На следующее утро, придя с Тоби на завтрак, Тусия избегала взглядом остальных. Кто-то из них точно смотрел вчера на сцену сквозь прорезь в занавесе, и сейчас все уже знали о ее позорном падении. Наверное, они смеялись над ней и ставки на ее уход росли. Она сразу же потащила Тоби к дальнему столу, где стояла кастрюля с овсянкой и кипящий кофейник. Не успела она наполнить миски, как рядом с ней оказался Дарл.

– Слыхал, вы вчера немножко упали, – тихо сказал он.

Тусия закрыла глаза и вздохнула. Ну, конечно, они не станут делать этот день легче для нее.

– Вы тоже поставили доллар? – спросила она.

– Что?

– Ваше пари. Насчет того, как долго я протяну. Кэл ставил доллар, а теперь, может, и больше, на неделю, – Тусия подняла на Дарла глаза. – На что вы поставили?

Он замолчал, сверля ее темными глазами.

– У меня нет времени на такую хе… – он осекся, глянув на Тоби, – чепуху. Я только хотел сказать, что займусь этими… ступеньками после завтрака. Посмотрю, не торчит ли там гвоздь, за который зацепилось ваше платье.

Кажется, он хотел сказать что-то еще. Извиниться за то, что вчера смеялся над ее костюмом или порассуждать о пари. Или же просто сделать какое-то замечание о погоде.

Тусия ждала, наблюдая, как он водит кончиком языка по шраму, но потом потеряла терпение.

– Не беспокойтесь о ступеньках. Я больше на сцену не выйду.

– Мне думается, Хьюи считает, что выйдете.

– Ну так это наше с ним дело.

Она плеснула сливок в миску Тоби и со стуком поставила бутылку.

Дарл пожал плечами и вернулся к завтраку. Тусия надеялась, что он ошибается. Наверняка Хьюи уже понял, что она не создана для сцены.

И снова они сели на дальнем конце стола. Она заставила себя глотать овсянку, запивая ее кофе. Тоби ел бесконечно долго, постоянно отвлекаясь, и большая часть каши оказалась у него на коленях.

В конце концов Тусии надоело его ждать.

– Еще две ложки, и мы возвращаемся в фургон, будешь учиться писать буквы.

Тоби затолкал в рот оставшуюся кашу, и Тусия отнесла миски в таз для посуды. Но все же ей не удалось избежать встречи с Хьюи.

– А, Тусия, – сказал он, положив непрошеную руку ей на локоть и направив ее обратно к столу.

Прошлым вечером она сбежала к себе фургон сразу после выступления, сорвала с себя платье и стала отскребать грязь и кровь с ладоней. Ее трясло, но она не могла позволить себе плакать на глазах у Тоби. Представление шло своим чередом, и его звуки странным образом помогли ей. Падение встряхнуло ее, грубо вернув в реальность. Танец Фанни и лекция Хьюи удерживали ее в настоящем. Тусия забылась тревожным сном возле Тоби, и, если Хьюи и стучал в дверь, она этого не слышала. Однако теперь бежать было некуда.

Хьюи принес себе чашку кофе и, к удивлению Тусии, еще одну для нее, положив туда целую ложку сахара. Она всегда пила черный кофе и никогда две чашки подряд, но приняла ее с вежливой, хоть и мимолетной, улыбкой.

Хьюи сел за стол напротив нее. Она заметила, что остальные перестали болтать и сидели, вертя пустые миски и чашки, желая услышать, что он скажет, не меньше, чем Тусия этого боялась.

– Расскажи мне, что случилось вчера, дорогуша.

Его фамильярный тон сразу настроил ее на воинственный лад.

– Я же говорила тебе, я не актриса.

– Но вначале ты очень хорошо справлялась.

– Я…

Она не собиралась рассказывать ему о своих истерических приступах. Но чем еще объяснить свое странное поведение?

– Я не ожидала, что будут вопросы от зрителей, и когда тот мужчина спросил про булавку, я… я немного занервничала.

– О зрителях ты беспокоиться не должна. Когда что-то такое случается, я сам с этим разбираюсь. Важно держаться плана и слушать мои подсказки. Как думаешь, ты способна на это?

