Паркер какое-то время сидел со включенным мотором, но человека уже проглотила та же пустота, из которой он недавно и возник. До самого конца дня Паркер чувствовал в душе неприятный осадок. И решил выкинуть из головы бредовый совет очередного призрака, однако сюрпризы на этом не прекратились. На следующий день он ехал, держа в руке бутылку пива, и слушал прыгающее со станции на станцию радио, когда заметил в зеркале автомобиль, подающий ему сигналы фарами. Автомобиль быстро догнал его, а сидевший за рулем мужчина высунулся в окошко и стал махать рукой. Паркер не сразу узнал своего приятеля журналиста, но тотчас вспомнил, что они условились встретиться рядом с Оленьим Холмом. Только вот у него это совершенно вылетело из головы после истории с Майтен. Он остановился, а машина журналиста на низкой скорости проскочила на несколько метров вперед, пока водитель не осадил ее, подложив под колеса, как и раньше, камни, которые в пути привязывал к кузову снаружи, чтобы в случае необходимости использовать на манер якорей.

– Что, так до сих пор и не починили тормоза? Не сегодня завтра убьетесь.

– Ну, они у меня еще чуток действуют, просто я боюсь их окончательно угробить и потому решил беречь для особых случаев, – пояснил журналист, распахнув объятия навстречу Паркеру.

Час спустя уже был разбит лагерь – между грузовиком и каменистым холмом, который хотя бы отчасти защищал их от ветра. И теперь они обедали, расположившись за столом.

– Поверьте, что в Олений Холм я при всем желании приехать никак не мог, – извинился Паркер.

– Не беспокойтесь, я ведь тоже там не был. У меня возникли куда более важные дела. Сейчас я исследую берег, пользуясь отливом.

– Неужто мидий собираете?

– Отчасти моя работа и вправду заключается в поиске редких тварей. Но я предпочитаю подводные лодки, хотя и от мидий не отказываюсь.

– Как я вижу, с последней нашей встречи в лучшую сторону ничего не изменилось.

– Ну а вы откуда едете? Ваш грузовик похож на сладкий пирог. Вас, надо полагать, тоже задел пепел Огненного Вождя?

– Да, и я спасся только чудом. А вы нашли наконец своих фашистов и ту лодку – U какую-то там?

– Нет, семьсот сорок пятую я уже не ищу, теперь мне нужна пятьсот восемнадцатая, та, что однажды ночью тайком ушла в море. Ушла из порта Кристиансанн пятого апреля сорок пятого года.

– Ладно, но будет лучше, если вы прибережете этот рассказ до следующего раза.

– Вы явно не в духе, Паркер. Что-нибудь случилось?

– А разве может что-нибудь случиться с человеком в этом захолустье? Нет, ничего.

Журналист продолжал есть, не поднимая глаз, потом резко встал, достал из сумки толстую папку, набитую бумагами и картами, и положил на стол:

– Посмотрите, какая она толстая, – это и есть мое расследование.

Паркер взял папку и взвесил на руке:

– Ну и сколько вам платят за кило? Уж точно больше, чем мне за тонну.

Журналист перестал жевать. Его глаза вспыхнули от волнения. Когда он снова заговорил, голос у него дрожал и срывался:

– А сколько, по-вашему, стоит кило подлинной истории, Паркер? Она не имеет цены, только вот люди этого не понимают. И никто мне ничего не платит – я трачу собственные сбережения, свою будущую пенсию. А концы с концами вынужден сводить таким вот образом, – он вынул из сумки пачку документов, удостоверений личности и еще каких-то бумаг. Перетасовал их и принялся объяснять: – Они сделаны безупречно, отличить от настоящих невозможно. Есть, скажем, и совершенно новые варианты, если вам интересно. Вот медсправка, вот нужные бумаги от судьи или депутата, и ни один полицейский в них не усомнится. Хотите рискнуть и проверить на практике? Я сделаю вам хорошую скидку.

