Вволю погуляв по берегу, они вернулись в пансион разомлевшие и красные от солнца. Пока Тоби спал, Тусия и Дарл занимались любовью. Потом Дарл ушел работать в конюшню. Конечно, они не могли вечно скрываться, будто юные любовники. Но пока Тусии оставалось лишь следить за своим циклом, и пусть все идет своим чередом.

На следующее утро Хьюи выгнал их из пансиона сразу же после завтрака. Они провели несколько часов в переулке возле музея, заготавливая «Масло гремучей змеи» и «Чудодейственную мазь от мозолей», а также новое лекарство, которое мистер Дарби – вернее, профессор Дарби, как им велели называть его в присутствии зрителей, – собирался продавать на своих лекциях. Оно называлось «Средство от тропической лихорадки профессора Дарби». Жаропонижающего в нем не содержалось, это была обычная смесь ароматизированной воды, алоэ и спирта.

Хорошее настроение Хьюи начало испаряться. Тусия заметила, что он снова тревожен и рассеян. Днем, когда они закончили первые репетиции, он снова кричал на них за малейшую ошибку. На ужин он отпустил всех, кроме Тусии. Тоби, усталого и капризного после целого дня безделья, она отправила в пансион.

Ей стало тревожно, когда повозка тронулась. По залам все еще бродили посетители, мистер Дарби стоял возле дверей театра вместе с Хьюи. Его присутствие нервировало ее еще больше.

– Хочешь еще раз прогнать номер? – спросила она, хотя ни одной подсказки на репетиции не пропустила.

Хьюи покачал головой.

– У мистера Дарби есть идея насчет того, как использовать твою лицензию, не раздражая самолюбие местных медиков.

– С каких пор тебя заботит чье-то самолюбие? – спросила Тусия, осмелев от усталости.

– Здесь у нас ситуация более деликатная. Если доктор или аптекарь начнет брюзжать, мы не сможем просто отмахнуться. А платить им всем денег не хватит.

– Но у нас столько дополнительных выступлений, уверена, этого будет достаточно, – сказала она, покосившись на мистера Дарби.

– Нет, если ты надеешься пережить зиму и не сделать твой долг еще больше.

– Еще больше! – Тусия двинулась к Хьюи, но вспомнила боль от его удара и остановилась. – Ты же не будешь фабриковать расходы, ведь…

– Прошу вас, – встрял мистер Дарби, – давайте не будем кричать здесь, нас могут услышать. По крайней мере выслушайте, что я придумал, прежде чем принять решение, доктор Хазерли. Уверяю, это будет очень выгодно для всех нас.

Тусия сделала глубокий вдох и разжала кулаки.

– Ладно.

Мистер Дарби улыбнулся и жестом пригласил их в ту часть музея, где висела табличка «Только для джентльменов». Тусия замешкалась, вспомнив, что Фанни рассказывала ей про цирк. Но она согласилась лишь выслушать его, не более.

Тусия поднялась вслед за мужчинами наверх. Они прошли по узкому коридору с увешанными фотографиями стенами. В начале висели слегка непристойные: горбатая женщина, раздетая до нижней юбки и прикованная к странному механизму, растягивающему позвоночник; другая, обнаженная полностью, с вуалью на лице и распухшими от слоновой болезни конечностями. Но далее следовали шокирующие фото, демонстрирующие последствия венерических заболеваний.

– Это новое отделение музея, – сказал мистер Дарби. – Мужчины думают, что идут на стриптиз, но видят эти фото, получают короткую лекцию о разрушительном действии болезни и… – тут он взял пафосный тон, – и о величайшем грехе мастурбации. Затем они требуют продать им флакон «Чудодейственного эликсира».

Они прошли маленькую комнату с фотографиями и образцами в банках, затем помост, с которого мистер Дарби и Хьюи собирались пугать мужчин и торговать своим снадобьем.

За лекционной комнатой коридор продолжался – здесь стены уже были голыми, без плакатов и фотографий – и заканчивался массивной дверью, которая, как догадалась Тусия, вела на лестницу, дающую пристыженным джентльменам возможность уйти незаметно.

– И зачем я вам? – спросила Тусия.

Они могли читать лекции и продавать лекарства сколько угодно, не объявляя себя врачами.

– Тут есть еще одна комната, – сказал мистер Дарби, открывая дверь без таблички между помещением для лекций и выходом. – Для самых важных клиентов. Своего рода смотровой кабинет. Похоже на вашу с Хьюи палатку для консультаций.

Тусия заглянула внутрь. Стены здесь покрывали красные шелковые обои с бархатными узорами. С одной стороны стояла кушетка, больше похожая на кровать, с белыми простынями и гофрированной муслиновой оборкой. Кроме лакированного столика с вазой, полной искусственных цветов, больше в комнате ничего не было.

