с нападающим зазнавшимся врагом. В свое время на поход Наполеона в Россию наш народ ответил отечественной войной, и Наполеон потерпел поражение, пришел к своему краху. То же будет и с зазнавшимся Гитлером, объявившим новый поход против нашей страны. Красная Армия и весь наш народ вновь поведут победоносную отечественную войну за Родину, за честь, за свободу.» —

это из выступления В. М. Молотова по радио с заявлением от имени советского правительства 22 июня 1941 года. Ничего не выдавало планов советского правительства насчет войны, ни «парашют», ни «ППШ».

Ну а теперь про Шпанова. Вы знаете, кто такие фрики? Вот что нам про них Гугл пишет:

«Практический толковый словарь

сущ. жарг.

человек со странностями и причудами

Словарь русского арго

ФРИК, -а, м.

Некрасивый, несимпатичный человек.

Синонимы к слову фрик

сущ., кол-во синонимов: 9

альтернативщик (3)

антиученый (1)

гик (11)

лжеученый (6)

лингвофрик (2)

пришелец (14)

псевдоученый (7)

урод (60)

чудак (25)»

Но это не про Шпанова, конечно, Николай Николаевич вполне симпатичный мужчина

Я имел в виду вот этого персонажа, здесь он на фото слева, хотя и справа — такой же фрик, но я сейчас про того, что слева:

И дело даже не во внешности, к которой тоже есть вопросы. Дело в Шпанове, о котором я сам впервые прочитал в книге Резуна-Суворова, если точнее, то о книге Николая Николаевича «Первый удар», другие книги Шпанова я читал в детстве, брал их в нашей сельской библиотеке, не очень мне они нравились, хотя были из серии «Военные приключения». Но «Первого удара» в библиотеке не было, он, как потом я узнал, после 1939 года вплоть до 90-х не переиздавался. Но уже встретив у Резуна отсылку к художественной литературе насчет военных планов СССР, стало очевидным, что автор — фрик. Да, Резун — фрик. С которым ведутся научные споры. Кто с фриками ведет научные споры? Нет, если вы считаете, что планы войны печатаются в художественной прозе, да еще в прозе очень интересного жанра, о чем ниже будет, то для вас и Резун — ученый.

Но каково же было мое удивление, когда я в книге Д. Б. Хазанова, это он на фото слева, прочитал такое:

«„То, что я услышал, превзошло все ожидания: так хорошо задуманный и тщательно подготовленный удар не дал ожидаемых результатов. Я до сих пор не понимаю, как это могло произойти: большевики встретили нас почти у границы“ — такие слова вложил писатель-„фантаст“ Н. Н. Шпанов в уста начальника штаба немецкого воздушного флота. В романе „Первый удар. (Повесть о будущей войне)“, вышедшем в Военном издательстве в 1939 г., рассказывается, как оказалась сорвана немецкая атака советских аэродромов: четкая и согласованная деятельность всех служб ПВО, особенно постов ВНОС, позволила своевременно поднять в воздух истребители, а „сталинские соколы“ наголову разбили и заставили с позором отступить вражеских летчиков. Книга, написанная в духе сталинских лозунгов: „Красная Армия ответит тройным ударом на удар поджигателей войны“ или „Войну Красная Армия будет вести наступательно с целью уничтожения противника и достижения победы малой кровью“, способствовала возникновению хвастливости, зазнайства, явно переоценивала возможности нашей авиации.»

В-первых, почему фантаст в кавычках, во-вторых, это не роман, а повесть, в-третьих… Вот одно из первых ее изданий в Воениздате, обложка

И разворот на первой странице.

Читаем в аннотации:

«Повесть интересна как одна из первых попыток советской военной фантастики.»

Скажите мне, пожалуйста, как фантастическая повесть могла способствовать «возникновению хвастливости, зазнайства, явно переоценивала возможности нашей авиации»? Уважаемые читатели, а вы ее сами не читали? Рекомендую тогда, чтение очень забавное, я вам кое-что из этой повести процитирую, и, снова прошу прощения за длинные цитаты, но это того стоит, сейчас убедитесь:

«Главной отличительной чертой самолета СБД являлось применение на нем паротурбинной силовой установки.

К тому времени восемьдесят процентов всех авиационных средств мира были снабжены бензиновыми двигателями обычного четырехтактного цикла. Лишь четырнадцать процентов имели на борту нефтяные двигатели дизельного или полудизельного типа с зажиганием от свечи или самовоспламенением смеси. Из этих четырнадцати процентов одиннадцать принадлежали немцам и два американцам. В Третьей империи с наибольшим упорством проводились опыты создания авиационного дизеля. Нельзя сказать, чтобы только эта страна нуждалась в освобождении своего воздушного флота от „бензиновой зависимости“. Почти в таком же положении была Франция, не имевшая своей нефти, Италия и другие страны. Но никто так не боролся за эмансипацию военных воздушных сил и за снабжение их двигателем, способным работать на грубых сортах топлива, как немцы. Эта борьба развивалась сначала по линии освоения тяжелых погонов нефти. Затем желудок мотора стал приспосабливаться к поглощению жидких синтетических топлив…

По совершенно иной принципиальной линии развития силовой установки тяжелых самолетов пошли советские конструкторы. Группа молодых инженеров удачно использовала централизованную силовую установку на самолете большого тоннажа. Смелый переход на длинные валы передач сделал возможным отказ от установки многих моторов. Можно было перейти к одному двигателю большой мощности и передавать его энергию винтом, отнесенным на любое расстояние в крылья. Это имело значительные аэродинамические и тактические преимущества. Оставалось найти такой двигатель, который при небольшом удельном весе позволил бы сосредоточить высокую мощность и был бы достаточно компактным.

Выходом явилась паровая турбина. Отдача ее росла за счет повышения оборотов. Критическое число, лимитированное прочностью материалов с применением так называемых агатовых сталей, выросло необычайно. Возможность отдаления от турбины котла и конденсатора позволила разнести всю установку по самолету так, что его лоб определялся лишь габаритами человека и вооружения.

Кроме этих, если можно так выразиться, „аэродинамических“ преимуществ турбины, она открыла перед самолетом и совершенно новые высотные перспективы: отпадала проблема поддержания в камере сгорания двигателя некоторого минимального давления, могущего сохранить ему расчетную мощность. Необходимость наддува и производящих его сложных, двух- и трехступенчатых нагнетателей отпадала. Двигатель перестал „задыхаться“. Интенсивность генерации пара была сделана постоянной, не зависящей от высоты и скоростного режима полета.»

