Стоя в Нью-Йорке на Двенадцатой улице, я ем самый вкусный кусок пиццы с пепперони из тех, что когда-либо готовили в «Заззис».

Я свободен.

До сих пор не верится. Вам знакомо чувство, когда вы спите и все вокруг становится такое странное (а в моем случае – попросту безумное), и вдруг, прямо посреди сна, вы понимаете, что еще чуть-чуть – и проснетесь, но ведь так не хочется! Так что вы пытаетесь снова уснуть, стараясь вспомнить исчезнувшие образы из сна. Вот такие же ощущения у меня в последние несколько часов: я будто готовлюсь открыть глаза и увидеть потолок Бриггса, а не эту провонявшую мочой (тут я благодарен своему носу, ведь во сне я бы точно не чувствовал запахов) городскую улочку.

Дом Гарриет Винчестер, он же дом Хильды Уинслоу, – прямо напротив.

То, что я сбежал не далее как сегодня, сбивает с толку. С нападения охранника в Бриггсе не прошло и суток. Позже, когда казалось, что в драке обвинят меня, на помощь пришли Филипп и Адам. Сумасшедший день, и ведь он до сих пор продолжается, одни события сменяются другими. Попытаюсь не думать о них, вместо этого лучше сосредоточиться на новом деле.

Ведь Хильда Уинслоу все-таки солгала на суде, помогая меня посадить. И когда я узнаю почему, это станет первым шагом к спасению сына. Моего сына. Каждый раз, думая о нем как о живом, я едва сдерживаю слезы и лишний раз напоминаю себе о том, что стоит на кону. Мой сын был мертв, может быть даже от моей руки, – пока не приехала Рейчел. И теперь я жил мыслью противоположной: Мэттью жив, а меня подставили. Зачем и как – понятия не имею, тут легче выяснять все по мере поступления.

Начнем с Хильды Уинслоу.

Выскочив из машины Филиппа в том торговом центре, я позвонил Рейчел и попросил забрать меня. Та сидела в закусочной, поэтому я объяснил, куда и когда приехать. Сам же тем временем направился на парковку для сотрудников центра. В магазинах только что началась смена, поэтому у меня было время. Рейчел из Нью-Джерси, и, значит, копы штата Мэн будут сосредоточены на машинах с номерами Нью-Джерси; поэтому я выбрал чужую старенькую «хонду-цивик» и снял с нее номера, выкрутив ослабленные винтики. Интересно, хозяин заметит сразу? Наверное, нет. Большинство людей ведь даже не проверяют, на месте ли номера, прежде чем сесть за руль. А если и мистер или миссис Старенькая Хонда и заметит, то только через несколько часов, окончив смену. Это давало нам необходимую фору.

Рейчел, умница, сделала все, как я просил, – сняла все со своих кредиток в банкоматах. Карт у нее было три: две с лимитом в восемьсот долларов и одна на шестьсот долларов. Вместе с деньгами Маккензи эти наличные составляли приличную сумму, достаточную, чтобы продержаться какое-то время. Рано или поздно полиция все равно выяснит, где Филипп на самом деле меня высадил, а придуманная им история, какой бы ни была, продержится день-два, не больше.

И вот Рейчел вырулила на дальнюю часть парковки, где я прятался и ждал ее; я запрыгнул в ее машину и сказал, чтобы она ехала куда глаза глядят. Через две мили нам встретился закрытый ресторанчик, и я попросил Рейчел остановиться позади него. Там я быстро сменил номерные знаки, и теперь на ее белой «тойоте-камри» – а эта модель встречается на каждом шагу – красовались номера штата Мэн.

Рейчел спросила: «Что теперь?» Я знал, что разыскивать меня начнут сразу, бросят все силы, но еще я знал, что копы не такие уж и вездесущие. Когда цель ясна, план находится сам; однако до сих пор я мечтал лишь о том, как найду сына. Найду – и все, без деталей. Что же на практике? Я должен исследовать все зацепки, точнее, ту единственную и самую важную, которая есть. Хильда Уинслоу не только солгала под присягой, но и сменила имя, переехав в Нью-Йорк. Так что план вскоре оформился: нужно добраться до нее как можно быстрее и выяснить, почему она все это сделала.