– Это не смотровой кабинет. Тут почти нет места. Куда я поставлю свой саквояж?

Всегда нужно иметь его под рукой, даже на фальшивых консультациях Хьюи. Вдруг придет кто-то действительно больной.

– И куда здесь ставить флаконы с лекарством? Ведь в этом же дело. Нужно продать этим мужчинам побольше пойла, которое им не нужно.

Хьюи и мистер Дарби переглянулись.

– Продажу оставьте нам. Эта комната только для ваших… процедур.

– Я буду одна проводить осмотр?

Мистер Дарби кивнул.

На секунду Тусия представила, как продолжает то, что делала в палатке для предсказаний, но только без маскировки. Она могла бы принести пользу, говоря о питании, гигиене и настоящей медицине.

Но что-то было не так. Хьюи Хорн не имеет отношения к настоящей медицине. Она быстро вышла из комнаты.

– И каких же именно манипуляций вы от меня ожидаете? – спросила она.

– Ничего неподобающего, – ответил мистер Дарби, – но исходя из темы лекции, мужчины будут ожидать, что осмотр будет включать и… более интимные зоны.

Тусии показалось, что коридор сузился, ей стало не хватать воздуха. Чтобы понять цель этих осмотров, дальнейших объяснений не требовалось. Грудь стиснуло, пульс застучал в ушах. Она должна выбраться отсюда и оказаться подальше от этой комнаты как можно скорее. Но доктор Дарби перекрыл запасной выход, так что она метнулась мимо Хьюи в ту сторону, откуда они пришли.

– Нет! Я не буду делать ничего подобного! – сказала Тусия и побежала вниз по ступеням.

На последних она оступилась и чуть не упала. Теперь весь музей казался ей таким же узким и похожим на пещеру, как коридор. Расталкивая посетителей, она добралась до выхода.

На улице Тусия наконец вдохнула полной грудью жаркий и соленый вечерний воздух.

Неподалеку волны обрушивались на берег, море шумело громче, чем вчера. И все теперь казалось другим: крики чаек будто стали пронзительнее, ветер – тревожнее, небо лавандового оттенка уже не радовало красотой.

Тусия огляделась по сторонам, не понимая, где находится. Нужно вернуться в пансион, но куда идти? Она повернула налево или направо? Утром она это знала, но сейчас не могла думать ни о чем, кроме той комнаты и слов мистера Дарби.

Дышать… Дышать.

Через несколько минут она наконец пришла в себя и вспомнила, что повернула направо, на авеню Кью, потом, до самой почты, вела Двадцать седьмая улица. Но не успела она двинуться в нужном направлении, как кто-то взял ее за руку.

Хьюи.

Ухватил он ее не больно, но крепко, дав понять, что лучше не вырываться. Потом остановил кеб и заставил ее забраться в него. Водителю он назвал незнакомый адрес, и экипаж тронулся, влившись в поток повозок, ехавших вдоль берега.

Некоторое время они ехали молча, а потом Хьюи отпустил наконец ее руку.

– У тебя досадная склонность к драматизации, дорогуша.

– Я все сказала, Хьюи. Я не стану участвовать в вашем с мистером Дарби гадком плане. Я врач, а не проститутка.

– Ну вот опять ты драматизируешь. После лекции само предложение осмотра женщиной-врачом возбудит этих мужчин достаточно. А тебе надо просто ускорить процесс на осмотре, а потом протянуть платок, когда они закончат.

Тусию затошнило. Она скрестила руки на груди и отвернулась от Хьюи к окну, за которым темнел залив с бледной пеной прибоя.

– Нечего изображать из себя инженю, Тусия. Жар мужской постели тебе знаком.

Тусия очень хотела не покраснеть. Он имел в виду отца Тоби или подозревал их с Дарлом? Так или иначе, он заставит ее заплатить.

– Я не сказал тебе самое главное, – продолжал он. – Дарби считает, что за осмотр можно брать десять долларов. Десять долларов! И пять из них будут твои.

– Хоть в десять раз больше, я не стану этого делать.

– Станешь. Если нет других причин, так хотя бы потому, что я тебе велю.

Тусия вздрогнула. Доктор Аддамс тоже говорил нечто похожее тогда, в кабинете, когда она отказалась второй раз ему поддаваться. Видно, таких мужчин отказ только побуждает настаивать на своем. И он бы добился своего – Тусия видела угрозу в его глазах, – если бы не помешали внезапный стук в дверь и вызов к старшей медсестре. Вместо этого доктор Аддамс решил разрушить ее карьеру или, вернее, устроил так, чтобы Тусия разрушила ее сама.

