Макс, он же спецагент ФБР Макс Бернстайн, яростно мерил шагами приемную надзирателя.

С детства Макс был в постоянном движении. Его мама смеялась, что у него «муравьи в штанах». Учителя жаловались, что он ломает мебель, ведь он не переставая ерзает за партой. Когда Макс был в четвертом классе, одна из учительниц, которую звали миссис Маттис, просила директора, чтобы ей позволили привязать Макса к спинке стула. Оказываясь где-то, где раньше не был – вот как сейчас, – Макс сновал туда-сюда, как собака, привыкающая к новой будке. Он часто моргал, и его глаза бегали, глядя сразу повсюду (но только не в глаза другим людям). Невысокий, с густой стальной шевелюрой, не знавшей хорошей укладки даже по праздникам, он вечно грыз ногти, был неряшлив и ходил в большой, великоватой для него ветровке с надписью «ФБР». В своей нервозности Макс был постоянен – и непостоянен тоже, за что коллеги-спецагенты добродушно окрестили его Дергунчиком. Разумеется, когда он все-таки совершил каминг-аут – в то время как многие другие агенты не решались на это, – вечно гораздые на выдумки гомофобы поменяли прозвище: с Дергунчика на – да-да, три «ха-ха-ха» – Передергунчика.

У федералов тоже есть чувство юмора.

– Он слинял, – доложился детектив Сэмси из местной полиции, проваливший операцию.

– Да, мы в курсе, – ответил Макс.

Офис надзирателя Филиппа Маккензи считался местом преступления, поэтому штаб расследования развернули в его же приемной. На стену повесили карту округа Бриггс и на ней желтым маркером обозначили путь автомобиля надзирателя. Макс одобрил такую приверженность старой школе. В приемной стоял ноутбук, на который выводилось видео с вертолета, чтобы Сэмси и его коллеги могли видеть происходящее в реальном времени. Однако к прибытию Макса и его напарницы, спецагента Сары Яблонски, операция уже завершилась.

Вместе с Максом в приемной толкались еще семь человек, но из них всех он знал только Сару. Его напарница, лейтенант, правая рука и незыблемая опора, как ее ни назови, она вот уже шестнадцать лет вызывала в Максе сплошь обожание, – он не мог без нее обойтись. Будучи крупной (целых шесть футов ростом!), широкой в плечах и рыжеволосой, она бесспорно затмевала собой Макса, который был шестью дюймами ниже ее, однако эту разницу в габаритах, безусловно комичную, они часто разыгрывали, как козырную карту.

Двое других мужчин в приемных носили звание федерального маршала и подчинялись непосредственно Максу; остальные четверо работали либо в тюрьме, либо в местной полиции. Макс расположился перед монитором, и тут же его правая нога застучала отбойным молотком, – обратись он к врачу, тот бы наверняка диагностировал у него синдром беспокойных ног. Теперь все в помещении смотрели, как Макс без конца мотает туда-сюда последние секунды видео.

– Нашел что-нибудь, Макс? – спросила Сара.

Он не ответил, а Сара не переспросила. Им все было ясно без слов.

– Кто в этой тюрьме старший по рангу? – спросил Макс, все еще глядя на экран.

– Я, – ответил полный мужчина в насквозь пропотевшей рубашке поло. – Меня зовут…

Но Макса не интересовали ни имя, ни звание.

– Нам срочно требуется кое-что от вас.

– Например?

– Имена всех, с кем общался Берроуз в последние дни.

– Как скажете.

– Близкие, родственники, приятели среди заключенных, особенно тех, кто недавно вышел. Берроуз не мог провернуть такое в одиночку, так давайте узнаем, кто ему помогал.

– Работаем.

Вскочив со стула, Макс вновь принялся расхаживать взад-вперед. Остальным пришлось наблюдать, как он грызет ноготь на указательном пальце, грызет не тихо и осторожно, а с азартом ротвейлера, в чьих зубах – новая игрушка. Сара давно к такому привыкла.

– Надзиратель уже вернулся, Сара?

– Только что приехал, Макс.

– Тогда мы готовы.

– Да, мы готовы, – отозвалась она. Макс энергично кивнул, заходя на новый круг.

Наконец он притормозил перед ноутбуком и снова нажал кнопку воспроизведения видео. Камера запечатлела, как надзиратель Филипп Маккензи покидает свою машину и машет руками тем, кто снимал его с вертолета. Макс пересмотрел этот кусок снова и снова, пока Сара стояла у него за плечом.

– Привести надзирателя прямо сейчас, Макс?

– Взгляни еще раз, Сара.

