Тодд сидел за порогом компьютерной комнаты – прислонился к стене и заряжал магазины. Из кабинета дальше по коридору до него долетали приглушенные голоса.

Он отложил пистолет и умудрился не вставая достать из штанов бумажник. Открыл его. Сложенная программка скачек в пятнах его крови все еще лежала внутри.

Это был счастливый билет – долгожданная удача, которая положила конец затянувшейся черной полосе. Тогда он понимал, что больше шансов не будет, и поставил все на кон. Не видел другого выхода и поклялся, что выиграет. Кличка коня – Джастин Кейс[10] – из-за созвучия с именем сына казалась ему почти пророческой. Тем солнечным вечером Бог ему улыбнулся: мерин победил, пришел первым. Тодд выиграл кучу денег. Можно было не только отдать долг Андре Кантосу, но и на несколько месяцев вперед оплатить квартиру. Стоит ли говорить, что, покидая ипподром, он был вне себя от счастья.

Кантос и его ребята ждали его на парковке. Они прислонились к его машине – четверо или пятеро, каждый злее и уродливее предыдущего. У Тодда уже были с ними стычки, последняя – у дверей манхэттенского бистро. Тогда два головореза немного его помяли, и гордость пострадала сильнее лица или ребер. Но он понимал, что Андре Кантос держит слово и долго бегать от него не удастся.

Тодд замер, когда увидел, что Кантос со своими людьми ждет его у машины. Солнце садилось, линия горизонта алела, как спелый плод. Тень Тодда, тощая и длинная, вытянулась перед ним на асфальте.

– Вот где я тебя нахожу, – сказал Кантос, поднимаясь с капота. Он был невысоким и крепким, его руки походили на крюки для мяса, а лицо – на лоскутное одеяло. Прилизанные, редеющие волосы открывали лоб неандертальца и цветом напоминали металлическую стружку. Бриллиантовая сережка-гвоздик отразила последний солнечный луч и на миг ослепила Тодда.

– Ты должен мне кучу денег, Карри, и вот где я тебя нахожу.

– Я хотел позвонить тебе вечером, Андре, – сказал он.

– Вот черт, – Кантос улыбнулся – мрачно, как хеллоуинская тыква. – Наверное, я гребаный экстрасенс, да?

– Твои деньги у меня, – Тодд достал чек с логотипом ипподрома в уголке. Один из ребят Кантоса подошел к нему, вырвал бумагу из пальцев и уткнулся в нее своим клювом, пытаясь прочесть. – Видишь? Они у меня.

Кантос подошел, посмотрел на чек и программку скачек. Глаза-бусинки сверкнули. Он повернулся к Тодду, и по его рябому лицу расползлась холодная ухмылка.

– Знаешь, Карри, – проговорил Кантос. – Я беру свои слова назад. Во время нашей последней встречи я сказал, что ты невезучий сукин сын. Может, я и ошибся. Может, тебе повезло. Кто знает?

Некоторые из парней Кантоса заржали.

Андре Кантос взял чек, сложил и убрал его в нагрудный карман рубашки Тодда. То же он проделал с программкой. Они стояли лицом к лицу, так близко, что Тодд видел все поры, шрамы и наползавшие друг на друга оспины на коже Кантоса. Жуткие глаза мужчины блестели, как драгоценные камни.

– Значит, завтра утром ты принесешь мне деньги?

– Да.

– Отлично, – Кантос отвернулся и закурил. – Ненавижу ублюдков, которым слепо везет, как тебе. Удача для лузеров и отребья, Карри. На нее полагаются те, кто боится идти своим путем. Мне никогда не везло, знаешь ли.

Он повернулся к одному из своих ребят – гориллоподобному парню с рожей, напоминавшей растрескавшуюся бейсбольную перчатку.

– Покажите мистеру Карри, как сильно я не люблю лузеров и отребье.

Они ему показали.

Потом он долго спал на заднем сиденье машины, слишком избитый, чтобы куда-то ехать. Позже вырулил на Блэк-Хорс-Пайк и сблевал кровью в кусты на обочине. На следующее утро его лицо было похоже на хеллоуинскую маску. Тодду сломали нос, пару ребер и раздробили костяшки на правой руке, и все же он оказался прав – ему и впрямь повезло.

Но не боль пугала его, не посещения врача, не бинты и корсет, в котором он спал несколько недель, пока не срослись ребра. Он не мог показаться на глаза своему мальчику, не мог открыть Брианне, что пал так низко, и это было худшей мукой. Тодд отменил визит сына и плакал в тот вечер, как ребенок.

Нахлынула волна воспоминаний, и он почувствовал, что сердце в груди тяжелеет, как камень.

– Эй, – окликнула его Кейт. Задумавшись, он не услышал ее шагов.

Сунув программку скачек в бумажник, Тодд поднял глаза и попытался широко улыбнуться. Он гадал, видит ли она боль и муки, кипевшие под его маской.

– Я не слышал, как ты подошла.

– Я тебе не мешаю? Может, хочешь побыть один?

– Вовсе нет. Садись.

Она опустилась рядом с ним и прислонилась к стене.

– Ты хорошо себя чувствуешь? Выглядишь скорбным.

Он поднял бровь и удивленно переспросил:

– Скорбным?

– Грустным, задумчивым, меланхоличным.

Ухмыльнувшись, он покачал головой и убрал бумажник в карман.

– Я знаю, что значит это слово. Просто впервые слышу, как его употребляют в живой речи.

– Просто скажи, что я ошибаюсь.

– Пожалуй, я просто задумался. Дал жизни промелькнуть перед глазами. На случай, если потом времени не будет.

– Не говори так. Тодд, ты найдешь свой компьютер, принесешь его сюда и поможешь нам вызвать полицию. – Она наклонилась к нему. – Спасешь нас всех. Вернешься героем.