Сталинские соколы на крылатых сталинских паровозов летят бомбить Нюрнберг, в котором вспыхивает восстание рабочих на военных заводах Германии:

«Вода еще журчала на улицах Нюрнберга, пламя бушевало в кварталах военных заводов, когда подпольные организации Народного фронта взяли на себя руководство восстанием. В бараках лагерей сколачивались отряды восстания. Коммунисты, католики, социал-демократы, члены Народного фронта, все, кому дорога была свобода Германии, превратились в солдат почти двухсоттысячной армии восставших.»

А немцы в ответ направляют в сторону СССР армады стратосферных… дирижаблей с бактериологическими бомбами, на уничтожение которых летит геройский летчик по фамилии Гроза. Дирижабли летят очень высоко, в стратосфере, самолет геройского летчика по фамилии Гроза никак не может подняться к ним, тогда Гроза решает облегчить самолет, слив из него почти весь бензин… Книга «…явно переоценивала возможности нашей авиации». И тогда, совершенно очевидно, книга А. Н. Толстого «Гиперболоид инженера Гарина» переоценивала значение лазерного оружия, а роман того же Толстого «Аэлита» переоценивал возможности советских военно-космических сил. Не готовы мы пока еще были к завоеванию Марса.

Но если вы подумали, что теперь можно от смеха отдышаться, то не спешите. Д. Б. Хазанов, которого, также как и Исаева, наши левые уважают, потому что он против Резуна и Солонина, поэтому у него в той же книге, где и про Шпанова, есть такое:

«По данным российского историка О. Ф. Сувенирова, по политическим мотивам из ВВС было уволено 4773 человека (или каждый 30-й), а подверглись аресту 1590 человек. Преимущественно это были командиры частей, соединений и объединений, люди с большими опытом и знаниями. Прямым следствием сталинских репрессий 1937–1938 гг. стали постоянное чувство страха, резкое снижение профессионального уровня командного состава, падение дисциплины. В то время как одна часть командиров проявляла излишнюю робость, другая демонстрировала недопустимое рвение из страха подвергнуться аресту за слабую дисциплину подчиненных.»

Т. е., советские командиры — перепуганное Сталиным быдло. Из аннотации к его книге:

«Это — первая попытка беспристрастно разобраться, что же на самом деле происходило над советско-германским фронтом летом и осенью 1941 года, оценить масштабы и результаты грандиозной битвы за небо, развернувшейся от Финляндии до Чёрного моря.»

Главное дело — беспристрастно, даже не сомневайтесь. Но этот Хазанов (вот же Аллах пометил фамилией!) еще что?! Вот авиаконструктор Яковлев в мемуарах про Шпанова — это да! Это — никакому Резуну не переплюнуть! Да Хазанов про «Первый удар» просто у Яковлева и позаимствовал. Точнее, там Яковлев такой же автор, как и Рокоссовский в «Солдатском долге» строк о том, как он просил разрешения у Тимошенко выкопать вместо ячеек окопы…

* * *

Книга авиаконструктора Яковлева «Цель жизни», глава «Пора суровых испытаний» начинается такими словами:

«В тяжелые и беспокойные дни и ночи начала войны мысли невольно обращались к недавнему прошлому. Многие искали ответа на мучительный вопрос: как получилось, что к войне наша авиация оказалась неподготовленной? Ведь все были уверены, что, „если завтра война“, враг будет немедленно сломлен и разбит, что наша могучая авиация нанесет по врагу уничтожающий удар. Об этом много говорилось в книгах, кинофильмах, в песнях…»

Это не я сократил цитату, поставив многоточие, это так в книге. Вероятно, написавший этот текст подразумевал под многоточием, что не только в книгах, кинофильмах, в песнях много говорилось о ломке нашей могучей авиацией врага, но еще и в других видах разного профессионального и народного творчества — в частушках, анекдотах, операх, балетах и танцах народов СССР. А мысли Яковлева возвращались к недавнему прошлому. Яковлев, уже на тот момент заместитель наркома авиационной промышленности, мучительно искал ответ. Наверно, зам. наркома авиационной промышленности не знал, что наша авиационная промышленность только-только начала осваивать выпуск новых самолетов, что в войска они только начали поступать и мучительно искал ответ, будучи уверенным, что враг будет сломлен и разбит. Мне вот интересно, а автор этих строк (это не авиаконструктор Яковлев, разумеется), какой бы хотел видеть нашу литературу и кино про армию перед началом войны? С позиции того, кто вписал в мемуары авиаконструктора эту чушь, и фильм «Трактористы» должны были с горечью вспоминать советские танкисты, ведь в нем, в принципе, тоже самое:

«Вспоминается книга Н. Шпанова, изданная перед самой войной, летом 1939 года. Она называлась „Первый удар. Повесть о будущей войне“. Книга эта посвящена авиации. Повесть Шпанова рекламировалась как „советская военная фантастика“, но она предназначалась отнюдь не для детей. Книгу выпустило Военное издательство Наркомата обороны, и притом не как-нибудь, а в учебной серии „Библиотека командира“! Книга была призвана популяризировать нашу военно-авиационную доктрину.

Не один командир с горечью вспоминал впоследствии о недоброй „фантастике“, которой, к сожалению, пронизывалась наша пропаганда перед войной, сеявшая иллюзии о том, что война, если она произойдет, будет выиграна быстро, малой кровью и на территории противника.»

Вот только, я не встречал таких воспоминаний, например, танкистов про фильм «Трактористы»… О! А еще пьеса «Парень из нашего города» — вот там как мощью наших танковых войск хвастались! И фильм «Танкисты» 1939 года — там, как у Шпанова летчики, наши танкисты разгромили всё у немцев, я вам прямо из Википедии:

«Фильм является псевдо-военной пропагандистской кинокартиной, демонстрирующей возможности советских танков и бронечастей Красной армии, в которой рассматривается лёгкий и победоносный сценарий возможной войны против вероятного противника.

По приказу некоего „верховного правителя“ немецкий генерал Бюллер планирует операцию, в ходе которой немцы должны перейти границу, внезапным ударом захватить крупный участок советской территории и уничтожить город Красноармейск. Однако советские танки нарушают эти планы, форсировав реку через непроходимый обрыв и вынудив немцев к капитуляции.»

Это же какие иллюзии у танкистов этим фильмом были посеяны!

