Видавший виды автобус, на крышу которого нагрузили кучу мешков, чемоданов, коробок и сумок, то карабкался вверх, то скользил вниз по склонам холмов, покрытым ледяной коркой. Мотор издавал предсмертные стоны, а откуда-то из-под автобусного днища при каждом рывке вылетали облака черного дыма. В автобус впритык набились семьи пеонов и шахтеров, которые возвращались обратно в свои поселки, после того как вода спала, а реки постепенно вернулись в прежние берега. И хотя большинство дорог было повреждено, кое-где уже удалось силами военных открыть безопасные коридоры. Пассажиры – и мужчины, и женщины – были в большинстве своем крепкого сложения, с грубыми обветренными лицами и по-крестьянски искренними улыбками. Они сидели тихо, завернувшись в пончо или пальто, и смотрели в пыльные окошки. Иногда молча делились едой, словно слова в такой обстановке мало что значили, а для настоящего общения достаточно было просто чем-нибудь угостить соседей – глотком вина, мате или просто куском хлеба. Хотя обмениваться можно было и унылым дорожным молчанием. Таковы были негласные правила поведения, давно установленные в степной жизни, полной непредвиденных случайностей.

Майтен нашла свободное место на заднем сиденье – среди детишек, с которыми принялась увлеченно играть. Население автобуса, едва отъехав от лагеря для эвакуированных, сплотилось в маленькое сообщество и сразу признало девушку за свою. Молодая и милая, она путешествовала совершенно одна и не могла толком объяснить, куда и зачем едет, а потому вызывала у всех искреннее сочувствие и желание помочь.

Когда Майтен встала в надежде разглядеть за окном что-нибудь знакомое и сориентироваться, она поняла, что после проливных дождей пейзаж разительно изменился. А на все ее расспросы спутники почему-то отвечали уклончиво и неохотно. И вообще, в автобусе с некоторых пор стало происходить что-то странное: все пассажиры вдруг почти одновременно всполошились, словно причина для тревоги была у них общая. Они то и дело поглядывали на часы или каждые пять минут спрашивали у соседей, который час, а получив ответ, с серьезным видом кивали. Наконец одна из женщин, по возрасту вроде бы самая старшая среди них, поднялась, важно прошествовала к полусонному водителю и тронула его за плечо, после чего вернулась на свое место. Водитель без особой охоты включил радио, и как раз в этот миг диктор объявил, что начинается трансляция очередной серии радионовеллы. Пассажиры уселись поудобней и приготовились слушать. Майтен почувствовала себя как в кинотеатре и не удивилась бы, если бы вдруг погас свет. На целый час ее вниманием безраздельно завладели голоса героев – хороших и плохих, тех, кто приносили себя в жертву, и тех, кто обманулся в своих надеждах, тех, кого бросили любимые, и тех, кого предали друзья. Голоса отважных рыцарей и подлых трусов. Ее спутники слушали пьесу зачарованно, забыв обо всем на свете. Эта история дважды в сутки – днем и вечером – долетала до самых дальних уголков Патагонии и заполняла собой здешнюю отчаянную пустоту.

Всякий раз, когда после очередного поворота или крутого подъема сигнал слабел и передача прерывалась, слушатели горячо спорили, пытаясь восстановить пропущенные эпизоды, которые словно растворились в эфире. Пробелы они старались заполнить собственными догадками и выдумками, пока несколько километров спустя радио не включалось снова.

Майтен после расставания с Паркером потеряла счет дням, проведенным в дороге, и боялась, что время и потоки воды навсегда унесут с собой и недавнюю часть ее жизни. Она отлично понимала всю неразумность – и даже вздорность – своего поведения, но ей было нужно во что бы то ни стало добраться до грузовика Паркера, и такую цель она поставила перед собой уже через сутки после отъезда оттуда. Рану следовало залечить, а их историю похоронить вместе с остатками прошлого – но непременно там же, в том самом месте, обдуваемом всеми ветрами. Она не позволяла себе жаловаться и причитать, когда смешалась с толпами людей, которые вслепую метались по лабиринтам перекрытых дорог, покинув свои затопленные поселки. А Паркер наверняка оставался все там же, не имея возможности никуда уехать до спада воды, то есть у Майтен, по ее прикидкам, было в запасе еще несколько дней. Но эти дни убегали, и ширилось разделявшее их с Паркером расстояние, и таяла надежда на встречу. Она решила добиться своего любой ценой, даже если придется потратить на поиски их бывшей стоянки целый месяц. Паркер был тем немногим, чем порадовала ее судьба, с ним она впервые испытала чувство, похожее на любовь. Только вот продлилось это недолго, а потом их обоих проглотила степь. И второго шанса судьба ей уже не даст, даже если они когда-нибудь найдут друг друга. В этих бескрайних землях любая встреча становилась маловероятной, но в то же время, как это ни парадоксально с географической точки зрения, именно их бескрайность и помогала людям случайно пересекаться. Правда, подобные размышления уже мало утешали Майтен, она хотела найти Паркера и просто посмотреть ему в глаза – всего несколько секунд и, скорее всего, молча. Если он и вправду захотел избавиться от нее, чтобы вновь обрести свободу и вернуться к прежней жизни, Майтен сразу это почувствует. Но ей надо было непременно встретиться с ним – только тогда в их истории можно будет поставить точку, только тогда каждый продолжит путь, предназначенный ему судьбой. Ей надо было всего лишь угадать в его взгляде то, что осталось несказанным. И потом она уедет навсегда, какие бы непредвиденные и опасные события ни ждали ее впереди.