И вот теперь она точно так же чувствовала себя на зыбкой почве с Хьюи.

– Ты хочешь покрасоваться перед мистером Дарби, в этом все дело? Показать ему, что ты нами управляешь?

– Дарби для меня – всего лишь средство для достижения цели.

– Тогда скажи, что он зашел слишком далеко. Ты хочешь зарабатывать на моей лицензии, ладно. Давай устроим консультации, как раньше. Или, если волнуешься насчет местных докторов, могу гадать по руке.

Хьюи усмехнулся.

– А тебе бы это понравилось, да? Думаешь, я не знаю, чем ты занималась? Раздавала простакам советы, чтобы они не возвращались за лекарством, – еще одна мрачная усмешка. – Дорогуша, я же говорил тебе, что очень наблюдателен. Мне известно все о том, что ты делала.

В этот момент экипаж остановился возле массивного здания с железными решетками на всех окнах, даже на верхних этажах. Его окружала высокая кирпичная стена.

– Что здесь? – спросила Тусия.

– Окружная тюрьма. Зловеще, не правда ли?

– Полагаю, в тюрьме штата еще хуже.

– Тебе Дарл рассказал? Значит, долго объяснять не придется. Ты будешь делать то, что я сказал там, в музее, иначе Дарл попадет сюда.

– Если ты его сдашь, вы оба пострадаете.

– А если это сделаю не я, а, например, уважаемый бизнесмен и член ордена рыцарей Пифии[28]? Тот, кто поручится, что Хьюи Хорнби, партнер Дарла, уже давно умер. И тогда Дарл будет сидеть за убийство один.

– Убийство?

– О, эту часть он пропустил? – Хьюи изобразил притворное удивление, и Тусии захотелось его ударить. – Понимаешь, неожиданно возникла заминка в нашем плане побега, и тогда ни в чем неповинный охранник лишился жизни. Даже не представляю, как Дарл успокаивает свою совесть все эти годы.

Тусия чувствовала, что Дарл рассказал ей не все той ночью, когда она пришла к нему в палатку. Но убийство?

Ее снова замутило.

– Не может… Он бы не…

– Это истинная правда, уверяю тебя.

Он снял перчатку и посмотрел на свои ногти, показывая, что устал спорить.

– Кстати, он не единственный рискует угодить сюда. Лоуренс, Фанни, Кэл… У них у всех темное прошлое.

Хьюи велел кучеру ехать дальше.

– Ты этого не сделаешь. Кто тогда будет выступать?

– Незаменимых людей нет, дорогуша.

– Так замени меня! Отпусти!

– Но ты еще не уплатила свой долг.

– Уже даже слишком переплатила, и тебе это прекрасно известно. Неважно, что у тебя там записано.

Тусия выдернула из головы волос, потом еще и еще один. Хьюи схватил ее рукой за запястье, вонзив ногти в кожу.

– Ты куда красивее без залысин. А сейчас это имеет для меня значение, знаешь ли.

Кеб выехал на Почтовую улицу, показались знакомые бары и бордели, полные посетителей.

Тусия пыталась придумать, как ей выбраться из этой ловушки, должен же быть какой-то выход! Но чувствовала себя так, словно весь мир был против нее – и цокот лошадиных копыт, и музыка, доносящаяся из окон, и даже стук ее собственного сердца.

– Ну не надо быть такой унылой, – сказал Хьюи. – Все могло быть гораздо хуже. Только подумай, что бы с тобой стало, если бы я не вытащил тебя из той убогой квартирки. Тоби отправили бы в лечебницу, а ты… – он многозначительно взглянул на один из борделей. – Кто знает, что бы с тобой сталось? Ну правда, ты должна постараться быть хоть немного благодарнее.

Он стиснул ее запястье, потом отпустил его и натянул перчатку. В этот момент они подъехали к пансиону.

Дарл сидел на крыльце рядом с зажженной лампой и строгал кусок дерева. У Тусии при виде него сжалось сердце. Что будет, если его арестуют? Его отправят в Теннесси в кандалах? Или будут судить за убийство и приговорят к повешению?

Его руки замерли при их появлении, и он поднял голову, но Тусия не смогла встретиться с ним взглядом. Позади него в освещенном окне виднелась Фанни, она читала книгу Тоби и Алу, сидевшим рядом с ней. Что станется с ней и Кэлом?

Грудь Тусии пронзила острая боль, будто лошадь лягнула ее и сломала грудину. Если бы она до этого ела, то ее непременно бы стошнило.

Хьюи вылез из кеба и подал ей руку.

– Ну же, ты выходишь?