Но, как бы то ни было, книга же Шпанова была издана в Воениздате, да еще в серии «Библиотека командира». И отнюдь не для детей предназначалась. И это понятно, что дети — не командиры, даже если они родились в семье командиров, то они не командиры, а дети командиров. Не для них такие книги. И роман-газета — это не для детей. Потому что детям еще рано про романы думать, им про Буратино положено книги читать. И женам командиров тоже. На самом деле, я не знаю, какому дураку (или дурочке) пришло в голову первое издание фантастической повести включить в серию «Библиотека командира»

Но потом это было исправлено, выше я приводил фото обложки Воениздата, там уже нет «Библиотека командира», и эта книга про фантастическую военную доктрину где только не издавалась:

Но я так и представляю, как командир какой-нибудь авиадивизии РККА купил в книжном магазине «Первый удар», прочитал книгу и дал почитать начальнику штаба дивизии и начальнику политотдела. А потом на совещании с командирами полков обсудили военную доктрину Шпанова, причем комдив, загадочно улыбаясь, шепотом:

— Только не думайте, что это просто фантастика и что такого генерала в ВВС с фамилией Шпанов нет. Это всё для маскировки. Чтобы враг не догадался, что мы его так будем побеждать. Я думаю даже, что на самом деле Шпанов — это Сталин.

И потом 22 июня, узнав о неожиданном налете немецкой авиации на аэродромы дивизии, разгневанный ее командир — хрясь книжкой «Первый удар» по крылу своего самолета! Только листы в разные стороны! И кулаком в сторону Кремля, т. е. на восток:

— Проклятый Шпанов! Посеял нам иллюзии.

А его заместитель по политической части, узрев этот гнев, побежал к себе в кабинет пока еще не разбомбленного штаба, писать донос на командира, потому что Шпанов — это псевдоним Сталина.

Остается только пожалеть, что в книге авиаконструктора Яковлева не написано, как, прочитав «Первый удар», наши конструкторские бюро бросились разрабатывать авиационный паротурбинный двигатель, вдохновившись описанными в фантастической повести его характеристиками.

И, разумеется, было большой ошибкой советской пропаганды разрешать издавать такие книги, ставить пьесы, снимать фильмы, которые в советском народе вселяли ложные чувства оптимизма, уверенности в победе, гордости за армию, за ее мощь. Надо было заранее сделать кино «Живые и мертвые», чтобы народ иллюзиями не страдал. Чтобы еще до 22 июня толпы беженцев запрудили дороги Белоруссии и Украины. И в том, что с фамилией А. С. Яковлева на обложке вышло, есть про «Живых и мертвых»:

«По книге Н. Шпанова наши воздушные силы без особого труда бьют авиацию противника, за какие-нибудь полчаса вытесняют вражеские самолеты из советского неба, через четыре часа после начала войны, почти не встречая сопротивления, ведут воздушные бои в тысяче километров от нашей границы, наносят поражение немцам, а затем взрывают военно-промышленные объекты. Только таким рисовалось начало войны Н. Шпанову.

А что получилось на самом деле?

Я хотел бы и здесь воспользоваться примером из литературы. Позволю себе привести отрывок из романа Константина Симонова „Живые и мертвые“, изданного в 1960 году, который, на мой взгляд, с огромной художественной силой и гражданской честностью запечатлел подлинную картину того до боли тяжкого положения, в котором очутилась наша авиация летом 1941 года.

Я беру один из эпизодов романа.

Группа наших людей, в их числе несколько солдат, милиционер, корреспондент фронтовой газеты политрук Синцов, в грузовике едут по прифронтовой дороге и оказываются свидетелями воздушного боя.

„Над лесом с медленным густым гулом проплыли шесть громадных ночных четырехмоторных бомбардировщиков ТБ-3. Казалось, они не летели, а ползли по небу. Рядом с ними не было видно ни одного нашего истребителя. Синцов с тревогой подумал о только что шнырявших над дорогой „Мессершмиттах“, и ему стало не по себе. Но бомбардировщики спокойно скрылись из виду, и через несколько минут впереди послышались разрывы тяжелых бомб…

— Самолеты! — испуганно крикнул один из красноармейцев.

— Наши, — сказал другой.

Синцов поднял голову. Прямо над дорогой, на сравнительно небольшой высоте, шли обратно три ТБ-3. Наверно, звуки бомбежки, которые слышал Синцов, были результатом их работы; теперь они благополучно возвращались, медленно набирая потолок, но острое предчувствие несчастья, которое охватило Синцова, когда самолеты шли в ту сторону, не покидало его и теперь.

И в самом деле, вдруг откуда-то сверху, из-за редких облаков, вынырнул маленький, быстрый, как оса, „Мессершмитт“ и с пугающей скоростью стал догонять бомбардировщики.

Все ехавшие в полуторке молча вцепились в борта, забыв о себе и собственном только что владевшем ими страхе, забыв обо всем на свете, с ужасным ожиданием смотрели в небо. „Мессершмитт“ вкось прошел под хвостом заднего, отставшего от двух других бомбардировщика, и бомбардировщик задымился так мгновенно, словно поднесли спичку к лежавшей в печке бумаге. Несколько десятков секунд он продолжал еще идти, снижаясь и все сильнее дымя, потом повис на месте и, прочертив воздух черной полосой дыма, упал на лес.

„Мессершмитт“ тонкой стальной полоской сверкнул на солнце, ушел вверх, развернулся и, визжа, зашел в хвост следующего бомбардировщика. Послышалась короткая трескотня пулеметов. „Мессершмитт“ снова взмыл кверху, а второй бомбардировщик полминуты тянул над лесом, все сильнее кренясь на одно крыло, и, перевернувшись, тяжело рухнул на лес вслед за первым.

„Мессершмитт“ с визгом описал петлю и по косой линии, сверху вниз, понесся к хвосту третьего, последнего, ушедшего вперед бомбардировщика. И снова повторилось то же самое. Еле слышный издали треск пулеметов, тонкий визг выходящего из пике „Мессершмитта“, молчаливо стелющаяся над лесом длинная черная полоса — и далекий грохот взрыва.

— Еще идут! — в ужасе крикнул сержант, прежде чем все опомнились от только увиденного зрелища.

Он стоял в кузове и странно размахивал руками, словно хотел остановить и спасти от беды показавшуюся сзади над лесом вторую тройку шедших с бомбежки машин.

Потрясенный Синцов смотрел вверх, вцепившись обеими руками и портупею; милиционер сидел рядом с ним, молитвенно сложив руки и сжав пальцы так, что они у него побелели; он умолял летчиков заметить, поскорее заметить эту вьющуюся в небе страшную стальную осу!“»

Вот именно так нужно было описывать начало войны в фантастических повестях? И тогда уж точно никто никаких ответов на мучительные вопросы не искал бы. Правда, и уже после войны про нее не было бы книг Симонова, потому что Константин хоть и русский, но уж очень сильно тип его лица на семитский похож.