Когда очередная часть радиоромана подходила к концу, сигнал снова ослаб, а потом аппарат и вовсе смолк, помешав пассажирам автобуса узнать, чем же завершилась эта серия. Майтен сразу вспомнила кабину Паркера и безумные скачки приемника со станции на станцию. Но тотчас решила занять мысли чем-нибудь более приятным. А вот ее спутники стали громко упрекать водителя за неполадки связи.

– А я-то тут при чем? – вяло оправдывался тот, но атмосфера в салоне накалялась все больше, и это уже попахивало нешуточным бунтом.

Несколько мужчин и женщин повскакивали с мест и решительно потребовали остановить автобус, чтобы можно было поскорее наладить радио. Потом по их же требованию водителю пришлось повернуть назад, съехать с трассы, сделать несколько кругов по степи в поисках именно той точки на склоне какого-то холма, где прервалась передача. Но склон оказался слишком крутым, и кабина автобуса задралась вверх, и он стал заваливаться назад. Когда снова зазвучали голоса актеров, водитель спрыгнул на землю, чтобы подложить под колеса камни. А люди расселись по своим местам и все-таки успели дослушать серию до конца. Только после этого автобус смог продолжить путь. Пока они с пеной у рта обсуждали судьбы героев, Майтен опять уставилась в окошко. Она искала взглядом хоть что-нибудь примечательное, хоть какой-нибудь указатель – и даже попросила водителя, чтобы он позволил ей ненадолго выйти. А вдруг на дороге обнаружится случайный след, способный вывести ее к лагерю Паркера? Снаружи дул ледяной пронзительный ветер. Пока она шагала туда-сюда по обочине, любопытные пассажиры следили за ней из автобуса.

– А что конкретно вы ищете, сеньорита? – спросил водитель, тоже вышедший следом за ней.

– Мне надо попасть в Конфлуэнсию.

– В какую именно Конфлуэнсию?

– В ту, что находится рядом с Адской Пампой, это пятьсот шестидесятый километр на трассе номер двести три.

Мужчина покачал головой, так как никогда не слышал ни про поселки с такими названиями, ни про трассу под номером двести три. Он провел короткое совещание с кем-то из пассажиров, хотя и был уверен, что подобных мест вообще не существует на свете, но потом какой-то лучик вроде бы сверкнул у него в памяти.

– А зачем вам туда? Допустим, все это действительно где-то можно найти, но ведь там никогда ничего не было и ничего не происходило, – добавил он, а так как девушка ему не ответила, пожал плечами и решил выкинуть лишнюю проблему из головы.

– Я ищу грузовик, который стоит рядом с жандармским блокпостом, – наконец объяснила она.

Тотчас несколько человек тоже вышли из автобуса, и каждый хотел поделиться своим мнением на сей счет. Они тыкали пальцами в разные стороны, одни на север, другие на юг. В итоге место, которое искала Майтен, превратилось в нечто фантастическое, но тут какая-то женщина вдруг вспомнила про “грузовик, с которого продавали разные вещи”. И тогда Майтен откровенно рассказала часть их с Паркером истории. Эти сведения очень скоро дошли и до тех, кто оставался в салоне автобуса. Все прониклись к ней огромным сочувствием, стали давать советы и строить догадки по поводу возможного развития событий – совсем так же пылко, как только что обсуждали радионовеллу.

Водитель поднялся в кабину и начал нервно сигналить, чтобы собрать свое стадо, а потом спросил, согласны ли они растянуть поездку еще на несколько часов, чтобы доставить Майтен туда, где стоит “грузовик, с которого продавали разные вещи”. Все дружно подняли руки, проголосовав за такое решение. Вскоре автобус доехал до перекрестка и двинулся в сторону Мертвой Ивы, откуда по боковой дороге можно было попасть в Конфлуэнсию.