И Макс запустил видео сначала. Периодически он с грацией подстреленной газели скакал от монитора к карте, проводил обкусанным пальцем вдоль нарисованного маршрута и вновь устремлялся к монитору. При этом он успевал перебирать дюжину резинок на своем запястье (в том, что их было не одиннадцать и не тринадцать, а ровно дюжина, был свой сакральный смысл).

– Сэмси! – рявкнул Макс.

– Я здесь.

– Опиши мне все, что происходило в конце записи. Шаг за шагом.

– Сэр?..

– Где Берроуз вышел из машины?

– Здесь, в тоннеле Уилмингтон. – Сэмси указал место на карте. – А вот тут машина надзирателя въехала в тоннель.

– Вы общались с Берроузом по телефону?

– Так точно.

– Вы общались и после того, как они въехали в тоннель?

– Нет, он сбросил вызов незадолго до того.

– Незадолго – это когда?

– Ну, не знаю… Может, за минуту до въезда. Могу выяснить точное время.

– Позже, – без отрыва от монитора ответил Макс. – Чем закончился ваш разговор?

– Мы договорились, что я перезвоню, как только подготовлю вертолет.

– Это было его требование?

– Да, его.

Макс бросил хмурый взгляд на Сару – та лишь пожала плечами.

– Продолжайте.

– А продолжать-то и нечего, все есть на видео, – произнес Сэмси. – Машина надзирателя заехала в тоннель, и мы потеряли их из виду.

Макс пересмотрел этот момент на видео и предположил:

– Берроуз догадался, не так ли?

– О чем?..

– Он же сам сказал, что за ними следует вертолет?

– Да, полагаю, он догадался. Он засек вертолет – дайте подумать – минут за пятнадцать до въезда в тоннель и потребовал, чтобы мы убрали наблюдение.

– А ты этого делать не стал.

– Нет, конечно. Мы просто отвели вертолет туда, где Берроузу было не видно и не слышно.

– Хорошо, значит, они въехали в тоннель… – подсказал ему Макс.

– Так точно. Мы не видели, что происходило внутри, однако вертолет ждал их на выезде из тоннеля. Весь путь из конца в конец обычно занимает не больше двух минут.

– Но не в этот раз?

– Машина надзирателя оставалась внутри больше шести минут.

Макс перемотал видео вперед и теперь снова наблюдал, как машина надзирателя появляется с другого конца тоннеля и почти сразу прижимается к обочине. Надзиратель выходит с водительской стороны, яростно машет руками. Конец.

– Так что вы об этом думаете? – спросил Макс у детектива Сэмси.

– Я?

– Куда делся Берроуз?

– А, ну да… Ну, теперь-то мы знаем со слов надзирателя, что Берроуз заставил его ехать в тоннель, где их не мог преследовать вертолет. На середине тоннеля надзиратель высадил Берроуза, который тут же угнал еще одну машину. Мы выставили патрули на дорогах.

– Тоннель оборудован камерами видеонаблюдения?

– Нет. Вроде стоит там какая-то охранная будка, но, считай, без обслуживания. Нам урезали бюджет.

– Угу… Сара?

– Да, Макс?

– Сын надзирателя где?

– В лазарете вместе с отцом.

– Парень не пострадал?

– Нет, его держат там просто на всякий случай.

– Прошу, сходи за надзирателем и его сыном. А все остальные пускай покинут приемную.

Народ схлынул. Спустя пять минут Сара снова открыла дверь, впуская в комнату Филиппа и Адама Маккензи. Макс даже не взглянул в их сторону, прикованный к монитору.

– Ну и денек! – мотнул он головой.

– И не говорите, – ответил Филипп Маккензи, приближаясь к нему для рукопожатия.

Макс сделал вид, что не заметил поданной руки из-за скачек между монитором и картой.

– Как Берроуз добыл пистолет? – спросил он.

– Он забрал мой, – кашлянув, сообщил Филипп, – застав меня врасплох. Я как раз вел заключенного…

– Заключенного?

– Да, заключенного.

– Вы его правда так назвали? – удивился Макс. Филипп Маккензи хотел что-то ответить, но Макс отмахнулся: – Ладно, не важно. Детектив Сэмси рассказал, как было дело. О том, как Берроуз взял ваш пистолет, угрозами отнял у вашего сына полицейскую форму и сделал из вас своего водителя. Все это я уже знаю. – Тут Макс прервался, мрачно глядя на карту. – Но чего я не знаю, так это почему вы солгали.

Воцарилась тишина. Сперва Филипп Маккензи таращился на Макса, по-прежнему стоявшего спиной к нему, затем обратил разъяренный взгляд к Саре – та пожала плечами.

– Что вы сказали?! – прогремел Филипп Маккензи.

– Я правда должен повторить? – вздохнул Макс. – Сара, может, я неясно выразился?

– Кристально ясно, Макс.

– Спецагент Бернстайн, вы хоть понимаете, с кем разговариваете?! – рявкнул Филипп.