И вы, уважаемые читатели, уже, уверен, начинаете понимать зачем понадобилось сочинителям альтернативной, т. е. официально принятой, истории ВОВ даже фантастику призывать на помощь, чтобы хоть как-то обосновать наличие катастрофы ВВС РККА (как и всей РККА). Потому что катастрофа военных планов — это когда планы терпят катастрофу. Вот и нужно было придумывать такие планы, которые потерпели катастрофу. Хорошо еще, что успели к войне первые опыты советских писателей в жанре военной фантастики, а то я даже не представляю, каким еще творчеством могли воспользоваться ученые историки, не исключаю, что и частушками…

Ну и еще кое-что из книги однофамильца комика Геннадия Хазанова:

«Излишняя идеологизация, огромное внимание „сословному“ признаку при комплектовании ВВС РККА (80–90% будущих летчиков набирали из рабочих или крестьян) также оказали негативное влияние на общую боеготовность.»

Да, прав был товарищ Троцкий, авиация — это род войск для аристократов. Или он это про кавалерию говорил? Вот именно поэтому Хартманн сбил в пять с лишним раз больше, чем Кожедуб, как сам Хартманн рассказывал, конечно. Хартманн был сыном врача, а Кожедуб — сыном крестьянина. Вот так вот. А у одного немецкого аса даже фамилия была — Граф. Куда уж нашим с ними тягаться было!

Вы меня осуждаете за то, что я сбиваюсь на такой тон, когда пишу о российских историках?..

* * *

Но вот если планы советского командования разгромить люфтваффе в операции блицкрига и достичь полного превосходства в воздухе существуют только в виде фантастической повести, то у немцев в Директиве № 21, вполне реальный документ, подписанный Гитлером, предусмотрен разгром нашей авиации. Так ведь? Да они всерьез и в расчет не принимали наши ВВС, как противника, кичились своей силой и считали себя непобедимыми. Всё правильно? Ведь мы же к этому привыкли, как и к тому, что по итогам войны с Финляндией немцы сделали вывод о слабости РККА, но, оказалось, что в письме к Муссолини сам Гитлер чуть ли не восхищение выказывал тем, как действовали наши войска в сложнейших условиях. Но если открыть текст Директивы № 21 и читать ее, то мы видим, что всё про могущество люфтваффе, про то, что немецкие асы наших почти в расчет не принимали — всего лишь пропаганда. Немецкая пропаганда, разумеется. И в советских газетах того времени так и писали — немецкая пропаганда. Наших летчиков немецкая пропаганда рисовала очень слабыми, а своих — асами. И, так называемые, записи застольных бесед Гитлера, опубликованные уже после войны, в которых написано, что он считал славян неспособными к высшему пилотажу — это развлекательная литература такого же рода, как и дневники Берии, дневники Василия Сталина.

То, что немецкая пропаганда внушала своим летчикам насчет слабости русской авиации и неполноценности славян — это одно, и это было бы вполне правильным, если бы Геббельс в своем вранье хоть какую-то меру знал. То, как само немецкое командование оценивало советскую авиацию — несколько другое. Кукрыниксы могли хоть какие карикатуры на Геринга рисовать, но толстым дурачком он никогда не был, и для тех, кто его таким считал, поведение Геринга на Нюрнбергском процессе стало «приятной» неожиданностью, обвинителям пришлось попотеть там.

И Геринг, и Мильх прекрасно знали, что советская авиация опережает немецкую в своем развитии на годы и годы, то, что немцы делали в авральной спешке, с 1935 года, практически, у нас — вдумчиво и серьезно. Мы почти на десять лет опережали немцев даже просто в подготовке авиационных кадров, особенно командных.

Испания — разве ничего не показала им? Разве в Испании они не столкнулись с серьезным противником? Более того, и до Испании, и после нее у советских летчиков был опыт борьбы с японской авиацией, а у немцев от японцев не могла не поступать информация о действиях советских ВВС, все таки союзники. А насчет японской авиации, которая всегда терпела поражение от нашей, это вы еще и американцам попробуйте сказать, что японские летчики совсем никудышными были. Не было и не могло быть у Геринга никаких оснований считать ВВС РККА слабым противником и рассчитывать на легкую победу, поэтому в Директиве № 21 — очень и очень осторожно:

«Военно-воздушные силы. Их задача будет заключаться в том, чтобы, насколько это будет возможно, затруднить и снизить эффективность противодействия русских военно-воздушных сил и поддержать сухопутные войска в их операциях на решающих направлениях. Это будет прежде всего необходимо на фронте центральной группы армий и на главном направлении южной группы армий.»

Согласитесь, если самим читать некоторые документы, и понимать, что в них написано не через призму разной пропаганды, а, что называется, буквально, то удивительные вещи открываются. Оказывается, всего лишь «…насколько это будет возможно, затруднить и снизить эффективность противодействия…». Никакого разгрома, никакого превосходства — всего лишь затруднить и снизить. Т. е., если даже осторожно выражаться, немецкое верховное командование еще при планировании «Барбароссы» к советским ВВС относилось с… опаской.

И поэтому сведения из немецких источников, с которыми согласились потом советские и российские исследователи, о почти четырехкратном численном превосходстве наших в самолетах в западных округах перед 22 июня — смешны. Немцы стянули к нашим границам всё, что только могли стянуть. Генерал-лейтенант Журавлев и указывает, что в нападении на СССР были задействованы 4 из 5-ти их воздушных флотов, 80% авиации. В первом ударе — порядка 3500 самолетов. В первом ударе — 3500! А потом немецкие историки число самолетов первого удара выдали за всю задействованную против СССР авиацию. Финт ушами — иначе это и не назовешь.

Еще один интересный документ, точнее, фрагмент документа, фрагмент из отчета командующего ВВС Южного фронта о боевой работе частей ВВС фронта в июне–декабре 1941 г. 22 июня–22 декабря 1941 г. ЦАМО. Ф. 228. Оп. 724. Д. 32. Л. 3–21:

Что в нем интересного? Во-первых, соотношение сил к 22 июня. Южный фронт образован на базе Одесского особого военного округа. Это направление для вермахта в начале войны не считалось приоритетным, это не было главным направлением группы армий «Юг», главное направление их южной группы, как в Директиве № 21 обозначено — через Киев на Донбасс.

