– Что там? Что ты видишь? – спросила Нэн, придвигаясь поближе к Шоне, чтобы выглянуть из водительского окна. Та слышала, как стучат зубы пожилой женщины. Конечно, если они останутся здесь надолго, то еще до утра превратятся в сосульки.

Шона прижала палец к стеклу.

– Что-то между теми зданиями. Яркий свет. Всполохи.

– А я не… – начала Нэн, но замолчала, когда свет мигнул снова. Словно вспышка фотоаппарата на миг осветила темную улицу на другой стороне площади. – Да! Но что это?

– Не знаю.

– А какая это улица?

– Фэйрмонт-стрит. Там в конце мой дом.

– Что может так вспыхивать?

– Не знаю.

– Как думаешь, оно нам поможет? – В голосе Нэн звучала надежда, и от этого Шоне стало горько.

– Не знаю. Это может быть что угодно, – ответила она.

Шона положила винтовку на колени и полностью ее зарядила.

– Наверное, я должна проверить.

– В одиночку?

Шона оглядела женщину. Нэн была в отличной форме, но под силу ли ей еще одна пробежка по городу? Всего час назад она видела, как ее муж превратился в чудовище, как ему отстрелили голову…

– Я не хочу сидеть в машине одна, Шона. Я сойду с ума.

Попробуй запереться в супермаркете с безголовым трупом своего парня, хотела ответить девушка, но промолчала.

И кивнула:

– Хорошо. Но нужно быть быстрыми и осторожными.

– Если там… ох! – Нэн повернулась и заметила труп на заднем сиденье. Уставилась на него, открыв рот. – Боже правый.

– Не смотри на него.

– О. О. О.

– Ты со мной, Нэн?

Глубоко вздохнув, женщина отвернулась от заднего сиденья. Уставилась вперед, уперев руки в колени. Через несколько секунд она сказала:

– Я с тобой.

* * *

Мэг провела их по узкой лестнице, похожей на чердачную; та скрипела под их общим весом. Пламя свечи заставляло тени плясать и прыгать по стенам. Несмотря на то что стало холодней, а Тодд оставил пальто в Pack-N-Go, чтобы протиснуться в вентиляционную шахту, он сильно потел. Живот крутило от дурного предчувствия. Что-то здесь было совсем неправильно.

В конце лестницы прямо у них над головами виднелся люк. Мэг дважды постучала по крышке, толкнула ее и подняла. Заскрипели петли. Прежде чем подняться на колокольню, девочка одарила их мрачным взглядом и сразу показалась гораздо старше своих четырнадцати лет. Затем она забралась наверх и исчезла в люке.

Тодд полез следом, приготовившись ко всему.

Он оказался в квадратной комнате с окнами на каждой стене. Отсюда весь город был виден как на ладони. Прямо над головой Тодда с утопленных в потолке балок свисал древний медный колокол. Чувствовался слабый запах, вроде бы не суливший опасности, но как-то не подходящий этому месту. Через секунду Тодд его узнал: кукурузные чипсы.

Мэг слилась с тенями, среди которых, сгорбившись на складном стуле, сидела другая фигура. Это ее брат Крис? Когда Тодд помог Кейт выбраться из люка, девочка стукнула силуэт по плечу. Он вздрогнул, выпрямился на стуле. Под его ногами захрустели пакеты картофельных чипсов. Он причмокнул.

– Что? – рявкнул пацан… а потом увидел перед собой Тодда и Кейт. Он вскочил со стула и медленно подошел к пятну лунного света, падавшего из ближайшего окна. Пацан оказался высоким и широкоплечим, но у него было детское лицо: пухлые щеки, по-младенчески косящие глаза и ямочка на подбородке. Словно бродяга, он кутался в несколько слоев одежды, из-под которых почти комично торчал большой живот, и, как банданой, повязал лоб пурпурной атласной лентой. Тодд сразу заметил у него за поясом свой пистолет.

– Ты Крис? – спросил он.

Пацан оглядел его с головы до ног. Затем его поросячьи глазки нашли Кейт и изучили ее. Повернувшись к Мэг, он спросил:

– Кто сказал тебе развязать ее?

– Я ничего такого не делала, – ответила она и указала на Тодда. – Это все он.

Рука Криса взлетела, и он ударил ее по лицу.

– Эй! – закричала Кейт. – Что с тобой не так, черт возьми?

