– Я взял на себя смелость положиться на вкусы повара, – сказал Хейден. – Уверяю, таких тапас ты еще не пробовала.

Рейчел согласилась, стараясь казаться Хейдену не слишком рассеянной. Оставив телефон на виброрежиме, в мыслях она умоляла, чтобы тот зазвонил, ведь Дэвид не проявлялся уже слишком долго. Страх, что его схватили – или того хуже, – камнем лежал на сердце. Но, переборов его, Рейчел все-таки взглянула в зеленые глаза Хейдена, одетого, как и подобает настоящему богатенькому бездельнику. Его наряд состоял из брюк цвета хаки и синего блейзера с каким-то гербом на груди. Поредевшие волосы Хейдена прилипли к черепу, однако он был по-прежнему красив и моложав, разве что чуть-чуть полноват. Его щеки слегка отвисли, лицо зарумянилось еще сильнее прежнего, и у Рейчел даже мелькнула мысль, что Хейден понемногу превращается в один из старых семейных портретов из музея Пейна.

Последовал обмен любезностями. Хейден прокомментировал ее новую прическу, сказав, что ему она очень нравится, но сделал это как-то неискренне. О разводе Рейчел он знал из ее же электронного письма, а потому не было нужды обходить эту тему. Сам Хейден несколько лет назад обнаружил, что одна итальянская киноактриса категории B, с которой он некогда встречался, родила от него мальчика по имени Тео, теперь он помогал ей воспитывать сына. Еще Хейден утверждал, что провел за границей большую часть из последних десяти лет, якобы защищая интересы Пейнов в Европе. Рейчел же полагала (возможно, несправедливо), что вместо этого он катался на лыжах в Санкт-Морице и отрывался на Французской Ривьере.

Обсуждая сюжет, который разрушил журналистскую карьеру Рейчел, Хейден произнес:

– Ты всего лишь хотела одолеть старого врага.

– Да, но я перешла все границы…

– Тебя можно понять.

– Знаю, я должна была рассказать тебе…

Но Хейден лишь отмахнулся. Много лет назад он присутствовал на той самой вечеринке в честь Хеллоуина в Лемхоллском университете, когда они с Рейчел учились на первом курсе. В тот вечер он и она, наряженная, как Мортиша Аддамс, столкнулись возле бочки с пивом, немного пофлиртовали. Ее это веселило, ведь она знала, кто такой Хейден Пейн, – в их кампусе имена всех представителей богатых семейств были на слуху. Хейден вел себя мило и обаятельно, но сердце Рейчел так и не зажег.

Должно быть, она сильно перебрала на той вечеринке, но погубило ее все же не спиртное. Позже она узнала, что ее накачали наркотиками и где-то через пару часов после знакомства с Хейденом она словно с цепи сорвалась. Думая сейчас об этом, Рейчел ругала прежнюю себя за то, что не следила за своим стаканом, хотя ее сто раз предупреждали.

И был там молодой профессор гуманитарных наук – Эван Тайлер, чья мать входила в попечительский совет. Он-то и подсыпал наркотик ей в напиток. Остаток ночи прошел для Рейчел как в тумане. Сохранились лишь обрывки воспоминаний, видений, которые проступали сквозь пелену: вот ее разорванная одежда, вот его кудри, а вот его губы на ее губах. Она чувствовала вес Эвана Тайлера, он был словно свинцовый и не давал ей дышать. Рейчел пыталась сказать ему «нет», или позвать на помощь, или хотя бы оттолкнуть его… Этот образ въелся в ее мозг. Эван Тайлер. На ней. С маниакальной ухмылкой, полный ликования. Разумеется, этот образ приходил к ней во снах, однако и наяву он не покидал ее, выпрыгивая, словно чертик из табакерки, всякий раз, когда ей удавалось немного расслабиться. Даже сейчас, по прошествии стольких лет, Эван Тайлер был рядом, шел в нескольких шагах позади нее, порой насмехался над ней, хлопая по плечу, чем лишал ее всякой уверенности. Днем и ночью, днями, месяцами и годами он разжигал ее гнев, побуждал работать без устали, собирать материал, добиваться справедливости, гнать из головы ту страшную маниакальную ухмылку, давить на всех, включая Кэтрин Тулло…

Однако в ту ужасную хеллоуинскую ночь, когда Рейчел уже задыхалась и думала, что все кончится для нее еще хуже (или что лучше бы ей потерять сознание и все позабыть), Эван Тайлер вдруг исчез.

Ушла его тяжесть. Раз – и нет ее.

Кто-то мутузил Тайлера. Рейчел пыталась сесть, но мышцы пока не воспринимали поступающие от мозга команды. Так что она просто лежала, склонив голову набок, и слушала первобытный рев Хейдена Пейна. Хейден бил Тайлера, еще, еще и еще. Его кулаки молотили, разбрызгивая кровь по комнате. Казалось, он может вечно вот так бить и не ослабевать, но тут двое парней услышали шум, ворвались и оттащили Хейдена, иначе Эван Тайлер не пережил бы этой драки, Рейчел в этом ни капли не сомневалась.