И у нас получается, что на второстепенном направлении немцы выставили против ВВС РККА в 1,25 раз превосходящую свою группировку, а если брать данные по Исаеву

«По количеству самолётов ВВС Красной Армии имели ощутимое превосходство над противником. Вермахт имел 945 бомбардировщиков и 1.129 истребителей, РККА только во фронтовой авиации имела 2.212 бомбардировщиков и 4.226 истребителей. По пикировщикам и штурмовикам соотношение было такое: у немцев — 340 машин, у нас — 317»,

точнее, немецкие данные, с которыми наши историки согласны, то наступление на Ленинград, в Белоруссии и на Киев у люфтваффе обеспечивали всего 1314 самолетов. Еще некоторое число разведывательных, конечно. Т. е., войска вермахта и румын, наступающие через Молдавию на Одессу обеспечивала авиационная группировка всего-то на примерно 300 самолетов меньшая, чем все другие, по-настоящему стратегические, направления? Но, конечно, верить советским данным мы не будем, потому что они с немецкими не совпадают, хотя немецкие данные сгорели вместе с архивом люфтваффе.

А еще интересны цифры в этой таблице, показывающие соотношение сил сторон на начало августа, там опечатка по румынским самолетам, не 170, а 70…

* * *

У нас получается, что в полосе наступления немцев на нашем Южном фронте, не только никакого разгрома ВВС РККА не было, но даже через месяц соотношение сил сторон по числу самолетов, хотя и остающееся еще в пользу немцев, но уменьшилось с 1:1,25 до 1:1,1. Что вообще-то свидетельствует о том, что немецкая авиация на этом направлении потерпела от советской поражение. Или как еще эти данные можно трактовать?

А 16 апреля 1942 года в 89-м номере газеты «Красная звезда» была опубликована статья «Потери немецкой авиации в кадрах», текст этой статьи ныне для россиян выглядит абсолютно фантастическим, как будто та война шла на какой-то тоже фантастической параллельной Земле:

«В год, предшествующий второй мировой войне, немецкие авиаучилища выпустили 7.000 летчиков, численный состав летно-подъемного персонала гитлеровской армии достиг 20–25 тысяч человек.

Воздушные операции в первые два года европейской войны носили быстротечный характер. Все операции были осуществлены немцами при подавляющем превосходстве сил. Так, в Польше соотношение сил определялось пропорцией 3:1, во Франции — 3:1,5. Именно этим объясняется тот факт, что победа во всех этих сражениях была завоевана ценой относительно небольших жертв и в технике, и в кадрах.

В итоге к началу войны против СССР немцы не только сохранили значительный контингент своих авиационных кадров, но и заметно увеличили их за счет нового пополнения. Например, если в сентябре 1939 года численный состав летных кадров гитлеровской Германии не превышал 10.000 человек, то на 1 января 1941 года он достигал уже 13–15 тысяч. Многие из этих летчиков прошли полный курс обучения в спокойной довоенной обстановке, накопили почти двухлетний опыт боевой работы и вступили в войну в возрасте 22–25 лет, имея звание фельдфебеля и унтера. Иначе говоря, в первые же дни войны нашей авиации противостояла крупная воздушная армия врага, сравнительно хорошо подготовленная, обладающая известным боевым опытом. Но на этот раз гитлеровцы встретили советскую воздушную армию, которая по своему вооружению, моральным и профессиональным качествам превосходила немецкую.»

Только здесь разделяйте, пожалуйста понятия летно-подъемные кадры и летный состав, летчики. Автор продолжает:

«Девятимесячный период воздушной войны условно можно разбить на три этапа. Первый обнимает два месяца: часть июня, июль, август. Он характеризуется внезапным нападением неприятельской авиации на наши аэродромы и ожесточенными воздушными схватками на путях движения наземных сил. Потери немцев за это время измеряются: в технике — 7.200 самолетов, в летном составе — около 20.000 человек.

Второй этап охватывает три месяца: сентябрь, октябрь, ноябрь. Он прошел под знаком яростной борьбы за советский юг, юго-запад, Москву, Ленинград. Для этого этапа характерен жестокий поединок двух воздушных армий. Он закончился тем, что наша авиация лишила врага инициативы в воздухе на всех фронтах. За этот период потери врага в технике достигают 5.500–5.700 машин, в летно-подъемном составе — 12–15 тысяч человек.

Наконец, третий этап обнимает четыре месяца: декабрь, январь, февраль, март. Он прошел под знаком явного превосходства советской авиации, активно поддерживавшей наступающие части Красной Армии по всему фронту. Потери врага продолжали расти, причем только в летном составе они достигли к концу девятого месяца 38.000 человек. Если учесть, что численность немецких летных кадров в начале войны измерялась 34–36 тысячами человек, то можно сделать вывод: за истекшие девять с лишним месяцев советские летчики перебили подавляющее большинство гитлеровского летного состава, подготовленного до войны.»

Абсолютно полная альтернатива тому, что вы знали о воздушной войне 41-го года, согласитесь. Оказывается, в главной военной газете СССР еще в 1942-м году без всякого смущения писали, что к ноябрю 1941-го советская авиация, разгромленная у современных писак на спящих аэродромах, завоевала инициативу в воздухе на всех фронтах. На всех фронтах! А с декабря 1941 по март 1942 года она имела явное превосходство над немецкой авиацией. Явное!

Конечно, это же газета, а не ученая монография, вам сразу ответят Исаев, Хазанов и их оппоненты Резун и Солонин, хотя они и оппоненты друг другу, но хором согласятся, что газета — это не монография, а пропаганда. Если даже автор этой статьи не журналист, а генерал. Настоящий авиационный генерал. Грендаль Дмитрий Давидович, на момент написания этой статьи он занимал должность начальника 1-го отдела штаба воздушных сил.

А почему статьи советских генералов, опубликованные в советских газетах, наши историки не используют, как исторические источники и не относятся к ним, как к научно-исторической информации? Вот интересно, если в современных российских и иностранных газетах, журналах, книгах публикуются разные генералы от исторической науки, то это наука чистой воды и поиск исторической правды, а если в советских — одна только пропаганда. Которую надо корректировать по данным немецкой стороны.