Паркер внимательно и без спешки перебрал документы и вернул журналисту, отрицательно мотнув головой:

– Пока у меня еще есть свои, и сделаны они не хуже этих.

– Иногда фальшивые документы выглядят более убедительно, чем подлинные.

– Кажется, вы считаете меня беглецом – ну, вроде тех фашистов, которых так упорно разыскиваете?

– Но ведь вы ведете себя очень загадочно и вечно прячетесь, так что ваши бумаги, скорее всего, не слишком надежны. Если хотите, я изготовлю вам документы и на грузовик тоже.

– Вот уж не знаю, кто из нас двоих ведет себя более загадочно.

– Ладно, Паркер, сдаюсь. Честно, сдаюсь.

– А сколько бы мне стоило отмыть документы на грузовик и получить правильные водительские права?

– Права будут моим подарком, а про грузовик сейчас ничего сказать не могу. Надо обсудить этот вопрос с нужными людьми.

– И все бумаги на машину будут чистыми?

– Как и ваши тоже, а если согласитесь вложить еще кое-какие деньги… – Журналист окинул взглядом не слишком респектабельную сейчас фигуру Паркера, потом взял свою записную книжку и ручку. – Какое имя вы бы для себя выбрали?

– Придумайте сами.

Тот что-то пометил в блокноте, а потом решительно закрыл его, словно ставя печать на их договоре.

– Даже родная мать не догадается, что это вы. – Оба помолчали. Журналист о чем-то размышлял, глядя на дорогу. – Мы с вами во многом похожи.

– Только этого мне и не хватало.

– Но есть и одна разница: вы сами не знаете, что ищете. А я знаю.

– Еще бы! Инопланетян, заблудившиеся подлодки, фашистских главарей…

– Не смейтесь, в один прекрасный день я добуду нужные доказательства и сразу прославлюсь.

– А если не добудете, то выдумаете, – усмехнулся Паркер, кивнув на фальшивые документы, которые по-прежнему веером лежали на столе, однако журналист уже не слушал его.

Он поднял свой стакан, чтобы выпить за дружбу, которая их соединяла. Паркер последовал его примеру, но между тем в уме прикидывал, чем мог рисковать, связываясь с подобным типом. Правда, тот был его единственным другом – во всяком случае, в эти времена и в этой пустыне. Хотя полного доверия он к нему не испытывал. И тем не менее сейчас тоже расчувствовался, но постарался этого не показывать.

– Так что вы все-таки ищете, хотел бы я знать? – снова заговорил журналист.

– Я потерял парк развлечений и вот уже не одну неделю гоняюсь за ним, но безуспешно.

– Парк развлечений? Злая судьба соединяет людей крепче, чем добрая. Наши с вами души – это две половинки одной души! – добавил он, чуть помолчав. – Неужто надумали купить карусель с подлодками? Хотя сам я ищу их, надеясь, что внутри подлодки могут храниться сокровища.

– Внутри этого парка – тоже.

Журналист от изумления широко раскрыл глаза, поставил стакан на стол и схватил Паркера за ворот плаща:

– Вы это серьезно?

– Женщина… – с невозмутимым видом бросил Паркер.

– Не валяйте дурака, женщина и сокровища – совсем не одно и то же, к тому же подобные заблуждения бывают слишком опасными, – сказал журналист разочарованно. – Если желаете поразвлечься, ищите женщин на обочине дороги, там их более чем достаточно.

– Это совсем другая история.

Журналист вздохнул и снова наполнил стаканы:

– В нашем мире хватает людей, способных на что угодно, и вы сами мне это сказали при нашей последней встрече.

– Я доехал до Блеклой Долины, был у Грязной Воды и Святой Гробницы, где меня и застало извержение вулкана, после чего спускаться еще ниже не рискнул. Знаете, там даже звезды стали какими-то неправильными, и потому от вашей астролябии не было никакого толку.