Определившись с пунктом назначения, я стал думать, как запутать следы, замутить воду. Полиция скоро узнает, что Рейчел приходила в тюрьму, и тут же сядет отслеживать ее телефон. То же самое с телефонами Филиппа и Адама, которые были при мне. Я бы давно их выключил, но…

– Твой телефон работает? – спросил я.

– Да… Вот черт, они же могут его отследить, верно? Мне его выключить?

– Погоди пока.

– Но почему?

Выключенный телефон оператору сотовой связи отследить не удастся, но он может сообщить полиции последнее место, где телефон работал. Так, я попросил Рейчел ехать дорогой, которая вела от пункта моего назначения. Забравшись достаточно далеко на север (пускай полиция думает, что мы рвем когти к канадской границе, а не в Нью-Йорк), Рейчел по моей просьбе выключила свой телефон. Чуть ближе к границе – и было бы уже подозрительно, заключил я. Тут главное не переусердствовать. Теперь все выглядело так, словно мы пустились в бега и лишь через десять-пятнадцать минут езды сообразили, что нужно вырубить телефон.

– А теперь что? – снова спросила Рейчел.

Я уже хотел, чтобы она развернулась и ехала обратно в Нью-Йорк. Но было ли достаточно всего одного звонка, чтобы запутать копов?

– Едем дальше на север, – решил я.

Минут через двадцать мы уже были в «Катадине», приценялись к походному снаряжению. На всякий случая я проверил, чтобы поблизости не было камер слежения, хотя они бы не помешали. Копы и так скоро узнают, что я здесь. Пока Рейчел заправляла авто, я поспешно и стараясь никому не мозолить глаза (во всяком случае, так я надеялся) закупился походным снаряжением; люди вроде бы пользуются таким, когда устраивают длительный кемпинг. Все покупки я оплатил с «Мастеркард», которую «забыл» заблокировать Адам. Полиция наверняка узнает о карте, хоть и не сразу. Если же и не узнает, то, когда выпустят ориентировку, пожилой продавец непременно вспомнит мое лицо. Вот и пускай.

Покончив с делами в гипермаркете, мы с Рейчел проехали еще полмили к северу (вдруг копы начнут выяснять, куда уехала машина), затем развернулись и двинулись на юг. На окраине Бостона, позади какого-то офисного здания, я нашел контейнер для пожертвований в пользу Армии спасения и оставил в нем все купленное снаряжение. Согласно расписанию на контейнере, пожертвования начнут вывозить лишь через четыре дня – отлично же! Вдруг служители Армии что-то да заподозрят, вызовут полицию – спустя столько времени это будет уже бессмысленно, даже если бы камеры наблюдения засняли нас у контейнера. Я действительно рассчитывал, что копы поверят, будто я прячусь по лесам.

Нас ждал долгий путь на юг. В аптеке неподалеку от Милфорда, штат Коннектикут, Рейчел купила мне, ожидавшему ее в машине, одноразовый телефон, машинку для стрижки, бритвенные принадлежности и самые дешевые солнцезащитные очки. Случайно она выбрала светящиеся очки – и попала в точку. На следующей же стоянке для грузовиков я отправился в туалет, надвинув на глаза бейсболку. В тюрьме я брился, может быть, раз в неделю, когда уже не мог выносить зуда, так что на лице у меня было что-то среднее между щетиной и полноценной бородой. Теперь же я оставил только усы, а заодно побрился налысо и надел очки. Маскировка впечатлила даже саму Рейчел. «Я уже хотела кричать, чтобы ты отошел от моей машины», – призналась она.