А вот для тебя, дорогой читатель, кто более авторитетный источник, начальник 1-го отдела штаба ВВС РККА генерал-майор Д. Д. Грендаль или знаменитые у нашей публики эксперты в области авиации Солонин и Хазанов, кто тебе больше нравится:

Разгром основных сил РККА — катастрофа, захват Ленинграда — катастрофа, захват Донбасса — катастрофа, захват Москвы — катастрофа, поражения под Ростовом, Тихвином, Москвой. Через четыре месяца после начала войны у птенцов Геринга — катастрофа, люфтваффе не только лишилась превосходства в воздухе, советская авиация завоевала это превосходство на ВСЕХ фронтах. Еще страшнее — погибло большинство летного состава люфтваффе, подготовленного до войны. Это означает, что катастрофа немецких ВВС в 41-м первом — только начало того, что за этим дальше последует. Только начало.

Но разве всё вышеперечисленное хоть как-то намекает на то, что Красная Армия, вместе с ее военно-воздушными силами, потерпела катастрофу в 41-м, как нас уверяют историки, которые не то, что генерал Грендаль, распространявший в газетах сталинскую пропаганду, занимаются чистой наукой без всякой идеологии (так ведь Алексей Валерьевич?)? Извините, но где и когда Красная Армия терпела катастрофы, если она не дала немцам выполнить ни один пункт их «Барбароссы»?

И, наконец, 29 сентября–1 октября 1941 года — Московская конференция министров иностранных дел СССР, Англии, США. Антигитлеровская коалиция оформлена. Если вы читали запрещенную «Майн Кампф», то вы знаете, чего обещал никогда не допустить Гитлер в будущей войне, в чем он видел главную опасность и неизбежность поражения. Так вот, 1 октября 1941 года, еще до начала наступления на Москву… Вот об этом нельзя не написать, это наступление ждали и к нему готовились еще с июля, приказом Ставки ВГК от 18 июля 1941 года был образован фронт Можайской линии обороны и к тому времени, когда К. К. Рокоссовский принял командование 16-й армией, оборонительные сооружения Можайской линии были в 80% готовности. О том, что там были одни колышки, как написано в мемуарах Константина Константиновича — это еще одни «ячейки», т. е. еще в июле предполагалось, что отступать придется дальше Вязьмы…

И еще до наступления немцев на Москву в связи с оформлением антигитлеровской коалиции политика Германии потерпела полную катастрофу. Писать о том, что у Гитлера не было после этого шансов на победу — это кур смешить. Какая победа? После 1 октября 1941 года у Гитлера не было уже шансов избежать разгрома, поражения Германии. Над рейхстагом 1 октября 1941 уже реял призрак Знамя Победы. И 17 ноября застрелился Эрнст Удет. Это в стае испуганных крыс начались поиски виновников «катастрофы Красной Армии и советских ВВС». Вот такую цену заплатили немцы за внезапный удар по «спящим аэродромам»…

* * *

И вот буквально за два дня до того, как пишутся эти строки, случилось забавное событие. Военный историк Борис Юлин вызвал меня на дебаты по поводу потерь СССР в ВОВ. Я же твердо стою на данных, озвученных Сталиным и другими членами советского правительства — около 7 млн., более того, именно эта цифра потерь имеется в 6-м томе на с. 317 2-го издания БСЭ, а в энциклопедию, как вы должны знать, с потолка информация не берется. 7 млн. — сведения советского правительства. Высшего авторитетного органа в области демографии. Никакой другой орган, кроме правительства, не обладал полными и окончательными данными по этому вопросу. Вы будете с этим спорить?

И вот в начале наших дебатов Борис Юлин, выучившийся на училку истории, но даже в школе не усидевший, а занимающийся, если верить имеющимся о нем сведениям, консультированием разработчиков компьютерных игр, с апломбом заявляет, что он сам подсчитал потери СССР в ВОВ. Я, растерявшись, даже ему уточняющий вопрос задал: точно сам, самостоятельно считал? «Да» — гордо ответил Юлин. Моя ошибка в том, что я сразу после этого не прекратил спор с этим человеком, хотя, в конце удалось у него вытянуть прямое признание в том, что он считает объективными данными по потерях, озвученные Горбачевым в 1990 году. А Комиссии Кривошеева и Полякова, работавшие над этими данными под руководство члена Политбюро Яковлева, считали чисто в плане установления исторической истины. Можно сказать, что называющий себя сталинистом и коммунистом Юлин застрелил себя в голову.

Но его сталинизм — это ладно. Здесь другое главнее, он же — сам! Один посчитал то, к чему даже при Горбачеве были привлечены две специально созданные для этого комиссии: в МО под руководством Кривошеева, и в РАН под руководством академика Полякова. Работу двух комиссий несостоявшийся школьный учитель истории Юлин сделал в одно лицо. У вас есть сомнения в психической адекватности Бориса Юлина? У меня нет сомнений в том, что в его поведении — явные симптомы шизофрении. Или его заявление — заявление адекватного человека?

Извините, а Алексей Валерьевич Исаев, оценивающий в своих книгах, статьях, выступлениях действия советского и немецкого командования всех уровней, вплоть до Верховного, но при этом Исаев не то, что военное училище не закончил, но он даже рядовым в армии не служил — он адекватный человек? И Хазанов, никогда никакого отношения к авиации не имевший, видевший военный самолет только на картинках и по телевизору, в основном, оценивающий действия нашего авиационного командования и подготовку советских летчиков — это адекватный человек?

Вы представляете, куда увезли бы этих гениев исторической науки, если бы они приперлись, например, в ординаторскую больницы и там стали бы учинять разбор правильности лечения пациентов хирургами и терапевтами?

Господа российские военные историки, может вам всё-таки сначала «мединститут» закончить, а еще лучше — на приеме у психиатра свои научные открытия излагать, после того, как санитары вас приведут на прием из палаты, в которой на соседней с вами койке Наполеон отдыхает?

А ко мне сейчас еще обращаются с вопросом, а как же данные Чрезвычайной Государственной Комиссии, опубликованные в 1952 году, они совпадают с цифрами Сталина или нет, как эти данные посчитать? И когда я отвечаю, что у меня нет никакого желания считать, потому что в 1954 году В. Молотов в статье «Германский вопрос и задачи обеспечения европейской безопасности», «Правда» № 33 от 2 февраля — еще раз озвучил 7 млн. Всё. Я не считаю себя компетентнее Молотова в данном вопросе. Если у кого-то есть желание проверить Вячеслава Михайловича, ваше место в одной палате с Юлиным, Исаевым, Солониным, Хазановым и Наполеоном. Там еще и Александр Македонский должен быть…

* * *

Но как эту фашистскую сволочь лупили! Когда я писал «Клевета на Красную Армию», то обнаружил даже для себя неожиданный факт, изучая в документах ЦАМО боевые донесения наших войск: почти каждое боестолкновения с немцами заканчивалось их потерями в три–пять раз больше, чем у нас, в живой силе убитыми. Даже по нашим мехкорпусам, которые выходили из окружений без техники.

