Рейс отменили.

– Черт подери, – пробормотал он. На электронном табло вновь и вновь вспыхивало слово «ОТМЕНЕН». Перед стойкой регистрации собралась толпа, звучал хор гневных голосов. Где-то заплакал младенец.

– Ну? – К нему подвалил здоровяк в толстовке «Чикаго Буллз», тащивший за собой чемодан на скрипучих колесиках. Его одышка почти пугала, на штанах красовалось пятно жира от пеперони. – Что я тебе говорил?

– Ты, наверное, ясновидящий.

– Они даже не выдают гостиничные ваучеры: мол, это положено, только если отмена происходит по вине аэропорта. Поганую погоду страховка не покрывает… – Мужик уронил тяжелую руку Тодду на плечо. – Присяду где-нибудь здесь и вздремну немного. Счастливого Рождества, приятель.

Колеса чемодана застонали, и здоровяк смешался с толпой.

Минут через десять столпотворение у стойки регистрации рассосалось: большинство невезучих путешественников в ярости отправились восвояси, хотя некоторые застыли у стойки со смесью уныния и шока на лице. Оглядев терминал, Тодд увидел, что у каждого выхода на посадку мерцало «ОТМЕНЕН». Из громкоговорителей на потолке внезапно хлынула рождественская музыка. Жалкая попытка успокоить разгневанную толпу.

– Привет, – сказал он, подойдя к стойке регистрации. Женщина за ней выглядела совершенно измотанной, и сердце Тодда кольнуло от жалости. – Не волнуйтесь. Я не из крикунов.

– Аминь.

– Знаю, вы не ясновидящая, но как думаете, смогут ли эти самолеты подняться в воздух утром?

– Сэр, по прогнозам синоптиков, буря будет продолжаться всю ночь и до следующего вечера. Говорят о футе снежного покрова. Наши сотрудники не могут даже выйти наружу, чтобы обогреть самолеты, пока снегопад не закончится и температура не поднимется выше нуля. – Она склонилась к компьютеру и застучала по клавиатуре ярко-розовыми акриловыми ногтями. Звук был такой, словно птички клевали фрисби. – Вы можете дождаться окончания бури или отменить полет. Но если отмените, боюсь, нам не удастся вернуть ваш багаж из самолета, пока сотрудники не выйдут на взлетную полосу.

– Чудесно.

– Что выберете, сэр?

Он протянул ей посадочный талон.

– Отмените полет, пожалуйста.

Женщина продолжила печатать, ярко-розовые коготки забарабанили по клавишам. Она взглянула на талон.

– Это была пересадка?

– Да. Я вылетел из Нью-Йорка сегодня утром.

– Ужасное невезение – застрять в чужом городе. Некоторые из этих ребят могут хотя бы вернуться домой… У вас здесь есть друзья или родственники?

– Нет. – Он снова посмотрел на часы. – Как далеко до Де-Мойна? В милях.

– Вы говорите о поездке? Чуть больше трехсот миль.

– Значит, часов пять.

– Это минимум, – подтвердила она. – И в хорошую погоду. Сэр, вы же не хотите ехать в этот буран?

– Вы не понимаете, – сказал Тодд. – Мне нужно в Де-Мойн.

Женщина кивком указала на ряд кресел, где сидели невезучие путешественники – сумки у ног, зимние пальто расстегнуты из-за жуткой духоты. Там царила атмосфера уныния.

– Этим людям тоже нужно в Де-Мойн. Мы отменили все рейсы.

Принтер рядом с компьютером зажужжал и выплюнул пробитый талон, отменяющий его полет. Женщина оторвала лист, сложила его вдвое и протянула ему. Тодд взял талон, но она не сразу разжала пальцы, словно играя в перетягивание каната.

– Уверена, родные хотят увидеть вас на Рождество, – как заговорщица сказала она. – Но готова поспорить, они бы не стали рисковать ради этого вашей жизнью.

Женщина отпустила талон, и Тодд быстро убрал его в карман пальто.

– Спасибо, – сказал он. – Я серьезно.

– Я тоже. Подумайте над этим.

– Хорошо. – Но Тодд сразу же понял, что это ложь: решение было принято еще до того, как он подошел к стойке. Ему не хотелось менять планы: слишком ясно помнилось, какую вину чувствовал из-за рисунка с котом на холодильнике и дерьмового лета, когда из-за легкомыслия и безответственности не смог повидать сына. Тот факт, что Брианна разрешила ему провести с ними праздники, свидетельствовал, насколько важен этот визит для их мальчика.

