Макс, как и большинство хороших следователей, отрабатывал на преступниках самые разные тактики допроса. Пока что лучше всего ему удавался метод психологической раскачки, когда он и Сара, желая вывести подозреваемого из равновесия, намеренно чередовали обвинения, шутки, осуждение, упование, панибратство, угрозы, переговоры и скептические высказывания. Кто-то из них был хорошим, а кто-то плохим полицейским, но посреди разговора они вдруг менялись ролями, а то и даже становились двумя хорошими или двумя плохими полицейскими. «Неразбериха, детка, больше неразберихи!»

Они обрушивали на подозреваемых лавину вопросов, а затем неожиданно замолкали и молчали очень долго. Подобно крутейшим питчерам из высшей лиги (а бейсбол был единственным спортом, в котором Макс хоть что-то понимал), они все время меняли подачи: так, за фастболом следовал чейнджап, крученый, слайдер или что-нибудь этакое.

Но сейчас, расположившись напротив надзирателя Филиппа Маккензи в углу паба «Макдермотт», Макс послал к черту все свои тактики. Сара отсутствовала и, более того, не знала, что он здесь. Она, та еще блюстительница правил, не одобрила бы такое самоуправство – и потом, если продолжать говорить терминами из бейсбола, за попытку бросить спитбол (скользкий наслюнявленный мяч) пускай лучше с поля удаляют только его, Макса.

Маккензи заказал себе ирландский виски «Райтерс тирс». Макс сидел с газировкой, так как плохо переносил алкоголь.

– Итак, чем я могу помочь, спецагент Бернстайн? – спросил Маккензи.

Макс специально назначил встречу в любимом баре Маккензи, он уже не хотел запугивать и давить, а как раз таки наоборот.

– Мне нужно, чтобы вы помогли найти Дэвида.

– Конечно же, я помогу! – выпрямился Маккензи. – Я тоже хочу его поймать, это ведь мой заключенный.

– И ваш крестник вдобавок.

– Ну да… Тем больше причин желать, чтобы он вернулся целым и невредимым.

– Удивляюсь, как никто до сих пор не догадался.

– О чем?

– О ваших родственных отношениях. Но мне тоже наплевать. Слушайте, мы оба знаем, что именно вашими стараниями он на свободе.

Маккензи улыбнулся, сделал большой глоток виски.

– Вы же слышали моего адвоката. Да и записи с камер подтвердили, что у Берроуза был пистолет…

– Учтите, мы просто ведем беседу, не под запись. Я не пытаюсь вас как-то облапошить. – И Макс выложил свой телефон на омерзительно липкий стол между ними.

– О боже, – с сарказмом сказал Маккензи, – ваш телефон на столе! И не осталось ни единого способа записать наш разговор.

– Я не стану так делать. Думаю, вы и сами это понимаете. Но раз вам кажется, что нас могут подслушивать, то я подчеркиваю: все, сказанное здесь, – это чистые гипотезы. И не более того.

– Серьезно? – нахмурился Маккензи.

– Послушайте, Фил, я пришел сюда с добрыми намерениями. Мне вовсе не улыбается угрожать вам, ясно? Но, как вы помните, я шью против вас дело о пособничестве и соучастии. А значит, сядете и вы, и ваш сын. Вас обоих ждет тюрьма, но даже если я облажаюсь с этим делом, вы так или иначе потеряете работу и хорошую пенсию. А облажаться мне совсем не хочется. Взбесите меня… да что там меня, вот взбесите Сару – пеняйте на себя. Та сунет руку по локоть прямо в вашу задницу, и мало вам не покажется.

– Весьма яркое описание.

– Но сегодня я даже не хочу говорить об этом. Сегодня я хочу разобраться, почему вы ему помогли. Почему именно сейчас. Гипотетически.

Маккензи снова отхлебнул виски.

– Похоже, у вас возникла теория, специальный агент Бернстайн.

– Вот именно. Желаете послушать?

– Конечно.

– Дэвид Берроуз годами не контактировал с внешним миром – и тут внезапно приезжает его невестка. Я проверил, до ее визита он не получал ни писем, ни телефонных звонков, ни единой весточки. И на записи их первого разговора ясно видно, что он не ожидал ее увидеть. Вы следите за мыслью?