Следующие две недели профессор находился в коме.

Рейчел собиралась выдвинуть обвинения, тем более что она была не первой жертвой Тайлера, однако на кафедре дело хотели поскорее замять. Рейчел говорили: разве он недостаточно пострадал? Он ведь в коме, а на заживление травм лица уйдут месяцы. Вдобавок его мать была важной шишкой. И неужели Рейчел нужно похоронить репутацию всего заведения? Ради чего?

Все это ее не волновало – в отличие от судьбы Хейдена. Он был в беде. Избиение Тайлера вышло далеко за рамки самообороны, поэтому семейство Пейн тоже хотело замять ситуацию, хотя его состояние, безусловно, позволило бы Хейдену избежать наказания. В итоге стороны заключили сделку, деньги перекочевали из рук в руки, и все договорились молчать ради всеобщего блага. Но, по сути, вопреки ему.

Спустя много лет Эван Тайлер, чей образ навсегда застрял в мозгу Рейчел, возглавил ее факультет.

А что до Хейдена, он и Рейчел стали близкими друзьями. Как она поняла, такое часто случается, когда двое связаны общей трагедией или общей тайной. В их случае – и тем и другим.

Однажды, когда Дэвид и Шерил приехали в Лемхоллский университет, Дэвид отвел Рейчел в сторонку.

– Этот парень влюблен в тебя по уши, – сказал он тогда.

– Что ты, вовсе нет!

– Возможно, его устраивает роль друга, – добавил Дэвид, – но решать тебе.

Рейчел хотела оставить все как есть, и оказалось, что это была та самая история про дружбу полов в студенческом городке, когда ты нравишься парню, он хочет с тобой переспать, обламывается, потом соглашается быть просто другом, и напряжение между вами исчезает. Да девяносто процентов разнополых друзей узнали бы в этой истории свою. Как бы там ни было, Рейчел и Хейден стали очень близки, в том смысле, что они знали друг о друге достаточно, чтобы ни при каких обстоятельствах не отваживаться на роман. Даже если очень хочется.

– Паэлья с лобстером, – объявил подошедший официант и поставил между ними тарелку.

Хейден улыбнулся – «спасибо, Кен!» – и взял вилку. Паэлья пахла волшебно.

– Не жди, пробуй скорее, – предложил он.

– Я звонила тебе не по поводу Лемхолла и всей той истории, – вдруг сказала она.

– Правда?

– Ты не помнишь, двадцать седьмого мая в парке «Шесть флагов» проходило мероприятие от «Пейн индастриз»?

Хейден нахмурился. Рейчел отметила, что он все еще носит гербовую печатку Лемхолла, эту безвкусицу с пурпурным камешком. Она так и не поняла, что Хейден нашел в этом украшении, однако прямо сейчас он вертел его туда-сюда вокруг пальца, будто это как-то спасало его от стресса. Возможно, что и спасало, и все же она не хотела видеть это кольцо. Пока Рейчел пыталась забыть университет, Хейден почему-то окружал себя напоминаниями о нем.

– Двадцать седьмого мая? – повторил он. – Серьезно, не могу вспомнить. А в чем дело?

Тогда Рейчел достала телефон, провела пальцем по экрану и показала ему фотографию семьи у стенда. Взяв у нее телефон, Хейден внимательно рассмотрел фотографию.

– Припоминаю, – наконец сказал он, возвращая телефон. – Почему ты спрашиваешь?

– Это был какой-то корпоративный праздник, вроде того?

– Вероятно. Мы часто берем уйму билетов в театр, на бейсбол или в парк развлечений, раздаем их сотрудникам и клиентам в качестве бонуса. Ты что, готовишь какой-то сюжет?

– Вы нанимали фотографов, верно? – расспрашивала она.

– Полагаю, что да.

– Я имею в виду фотографов. Если вы их наняли, то, вероятно, они и снимали людей у стенда?

– Еще раз: я полагаю, что да. Рейчел, в чем проблема?

– Можешь достать для меня все эти фотографии?

Глаза Хейдена на мгновение вспыхнули.

– Не понял, что именно?

– Мне нужно их отсмотреть.

– Да для подобных корпоративов, – начал он, – мы иногда арендуем полпарка! Там могли присутствовать пять, десять тысяч человек! Что ты все-таки ищешь?

– Если я расскажу, ты не поверишь.

– Все равно рассказывай. – И тут Хейден добавил: – Я предполагаю, это как-то связано с побегом твоего зятя.

– Да, так и есть.

– Как ты можешь до сих пор сохнуть по нему, Рейчел?

– Что? Нет, я в жизни не сохла по Дэвиду!

– Но только о нем ты и говорила…

– Хейден, я слышу чуть ли не ревность.

Он улыбнулся:

– Возможно, я действительно ревновал.

Тут было минное поле, которое лучше было обойти стороной.

– Ты мне доверяешь? – спросила Рейчел.

– Ты прекрасно знаешь, что да.

– Сумеешь добыть для меня фотографии?