На деревянном указателе со стершимися буквами все еще читалось предупреждение: “Внимание. Дорога закрыта”, но указатель был уже опрокинут и валялся на обочине рядом с перевернутыми бочками, пустыми канистрами, черными кругами от костров и рассыпанными по глине следами, похожими на шрамы. Майтен сразу поняла, что попала туда, куда так стремилась, хотя только это и осталось от контрольного пункта. Водитель остановил автобус, она вышла и зашагала по обледенелому шоссе, а из окон за ней следили десятки внимательных глаз, но при этом никто не посмел произнести ни слова.

Потом автобус быстро развернулся и приготовился ехать обратно. А Майтен, пройдя еще несколько метров, с изумлением смотрела вперед и не узнавала их прежнего лагеря. Грузовик стоял там же, вернее скелет грузовика, полузасыпанный песком и сухими ветками. Вокруг валялись разбитые ящики и обломки досок, пустые бутылки и куски брезента, закрученные вокруг жердей и шестов. Она растерянно застыла у места, где прежде они так часто сидели за столом. И поняла, что никаких воспоминаний эта картина у нее больше не вызывает. Вдруг ей почудилось, что сзади кто-то есть, и послышался шум шагов, которые явно к ней приближались. Значит, она была здесь не одна. Первым желанием Майтен было со всех ног кинуться к шоссе, где ее равнодушно ждал автобус, но верх одержало любопытство. Она обошла грузовик и увидела пару огромных глаз, внимательно и недоверчиво на нее глядевших: там стоял молодой гуанако, отбившийся от стада. Поначалу Майтен испугалась, но животное держалось очень мирно. Кроме того, единственное, что делало эту сцену реальной, был пар, выходивший у него из ноздрей при дыхании. Человек и зверь отражались друг у друга в зрачках, но внезапно гуанако повернул голову, отыскивая своих сородичей. Потом с поразительным изяществом удалился – сначала медленно, потом постепенно набирая скорость. Майтен различила впереди проволочное заграждение и похолодела от ужаса. Она закрыла глаза, пока гуанако готовился к прыжку. А тот в последний миг вроде бы засомневался, прикидывая расстояние, однако крепкие молодые мускулы помогли ему с дикой грацией перелететь над острыми шипами. И теперь Майтен видела, как его рыжий хребет то появлялся, то исчезал в зарослях кустарника. Когда стадо пропало из виду, она зашагала обратно и ни разу не обернулась на грузовик, которому суждено было постепенно превратиться в еще одно темное пятно на фоне равнины. Уверенным шагом девушка шла по двойной желтой линии и вернулась к автобусу, стоявшему с работающим двигателем. Пассажиры с нетерпением ждали ее, но не показывали своих переживаний, хотя вид у всех был напряженный и взволнованный. Майтен вошла, не проронив ни слова, водитель закрыл дверь и сразу рванул вперед, так что автобус пару раз вздрогнул, оставив за собой дымный след.

– Вы сказали “золото”, или я ослышался? – недоверчиво переспросил Паркер.

– Да, я сказал “золото”, и вы не ослышались, – ответил журналист, нервно затягиваясь, и дым от сигареты кругами поплыл по кабине, пока ветер не утянул его в окно.

Машина пересекала одну из тех возвышенностей, на которые опиралась равнина, чтобы лучше видеть океан. Среди степного кустарника робко проглядывали бледные весенние цветочки. Паркер в темных очках сидел рядом с водителем, и жаркий ветер теребил его длинные и не слишком густые волосы. Под лучами полуденного солнца предметы отбрасывали на асфальт тени в виде тонких силуэтов.

– Я всегда думал, что вы сумасшедший, но теперь не уверен даже в этом, поскольку сумасшедшие со своим бредом обычно долго не носятся и в какой-то момент их начинают одолевать сомнения, – отозвался Паркер, оглянувшись на заднее сиденье, где были свалены лопаты, кирки, решета и другие рабочие инструменты, которые, на взгляд далекого от таких дел человека, могли предназначаться именно для раскопок. Потом он допил свое пиво, выкинул пустую банку на дорогу и добавил: – Единственный золотой предмет, которым владел лично я, – это зуб, но и его я ухитрился потерять. Кажется, сам же случайно и проглотил.

– Ну а теперь у вас появился шанс снова обзавестись таким же.

– То, что вы хотите отправиться на поиски золота, меня совершенно не волнует, но сильно напрягает и грызет другое – то, что сам я почему-то нахожусь здесь, вместе с вами.

– А вы положитесь на меня, ведь я откопал информацию, которая сделает нас знаменитыми. Вы когда-нибудь слышали про Гнилушку и Святого Беса?

– Нет, не слышал, однако названия звучат не слишком заманчиво.

– Эти две шахты были заброшены десятки лет назад, и очень мало кто знает про их существование. И мало кому из ныне живущих известно их местонахождение. Там нас ждут настоящие сокровища. Нужные сведения я обнаружил в старых документах, которые мне довелось изучить в столице.

– Легко могу себе представить, чем закончится эта затея: я ведь еще помню, как ваши бумаги разлетались по степи.