– Кто вы? – вопросил Крис. – Откуда явились? Вы не из города.

Тодд вскинул руки, пытаясь показать, что они не хотят ничего дурного.

– Полегче. Ты прав, мы не местные. Наша машина сломалась на шоссе этой ночью, и мы пришли в город за помощью. Мы никак не связаны с тем, что здесь творится.

– У девчонки порезы на спине, – сказал Крис.

– Что? – выдавил Тодд. На секунду он решил, что пацан говорит о Мэг. Но потом вспомнил ранки, которые видел на голой спине Кейт, отвязывая ее от кресла, и какая-то часть этого безумия начала проясняться.

– Нет, – сказал Тодд. – Ты ошибаешься.

– Я сам видел! – Пацан был непреклонен.

– Она не из их числа, – проговорил Тодд.

– Я? – недоумевая, спросила Кейт.

– Повернись, – велел ей Крис. – Подними футболку. Я хочу их увидеть.

– Хрен тебе, озабоченный сопляк, – рявкнула она.

Крис рванул пистолет из-за пояса. Тодд закрыл собой Кейт, все еще не опуская рук.

– Полегче. Она тебе покажет. Кейт, повернись и подними футболку. Он думает, ты одна из них.

– Это безумие.

– Безумие, если тебя пристрелит здесь повелитель мух, – возразил Тодд. – Просто сделай это.

Кейт медленно развернулась и подняла футболку до плеч. Ее гладкую кожу усеивали проколы и ранки с зазубренными краями – вероятно, она получила их, когда разбилось окно оружейного магазина и осколки стекла брызнули во все стороны.

– Видишь? – сказал Тодд, проводя рукой по спине Кейт. От его прикосновения она поежилась. – Это просто порезы. Мы удирали от этих тварей и попали под дождь из осколков. Понял? С ней все в порядке. С нами обоими.

Крис жевал щеку. Его подозрительные масляные глазки метнулись с Кейт на Тодда и снова вернулись к ней. Наконец парень фыркнул и убрал пистолет за пояс.

– Ладно, – сказал он, хотя, судя по голосу, расстроился из-за своей ошибки.

Кейт опустила свитер и обхватила себя руками. Она дрожала от холода. Погладив ее по предплечью, Тодд спросил Криса, есть ли у них еще одежда.

Пацан снова рухнул на складной стул. Зло посмотрел на сестру и процедил:

– Отведи ее к сундуку. Пусть возьмет, что захочет.

Не говоря ни слова, Мэг подошла к Кейт, взяла ее за руку и потянула к люку. Кейт бросила на Тодда прощальный взгляд и исчезла в темном колодце лестницы.

Тодд подошел к ближайшему окну. Отсюда он хорошо видел городскую площадь. За ней лежали пожарная часть, здание, которое могло быть школой, и офис шерифа. Везде было темно. В кюветах валялись перевернутые машины. На окраине города Тодд разглядел скорую, застывшую на обочине; ее замело, задние двери были распахнуты. Его сердце упало, когда он заметил, что окна Pack-N-Go разбиты.

– Вот черт…

– Я видел, как вы бежали по площади, – сказал Крис со складного стула. Его голос пищал, как фагот. Вонь кукурузных чипсов наполняла колокольню, напоминая Тодду запах немытых ног. Он изо всех сил старался не сблевать. – Там внизу есть еще люди.

– Да, – подтвердил Тодд. – Надеюсь, они в порядке.

– Две дамы выскочили из супермаркета, – продолжал Крис. – Я их видел.

Тодд повернулся к нему.

– Видел? Куда они пошли?

Пацан безразлично пожал плечами и раздраженно заявил:

– Не знаю! Я ведь не могу следить за всем.

Судя по его интонации, Тодд и сам должен был понять это, если он не дебил.

За площадью время от времени вспыхивали белые огни. Они напоминали о пулях, рикошетивших от зданий.

– Что это? – спросил он пацана.

– Огоньки? Оборванные провода.

– Вот почему вырубилось электричество…

– Это они сделали, – сказал Крис. – Эти твари.

– Как думаешь, кто-то остался в городе?

– Да что с тобой такое? Неужели ты не понимаешь? – вскинулся пацан, едва не сорвавшись на крик. – Весь город на месте. Просто большинство жителей… ну, изменились.

– Это мягко говоря.

Крис выпрямился на стуле.