Недалеко от моста Джорджа Вашингтона я попросил Рейчел заехать в Бронкс, на Джером-авеню. Мы припарковались, вернули на ее авто номерные знаки Нью-Джерси и выбросили номера штата Мэн в мусорный бак. Меня наверняка искали все полицейские округа, а значит, машину Рейчел со старыми номерами остановили бы уже на мосту Джорджа Вашингтона, о чем я ее и предупредил. Мы не раз репетировали, как ей себя вести, если полиция остановит ее либо нагрянет к ней домой.

– Из-за меня ты по уши в дерьме, – сказал я Рейчел.

Но она ответила:

– Не волнуйся обо мне. Он мой племянник, помнишь?

– Ты была замечательной тетей.

– Лучшей в мире, – сказала Рейчел с намеком на улыбку.

– Но если все кончится плохо, если тебя арестуют…

– У нас все получится.

– Знаю, – кивнул я. – И все же, если тебя прижмут, скажи, что я держал тебя на мушке.

– Иди уже.

Рядом располагалась станция маршрута номер четыре под названием «Маунт-Эден-авеню». Через тридцать пять минут, следуя на юг, я добрался до четырнадцатого дома по Юнион-сквер на Манхэттене, набрел на магазин «Нордстром Рэк» и приобрел самые дешевые блейзер, классическую рубашку и галстук. Возможно, все это не очень сочеталось с бритой головой, усами и очками, однако даже полиция Нью-Йорка вряд ли стала бы искать мужчину в спортивном костюме и при галстуке.

От магазина до дома Хильды Уинслоу на Двенадцатой улице было десять минут ходьбы; по пути я взял себе пиццу с пепперони и пепси. Первый же кусок пиццы вызвал головокружение. Знаю, это лирическое отступление, просто я никогда не испытывал столь чудесного и в то же время столь обыденного чувства, как только что, вкусив свой первый после побега кусок нью-йоркской пиццы. В мою жизнь словно вернулись краски, и воссияли погасшие воспоминания: вот мы с Адамом сидим возле «У Сэла» на Ревир-Бич, с нами Эдди, Ти-Джей и вся компания, и знаете, как же вдруг стало хорошо…

А теперь нужно немного подождать.

Разумеется, я много думаю о Рейчел – ее наверняка уже задержали. Интересно, успела ли она добраться до дома или полицейские накрыли ее по пути? Насколько у нее все плохо? А Филипп и Адам, что ждет их? Черт, да я думаю даже о Шерил – моей бывшей жене и матери Мэттью. Что она скажет, узнав, что я сбежал? Что скажет тетя Софи? О чем подумает мой отец, если вообще поймет, что происходит?

Впрочем, не важно. Все это сейчас совсем не важно.

Я шагаю через улицу. Знает ли Хильда Уинслоу, она же Гарриет Винчестер, что я сбежал? Не имею понятия. Она живет в здании без швейцара, а значит, придется самому звонить в домофон. Имя «Винчестер Г.» указано напротив квартиры 4B. Я нажимаю кнопку, слышу мелодию, слышу гудки: один, другой, третий… На четвертом гудке из динамика слышится голос, который я с самого суда так и не забыл.

– Да?

Добрую секунду я беру себя в руки.

– Доставка, – произношу, довольно нелепо имитируя восточноевропейский акцент.

– Оставьте пакет в фойе, пожалуйста.

– Вы должны расписаться…

Я последние несколько часов только и делал, что планировал всякое, – и вот теперь, подобравшись так близко, взял да все испортил! Потому что одет я не как курьер и нет при мне никакого пакета.

– А вообще-то, – выдумываю я на лету, – можно и в фойе его оставить, если дадите устное согласие. Дадите?

Пауза длится так долго, что мне кажется, будто меня раскрыли, но тут Хильда Уинслоу медленно произносит:

– Я согласна самостоятельно забрать пакет из фойе.

– Хорошо, я положу его в углу.