– Слежу.

– Она показывает ему некую фотографию. Мне не удалось разглядеть, что на ней, однако Берроуз, увидев изображение, полностью меняется в поведении. В этом легко убедиться по видеозаписи. После свидания он идет прямо к вам – опять же впервые, насколько я знаю. Кстати, может, заодно и расскажете, чего он хотел?

– Я уже все сказал…

– Ладно, можете не сотрудничать, если не хотите. Я продолжу. Его визит побуждает вас приехать к вашему давнему напарнику-полицейскому, который приходится Берроузу отцом. А сразу по возвращении вы помогаете Берроузу бежать из тюрьмы. Не знаю, как во все это вписываются драка с Россом Самнером и также произошедшее с охранником Тедом Уэстоном. Уэстона вы знаете лучше меня, это ведь ваш подчиненный. Как бы там ни было, он потребовал адвоката, ведь мы узнали, что кто-то его подмазал. Вы слышали об этом?

– Нет.

– Удивлены?

– Удивлен ли я, что он взял деньги?

– Ага.

Отпив виски, Маккензи пожал плечами.

– Что ж, не отвечайте, – продолжал Макс. – Но эта история со взяткой довольно странная, и вот почему: я не думаю, что Берроуз напал на Уэстона. Скорее всего, дело было наоборот, и это Уэстон инициировал драку. Вкупе со взяткой – выглядит подозрительно. И последнее: когда Берроуз сбежал, то первым делом поехал не к кому-нибудь, а к ключевому свидетелю. К этой пожилой даме, сразу после суда сменившей имя и место жительства. И что же она? Пока мы разговаривали, она вешала мне лапшу, якобы Берроуз с ней и словом не обмолвился. И мне кажется, что она по какой-то причине его выгораживает, – развел руками Макс. – Итак, Фил, если сложить весь этот пазл, то что же мы увидим?

– Что же?

– Невестка Берроуза, Рейчел Андерсон, она же некогда выдающаяся журналистка, нашла что-то, что поможет его освободить. Она принесла доказательство, показала ему через стекло. Берроуз пришел к вам, рассказал о ее находке, и вы согласились ему помочь. Правда, вы, с вашим умом, не стали бы лепить план на скорую руку, так сильно полагаясь на волю случая. Поэтому я считаю, что нападение Самнера или Уэстона, а может, сразу оба вынудили вас поторопиться.

– Да уж, вот так история, специальный агент Бернстайн!

– Зовите меня Макс. Но это еще не вся история, в ней не хватает деталей. Однако мы оба понимаем, что она близка к правде. Напоминаю, мы все еще должны поймать Берроуза. Ага, вот именно. Лично я не понимаю, почему доказательства его невиновности нельзя было просто передать адвокату, хотя, наверное, у Дэвида была веская причина этого не делать.

Маккензи и здесь не поддался.

– Ну а Сара? Сара все делает по правилам. Если Берроуза подставили и он не убивал сына, лично я не стану вести себя, как тот парень из «Беглеца»… Смотрели фильм?

– Я и сериал видел, – кивнул Маккензи.

– Сериал я не застал, а вот в фильме есть замечательная сцена, где Харрисон Форд говорит Томми Ли Джонсу – помните, Томми играет федерального агента, который гоняется за Фордом, – так вот, он говорит: «Я невиновен!» А что ему отвечает Томми Ли Джонс?

– Он отвечает: «Мне плевать».

– Верно! – кивнул Макс. – Так вот, Сара – это Томми Ли Джонс. Ей плевать. Нам дали задание поймать Берроуза, все, точка. И поэтому мы с вами общаемся в баре, с глазу на глаз. Я ведь здорово подставляюсь – вдруг вы всем растрезвоните о нашей встрече. Вот только мне, в отличие от Томми Ли Джонса, не плевать. Если Берроуз невиновен, я хочу ему помочь.

Надзиратель принялся разглядывать на свет свой стакан.

– Предположим, – наконец ответил он, – я скажу, что вы во многом правы.

У Макса участился пульс.

– Предположим также, что реальная история еще безумнее той, что вы придумали, – продолжил Маккензи.