– Что ты сказал? – почти заорал он на Тодда.

– Забудь.

– Не говори мне «забудь». Я задал тебе вопрос! – Пакеты чипсов снова захрустели у него под ногами.

– Я сказал – «мягко говоря». Это был сарказм.

– Не шути со мной. Я тут за главного. Теперь я всем заправляю.

– Кто назначил тебя главным?

– Мой отец, так что иди нахрен! – Пацан облизал губы, его голос дрогнул. Тодд решил, что «нахрен» не было частью его повседневного словаря. – Ты все равно здесь чужой.

– Я ничего такого не делаю. Не пытаюсь стать главным. Хочешь быть лидером, Крис, – хорошо. Мне просто нужно отсюда выбраться.

– Ты не сможешь. Отсюда не сбежать.

– Почему?

– Эти твари тебя не выпустят. Выхода нет. – Он подался вперед на стуле и постучал по витражу пистолетом (Тодд даже не заметил, как пацан достал его из-за пояса). – Они в снегу, разве ты не заметил? Они и есть снег.

– И все-таки, – сказал Тодд. – Должен быть какой-то путь. Если мы доберемся до машины, которая заведется, то сможем уехать.

– Тачки на площади встали. Мои родители пытались завести одну. Тогда-то он их и увел.

– Увел?

– Забрал их, – раздраженно сказал Крис. – Снег.

Толстяк слетел с катушек, подумал Тодд.

– Папа вернулся, но мы остановили это. Я не знаю, что стало с мамой.

– Что ты имеешь в виду?

Крис нахмурился и снова слился с тенями.

Папа вернулся, но мы остановили это…

– Ты веришь в Бога? – внезапно спросил Крис. – Какого ты вероисповедания?

– Я родился в католической семье, – признался Тодд. – Но сегодня впервые лет за десять оказался в церкви. А что?

Крис фыркнул, но не ответил.

Тодд отвернулся и снова взглянул в окно.

– Чтоб мне провалиться. Это же Нэн и Шона!

Он попытался приоткрыть окно и позвать их, но оно не поддавалось.

– Прекрати! – заорал Крис, вскакивая со стула.

– Но там внизу мои друзья!

– Они уже покойники. Эй, убери руки от окна!

– Я просто…

Тяжелый удар по затылку отправил Тодда во тьму.

* * *

Удивительно, но они пересекли площадь без приключений. Честно говоря, Шону даже насторожило, что это удалось им с такой легкостью. Она прокралась меж двух витрин на улицу, на другой стороне которой в отдалении чернели сосны. Нэн держалась рядом. Время от времени Шона оглядывалась, чтобы убедиться, что пожилая женщина не отстает. Всякий раз та грустно ей улыбалась, но не выказывала признаков усталости.

Крепкая старушка, подумала Шона.

– Тихо, – сказала она, добравшись до сосновой рощи. Вдвоем они присели в снегу и оглядели улицу. Здания на Фэйрмонт казались темными и безмолвными, как и весь город. Шона различала собственный дом со старыми качелями на крыльце и гирляндами, свисавшими с карнизов, – до него было рукой подать. Неужели сейчас действительно рождественское утро? Она не могла в это поверить.

На улице царила мертвая тишина. Судя по тому, что Шона заметила из фольксвагена, вспышки света исходили от… но теперь она видела только расползавшиеся тени. Белые хлопья все еще лениво падали с неба, и девушка почувствовала, как внутри нарастает тревога. Я никогда не смогу глядеть на снег так, как раньше, подумала она… и следом: если переживу эту ночь.

– Вот, – сказала Нэн, когда белая искра вспыхнула на лужайке дома Барристеров. – Порванный провод.

– Проклятье, – пробормотала Шона. – Я-то надеялась встретить здесь национальную гвардию.

– Где твой дом? – спросила Нэн.

Шона ткнула в него пальцем.

– Пойдем туда?

– Нет, нам нельзя ни в один из этих домов.

– Почему?

– Они не пусты.

– О чем ты?

– В городе примерно двенадцать сотен человек. Те, что не умерли, – изменились. Они затаились в домах… Выглядят как люди, но на самом деле ими не являются. Больше нет.

– Вроде тех, что бежали за Тоддом и Кейт к церкви? Так… стало… стало с Фредом?