Он не знал, как будет жить, если не увидит Джастина на Рождество.

Удивительно, но очередь у стойки проката машин оказалась небольшой. Просто никто еще не спятил настолько, чтобы сесть за руль в такую погоду, прошептал внутренний голос. На секунду Тодду показалось, что это произнесла Брианна.

– Великие умы мыслят одинаково. – К нему подошла Кейт Янсен.

– А может, мы просто пара мазохистов, которым не терпится, чтобы их наказали, – ответил он.

– Ох, – возразила она. – Такой уж я родилась.

Он галантно взмахнул рукой.

– Дамы вперед.

– Спасибо.

Кейт направилась к стойке, и Тодд поспешил следом. Словно для того, чтобы подчеркнуть безумие поездки в такую погоду, остальные клиенты отменяли свои заказы, а не брали машины. Когда сотрудник за стойкой наконец обратился к Кейт, было уже 18:30. Тодд достал мобильник и набрал номер Брианны. Раздалось несколько гудков, и она ответила, запыхавшаяся и раздраженная. Он снова представил, как его бывшая суетится по дому, собирая игрушки Джастина, засовывая грязную одежду под кровать. Всплыло воспоминание о том, как они с Брианной лежали в постели, и жемчужный лунный свет, струившийся в окна спальни, подчеркивал ее наготу. Это случилось в старой квартире в Гринвич-Виллидж еще до рождения Джастина – тогда они любили друг друга и были намного моложе. Тодд вспомнил запах ее кожи на простынях и аромат духов в волосах, разметавшихся по взбитым подушкам. Он подумал…

– Алло?

– Привет, Бри. – Внезапно у него пересохло в горле. – Это я. Смотрела новости?

– Ты о погоде? Здесь тоже настоящий буран. Рейсы задерживают?

– Их отменили.

– Все?

– Да.

– Ладно, – сказала она и замолчала. Тодд понял, что Бри обидно за сына, но она не смогла скрыть нотку облегчения в голосе. Уикэнд обещал быть непростым для них обоих.

– Слушай, – сказал он, проведя рукой по волосам. Старый стресс обрушился на него волнами тошноты. – Я возьму напрокат машину и приеду. Это займет почти всю ночь, но я буду у вас рождественским утром.

– Разве это хорошая идея? Погода ужасная, Тодд.

«Тебе-то какое дело?» – едва не сказал он, но в последний момент прикусил язык.

– Это единственный вариант, кроме Рождества в аэропорту О'Хара. И я хочу повидать Джастина.

– Хорошо, – сказала она. – Он тоже хочет тебя увидеть.

– Он рядом? Могу я с ним поговорить?

– Он смотрит рождественское шоу.

– Можешь позвать его, Бри?

Он услышал, как бывшая жена раздраженно вздохнула.

– Постой. – На другом конце раздалось «Джастин!» и зашумел телевизор. Брианна заговорила снова: – Он идет.

– Спасибо, Бри.

– Не давай обещаний, которые не сможешь выполнить, Тодд.

Ну вот, подумал он. Старая добрая Бри ругает меня за конец света. Словно этот гребаный буран – моя вина. Иди к черту, Брианна.

Но это было не совсем справедливо. Он приложил достаточно усилий, чтобы их брак разрушился, так что не имел права искать себе оправдания.

– Папочка! – в трубке раздался тоненький голос Джастина, и звучащее в нем ломкое веселье стрелой вонзилось в сердце Тодда. Он почувствовал, как подгибаются ноги.

– Привет, герой.

– Снег идет!

– У нас тоже. Сильный, да?

– Давай сделаем снеговика, как приедешь.

– Целую армию! – Его голос дрогнул.

– Ты в самолете?

– Пока нет, приятель.

– Мама взяла меня в молл, и мы купили тебе подарок на Рождество.

– Правда?

– Но я не должен рассказывать тебе что. Мама говорит, так сюрприза не будет.

– Что ж, – заметил Тодд. – Думаю, она права.

– Когда ты приедешь, папочка?

Он закрыл глаза и помассировал веки.

– К утру, герой. Когда проснешься.

– Хорошо, – ответил его сын. – Я очень скучаю.

– Я тоже, Джастин. Люблю тебя.

– И я тебя, папа!

– Передай маме трубку.

– Пока!

Брианна вернулась на линию.