Я вешаю трубку домофона, собираясь отойти в сторону и все тщательно обдумать, но вдруг замечаю на лестнице за входной дверью мужчину, что как раз спускается вниз. Вдруг Хильда послала за посылкой кого-то из соседей? Да нет, прошла-то всего пара секунд. Мужчина толкает дверь; в ту же секунду я снова подношу трубку к уху и говорю: «Да, хорошо, сейчас я занесу его в квартиру». Тут уже можно особо не хитрить. Мужчину мое поведение нисколько не настораживает, он выходит на улицу и идет восвояси; я же останавливаю закрывающуюся дверь ногой и проскальзываю в фойе. Дверь хлопает за моей спиной.

Я поднимаюсь по лестнице к квартире 4B.

* * *

Телефон Сары завибрировал. Та прочла входящее сообщение и сказала:

– А ведь ты угадал, Макс.

– Насчет чего?

– Насчет номеров.

Максу давно уже казалось странным, что за долгие часы никто не приметил машину Рейчел Андерсон по дороге из Мэна обратно в Нью-Джерси. До этого выдвигалась версия, что Рейчел сторонилась главных и платных дорог, однако беглый анализ карты показал, что в этом случае она не успела бы проехать столь большое расстояние.

– Один парень, работник «Л. Л. Бин» по имени Джордж Белби, в конце рабочей смены не нашел на своей машине номеров.

– Предположу, что этот Джордж Белби живет в штате Мэн.

– В десятку.

– Итак, кто-то из них, Берроуз или Рейчел, поменял номера. Сняли выданные в Нью-Джерси, вместо них воткнули мэнские.

– Однако портовая служба как-то вышла на ее машину, пока та пересекала мост…

– Значит, Рейчел поменяла их обратно, – закончил за нее Макс. – Итак, вопрос в том, когда она это сделала? И зачем?

– Мы знаем зачем, не так ли, Макс?

– Думаю, да.

Вновь ожил телефон Сары.

– Ого! – выдала она, взглянув на экран.

– Что там?

– Мы получили запись всех последних звонков Рейчел Андерсон.

– И?

– На днях она попросила бывшего коллегу из «Глобуса» об услуге – сразу, как посетила Берроуза в Бриггсе.

– Что за услуга ей требовалась?

– Достать дело об убийстве Мэттью Берроуза.

Макс это обдумал.

– А у ее коллеги разве есть такие связи?

– К счастью, нет. Но Рейчел запросила очень конкретную информацию.

– И какую же?

– Номер страховки Хильды Уинслоу. Это та, что свидетельствовала по делу Берроуза.

– Знакомое имя…

– Уинслоу клялась, что видела, как Берроуз закапывал бейсбольную биту.

– Точно. Такая старушка, если мне память не изменяет.

– Верно, Макс, но есть в этом кое-что странное. Судя по всему, вскоре после суда Хильда Уинслоу сменила имя и стала Гарриет Винчестер.

Они переглянулись.

– Зачем бы ей это делать? – задумался Макс.

– Понятия не имею. Однако вот в чем фишка: Хильда, она же Гарриет, тоже переехала в Нью-Йорк. – Сара сверилась со своим телефоном. – Если точнее, в дом номер тридцать пять по Западной двенадцатой.

Макс перестал жевать и упер руку в бок:

– Итак, Рейчел Андерсон навещает в тюрьме Дэвида Берроуза. После этого она бросается искать ключевого свидетеля по делу – свидетельницу, которая, по словам Берроуза, солгала под присягой, – и узнает, что та сменила имя и переехала. – Он вскинул глаза. – Так куда же, по-твоему, сейчас едет Берроуз?

– Расспросить ее?

– Или хуже того. Сара? – позвал Макс, направляясь к выходу из аэропорта.

– Что?

– Нам нужен транспорт до Нью-Йорка. А еще позвони в штаб-квартиру на Манхэттене. Я хочу, чтобы все окрестные копы съехались к дому Хильды Уинслоу.