Закономерность — в авиации такая же картина. Это читать — одно удовольствие:

29 июня. «Наши боевые лётчики отважно дерутся с противником, постоянно помня о взаимной помощи и выручке в бою. Лётчик-орденоносец капитан Гейбо, выручая товарища, вступил в бой с двумя фашистскими самолётами, прикрыл выход товарища из боя и заставил противника отступить. Во главе небольшой группы истребителей он атаковал 18 немецких бомбардировщиков и обратил их в бегство. Возвращавшийся после удачного бомбометания по немецким танкам капитан-орденоносец Тихий был атакован истребителями противника и обстрелян зенитками. Самолёт сильно пострадал, стрелок-радист был тяжело ранен. На помощь пришёл сосед, смело ринувшийся на врага. Стрелок-радист метким огнём уничтожил два фашистских „Мессершмитта“.»

30 июня. «В воздушном бою над районом Себежа наш истребитель сбил германский самолёт „Ю-52“. Самолёт противника сгорел. 4 лётчика спустились на парашютах и взяты в плен. Героически дерутся с врагом лётчики подразделения т. Рудакова. За три дня в воздушных атаках ими сбито 13 фашистских бомбардировщиков и истребителей. Не менее успешно дерутся также лётчики эскадрильи т. Карабинец. За один воздушный бой они сбили 5 самолётов противника, не потеряв ни одного.»

2 июля. «Шестёрка истребителей под командой майора Синева углубилась в тыл врага и пикировала на вражеский аэродром. При первой же атаке три фашистских истребителя были охвачены пламенем. Отважные лётчики снова зашли на цель и пикировали, уничтожив ещё три вражеских самолёта. Уменье побеждать и разить врага без промаха показывают лётчики, штурманы и радисты части Героя Советского Союза тов. Осипенко. В журнале боевых действий части Осипенко уже числится около 50 уничтоженных самолётов врага.»

«Наша авиация продолжала напряжённую борьбу с подвижными войсками противника. Но неполным данным, за 3 июля наша авиация уничтожила 24 самолёта противника, потеряв 1 самолёт.»

5 июля. «Захваченный в плен Энской стрелковой частью немецкий лейтенант лётчик Вильгельм Гундер, уроженец Средней Германии, заявил: „С такой многочисленной и совершенной авиацией, как советская, немцы ещё не встречались“.»

8 июля. «Старший лейтенант Бундюк патрулировал над одним объектом. Вдруг он увидел четыре фашистских самолёта, которые, пролетев, не заметили его. Лейтенант пристроился в хвост вражеских самолётов и полетел за ними. Приблизившись, Бундюк открыл огонь по самолёту, шедшему последним. Самолёт загорелся и упал па землю. Воспользовавшись замешательством врага, Бундюк расстрелял второй самолёт, а затем вступил в бой с остальными двумя и сбил третью машину. Четвёртый фашистский самолёт не принял боя и повернул обратно.»

9 июля. «Наша авиация бомбардировала Констанцу, порт и транспорты в Тульче и Сулине, нефтепромыслы Плоешти. При налёте на Констанцу 9 наших бомбардировщиков были встречены 14-ю самолётами противника. В происшедшем воздушном бою наши самолёты сбили семь самолётов противника, потеряв лишь один самолёт.»

«В ночь на 9 июля германские „Юнкерсы-88“ в сопровождении „Мессершмиттов“ вылетели для подготовки наступления своих частей на Энском участке фронта. Советские лётчики встретили фашистов на пути к объекту бомбёжки и ринулись на немецкие самолёты с большой высоты. При первой же атаке построение бомбардировщиков и сопровождавших их истребителей было расстроено. Пользуясь темнотой, командир соединения немецких бомбардировщиков пытался изменить курс. Хитрость не удалась. Все вражеские самолёты были уничтожены. Спустя некоторое время появились второй и третий эшелоны немецких самолётов. Воздушный бой разгорелся с новой силой. Отважно атакуя противника, советские лётчики сбивали один германский самолёт за другим. Пытаясь уйти из-под огня наших истребителей, многие фашистские лётчики применяли старый метод. Они инсценировали падение, чтобы после выхода из пике удирать на бреющем полете. Но и это многим из них не удалось. Бой закончился полным разгромом неприятеля. 33 вражеских самолёта было уничтожено. Советские пилоты потеряли пять машин. Экипажи их спаслись на парашютах.»

И ведь вы этого не найдете ни в одной книге, написанной российскими историками. Более того, если вы им эти факты предъявите в ответ на их утверждения о превосходстве немецких летчиков, то вам же они еще и козьи рожи будут корчить: «Фи-фи-фи! Как можно такой пропаганде верить?!».

Конечно, это пропаганда. Я даже не скрываю того, что это — пропаганда и я цитировал из опубликованных Сборников сводок Совинформбюро. Только, видите ли, вот в чем дело, как вам внушили, что потери можно достоверно посчитать только через 30 лет после войны, так и насчет пропаганды внушили, уже в подкорке у вас — если пропаганда, то, значит, этим нельзя пользоваться, как фактами. Ответьте мне, а эта публикация Совинформбюро тоже вранье:

«Героическое сопротивление Красной Армии вызывает бешеную злобу германских фашистов. Свою злобу они пытаются выместить на раненых красноармейцах. Немецкие истребители, как коршуны, охотятся даже за отдельными санитарами, подбирающими раненых на поле сражения. В гор. Поставы фашистский лёгкий бомбардировщик расстрелял из пулемёта санитаров, выносивших на носилках раненых красноармейцев, несмотря на то что немецкий лётчик ясно видел на санитарах чёткие опознавательные знаки Красного Креста. Особенно жестоко расправляются фашисты с ранеными красноармейцами, захваченными в плен. Вырвавшийся из кошмарного гитлеровского плена сержант И. Карасёв был свидетелем дикой расправы фашистов над четырьмя тяжело раненными пленными красноармейцами. Одному раненому бойцу, категорически отказавшемуся отвечать на вопросы военного характера, по приказу офицера отрубили руки и выкололи глаза. Остальных трёх красноармейцев, обессилевших от потери крови, палачи обварили кипятком. а потом закололи штыками.»?

Конечно, называть враньем сообщения Софинформбюро о зверствах немцев эти господа не решаются. Все-таки — инстинкт самосохранения, могут и побить реально. Но ведь это тоже — пропаганда. Так почему так выборочно: здесь можно верить, а там, где наши бьют немцев так, что только пух летит — нельзя?