– Он несколько недель болтал только об этом, знаешь ли. Не стоило говорить ему заранее. Ты должен был просто приехать и устроить сюрприз. Тогда бы…

Тодд оборвал ее, прекрасно понимая, куда она клонит.

– Я не разочарую его, Брианна. Я приеду. Клянусь.

И снова этот раздраженный вздох.

– Я тысячу раз говорила тебе, Тодд, – заметила она. – Не давай обещаний, которые не сможешь сдержать.

И прежде, чем он сумел ответить, добавила:

– Осторожней за рулем. До свиданья. – И повесила трубку.

Он опустил глаза на мобильник – на экране мерцала надпись ЗВОНОК ОКОНЧЕН. Рука, сжимавшая телефон, дрожала.

– Следующий, – сказал сотрудник за стойкой проката машин. Кейт взяла бумаги и отступила в сторону вместе с маленькой сумочкой на колесах.

– Привет, – сказал он. – Мне нужна машина, которая довезет меня до Де-Мойна.

Сотрудник – чернокожий подросток с усыпанным прыщами лицом – прикусил нижнюю губу. Когда он заговорил, в его голосе послышался ближневосточный акцент.

– К несчастью, сэр, у нас остались только малолитражки, ни одна из которых…

– А полноприводных нет? Джипа или еще чего-нибудь?

– Мне очень жаль, сэр. Я только что сдал наш последний внедорожник. И должен сказать, что ехать в Айову в такую бурю…

– А что насчет цепей? Вы надеваете цепи на колеса?

– У нас их нет, сэр. Погода, как видите, очень плохая, и мы…

– Мне не нужна лекция, – сказал Тодд. Голос сына все еще звенел у него в ушах. – Только машина.

– Как я уже говорил, сэр…

– Тодд! – Это была Кейт Янсен. В руке она держала сложенный вдвое договор аренды. – Ты никогда не доберешься до Де-Мойна на хэтчбеке. Поехали со мной.

Глаза парня за стойкой округлились, как блюдца. Он думает, что я его ударю, промелькнуло в голове Тодда… и от этой мысли на душе странным образом потеплело.

– Спасибо за все, – сказал он сотруднику.

– Полноприводной чероки, – проговорила Кейт и вручила ему бумаги. – Нам по пути. Если честно, я не хотела бы ехать одна в такую погоду. Ты окажешь мне услугу. Я вожу, как Стиви Уандер[6].

– Хорошо, но я оплачу половину.

– Знаешь, я совсем не против, чтобы ты поступил как настоящий мужчина.

– Значит, договорились. – Он взглянул на магазины и закусочные в зале, отделявшем от выхода на посадку и багажного отделения. – Слушай, я куплю кое-что: воду, снеки, фонарик – и сразу вернусь.

– Боже, – сказала она. – Ты правда думаешь, что нам все это понадобится?

– Нет. Но точно не повредит. Тебе что-нибудь нужно?

– Книги.

– Книги?

– Послушай, – сказала она. – Если случится так, что мы застрянем на пару дней в глуши, мне нужно будет чем-то себя занять.

– Резонно. – Он протянул ей договор аренды. – Спасибо. Ты спасла мою задницу.

– Считай, я отплатила тебе за коктейль.

Он заглянул в магазинчик и купил воды в бутылках, шоколадные батончики, чипсы, дорожную карту, фонарик, батарейки, аспирин, две пары перчаток и два вязаных шарфа с вышитым на них логотипом «Чикаго Бэрс». Нашел пару книжек в мягкой обложке для Кейт. Осознав, что его багаж – в том числе и подарки для Джастина – с ним не поедет, захватил плюшевого мишку размером с ребенка – самого большого, какого только увидел. Взял холщовую спортивную сумку, чтобы сложить все это, и сунул медведя под мышку. Женщина за прилавком смотрела на него как на умалишенного.

Кейт ждала у стойки проката машин с двумя стаканчиками старбаксовского кофе, от которых поднимался пар.

– Симпатичный мишка.

– Ты – моя спасительница, – проговорил он, от души хлебнув кофе. Напиток обжег горло, но Тодду было плевать.

– Это Фред и Нэн Уилкинсоны, – сказала Кейт, указав на седовласую пару у себя за спиной – в тяжелых пальто и с одинаковыми сумками на колесиках. Мужчина выглядел подтянутым, а в чертах женщины еще сквозило очарование. Оба, казалось, были чрезвычайно рады знакомству.

Тодд кивнул им.

– Привет.

– Они едут с нами, – пояснила Кейт.