– В каком смысле «безумнее»?

– Предположим, я раскрыл бы настоящую причину, которая заставила Дэвида бежать из тюрьмы, и причина заключалась бы в том, что одному мальчику может грозить серьезная опасность…

– Вы имеете в виду еще одного мальчика? – растерялся Макс.

– Не совсем.

– Может, объясните?

Филипп Маккензи улыбнулся, однако совсем не радостно.

– Ну вот что, – сказал он, допив виски и встав со своего места. – Сначала оформите бумаги, дающие полный иммунитет моему сыну, тогда и продолжим разговор.

– А что насчет вашего иммунитета?

– Я его не заслуживаю, – ответил Маккензи. – По крайней мере, пока.

* * *

Обратно к самолету меня провожают все те же двое громил. В этот раз обходится без наручников, мешков на голову и прочих жестких штучек. Только глядя, как лайнер выезжает на взлетно-посадочную полосу, я решаюсь открыть рот:

– Верните мне мой телефон.

Парень, что прежде велел мне заткнуться, тут же полез в карман и бросил мне телефон со словами:

– Во, зарядил для тебя.

– Спасибо…

– Слыхал, ты вздул копа.

– Неправда…

– В Нью-Йорке же? По новостям передали. Коп в больнице.

– Я просто пытался сбежать…

– Все равно мужик. Респект!

– Ага, – впервые слышен голос другого головореза. – Респектище.

После такого обычное «спасибо» прозвучит как-то слабо, поэтому я просто не отвечаю. Мы садимся на тот же самолет и занимаем прежние места. Я проверяю входящие: уйма эсэмэсок, все, конечно же, от Рейчел, и в них читается нарастающая паника.

Я пишу:

Я в порядке, извини. Была засада.

На экране тут же пляшут точки – это Рейчел набирает ответ.

Узнал что-нибудь важное?

К чести Рейчел, она не тратит время на расспросы о том, как все прошло или где я хотя бы был. Она по-прежнему сконцентрирована на деле.

Я набираю:

Хильда Уинслоу не приведет нас к Мэттью.

Что, тупик?

Вроде того.

Я дожидаюсь взлета и набора высоты, чтобы подключиться к Wi-Fi. Обернувшись, вижу, что мои сопровождающие сидят в наушниках и пялятся в телефоны. Тогда я звоню Рейчел.

– Что за шум? – сразу вопрошает она. – Я тебя почти не слышу!

– Я в самолете.

– Стоп, что?

Если я не введу ее в курс дела, нормального разговора не получится. Так что я вкратце и без неприглядных подробностей описываю ей свои приключения с того момента, как мы с ней распрощались в Ревире.

– Ну а ты? – спрашиваю я, завершив пересказ. – Нашла что-нибудь?

Повисает тишина, на секунду даже кажется, что звонок прервался.

– Кажется, у меня есть зацепка, – говорит она. – Ты помнишь Хейдена Пейна, моего старого приятеля?

Несколько секунд я вспоминаю, что за Хейден.

– А, тот богатый парень, который на тебя запал? – И вдруг меня осеняет: – О, погоди-ка. Его семья связана с теми корпорациями, я прав?

– Она ими владеет. Они в конгломерате Пейнов.

Обдумав это, я признаю:

– Вот это уже точно не совпадение.

– Что ты имеешь в виду?

Но мне не хочется взрывать ей мозг.

– Так что там с Хейденом?

– В «Шести флагах» они проводили корпоратив, там же и сделано и фото. Я попросила его раздобыть все фотографии с того дня.

– А не может ли он заодно прислать список приглашенных?

– Спросить, конечно, можно, но он сказал, это тысячи людей.

– Надо же с чего-то начинать.

– И то правда. Но учти, корпорация арендовала не весь парк, а лишь половину. Мэттью мог прийти с кем-то со стороны.

– И все же стоит проверить.

– Я знаю.

– Что-нибудь еще?

– Ты летишь назад в Бостон? – вопросом на вопрос отвечает Рейчел.

– Нет.

– Куда же тогда?

– Я лечу в Нью-Джерси.

– Но зачем?

– За Шерил, – отвечаю я. – Пора нам поговорить лицом к лицу.