Ну и еще есть кое-что. За лживую пропаганду, за выдуманные подвиги наших бойцов и командиров, товарища Щербакова, который это дело курировал, Сталин лично расстрелял бы без суда по законам военного времени. Потому что если бы Щербаков был таким же, как Геббельс, то наши летчики воевали бы также, как немецкие. Кто-то этого не понимает? Кто-то не понимает, что есть пропаганда и есть пропаганда?..

* * *

Ну и еще есть кое-что. За лживую пропаганду, за выдуманные подвиги наших бойцов и командиров, товарища Щербакова, который это дело курировал, Сталин лично расстрелял бы без суда по законам военного времени. Потому что если бы Щербаков был таким же, как Геббельс, то наши летчики воевали бы также, как немецкие. Кто-то этого не понимает? Кто-то не понимает, что есть пропаганда и есть пропаганда?

Скажите, что случилось бы в роте, в которой служил Александр Матросов, если бы ее бойцам политрук прочитал в газете статью с вымышленным подвигом Матросова? Через сколько дней в батальоне, а потом в полку и дивизии стали бы анекдоты на эту тему рассказывать? А их рассказывали? Если точнее, то рассказывали, но уже в те годы, когда средства пропаганды окончательно перешли в руки фашиствующих мерзавцев навроде ныне запрещенного «Мемориала». А в годы войны более 400 наших воинов повторили подвиг Александра.

А если бы в Панфиловской дивизии узнали, что 28 героев — это не реальный подвиг, не реальный бой, а выдуманная корреспондентами «Красной Звезды» история? Через сколько дней вся армия Рокоссовского, а потом и вся Красная Армия знала бы, что истории про то, как наши воины давали клятвы стоять насмерть, погибали, но не уходили с рубежа обороны — пропагандистское вранье корреспондентов? Кто-то (интересно, кто это такие?!) вам, уважаемые читатели, уже много лет внушает, что наши фронтовые корреспонденты были кем-то навроде журналистов бульварных газетенок, что они не понимали, какую несут ответственность за достоверность информации. Ведь это же всё элементарно, даже двух извилин достаточно: один раз соврать, второй раз соврать — и люди перестанут верить, у людей исчезнет стремление подражать героям. Наврать про Гастелло — забудьте насчет того, что кто-то повторит. Напечатайте в сводке Совинформбюро, и дайте прочитать Левитану, выдуманную историю о том, как старший лейтенант Бундюк один вступил в бой с 4-мя немецкими самолетами, трех сбил, а четвертый удрал от него — в этот же день, в эскадрилье, где служил Бундюк, над ним будут хохотать сослуживцы, а на следующий день Бундюк станет посмешищем для дивизии. И закончится это тем, что наши не один на четверых нападать будут, а четверо от одного немца убегать. Как в армии будут после этого относиться к наградам и награжденным — надо объяснять? Но разве у наших летчиков Покрышкин, Кожедуб, Глинка, Амет-хан не пользовались авторитетом и уважением, разве в нашей армии звание Героя Советского Союза присваивалось за выдуманные подвиги? Так ведь все эти подвиги — в сводках и сообщениях Совинформбюро.

Можно подвести итог. Во-первых, приписываемые немцам планы разгромить в первые дни войны советскую авиацию — такая же ложь, как и про войну с финнами. В Директиве № 21 нет ни слова о разгроме советской авиации, там только «… насколько это будет возможно, затруднить и снизить эффективность противодействия русских военно-воздушных сил…». И всё. Нам же внушали обратное, чтобы одновременно с этим вызвать у нас доверие к представленным после войны немецкой стороной цифрами численности люфтваффе у наших границ на 22 июня. Мол, немцы так сильно не считали русских достойным противником, что и даже только треть своих самолетов против них бросили.

Во-вторых, наше командование прекрасно знало, что войну мы встретим в условиях, когда противник будет определять время и место удара, то, что называется внезапностью. Не путать только внезапность удара, нападения, как оперативно-тактический прием, с внезапностью войны. Войну ждали и к ней готовились. Немцы в 44-м тоже готовились к нашему наступлению, но удар в Белоруссии стал для них внезапным. И наше командование прекрасно знало, что германское командование готовило блицкриг, и Сталин 6 ноября сказал, что немцы этих планов даже не скрывали. Поэтому в наших Западных округах основных сил ВВС, как и наземных войск, не было. Даже более, чем две трети новых самолетов направлялись не на границу, а в части внутренних округов. Под удары немецкой авиации в первые дни попало, в основном, старье, собранное на приграничных аэродромах, к тому же еще и выведенное из эксплуатации.

Отсюда, в-третьих, никакого разгрома, даже поражения наших военно-воздушных сил от люфтваффе и близко не было. Его не только не было, даже более того, ВВС РККА при проведении всех стратегических операций обеспечивали уже с осени 41-го года превосходство в воздухе. Итог летних и первых осенних месяцев войны — тяжелейшее поражение люфтваффе от нашей авиации.

И это поражение, в-четвертых, привело к тому, что у люфтваффе оказались выбиты самые опытные кадры, подготовленные до войны. Началась деградация летного состава люфтваффе.

Даже полученная сворой Геринга передышка лета 1942 года ничего кардинально не поменяла, они уже не успевали восстановить кадры своей авиации.

Насчет передышки. Мне же даже такое написали:

«Какая у Вас незамутненная логика! Но как же так получилось, что разгромленные в 1 квартале 1942 года люфтваффе, в период с мая по октябрь вновь нанесли ВВС РККА тяжелейшее поражение?»

Наверно только с абсолютно мутной логикой можно увидеть какое-то поражение ВВС РККА с мая по октябрь 42-го. Поражение — это итог боя. А у нас случилось другое, я воспользуюсь сведениями из сайта «Авиация Второй мировой»

Из 139 предприятий Наркомата Авиационной промышленности эвакуировано было 118. Нам только к осени 1942 года удалось создать резерв боевых самолетов. Так называемое, некоторыми лицами с мутной логикой, поражение весной и летом 42-го — это все лишь нехватка самолетов для армии, наша промышленность еще не имела возможности насытить армию техникой. Такая же картина была и с танками. Как-то выручали поставки союзников, но они не могли полностью компенсировать выпуск продукции собственной промышленности.

Знали ли немцы, что их ожидает, когда заработают наши эвакуированные заводы? Во всяком случае, Геринг с 42-го года плотно подсел на метадон…