– От секстанта, а не от астролябии. – Журналист продолжал жевать и одновременно перебирал свои бумаги, но потом не без любопытства спросил: – А все-таки скажите, каким образом можно потерять парк развлечений? Это все равно что сказать, будто от вас убежала черепаха…

– Ну, я слегка отвлекся, засмотрелся в другую сторону – и он улетучился…

– Ага, вместе с женщиной! Непростительная беспечность! Теперь понятно, почему у вас такой грустный вид.

Они опять надолго замолчали, уставившись в пустоту. На лицах у обоих застыло схожее выражение, и, казалось, оба испытывают схожие чувства.

– Погодите! – внезапно воскликнул журналист, и во взгляде его вспыхнул огонек. – Четыре недели назад я столкнулся с караваном на северной трассе номер сто девяносто четыре, перед самым мостом. Они двигались на северо-восток.

У Паркера сильно заколотилось сердце, и он впился взглядом в журналиста:

– Что именно вы видели? Только учтите, мне сейчас не до шуток.

– Грузовик, разрисованный монстрами, несколько фургонов и домиков на колесах.

Паркер вскочил и развернул на столе карту, чтобы изучить возможные маршруты.

– Это они, наверняка они, и ехали в Сухую Ферму к началу стрижки овец. А теперь, скорее всего, стоят в Ла-Конкистаде, – рассуждал Паркер, внимательно отмечая один за другим даже самые мелкие пункты на карте. – Если я двинусь вдоль Рудниковой реки, попаду туда меньше чем за три дня, то есть еще до окончания стрижки овец, – подсчитал он и сразу же бросился сворачивать лагерь. Он лихорадочно сновал туда-сюда, слепо подчиняясь все той же неукротимой силе.

Журналист помогал ему, стараясь не отставать, хотя понимал, что толку от его помощи мало. Он достал из кармана календарь и положил рядом с картой. Паркер между тем размышлял вслух:

– А не получится быстрее, если поехать через Веселую Долину? Или все-таки удобней будут трассы сто двадцать четыре или сто семьдесят? Остается надеяться, что наводнений там в это время не случится…

– В следующем месяце увидимся в Курносой Горе.

– Боюсь, я буду слишком занят, поэтому обещать ничего не могу.

– Где есть женщина, там обычно бывает и муж. Хотите я поеду с вами?

Но Паркер был поглощен сборами и вряд ли его услышал.

– А вот если я двинусь к Мысу Гуанако, а потом поеду по восемьдесят шестой, то сэкономлю полдня – это точно.

Журналист смотрел на него, словно не веря своим глазам.

– Но где есть муж, там может случиться мордобой. А где случается мордобой, там на поле битвы остаются покалеченные, – не унимался журналист.

Паркер, никак не реагируя на его слова, закончил погрузку, завел мотор и уже готов был отъехать:

– Не беспокойтесь, я умею за себя постоять. А с вами мы где-нибудь еще встретимся, ведь этот наш мир, он очень тесный, а Патагония и того теснее.

– Чем дольше я вас слушаю, тем больше за вас тревожусь. Подобную чушь изрекают только влюбленные.

Журналист пошел к своему автомобилю, достал из бардачка что-то завернутое в ткань и протянул Паркеру. Тот с опаской развернул сверток и увидел пистолет:

– Мне не нравится убивать людей.

– Не глупите, он нужен для того, чтобы не убили вас самого.

– Спасибо, но я не имею дела с оружием.

– Это не оружие, это сигнальный пистолет. Если понадобится помощь, просто пульните разок в воздух. Ночью, кстати, эффект получается еще лучше, – посоветовал журналист, пока они обменивались прощальным рукопожатием. – И будем молиться, чтобы ваш сигнал кто-нибудь заметил.