Он продолжал ухмыляться, как идиот. Ничего не мог с этим поделать.

– А ты почему так изменилась?

– О чем ты?

– Ты стала другой. Не той женщиной, которую я встретил вчера в баре аэропорта.

– Боже, – сказала Кейт. – Вчера. Я думала, это случилось год назад. – Она посмотрела на него. – Что ты имеешь в виду?

– Ты уже не вчерашняя жесткая штучка, готовая послать целый мир.

Кейт рассмеялась:

– Ох, братишка, поверь мне, после всего этого мир точно может поцеловать меня в задницу.

– Я просто не уверен, что это настоящая ты.

– Я не люблю открывать душу всем подряд, Тодд.

– Даже мне? Как думаешь, в другом месте и в других обстоятельствах ты бы мне доверилась?

– Нет, – горько сказала она. – Мои родители сильно со мной накосячили, и теперь я упускаю все шансы. Сомневаюсь, что я заметила бы тебя в другой ситуации.

– А если бы я прямо в баре пригласил тебя на свидание? Забудь на миг, что ты обручена.

Она погладила его по щеке и поцеловала. Нежно.

* * *

– Это карта города, – проговорил Брюс, указывая на распечатку на столе в компьютерной комнате.

В свете галогенового фонаря стояли только Тодд, Брюс и Брендан. Пистолеты они спрятали за пояс; у каждого были дополнительные обоймы, заряженный дробовик и еще несколько патронов в карманах. Брюс закрепил на спине запасной огнемет Талли. Канистры с топливом висели у него на поясе. Тодду и Брендану помощник шерифа выдал бутановые факелы, которые разрешил использовать лишь в крайнем случае: нельзя было привлекать внимание на открытой местности.

– Вот офис шерифа, – сказал Брюс, ткнув в карту пальцем. – А это городская площадь. Вид с птичьего полета. Нам надо пройти чуть больше мили туда и, соответственно, обратно. Вы оба в хорошей форме, но все занесено снегом, можно ногу сломать.

– Я не снега боюсь, – заметил Тодд.

– Предлагаю срезать сквозь чащу, обойти дорогу. Так быстрее, хотя в лесу может быть опасно. Он спускается к речке; мы ее перейдем и поднимемся по насыпи на другой стороне. Оттуда двинемся по Вермонт-стрит и на Фэйрмонт. Там самое открытое место.

Брюс провел пальцем по карте, чертя маршрут к центру города.

– Мы перейдем Фэйрмонт и попадем на задворки центральных магазинов. В основном они стоят впритык, но между некоторыми есть проулки. Мы пройдем по одному из них и окажемся здесь, – указал он. – Pack-N-Go будет левее, через три или четыре дома.

– Три, – сказал Брендан. – Через три магазина.

– Как выглядит твой ноут, если нам придется его искать?

– Он в черном нейлоновом чехле, – ответил Тодд. – Самом обычном. На нем бирка с моим именем и адресом.

– Хорошо, – сказал Брюс. – Мы назначим места встречи по пути. Если придется разделиться, возвращайтесь туда и дождитесь остальных. А если разверзнется ад, но компьютер окажется у вас… помните, зачем вы пришли. Главное, вернуть его. Это важнее твоей жизни… – Помощник шерифа указал на Тодда. – И твоей… – Он ткнул пальцем в Брендана. – И моей. У нас тут двое детей, которым еще расти.

– И нерожденный малыш! – добавил Брендан.

– Верно, – подтвердил Брюс. Он скатал карту и протянул ее Тодду. – Возьми ее на случай, если заблудишься. Мы с Бренданом здесь выросли и найдем дорогу назад с закрытыми глазами.

Тодд свернул карту и сунул ее в карман полицейской куртки, которую выдал ему Брюс.

– Здорово придумано.

– И вот еще, – добавил помощник шерифа, выкладывая на стол пару раций. – Их всего две. Они заряжены только наполовину, так что пользоваться ими будем в крайних случаях. Что бы ни блокировало сеть твоего телефона, Тодд, на их сигнал оно тоже влияет, хотя и не так сильно, мы ведь на земле. Охват очень маленький, если говорить географически.

Тодд взял одну рацию. Она была размером с кирпич и весила столько же.

– Бери, – сказал Брюс. – Скорее всего, именно ты найдешь ноутбук. Если в этот момент нас не окажется рядом, свяжись с нами и скажи, что пора отступать.

– Хорошо, – согласился Тодд, закрепляя рацию на ремне.

– Ладно, – сказал Брюс и положил в рюкзак дополнительную одежду. – Вы готовы?

Тодд и Брендан одновременно сказали:

– Да.

* * *

Снаружи мир безмолвствовал. Небо источало болезненно зеленоватый свет, низкие тучи казались кусками коричневой глины. Ветра не было, голые деревья у офиса бесчисленными средневековыми копьями вонзались в морозное марево. Кейт, Молли и двое детей ждали у двойных дверей, пока мужчины выходили на снег. Брюс протянул Кейт один из двух ключей от входа в участок.

– Когда мы выйдем, запри за нами, – сказал он. – А когда вернемся, потребуй, чтобы мы показали тебе плечи.

– Так точно, – кивнув, ответила Кейт. Брюс уже показал ей, где лежат дробовики и патроны к ним – на случай непредвиденных обстоятельств. Показал, как правильно заряжать один из них, открывать и закрывать затвор.

Брендан и Молли обнялись. Брюс потрепал детей по волосам. С порога Кейт улыбнулась Тодду. Он подмигнул и сказал:

– Не скорби так.

Кейт рассмеялась и зажала ладонью рот. В ее глазах блестели слезы.

Они ушли.