– С надзирателем, который только что помог детоубийце сбежать из тюрьмы.

Филипп с покрасневшим лицом стиснул кулаки:

– А ну в глаза мне смотри, упрямый ты черт!

– Нет уж.

– Если уж обвиняешь кого во лжи, – Филипп шагнул ближе, – имей смелость хотя бы взглянуть на него!

– Да бред это все, – покачал головой Макс.

– Бред?!

– Ну да, все эти ваши «посмотри мне в глаза». Люди переоценивают важность зрительного контакта. Знаю парочку отменных лжецов, которые запросто выигрывали у людей в гляделки. Поддерживать зрительный контакт – значит попросту тратить время и силы, я ведь прав, Сара?

– Ясное дело, Макс.

– Надзиратель?

– Чего?

– Вам придется несладко, ой как несладко, и тут я бессилен. Но у вашего тихони-сына еще есть шанс выкрутиться. Однако, если вы продолжите врать, я похороню вас обоих. Уж мы с Сарой это умеем, не так ли, Сара?

– Умеем и любим, Макс.

– Нас это даже заводит.

– Я иногда записываю такие моменты и потом пересматриваю, – призналась Сара. – Лучше любой прелюдии.

– Ух, Сара, – выпятил грудь Макс, – у меня аж соски привстали, потрогай.

– Не хочу, а то эйчар снова начнет трясти меня, Макс.

– Ну вот, а я думал, ты любишь развлечься, Сара.

– Развлечемся позже, Макс. Сперва наденем наручники на этих двоих.

– Вы там все сказали, ребята? – поочередно ткнул в них пальцем Филипп Маккени.

– Вы протаранили выезд своей машиной, – продолжил Макс.

– Все верно.

– На полной скорости влетели в полузакрытые ворота.

– И что это доказывает? – рассмеялся Филипп, поддерживая видимость уверенности.

– Зачем же вы с таким упорством давили на газ?

– Затем, что мне в лицо целился отчаянный зэк.

– Ты слышала, Сара?

– Я ведь все еще тут, Макс.

– Фил-то, этот здоровяк, натерпелся страху.

– А кто бы не натерпелся? – возразил Маккензи. – Рядом с заключенным, у которого пистолет?!

– Ваш пистолет.

– Мой пистолет!

– Который, как утверждает ваша секретарша, вы при себе не держите и не заряжаете.

– Она ошиблась. Я ношу его в кобуре под курткой, чтобы люди не пялились.

– Как предусмотрительно, – прокомментировала Сара.

– И при этом, – продолжил Макс, – Берроузу удалось не только заметить ваш пистолет, но и выудить его из кобуры.

– Он застал врасплох нас обоих, – ответил Филипп.

– Слова некомпетентного человека.

– Да, я ошибся! Да, подпустил заключенного слишком близко!

Макс улыбнулся Саре, по своему обыкновению пожавшей плечами, и добавил:

– А еще вы по-прежнему говорите о нем как о «заключенном».

– Он и есть заключенный.

– Да, но вы с ним близко знакомы, разве не так? Для тебя он Дэвид, ведь вы с его отцом – старые приятели. И твой сын Адам, по-моему проглотивший язык, вырос вместе с ним, я прав?

На миг лицо надзирателя вспыхнуло от удивления, однако он быстро взял себя в руки и выпрямился.

– Все верно. Я этого не отрицаю.

– Как прямодушно, – отметила Сара.

– Выходит, я прав?

– Да, и поэтому… – начал Филипп, но Макс прервал его:

– Подождите, я сам догадаюсь: и поэтому Берроуз смог подойти к вам достаточно близко, забрать пистолет, который вы не носите, если верить вашей секретарше…

– И не заряжаете.

– И не заряжаете, да, спасибо, Сара. Тем не менее Берроуз каким-то образом умудрился залезть к вам в куртку, расстегнуть кобуру и вытащить заряженную пушку, пока вы двое стояли столбом. Верно описываю, надзиратель?

– Так все и было, – ожил Адам.

– Божечки, Сара, оно умеет говорить!

– Сейчас ему явно стоило промолчать, Макс.

– Явно. Надзиратель, я задам еще один вопрос, если вы не возражаете. Зачем вы вчера ездили к отцу Дэвида Берроуза?

Филипп Маккензи был ошеломлен.

– Сара, не просветишь надзирателя?

– Разумеется, Макс. – И она повернулась к Филиппу: – Вчера в четверть девятого утра вы вылетели авиакомпанией «Американ игл» в Бостон. Рейсом номер триста два, если кому-то интересно.

Тишина длилась долго.

– Я прямо слышу, как в его голове скрипят шестеренки, Сара.

– Ты и такое можешь, Макс?