– Нет. Эти изменились иначе. Они, как куклы-варежки, нужны для быстрых действий. Другие горожане… думаю, их чудовища выбрали в качестве постоянного жилья. Не только чтобы есть, но и чтобы ходить среди нас. Они ведут себя как люди, но это не люди. Настоящее гребаное вторжение похитителей тел.

– Господи, – проговорила Нэн. – Я видела одного такого. Мы подобрали его на шоссе. Он сказал, что его зовут Эдди Клемент, что ищет свою дочку. У него действительно была дочь, и они убежали вместе.

– Если эти твари остаются внутри людей надолго, они застревают. Превращаются в кошмарный гибрид.

– И они… в тех домах?

– Да. По крайней мере в некоторых. Не знаю, где именно.

– Если они наполовину люди – значит, с ними можно поговорить. Они могут нас выслушать. Могут…

– Нет. Они только выглядят как люди. Они другие.

Через улицу провод заискрил и щелкнул, осветив дом Барристеров.

– Надо найти теплое укрытие, – начала Шона. – Думаю, можно добраться до…

– Смотри! – Нэн указала в дальний конец улицы. – Малыш…

Но это был не маленький мальчик, сразу поняла Шона. Ребенок, лет шести или семи, судя по росту, стоял посреди Фэйрмонт-стрит в пижаме и босиком. Если бы не стена сосен и не расстояние между ними, Шона бы поклялась, что гребаная тварь уставилась прямо на них.

– А вдруг он нормальный? – спросила Нэн. – Вдруг ему нужна помощь?

– Он не человек, – уверила ее Шона. – Больше нет.

Нэн всматривалась во тьму, разглядывая хрупкую фигурку. Через несколько секунд она сказала:

– Его лицо… с ним что-то не так?

Шона шарила по карманам в поисках патронов.

– Просто держись от него подальше, Нэн. Сиди в роще.

– Думаю…

Голос Нэн оборвался. Шона развернулась и увидела, что из-за сосен возникла фигура. Ее лицо терялось в тени, а одна из рук зажала рот Нэн. Глаза бедной женщины над грязными костяшками чужих пальцев округлились от ужаса, а ноги задергались в воздухе, когда похититель потащил ее сквозь рощу.

Шона метнулась вперед и схватила Нэн за лодыжку. Свободной рукой она вскинула винтовку и уперла приклад в плечо. Высоко прицелилась. Нажала на курок.

Деревья вздрогнули. Рощу наполнил низкий вой. Нэн все еще отчаянно пиналась, сосновые лапы скрывали верхнюю половину ее тела. Шона дернула женщину на себя, но умудрилась только сорвать с нее штаны. Она рухнула на задницу, винтовка упала в снег.

Приглушенный крик раздался среди деревьев, и ноги Нэн исчезли во тьме ветвей.

Схватив винтовку, Шона бросилась за ней. Сосновые лапы хлестали ее по лицу. Она звала Нэн по имени, но женщина не отвечала. У Шоны было ощущение, что фигура, тащившая Нэн, всего в нескольких футах впереди, но она никак не могла ее догнать. Решив рискнуть, Шона вскинула винтовку и снова выстрелила. Пуля ушла в молоко. В ушах у девушки зазвенело.

Наконец она пробилась сквозь рощу и вылетела на улицу. Впереди неестественно быстро мчалась тень, волоча Нэн за волосы. Шона вновь вскинула ружье и выстрелила два раза. Обе пули вошли в спину похитителя, но не замедлили его.

– Шооооооонааааа! – крикнула Нэн, когда фигура вытащила ее на городскую площадь.

Шона бросилась следом; ее легкие горели, а ступни онемели. Вылетев на площадь, она увидела, как верхняя часть тела похитителя расплылась и потеряла плотность, растворилась в мареве, полном мерцающих огоньков и снежинок. Фигура оторвалась от земли, превратившись в белый вихрь, унося с собой Нэн Уилкинсон.

Шона подняла винтовку, но целиться было не во что.

Нэн в последний раз закричала, поднимаясь в ночное небо.

– Боже, – прохрипела Шона.

Босоногий ребенок в пижаме появился на другой стороне площади. С этого расстояния Шона разглядела сплошную гладкую выпуклость, которая была у него вместо лица. Ни глаз, ни рта, ни носа – просто пузырь плоти…

Еще двое луноликих появились из-за машины. Дальше по улице вздыбился сугроб, словно ракета взлетала из стартовой шахты.

Шона развернулась и побежала.