Тусия подобрала подол и спустилась сама. Хьюи усмехнулся и пошел к дому, а она осталась стоять у дороги. У крыльца они с Дарлом обменялись неприветливыми взглядами. Только когда Хьюи скрылся из виду, Тусия смогла двинуться с места.

Дарл встал ей навстречу.

– Что случилось? Он что-то тебе сделал?

Тусия покачала головой.

Он попытался взять ее за руку, но она отняла ее.

– Не надо. Мы не можем.

– Не можем что?

– Ничего не можем.

Она хотела подняться по ступенькам, но Дарл обнял ее за плечи. От него, как обычно, пахло стружкой, льняным маслом и мылом, и Тусия отвернулась, чтобы не лишиться воли от этого запаха.

– Дарл, прошу.

– Хьюи это не касается. Если он против того, что мы делаем, он может…

– Дело не в Хьюи!

Тусия высвободилась.

– Дело во мне. Я… Я устала от этого. Это была глупая интрижка, и теперь все кончено.

Дарл отступил на шаг. Боль, отразившаяся на его лице, сделала ее собственную еще более резкой. Она ненавидела себя за то, что лжет ему, но правда только толкнула бы его на безрассудство. И ведь она должна была защитить не только его.

– Ты же не серьезно, – сказал он.

– Серьезно.

– Ну так для меня это не интрижка никакая. Я люблю тебя.

Тусия перестала дышать, потеряла дар речи. Он любит ее? Ее, с расстроенными нервами и залысинами? Темным прошлым и вечным долгом?

Да, он любил ее. А она любила его. Каждой клеточкой своего тела.

Она жаждала упасть в его объятия и тоже сказать ему, что любит. Но вместо этого она сделала равнодушное лицо и крикнула:

– Я не люблю тебя!

Она метнулась мимо него по ступенькам.

– Тусия…

– Оставь меня, черт побери!

Она распахнула дверь и дала ей захлопнуться.

Когда Тусия оказалась внутри, Тоби позвал ее из гостиной. Она не могла смотреть на него, в глазах стояли слезы. Он подбежал и вцепился в ее подол. «Мама, мама», – заговорил он, потом что-то про ужин и Кита и о том, что хочет завтра снова пойти на пляж. В дверях гостиной появилась Фанни и тоже что-то сообщила о Тоби. Кажется, о том, что он устал, но отказывался ложиться спать, пока она не придет.

Тусия кивнула. Она погладила сына по голове, но он продолжал виснуть на ней.

С другой стороны комнаты на них с самодовольным видом смотрел Хьюи.

– Завтра извинишься перед мистером Дарби за свою несдержанность, и мы отрепетируем нашу маленькую операцию.

Он сверкнул глазами на Фанни, потом перевел взгляд на Тусию. Его фиалковые глаза смотрели пристально и выжидающе.

Тусия заставила себя кивнуть.

– Хорошо. Первых клиентов примешь в воскресенье вечером.

Он улыбнулся и пошел наверх.

Фанни спросила, все ли хорошо. Тоби нетерпеливо скакал вокруг, повторяя: «Мама. Мама. Мама».

Как же она дошла до этого? Как оказалась настолько далеко от той жизни, о которой мечтала? Все было ошибкой, все. И вера в то, что она сможет стать врачом. И вызов, брошенный доктору Аддамсу. И то, что она впустила Хьюи в свою жизнь, да и не только Хьюи, а Лоуренса, Ала, Фанни, Кэла и Дарла.

Дарл.

Жалящая боль растеклась из груди по рукам, ногам, голове. Она слишком многого хотела. Надо было держаться за свой маленький мир.

Тоби дергал ее за юбку.

– Я хочу опять пойти на пляж.

– Завтра не получится, – ответила она.

– Мне нужны еще ракушки.

– Завтра не получится, – повторила Тусия.

– Я хочу еще ракушек!

– В другой раз.

Тоби стал топать и кричать, и от этого у Тусии возникло такое ощущение, будто ей в мозг вонзаются иглы.

– На пляж! На пляж! На пляж!

Тусия оторвала его руки от юбки и ударила по лицу. Звук пощечины щелкнул на всю комнату.

Фанни ахнула. Тоби затих. Мгновение он смотрел на нее вытаращенными глазами, раскрыв рот, а потом зарыдал.

Боже! Что же она наделала!

Тусия обняла его, взяла на руки и понесла наверх, а он продолжал плакать, громко-громко, заглушая все прочие звуки. Она села на кровать, стала укачивать его, и слезы текли у нее из глаз.

Что она натворила, в кого превратилась?!

В конце концов они перестали плакать, и Тоби уснул у нее на руках. Но тишина терзала Тусию не меньше, чем плач сына, а пустота в душе не давала ей заснуть почти всю ночь.