– Ага. Стоит он, значит, и мучается: «Сказать им, что я все-таки навещал старину Ленни, или настаивать, что я ездил в Бостон не за этим?» Он, конечно, склоняется ко второму варианту; вопрос только в том – вы же понимаете, надзиратель? – как быстро Сара отследит ваш «Убер» или другое такси, которое везло вас в Ревир из аэропорта Логан, если вам вздумается врать.

– А может, и обратный транспорт, Макс, – предложила Сара.

– Верно, Сара, или обратный транспорт – такси из Ревира в аэропорт. И пока вы думаете над ответом, позвольте вас предупредить: ей это раз плюнуть.

– Спасибо, Макс.

– Нет, я серьезно, Сара: ты лучше всех.

– Ну вот, Макс, из-за тебя я покраснела.

– Румянец тебе к лицу, Сара. – Тот пожал плечами и вернулся к беседе с Маккензи: – Это трудное решение, надзиратель. На вашем месте я бы не знал, что и выбрать.

Филипп прокашлялся и ответил:

– Я был в Бостоне, навещал больного друга. Это не преступление.

– Ну все, ты выиграла, Сара, – ухмыльнулся Макс, вынимая бумажник.

– Пять баксов. – Его напарница протянула ладонь.

– У меня только десять.

– Позже получишь сдачу.

И Макс отдал ей десятидолларовую купюру.

– Ваша правда, мы с Дэвидом одна семья, – вдруг пошел в атаку Филипп Маккензи, – а он в последнее время сам не свой. Именно это я и хотел обсудить с его отцом. Вы же сами сказали: Ленни и я – давние приятели…

– Стоп, дальше я, – поднял руку Макс. – Вы с Ленни не разлей вода, Адам с Дэвидом тоже близки, и поэтому, раз Дэвид в неадеквате, вам пришло в голову устроить ему встречу с вашим сыном.

– В общем и целом – да.

С усмешкой Макс тоже вытянул ладонь, в которую помрачневшая Сара вложила его же десятку.

– Думаете, вы очень остроумные? – огрызнулся Филипп.

– Ну не зря же в ФБР нас прозвали «Люси и Деси», верно, Сара?

– Нас так прозвали, Макс, потому, что я рыжая, а вовсе не из-за остроумия.

– Правда, что ли, Сара? – расстроился Макс. – Но я ведь почти уже дописал ремикс «Бабалу».

Тут в дверь приемной постучались полный тюремный охранник и детектив Сэмси. Первый доложил:

– Дэвида Берроуза за все годы заключения навещал только один человек: его невестка. Ее зовут Рейчел Андерсон, она приезжала вчера и позавчера.

– Еще раз: единственная гостья Берроуза была здесь вчера и позавчера? – Макс притворно схватился за сердце. – Воздуха мне, воздуха! Вот и еще одно совпадение, Сара.

– В этом мире чего только не бывает, Макс.

– Да, чего в нем только нет, Сара. Ваше слово, надзиратель!

На этот раз Филипп Маккензи безмолвствовал.

– Где невестка остановилась, знаете? – спросил Макс у охранника.

– Да наверняка в мотеле Бриггса, как и большинство тех, кто к нам едет.

– Я проверю, – подтвердил Сэмси.

– Или она могла остановиться в «Хаятте», рядом с заводским ТЦ, – предположил охранник.

– О!

Голова Макса заболталась, как на веревочке, он шагнул к карте; в приемной никто не дышал. По новой изучив маршрут, Макс метнулся обратно к ноутбуку:

– Точно, Сара.

– Макс, что ты нашел?

– Сэмси?

– Тут, – выступил детектив.

– Говорите, Дэвид Берроуз был с вами на линии прямо перед тем, как надзиратель заехал в тоннель?

– Ага.

– И Берроуз сам вас набрал?

– Ага. Он попросил пять минут подождать, а потом перезвонил.

– Во сколько это было? Только точно. Посмотрите в истории звонков.

– В восемь пятьдесят.

– В это время машина проезжала… здесь, – нашел на карте Макс. – По Грин-стрит. Чтобы сразу завернуть на подземную парковку торгового центра. Ну и зачем вам понадобилось на парковку, надзиратель? – спросил он Филиппа Маккензи.

– Заключенный сказал ехать, я и поехал. – Филипп уставился на него. – А там тупик.

Миг – и Макс снова был у карты.

– Сара, ты видишь то же, что и я? – Он ткнул пальцем в окрестности торгового центра «Лами».

– Железнодорожный вокзал, Макс.

Тот кивнул.

– Сэмси?

– Слушаюсь!

– Перекройте движение поездов, посадите своих людей во все составы, отходящие после восьми пятидесяти. И отправьте всех, кого можете, патрулировать этот торговый центр.

– Понял вас.