Снова этот покровительственный тон.

– Но теперь они знают, что я мошенница.

– В том-то и прелесть нашего бизнеса, дорогуша. Они этого не поймут, если ты сама не будешь думать о себе так.

– Но я думаю так! – Тусия не хотела произносить это вслух, и, хуже того, кричать, но она все еще не пришла в себя. – Я не могу. Я просто не могу. Это случится снова. Я это знаю.

– Может быть, – ответил Хьюи, – и тогда мы попробуем снова. Я не знаю никого, кто бы в конце концов не преодолел страх сцены. Кроме того, – он кивнул на Тоби, – у тебя есть сильный стимул. Рискну предположить, нет ничего, на что ты не способна.

Подслащенный кофе стал комом у нее в желудке. Да, Хьюи прав. Она пойдет на все, лишь бы Тоби был в безопасности и рядом с ней.

Днем Тусия снова репетировала с Хьюи. При свете солнца, без публики, Тусия легко пробежалась по списку вещей. Она понимала, когда Хьюи подавал ей знак, откашливаясь, и пропускала предметы, а когда Ал по его требованию освистывал ее, осталась спокойной.

Наступил вечер, и пустырь заполнили зрители. Тусия снова втиснулась во вдовий траурный наряд. Она ждала своей очереди возле занавеса, но, когда пришло время, не смогла заставить себя выйти на сцену. Это произойдет с ней снова, она уверена. Она чувствовала, что ее тело уже напряглось. А что, если сейчас будет еще хуже? Что, если ее совсем «унесет» и она просто замрет на месте?

Ал, стоявший рядом, подталкивал ее, но она покачала головой и прошептала:

– Нет, я не могу.

Когда Хьюи снова позвал мадам Забелль, Ал вздохнул и сам поднялся к нему. Она видела в прорезь, как он шептал Хьюи на ухо, тот покосился в сторону занавеса, потом снова надел нужное выражение на лицо и обратился к публике:

– Боюсь, мадам Забелль заболела. Читать мысли и общаться с духами – это тяжелая работа, и лишь самые чувствительные из нас обладают такой способностью. Это и дар, и проклятие. Но не волнуйтесь, у нас приготовлено еще много всего интересного для вас.

* * *

На следующее утро Хьюи проспал завтрак. Вчера он был удивительно терпелив, но, второй раз сорвав свой номер, Тусия не ожидала милости и была рада его отсутствию. Здесь не было тротуара с трещинами, которые можно было считать, и Тусия положила в карман часы, чтобы чувствовать ладонью их тиканье и таким образом оставаться в настоящем моменте. Рука, таким образом, была занята, и это мешало ей выдирать волосы.

Эта привычка была не просто нервным тиком, хотя психиатр считал именно так. Напряжение и тревога, разумеется, способствовали ее появлению, но иногда Тусия делала это просто от скуки. Она ловила себя на том, что ее рука шарит по голове, поглаживая волосы, и нужно было бороться с этим.

Напряжение внутри нее было похоже на пар, запертый под крышкой кипящего котла. И только выдрав несколько волосков, она чувствовала облегчение, напряжение растворялось, как пар в воздухе. Но спокойствие почти сразу уступало место стыду. Что с ней не так, что она за женщина такая! И очень скоро этот цикл запускался снова.

С годами она научилась его прерывать хотя бы на время, заняв чем-то руки. До сих пор часы ей помогали.

За завтраком Тусия поторапливала Тоби. Сама она не смогла проглотить ни крошки, и, бросив его миску в таз, они быстро ушли из шатра. На полдороге к фургону Тусия поняла, что забыла часы на столе. Вернувшись за ними, она замерла у входа, потому что услышала, что члены труппы разговаривают, и один из них, судя по мрачному голосу Кэл, назвал ее имя. Она решила подслушать.

– Разве трудно запомнить пару дюжин слов? – сказал Кэл. – Наш Ал может это сделать, стоя на голове.

Тусия уловила чье-то согласное бормотание. Чье же? Вождя? Дарла? У Тусии внутри все сжалось.

Они немного помолчали, потом Фанни сказала:

– Когда Хьюи устроит все с приемом врача, она отработает свой хлеб, вот увидите.