Хейден взял стакан с водой, сделал глоток.

– Сумею.

– Спасибо.

– Что еще нужно?

Рейчел так и знала, что он это спросит.

– Еще услуга, уже посложнее.

Тут к ним подошел официант со вторым блюдом.

– Хамон иберико с икрой, – объявил он, и Хейден вновь поблагодарил его. – Наслаждайтесь.

– Ешь, тебе понравится, – произнес Хейден и положил ей немного паэльи.

Несмотря на восхитительные ароматы, Рейчел все еще будто не замечала еду. Зато Хейден попробовал блюдо и, смакуя его, закрыл глаза. Когда же он снова взглянул на Рейчел, то поинтересовался:

– Что за услуга?

– Один из логотипов с пресс-волла принадлежит Институту репродуктивной медицины Берга.

– В этом есть смысл, – ответил Хейден. – Это ведь один из наших холдингов, если помнишь.

– Я помню.

– Итак?

– Итак, десять лет назад я записывалась к ним на прием.

Хейден так и не донес вилку до рта.

– Прости, что?

– Я записывалась у Барб, – продолжила та, имея в виду Барб Маттесон, в ту пору менеджера института. – Ты же нас и познакомил.

– Да-да, на семейном празднике…

– Именно так.

– Я не понимаю, – положил вилку Хейден. – Зачем ты к ним записывалась?

– Я сказала ей, что хочу забеременеть с помощью донорской спермы.

– Ты серьезно?

– О встрече с доктором? Да. О беременности? Нет.

– Рейчел, я перестал улавливать…

– Я записывалась не для себя, а для Шерил.

– Допустим… – медленно произнес он. – Нет, все еще не понимаю.

– Она не хотела, чтобы Дэвид узнал.

– Ага.

– Вот-вот.

– Значит, Шерил назначила встречу от твоего имени и не сказала мужу?

– Все так.

Хейден наклонил голову:

– Ты ведь понимаешь, что это, скорее всего, незаконно?

– Нет, законов мы не нарушали, разве что всевозможные этические нормы. Как бы там ни было, Шерил зарегистрировалась в институте под моим именем, использовав мое удостоверение личности. Мы с ней достаточно похожи внешне. Институт направил счета за прием на мой адрес.

– Ладно… – протянул он.

– Мы даже учли возможность, что Барб работает в Бостоне, где много знакомых, поэтому я назначала прием в другом филиале, в Лоуэлле.

– И все это для того, чтобы муж ни о чем не догадывался?

– Да.

– Интересно, – прокомментировал он.

– Ей тогда нелегко приходилось. Я подумала, что это не повредит.

– Тем не менее могло и повредить, – возразил Хейден. – Дэвид-то в итоге узнал?

– Узнал.

– Должно быть, обозлился на тебя страшно.

– Он не знает, что я к этому причастна.

– Но он знает, что Шерил пошла искать донорскую сперму.

– Это да.

– И ты так и не сказала ему о своей роли в этом… Можно я использую слово «обман»?

– Я ничего ему не рассказала, – мягко сказала Рейчел.

Подошел официант и налил обоим вина. Когда он ушел, Хейден спросил:

– Так, и что тебе теперь нужно?

– Дэвид не верит, что все могло так совпасть…

– Совпасть – что? Что именно?

– Ты решишь, что я спятила.

– Рейчел, мы уже давно прошли этот этап.

– Он думает… то есть мы думаем… – Ее слова звучали настолько нелепо, что Рейчел с минуту размышляла, как завершить свою мысль. – Мы думаем, что вместе с вашими сотрудниками в парке был еще и Мэттью.

Хейден быстро моргнул, словно получил пощечину, и сразу закашлялся.

– Кто такой Мэттью? – спросил он наконец.

– Мой племянник. Сын Дэвида.

Хейден моргал не переставая.

– Тот самый, которого Дэвид убил?

– В том-то и дело: мы вовсе не считаем его мертвым.

Рейчел вновь подала Хейдену телефон – на этот раз там была открыта фотография мальчика, похожего на Мэттью.

– Он на заднем плане, держит кого-то за руку.

Хейден поднес телефон к самому лицу, увеличив изображение. Рейчел ждала.

– Очень размытое фото, – прищурился Хейден.

– Знаю.

– Ты ведь в самом деле не думаешь…

– Я не уверена.

– Рейчел…

– Понимаю, это безумие. Одно сплошное безумие.

Качая головой, Хейден вернул ей телефон так быстро, словно тот загорелся.

– Не думаю, что тут я могу чем-то помочь, – резко ответил он.

– Тогда можешь хотя бы прислать снимки из парка?

– Для чего?

– Чтобы мы могли прочесать их.

– И что вы ищете?

– Любые снимки, где изображен этот мальчик.

– Этот пиксельный мальчик, похожий на миллион других мальчиков?

– Я не жду, что ты меня поймешь.

– В этом ты права.

– Но ради меня, Хейден. Пожалуйста. Ты поможешь?

Хейден вздохнул и ответил:

– Да, разумеется.