Пять дней спустя Паркер припарковал машину на одной из боковых улиц в Ла-Конкистаде и решил пройтись по ее главному проспекту. Он узнал, что Майтен находится здесь, еще до того, как увидел расклеенные по стенам и в витринах афиши, где объявлялось о прибытии в город парка развлечений, который расположился рядом с центральной площадью, но, оказавшись у входа, Паркер понял, что от парка осталась едва ли половина. Терпеливо дожидаться открытия он просто не мог, поэтому тайком проскользнул в ворота и постарался спрятаться за пустующими аттракционами. Потом зашел в бар и, встав за ящиками с пивом, решил понаблюдать за происходящим вокруг. Впечатление упадка и развала было полным. “Летающие тарелки”, надо полагать, рискнули поискать удачи в других галактиках, а машинки на автодроме вроде бы уже раздумали двигаться. Не было ни “гусеницы”, ни качелей на цепях, ни кое-каких более мелких аттракционов, хозяева которых, наверное, решили попытать счастья в местах побогаче. Паркер не сразу нашел то, что искал, но очень скоро все же увидел тир с висящими под потолком призами, а потом вампиров и мумий перед туннелями поезда-призрака. Рядом устроила свой прудик с рыбками все та же старуха в пончо, а за ней стояли колесо обозрения и карусель. У огромной пасти с кровавыми клыками трудились оба боливийца под руководством Бруно, который показался сейчас Паркеру куда более мощным и опасным, чем раньше. Эбер и Фреди толкали кабинки, и оба выглядели под стать картинкам, нарисованным на бортах. Только Майтен нигде не появлялась, и от мысли, что она могла тоже сбежать, Паркер приуныл. То и дело озираясь по сторонам, он направился к одному из жилых вагончиков, встал на цыпочки и заглянул в окно. Сердце у него так колотилось, что даже заныла грудь, но там все же мелькнула фигура полураздетой девушки. Изгиб спины плавно переходил в другие изгибы, а изящные бедра и высокая грудь подрагивали при каждом ее шаге. Паркер смотрел не отрываясь, как Майтен одевается, но в этот миг что-то острое вонзилось ему в икру. Из-за предательской судороги он не смог удержаться на ногах – они сразу одеревенели и стали непослушными. Он сполз на землю и лежал, чего-то дожидаясь и все еще находясь под очарованием только что увиденного, потом мускулы понемногу расслабились, а резкая боль ушла. Паркер встал и прихрамывая пошел сперва вдоль границы ярмарки, а потом по городской улице.

На ярмарку он вернулся через несколько часов, опять надев широкие брюки, безупречно чистую, но довольно мятую рубашку, которая благодаря этому выглядела даже более модной, и потертый пиджак, только что извлеченный из тесного шкафа. Глаза он прикрыл темными очками. Повсюду уже целыми семьями расхаживали с рассеянным видом посетители. Стараясь держаться подальше и от них, и от ребячьих стаек, Паркер прошел мимо шатра с тиром, где сейчас распоряжался Эбер, и сел за столик в баре. Сунул в рот сигарету, стал искать зажигалку, куда-то, как на грех, затерявшуюся, и только тогда увидел Майтен, заключенную в четырех стенах тесной билетной кассы. Теперь она была похожа не на восточную богиню, а на Деву Марию, вставленную в деревянную раму. Когда девушка заметила его – а он так и сидел с незажженной сигаретой во рту, – это, казалось, ее ничуть не удивило. Но по лицу скользнуло выражение обреченности, а взгляд потускнел, хотя очень скоро она снова оживилась. Майтен улыбнулась ему, и этот знак загипнотизировал Паркера, хотя она тотчас опустила глаза, заметно смутившись. Паркер уже собирался встать, когда чья-то рука застыла почти у самого его лица. И огонек зажигалки бликами заиграл на темных стеклах очков. А еще Паркер увидел золотой перстень, огромные часы, напоминавшие один из призов в тире, и мускулистые руки с татуировками в виде сердец, кинжалов и черепов, потом – золотое распятье на волосатой груди. Паркер поднес сигарету к пламени и жадно затянулся.