– Ты слишком доверчива, моя милая, – сказал Кэл с неожиданной нежностью в голосе.

– Вовсе нет. Она не такая, как другие.

– Какая бы она ни была, – сказал Дарл, – Хьюи от нее не откажется. Хотя бы потому, что он взвалил на себя такую тучу забот, чтобы притащить сюда еще одного доктора.

– Она нравится ему, это уж точно, – произнес Вождь. – Если бы я не вышел на сцену, он бы отправил меня чистить нужник. Или еще что похуже.

Все захихикали. Потом Кэл сказал:

– Пари в силе. Когда у Хьюи выветрится дурман из головы, он поймет, что она не стоит и капли этих неприятностей.

Тусия не могла больше слушать. Она расправила плечи и вошла в шатер, надеясь, что покрасневшие щеки и шея не выдадут подслушивания. Ни на кого не взглянув, она взяла часы со стола и заставила себя очень спокойно и медленно выйти.

Весь день после этого Тусия сидела, запершись в фургоне, прокручивая в голове их слова. То же самое было на фабрике, когда другие работницы сплетничали и строили ей козни. И только Фанни за нее вступилась.

Тусия ожидала, что Хьюи вытащит ее на сцену, чтобы беспрестанно репетировать, но до самого вечера, когда собрались зрители, она его так и не увидела.

Когда подошла ее очередь, Тусия вышла на сцену, полная решимости доказать всем, что они ошибаются насчет нее. Она боялась и упасть, и что ее снова «унесет». Она вздрогнула, когда Хьюи завязал ей глаза, и делала такие длинные паузы между словами, что публика начала роптать. Ее дыхание участилось, голова закружилась…

Она понимала, что, если постарается дышать медленнее, баланс кислорода и углекислого газа в крови нормализуется и головокружение уменьшится. Также она отлично знала, что следующий предмет, который Хьюи найдет, будет галстук, потом брошь, потом шляпка от солнца. Но сейчас эта рациональная часть ее, которая все понимала, казалась лишь далеким эхом.

Тусия протянула руку, чтобы обо что-то опереться, оказалась на краю и чуть не потеряла сознание, когда ухватила лишь воздух. Но уже в следующую секунду кто-то оказался рядом с ней. Она стащила с лица платок и увидела Дарла.

Он отвернулся от публики и повел ее со сцены, твердо держа за талию. Хьюи быстро придумал какое-то извинение и тоже пошел следом.

Как только края занавеса сомкнулись за ними, Дарл подвел Тусию к табуретке рядом со столом, где лежала бутафория, а Хьюи тем временем шипел на остальных, чтобы продолжали представление. К зрителям поспешил Кэл со скрипкой, Фанни в своем тюлевом танцевальном костюме пошла за ним.

Дарл очень осторожно усадил Тусию, прежде чем отпустить.

– Вам лучше? – спросил он.

Тусия кивнула, хотя все вокруг по-прежнему кружилось. Часть ее желала снова ощутить твердую руку Дарла.

– Как вы поняли, что я вот-вот упаду?

– Я просто в это время проверял фонари.

– Спаси…

В лицо ей ударил поток холодной воды. Она повернулась и увидела Хьюи с пустым ведром.

Дарл выхватил его и сердито сказал:

– Какого черта?

– Тихо, – ответил Хьюи и повернулся к Тусии. – Возьми себя в руки и приходи ко мне после выступления.

Они оба ушли, но Дарл вскоре вернулся и протянул ей полотенце.

– Спасибо, – сказала Тусия. Мокрое платье приклеилось к телу, и ей стало холодно. Однако голова больше не кружилась.

Дарл стоял рядом, пока она вытирала лицо. От полотенца пахло мылом и чуть-чуть опилками. Тусия вдохнула этот запах снова, он почему-то действовал на нее успокаивающе.

– Удачи с Хьюи, – сказал Дарл.

– Она мне понадобится?

Дарл отвернулся. Тусия увидела, что он смотрит на фургон Хьюи. Надпись «Медицинская труппа Невероятного Адольфуса» едва поблескивала в темноте за сценой.

– Беда в том, – ответил Дарл, – что с Хьюи никогда не знаешь, что он выдаст.